Ни шагу назад

Тренировки.Тренировки — это всё, чему уделяла время Аранда. Вся её жизнь на эту неделю свелась к одному: вернуть форму, которую она, как ей казалось, безвозвратно растеряла. Дело в том, что Аранда злилась на себя. Дико. До скрежета зубов. После долгих блужданий по джунглям, после этого вынужденного, но такого расслабляющего отдыха, после раненой ноги и долгого, почти коматозного сна Аранда окончательно и бесповоротно потеряла форму. Осознание этого пришло к ней не сразу — а именно в то утро, когда она, полная решимости начать день правильно, не смогла сесть на шпагат во время утренней разминки. Просто не смогла. Мышцы не слушались, ныли, отказывались растягиваться. Она застыла на полпути, чувствуя, как горит от стыда и злости на саму себя. Калорийные фрукты, которыми они питались в джунглях, вечные «полковник, давайте отдохнём» и «когда перерыв, у меня нога болит» — всё это дало о себе знать. Аранда и вправду обленилась. Рядом с ним. С полковником. И она стремительно, отчаянно хотела это исправить. Немедленно. Всю неделю она с девчонками уделяла тренировкам — изнурительным, долгим, выматывающим. Нога ещё болела, но Аранда почти не обращала на это внимания. Боль стала её постоянным спутником, с которым она научилась договариваться. В первый же день, когда она приплелась в зал, к ней тут же подлетела Жница — та самая, с янтарными глазами, — и схватила её за плечи, не скрывая изумления: — Ты что, уже в строю?! Почему так быстро?! Ты же еле на ногах стояла! Аранда улыбнулась ей — бодро, почти браво: — Не ссы, Жница. Я готова. Та недоверчиво покосилась на неё, но отступила, забирая с собой основную часть команды Аранды на другой конец зала для отработки стрельбы. Аранда же быстро нашла взглядом полковника и невольно улыбнулась — легко, почти машинально, как будто это было самым естественным движением в мире. Он стоял возле мужчин и помогал им устанавливать штанги, контролируя вес и технику — спокойно, уверенно, властно. Его голос разносился по залу, отдавая короткие, чёткие команды. После их «удачной» вылазки они редко виделись. Точнее, виделись только на тренировках — мельком, — и на завтраках, но тоже не каждый день. Аранда ловила себя на мысли, что скучает. По его обществу. По его голосу. По этим дурацким перепалкам. — Держи себя в руках, — прошипела Бернет, возникшая рядом и проследившая за её взглядом. — А то слюна капнет на пол, командир. Аранда опомнилась, тряхнула головой, отгоняя наваждение, и кивнула Скаво, направляясь к гирям и разминочной полосе. Она начала разминку — тщательно, методично, разогревая каждую мышцу. Уже взялась за гирю, как вдруг почувствовала знакомый запах. Тот самый — пряный, древесный, с нотками металла и кожи. Её сердце пропустило удар. Она быстро обернулась и увидела полковника Куоритча. Он стоял прямо перед ней — возвышался, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. А точнее — на её ногу. Его взгляд был внимательным, оценивающим, почти... обеспокоенным? Он перевёл взгляд на её лицо и коротко спросил: — Порядок? Аранда кивнула, стараясь держаться уверенно: — Порядок, полковник. — Не перенапрягай ногу, — сказал он всё тем же ровным, нечитаемым тоном. — Тут я тебя носить по твоим прихотям уже не буду. Он произнёс это с таким серьёзным, непроницаемым лицом, что Аранда на секунду опешила. Внутри вспыхнула искра возмущения — он сам предлагал ей помощь в джунглях! Сам нёс её на руках! А теперь?! Теперь что — «не буду»?! Она открыла рот, уже готовая выдать гневную тираду, но уголки губ мужчины дрогнули в той самой ухмылке. — Шучу— сказал он. И ушёл. Просто развернулся и ушёл к своим мужчинам, оставив её стоять с открытым ртом и пылающими щеками. Аранда быстро улыбнулась — глупо, растерянно, — и продолжила заниматься, твёрдо решив больше не отвлекаться на этого чертя. Так и продолжались её тренировки всю неделю. Советы и поддержка от Жницы, которая оказалась отличным наставником. Редкие, но всегда пронзительные взгляды полковника, которые она ловила на себе через весь зал. И бесконечные сплетни и разговоры Бернет о Лайле — то возмущённые, то мечтательные, то полные планов мести. Но одно можно было сказать точно: Аранда привела себя в форму. На последней тренировке недели она уже идеально, без единого намёка на боль садилась на поперечный и продольный шпагат. Делала мостик легко и изящно, прогибаясь до самого пола. Подтягивалась и отжималась больше нормы, и это её несказанно радовало. Всё было идеально. Всё — кроме боли в ноге. Именно сегодня она разболелась с новой силой. Чертовски. После очередного подхода с тяжёлыми гирями, когда Аранда особенно сильно нажала на поясницу, она сжала зубы до боли, тихо шикнула и убрала снаряды. Рана на ноге пульсировала, отдавая тупой, ноющей, вибрирующей болью при каждом шаге. Слава богу, тренировка подходила к концу. Аранда нацепила на лицо самую убедительную улыбку, на какую была способна, и направилась к полковнику. Он стоял в кругу высшей команды военных мужчин — майоров, капитанов, старших офицеров. При её приближении все они, как по команде, уставились на неё. Все — включая самого Куоритча. Она подошла к нему, изо всех сил стараясь не хромать и сохранять невозмутимый вид, прокашлялась