Ни шагу назад

Бернет быстро шла по коридору после тренировки, чувствуя, как мышцы приятно гудят от усталости. Она угробила уйму времени на то, чтобы наконец-то отработать эти грёбаные выпады, которые так не нравились Аранде. Всё, чего она сейчас хотела — это три простые вещи: проведать командира, принять горячий душ и рухнуть в кровать. Три желания, за исполнение которых она готова была убить, ей-богу. Она стремительно приближалась к комнате Аранды, как вдруг возле поворота заметила знакомую фигуру. Тот самый тип. Который пялился на её задницу всю тренировку. Бернет утомлённо вздохнула, закатив глаза. Она не помнила, как зовут этого идиота, но он ей определённо не нравился. Слишком наглый. Слишком приставучий. Она уже хотела прошмыгнуть прямо в комнату подруги, но когда увидела, что этот тип, как назло, отлепился от стены и решительно двинулся к ней, тут же передумала. Нет. Если Аранда спит — а она наверняка спит, приняв таблетку, — то этот придурок своим гнусавым голосом её разбудит. А будить Аранду, когда у неё болит нога — это смертельный номер. Бернет резко сменила траекторию и пошла прочь от комнаты командира, подальше, в сторону развилки. Мужчина нагнал её в два широких шага и, упершись рукой о стену прямо перед её носом, преграждая путь, с лёгкой ухмылкой спросил: — Бернет, а ваша фамилия случайно не «Хамло»? Бернет кинула на него скептический взгляд: — За попытку хорошо пошутить — плюсик. — Она ловко нырнула под его рукой и пошла дальше, бросив через плечо: — А за тупой юмор — минусик. Обернулась, ухмыльнулась, сверкнув клыками: — Итого: ноль. Мужчина усмехнулся — нахально, ничуть не смутившись, — и пошёл за ней: — Ты куда? Бернет раздражённо рявкнула: — Тебе какое дело?! Не знаешь, до кого докопаться?! Но парень не отставал. Он шёл рядом, чуть ли не упираясь своим плечом в её, сокращая дистанцию до неприличного. — Плохое настроение? — спросил он, и в его голосе прозвучала искренняя, почти мальчишеская заинтересованность. Бернет сжала зубы, ничего не отвечая. Она ускорила шаг, но он не отставал. Скоро они достигли главного поворота в коридоре — той самой развилки, где расходились пути в мужской и женский сектора, в медблок, в тренажёрный зал и прочие отсеки. Девушка уже хотела повернуть в свой коридор, как вдруг мужчина спросил — неожиданно тихо, серьёзно, без тени насмешки: — У тебя кто-то есть? Бернет открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но сзади вдруг послышался чей-то низкий, знакомый до дрожи голос: — Есть. Бернет и Мижнет одновременно обернулись. У перил лестницы, ведущей на верхний ярус, стоял Лайл. Он лениво облокотился на металлические поручни, скрестив руки на груди, и смотрел на них — нет, не на них. На Бернет. Он отлепился от перил и медленно, вразвалочку подошёл к ним. — Не знал, что у тебя есть парень, — протянул он, обращаясь к Бернет. — Зато я всегда знала, что ты идиот, — процедила она, скривившись. Лайл уже хотел подойти к ней вплотную, но Мижнет неожиданно и быстро прыснул — коротко, презрительно, — покосившись на Лайла. Лайл замер. Медленно повернул голову к Мижнету: — Есть что сказать? — Много чего, — не моргнув глазом ответил тот. Бернет почувствовала запах жареного — в воздухе отчётливо запахло грозой. Мужчины сверлили друг друга взглядами, и ещё секунда — кто-то точно полезет в драку. Но у Бернет были свои планы. Ей давно, до скрежета зубов хотелось поставить этого лысого на место. Она резко наклонилась вперёд — демонстрируя всё, что было в глубоком вырезе её тренировочного топа. Но далеко не Лайлу. Она склонилась в сторону Мижнета. Оба мужчины, не сговариваясь, одновременно уставились на неё. Лайл нахмурился, его