и сказала — настолько убедительно, насколько смогла: — Полковник, разрешите уйти сейчас? Мужчина приподнял бровь: — Причина? — Работа с документами, — не моргнув глазом соврала Аранда. — Хочу разобраться с ними сейчас, пока не случилась накладка. Куоритч кивнул — коротко, по-деловому: — Разрешаю. Иди. Аранда отдала честь и сказала: — Благодарю, полковник. И быстро отошла, не оглядываясь. Она не хромала — сжимала кулаки до побелевших костяшек, заглушала внутренние стоны, стискивала зубы так, что они скрипели. Нельзя было вызвать подозрения. Не перед ним. Не перед этой толпой офицеров. На полпути к выходу она столкнулась с Бернет. Подруга тут же нахмурилась, уловив что-то неладное: — Ты куда? Что-то случилось? Аранда кивнула — коротко, без прикрас: — Нога. Хочу выпить таблетку и лечь спать. Ты за главную. Бернет тут же встревожилась: — Помощь нужна? Аранда отрицательно покачала головой и, уже уходя, бросила через плечо: — Иди лучше тренируй выпады. У тебя хреново получается. И ушла, оставив Бернет стоять с открытым ртом. Та вздохнула и поплелась к тренажёру, бормоча что-то про «несносных командиров». По пути она невольно поймала подозрительный взгляд полковника, который всё это время был направлен на них с Арандой. Бернет тут же отвела глаза, сделав вид, что увлечённо рассматривает что-то на потолке. Но именно в этот момент она почувствовала на себе другой взгляд — Лайл. Он сидел на скамейке в окружении каких-то рекомов и откровенно, не скрываясь, пялился на неё. Бернет демонстративно отвернулась и с гордо поднятой головой направилась к стойке с тренажёрами. Мужчина закатил глаза и вернулся к разговору. В это же время на другом конце зала, возле гантельных стоек, двое рекомов наблюдали за Бернет. Мижнет Сиббери — тот самый парень, которого Бернет уложила в коридоре, — и его друг Дигори. Низкий, коренастый Дигори, с грубым шрамом через всю левую щёку, утомлённо почесал затылок и простонал: — Жрать охота. Ты хочешь? Мижнет, стоявший левее, ответил, не отрывая взгляда от Бернет: — Я бы поел. — И чё? — тупо переспросил Дигори. Но Мижнет не ответил. Он продолжал смотреть на Бернет — та в этот момент делала глубокие выпады, и её тело двигалось плавно, ритмично, завораживающе. Он быстро, стараясь звучать как можно более небрежно, спросил у друга: — Дигори... как её зовут? Не знаешь случаем? Дигори проследил за взглядом товарища, увидел, на кого тот смотрит, и громко, восхищённо присвистнул: — Ого... Эту пташку вроде зовут Бурнат. Или Бирнут. Хрен её знает. Но задница у неё — зачёт. Полный зачёт. Мижнет утомлённо вздохнул и покосился на друга с таким выражением, словно хотел его убить — медленно и мучительно: — Всё с тобой понятно. — А тебе-то зачем? — оживился Дигори, ухмыляясь во весь рот. — Хочешь пристроить? Мижнет уже открыл рот, чтобы ответить, но друг перебил его, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Не получится. Я уже пробовал. Она только за своим лысым бегает. Как привязанная. Мижнет нахмурился: — Лайлом, что ли? Они что, типа... вместе? Дигори неопределённо покачал головой: — Да хрен его знает. Она тут со всеми уже, по ходу, потрахалась. Но чаще всего — у Лайла в загоне. Почему-то. Мижнет скривился, переваривая эту информацию. Взгляд его снова вернулся к Бернет. М-да... Было в ней что-то такое... что-то, что притягивало. Однозначно. Наплевать на разбитую голову — это он уже пережил и почти забыл. Его гораздо больше интересовала она сама. Её острый язык. Её дерзкий, вызывающий взгляд. То, как она двигалась. Он снова посмотрел на Бернет. Та как раз начала качать задницу, выполняя очередное упражнение, и Мижнет невольно засмотрелся. Она была упругая, не слишком большая, но безумно красивая и ровная— идеальные пропорции. Двигалась она при этом совершенно естественно, не напоказ, но каждое движение завораживало. Бернет вдруг неожиданно обернулась, будто почувствовав его взгляд. Их глаза встретились. Мижнет не стал отворачиваться — наоборот, продолжил смотреть прямо. И Бернет, увидев, куда именно направлен его взгляд, вдруг медленно, откровенно подмигнула ему и обнажила клыки в хищной усмешке. Чёрт. До невозможности. Мижнет ухмыльнулся в ответ, но тут же перевёл взгляд на Лайла. Тот тоже сидел и пялился на неё. Но его взгляд был другим — более открытым, властным, собственническим. Так смотрят на то, что считают своим. Лайл не входил в планы Мижнета. Совершенно. Абсолютно. Но и отступать просто так он не собирался. Мижнет нахмурился и снова повернулся к Бернет. Дигори заметил этот взгляд, толкнул друга плечом и хохотнул: — Да ты чё, братан.На базе полно других девчонок. Вставь кому хочешь. Выбирай- не хочу.  Мижнет посмотрел на друга долгим, ироничным и красноречивым взглядом. Дигори тут же замахал руками: — Только не мне! Я не гей! Даже не смотри так! Мижнет рассмеялся — искренне, от души, вытирая пот со лба краем футболки: — Идиот ты, Дигори. Но смех быстро стих. Он снова повернулся к Бернет. Та, завершив упражнение, грациозно потянулась, разминая затёкшие мышцы, и направилась к стойкам с выпадами. Её бёдра плавно покачивались при каждом шаге. Мижнет проводил её долгим, задумчивым взглядом. Лайл. Чёртов Лайл. Но Мижнет Сиббери не привык сдаваться без боя.