взгляд невольно скользнул по её груди, и в этот самый момент Бернет, не дав опомниться никому, схватила Мижнета за ворот и притянула к себе, впиваясь в его губы поцелуем. Мижнет ответил мгновенно. Его руки легли на её талию — горячие, уверенные, — и он притянул её ближе, углубляя поцелуй. Бернет чувствовала вкус его губ — соль от пота, оставшегося после тренировки, и что-то ещё, что-то дерзкое и наглое. А Лайл просто стоял и смотрел. Он хмыкнул и скрестил руки на груди. Не зло. Не осуждающе. Скорее — утомлённо. Так, будто говорил: «Нахрена этот цирк, Скаво?» Он стоял и ждал, не вмешиваясь. Когда Бернет почувствовала, что кислород в лёгких кончился, она оторвалась от парня. Губы горели, дыхание сбилось. Она повернулась к Лайлу и с вызовом сказала: — У меня никого нет. Мижнет быстро улыбнулся — торжествующе, победно. Лайл же перевёл взгляд на него и спросил — спокойно, почти лениво: — Ты кто такой? Мижнет выпучил грудь и чеканно отрапортовал: — Мижнет Сиббери. Новый участник восьмого корпуса новобранцев. Лайл сделал шаг к нему — плавный, текучий, опасный: — Лейтенант и заместитель командира первого отделения рекомов, — произнёс он, чеканя каждое слово. Мижнет сжал челюсть, явно не ожидая такого поворота. Лайл сделал ещё шаг — теперь они стояли почти вплотную. — Ты хотел поговорить со мной, кажется? — спросил Лайл. — Хотел. И хочу, — не отступил Мижнет. Напряжение между ними достигло точки кипения. Воздух сгустился. Бернет переводила взгляд с одного на другого и поняла, что её только что перестали замечать. Эти двое сейчас разберутся сами — без неё. Она быстро покосилась в сторону коридора и вдруг громко вскрикнула: — Аранда?! Лайл и Мижнет одновременно повернулись: — Аранда? --- Аранда спала. Точнее — пыталась спать. Вечером она послушно приняла таблетку от боли в ноге и улеглась в постель, надеясь, что сон придёт быстро. Но он не шёл. Абсолютно. Она лишь чуть подремала — тем поверхностным, тревожным сном, который не приносит отдыха, — а после... После она мечтала поубивать всех, кто находился в это время в коридоре и мешал её сну. Она разлепила глаза, утомлённо вздохнула и вслушалась в звуки. Её чуткий, обострённый годами службы слух тут же уловил гневный голос Бернет. Аранда скривилась и прошептала в подушку: — Вот сука... Она прислушалась ещё и быстро нахмурилась, удивляясь тому, что отчётливо различила голос того самого чувака, который заносил ей документы от полковника. Мижнета, кажется. Хрен его знает. Они громко, возбуждённо разговаривали прямо возле её двери. Аранда сжала кулаки и утомлённо простонала: — Задушу... Она уже хотела встать, как вдруг гул стих — они отошли подальше. Аранда выдохнула и перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее. Сон... Кажется, он начал понемногу приходить. Тёплый, мягкий, обволакивающий. Аранда сладко причмокнула, ощутив эйфорию от долгожданного облегчения. И вдруг... — ЗАТО Я ВСЕГДА ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ИДИОТ!! Аранда вздрогнула всем телом. Сердце заколотилось где-то в горле. Она резко села на кровати, скривилась от боли в ноге и раздражённо прошипела: — Точно убью... Тварей... Метнула взгляд на часы. 23:30. Уже полтора часа как отбой. Чего им неймётся?! Она быстро встала на ноги и тут же покачнулась, простонав от боли. Нога всё ещё гудела — неприятно, пульсирующе. Видимо, таблетка так и не успела как следует подействовать из-за отсутствия полноценного сна. Но сейчас это было неважно. Она нахмурилась, рывком распахнула дверь и вышла в коридор, горя желанием убить того, кто посмел нарушить её покой. --- Все трое — Лайл, Мижнет и Бернет — дружно повернулись на пришедшую Аранду. Девушка стояла в возле сзади них. Мужчины инстинктивно, раньше чем успели подумать, уставились на неё. Бернет, проследив за их взглядами, замахала руками: — Ты что... Аранда... Но Аранде было всё равно. Она даже не поняла, о чём они. Девушка быстро протёрла глаза от яркого света в коридоре, заправила волосы за ухо и, до беспамятства желающая спать, истомлённая болью в ноге, рявкнула на весь коридор: — Меня уже начинает раздражать ваша Санта-Барбара!! Какого хрена вы решили все дружно выяснить отношения прямо перед моей дверью, идиоты?! Бернет и Мижнет синхронно смолкли. Лайл первым пришёл в себя и спокойно, почти буднично сказал: — Сорян. Будем тише. Аранда раздражённо посмотрела на него и опасной, хищной походкой двинулась в его сторону, шипя во все клыки: — Я же говорила, что убью тебя, если ты будешь вертеться рядом с ней! Лайл оскалился и встал в боевую стойку. Бернет и Мижнет тут же, не сговариваясь, встали между ними, выставив руки: — Вы чего?! Успокойтесь!! — Командир, порядок! Ты чего! — Бернет схватила Аранду за плечо. — Мы уже уходим! Аранда, успокойтесь! — Мижнет попытался оттеснить Лайла. Аранда скинула их руки и уже открыла рот, чтобы выдать что-то ещё, как вдруг из-за угла, словно чёртик из табакерки, вылетел Дик. Твою мать. Именно Дик — тот самый «экскурсовод», который когда-то пытался пригласить её на свидание. Мужчина, весь помятый и растрёпанный, явно шёл с тренировки и, судя по запаху шампуня и дезодоранта, только что из душа. Он оглядел всю четвёрку, быстро оценил обстановку и встал рядом с Арандой, готовый прийти на помощь: — Аранда Спарент... э-э... У вас какие-то проблемы? Вам помочь? Аранда глубоко вздохнула, прикрыла глаза и помассировала виски. Твою мать. Надо успокоиться. Она сделала ещё один вдох, медленно выдохнула, и сердце чуть замедлило свой бешеный бег. — Спасибо, порядок, — сухо ответила она Дику. А затем повернулась к остальным: — А вы... если вы сейчас же не свалите отсюда... то, клянусь, я... Она не договорила. Шаги. Тяжёлые. Чеканные. Направляющиеся явно в их сторону. Все пятеро разом смолкли — быстро, коллективно, как по команде. Каждый из них мгновенно понял, кто это может быть. Воздух у Аранды будто выбило из лёгких. Она застыла на месте, всё ещё сжимая кулаки, и уставилась в сторону, откуда доносились шаги. Полковник шёл по коридору — ровно, прямо, в своей неизменной военной форме. Увидеть его именно сейчас, именно здесь, в такой момент, было полной, абсолютной неожиданностью. Он выглядел... уставшим. Аранда заметила это сразу. Одежда не мятая, обувь начищена до блеска, осанка прямая — всё как всегда, безупречно. Но лицо... лицо выражало ту едва заметную, глубокую усталость, которую не скрыть ни выправкой, ни дисциплиной. И всё же — даже в таком виде, даже уставший до беспамятства , он был безумно, невозможно притягателен. Красив, что ли. Аранда не могла объяснить это своё чрезмерное, иррациональное восхищение им. Время вокруг как назло стало медленным, тягучим, будто патока. В груди появился едва ощутимый трепет — будто сердце остановилось на миг при его приближении. Мужчина поднял глаза, увидел их импровизированную «компанию» — и нахмурился. Аранда быстро представила себе картину, которую видел полковник: коридор, давно наступивший отбой, и пять рекомов, стоящих посреди прохода и что-то гневно шепчущих друг другу. До жути смешно и глупо одновременно. Куоритч решительно направился прямо к ним. Аранда мысленно простонала:  —«Именно его здесь и не хватало... Чёрт.» И именно в этот момент она наконец осознала — с ужасающей, леденящей ясностью — почему Лайл и Мижнет так уставились на неё, когда она вышла из комнаты. На ней были короткие домашние шорты, едва прикрывающие бёдра. Тонкая майка на голое тело — без лифчика. И — как назло, именно сейчас, именно когда она увидела его, — её соски предательски затвердели и стали отчётливо видны сквозь тонкую ткань. Волосы распущены и растрёпаны. Вид помятый, сонный. Она выглядела... пошло. Откровенно. Нарушая все мыслимые правила приличия и субординации, какие только существовали на этой базе. Аранда выпучила глаза от ужаса и быстро скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться. Куоритч подошёл вплотную и остановился. Его взгляд медленно, методично прошёлся по каждому из присутствующих. Все пятеро тут же вытянулись по стойке смирно и отдали честь. Аранде пришлось убрать руки с груди, чтобы тоже отдать честь, — и она сгорала от стыда, показывая полковнику то, что так отчаянно пыталась скрыть. Его взгляд скользнул по Бернет, по Лайлу, по Дику, по Мижнету — и замер на ней. На Аранде. Он медленно, тяжело окинул её всю — с ног до головы. Её короткие шорты. Её топ без лифчика. Её распущенные волосы. Её босые ноги. Аранда отчётливо, до дрожи в коленях увидела, как его кадык дёрнулся. Как его руки, скрещенные на груди, сжались чуть сильнее. Как его челюсть напряглась. Она сглотнула, чувствуя, как внутри разливается знакомый, пугающий жар. Паника нарастала с каждой секундой, пока он смотрел на неё этим своим тяжёлым, нечитаемым взглядом. Куоритч нахмурился и с видимым усилием отвёл глаза, переводя взгляд на Лайла, но обращаясь ко всем: — Причина вашего нахождения здесь после отбоя? — его голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. Тишина. Все замерли.  Он выжидающе посмотрел на Лайла. Тот выпрямился и чётко отрапортовал: — Шёл после проверки оборудования по вашему указанию, сэр! Полковник перевёл взгляд на Мижнета. Новобранец тоже вытянулся: — Мне стало плохо, сэр. Шёл в медблок. Аранда прикусила язык, чтобы не выругаться вслух. «Вот говнюк», — пронеслось у неё в голове. Этот мальчишка только что забрал единственную здравую причину, которую она могла бы придумать. Полковник кивнул и перевёл взгляд на Бернет. Та, не моргнув глазом, отчеканила: — Шла после тренировки, сэр! Вы дали добро на задержку! Куоритч посмотрел на Дика. Тот, запинаясь, промямлил что-то про возвращение из спортзала. Полковник перевёл взгляд на Аранду. — Мисс Спарент? Аранда судорожно зашарила в голове, пытаясь придумать хоть что-то. И выпалила первое, что пришло в голову: — Я шла в столовую. Куоритч выгнул бровь: — В столовую? Аранда отчаянно закивала. Он уточнил: — Хотели в столовую, а стоите в совершенно другом секторе? Аранда поджала губы, не зная, что ответить. Она выглядела глупо, и она это знала. Куоритч утомлённо вздохнул и ещё раз обвёл всех взглядом: — Сейчас же все по комнатам. Живо. Все дружно гаркнули «Есть!» и начали расходиться. Бернет улетела в сторону своего номера, и Лайл, к удивлению всех, зачем-то поплёлся за ней. Мижнет, бросив последний короткий взгляд на Бернет, двинулся в сторону мужского блока. И в этой суматохе к Аранде неожиданно подскочил Дик и зашептал: — Тебя провести? А то тут темно, и вообще... — Да нет... не стоит... — начала было Аранда. Но Куоритч уже стоял рядом. Он навис над Диком и ледяным тоном процедил: — Тебе непонятен мой приказ? Дик сглотнул, вытянулся и гаркнул: — Понятно, сэр!! И исчез за поворотом быстрее, чем Аранда успела моргнуть. Она уже хотела последовать его примеру, как вдруг её сбил какой-то военный, неожиданно появившийся из бокового прохода — видимо, из ночной смены, — и задел её плечом. Он тут же остановился и, глядя на неё, пролепетал: — Мисс Спарент! Извините. Я вас не ушиб? Но его глаза — Аранда это сразу заметила — были прикованы вовсе не к её лицу. Он откровенно, беззастенчиво пялился на её грудь, чуть приоткрыв рот. — У меня глаза чуть выше, мужик, — прошипела Аранда. Военный сморгнул и хотел что-то сказать, но перед ним вдруг вырос Куоритч, заслоняя Аранду: — Быстро на свой пост, Джерскун. Военный кивнул и растворился в темноте. Куоритч резко схватил Аранду за руку — сильно, до боли, — и рыкнул, наклонившись к её уху: — Восемь. Аранда ошарашенно уставилась на него: — Что... восемь? — Лет мне дадут за убийство, — процедил он, — если ты сейчас же не прикроешься. Аранда покраснела до корней волос, вырвала руку из его хватки и быстрым шагом направилась к своей комнате. Но мужчина шёл за ней — прямо, не отставая, глядя ей в спину. Она обернулась через плечо и непонимающе бросила: — Зачем вы идёте за мной?! — Проследить за тем, как ты дойдёшь до комнаты, — спокойно ответил он. — А то вдруг ты перепутаешь её с мужской раздевалкой. Аранда раздраженно вздохнула и поплелась дальше. Дойдя до двери, она резко остановилась и развернулась к нему. В голове бился один-единственный вопрос, который она должна была задать. Она подняла на него глаза и тихо, почти вызывающе спросила: — Вы ревнуете меня? Но мужчина, казалось, пропустил этот вопрос мимо ушей. Его голова странно дёрнулась, уши прижались к голове, плечи напряглись и распрямились. Его лицо застыло — такое выражение заставило Аранду невольно сжаться и замолчать, лишь ожидая ответа. — Я жду, пока ты откроешь дверь, — произнёс он ледяным, спокойным голосом. Аранда поджала губы и быстро, слишком быстро принялась открывать замок. Пальцы дрожали, не слушались, ключ-карта дважды выскальзывала из рук. Спиной она чувствовала его взгляд — тяжёлый, жгучий, наглый. Она знала, что он смотрит. На её тело. На её задницу. На её руки. На её талию. И — чёрт побери — это вызывало у неё приятное чувство и волнение где-то глубоко внизу живота. Она покраснела ещё гуще и стала открывать дверь ещё быстрее, молясь, чтобы он не заметил её дрожащих пальцев. Когда замок наконец поддался, она уже хотела юркнуть внутрь, как услышала его голос — низкий, спокойный, полный сдерживаемой угрозы: — Больше не смей шляться по коридорам в таком виде, Аранда. Не испытывай моё терпение. По спине девушки пробежали мурашки — волна за волной, от затылка до самого копчика. Она знала, что он стоит и ждёт. Ждёт её покорного ответа. — Хорошо, полковник, — тихо, не оборачиваясь, ответила она. И услышала, как его шаги — тяжёлые, размеренные, — удаляются по коридору. Он ушёл. Оставил её одну. В тишине. С бешено колотящимся сердцем и горящими щеками. —- Бернет шла к своей комнате быстро, почти бегом, не оборачиваясь. Её ботинки гулко стучали по металлическому полу коридора, разнося эхо по пустому ночному сектору. Она шла и думала только об одном — Аранда. Твою мать... Она осталась там одна с ним. С полковником. И не дай бог она там что-то начудит — ляпнет лишнего, спровоцирует его, или, наоборот, растает под этим его тяжёлым, прожигающим взглядом. Плюс ко всему, Бернет её разозлила. Разбудила посреди ночи своим дурацким спектаклем с этими двумя придурками. И теперь надо было хорошенечко извиниться перед командиром. Загладить вину. А заодно — обязательно, во всех подробностях — расспросить, что было после того, как они все разбежались. Потому что Бернет Скаво всегда всё знала. Или узнавала. Она уже почти дошла до своей двери, как вдруг услышала шаги. Чьи-то. Прямо за спиной. Тяжёлые, уверенные, приближающиеся. Бернет резко обернулась — и замерла как вкопанная. Чёрт. Лайл. Он шёл прямо за ней. По пятам. Его массивная фигура вырисовывалась в тусклом свете аварийных ламп. — Ты отстанешь от меня?! — рявкнула она, сжимая кулаки. Лайл не остановился. Он шёл прямо на неё — медленно, плавно, как хищник, загнавший добычу в угол. — Нет, — коротко ответил он, и уголки его губ поползли вверх. Бернет развернулась и молниеносно рванула к своей комнате. Она уже нащупала ключ-карту, уже приложила её к замку, уже потянула дверь на себя, собираясь захлопнуть её перед носом этого наглеца, как вдруг — чья-то нога в тяжёлом армейском ботинке вклинилась в проём. Бернет фыркнула и навалилась на дверь всем телом, желая то ли сломать мужчине ногу, то ли хотя бы прищемить так, чтобы он взвыл. Но Лайл подключил руку — сильную, мускулистую, — и одним лёгким, играючим движением распахнул дверь настежь, лишая её последнего убежища. Он облокотился плечом о дверной косяк и посмотрел на неё сверху вниз — всё с той же невыносимой, всё понимающей ухмылкой. — Поцелуй с ним... — протянул он задумчиво, будто пробуя эти слова на вкус. — Ради отмщения. Звучит сладко, куколка. Бернет гневно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Её глаза метали молнии. Лайл вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным — таким, каким она видела его только в моменты настоящей опасности. Он шагнул ближе, и его голос зазвучал ниже, глубже: — Решила поиграть? Чувства мои проверить? — Чувства? — Бернет вызывающе вздёрнула подбородок и усмехнулась ему прямо в лицо. — Пф... Они у тебя есть? Насмешил. — У тебя получилось, — сказал он. Просто. Без ухмылки. Без насмешки. И прежде чем она успела осознать смысл этих слов, он приблизился вплотную и схватил её за шею — грубо,так, что все мысли разом вылетели из головы. Его пальцы легли на её загривок, тёплые, сильные, требовательные, и он наклонился к самому её уху. Его дыхание — горячее, частое — обожгло ей кожу, когда он прошептал: — Не надоело, Бернет? По её телу пробежала дрожь. Она дёрнулась, попыталась вырваться, но Лайл держал крепко. Он был сильнее. — Тебе понравилось наблюдать, как я его целую? — шикнула специально она. Лайл тихо, низко рассмеялся — и от этого звука, от этой вибрации, прошедшей по его груди и отдавшейся в её теле, Бернет нахмурилась, сбитая с толку. — Нет, — ответил он, и его глаза блеснули в полумраке. — Мне понравилось то, что ты была готова целоваться с ним только ради того, чтобы насолить мне. Он выдержал короткую, но весомую паузу и добавил — тихо: — Меня это завело. Бернет стало критически не хватать кислорода. Не только от его хватки на шее — от его близости, от его запаха, от того, как его слова проникали под кожу. Очередной рывок рукой ради того, чтобы вырваться— и Лайл, перехватив её запястье, резко прижался к ней всем телом и впился в её губы поцелуем. Бернет пискнула — тихо, почти жалобно, — и тут же, забыв обо всём, прижалась к нему, отвечая на поцелуй. Она ответила. Ей так хотелось. Очень. Когда Лайл наконец разжал руки и чуть отстранился, давая ей глотнуть воздуха, его глаза горели. Он посмотрел на неё — раскрасневшуюся, тяжело дышащую, с припухшими от поцелуя губами, — и спросил низким, чуть хриплым голосом: — Ты же пригласишь меня завтра на день рождения? Бернет судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание. — Приглашу, — процедила она. — Возможно. Лайл улыбнулся — широко, открыто, почти по-мальчишески, — и сказал: — Завтра мы кое-что обсудим. До встречи, Скаво. И, последний раз легко, почти невесомо тронув её за подбородок кончиками пальцев, подмигнул и ушёл. Его шаги стихли в глубине коридора. Завтра. Её день рождения. И он хочет что-то обсудить. Она зашла в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и тихо, сама себе, прошептала в темноту: — Хрен лысый.