Ни шагу назад

Первое, что отчётливо почувствовала девушка — холод. Ледяной, пронизывающий до костей холод металла. Цепи. Толстые, грубые, они обвивали её запястья и щиколотки, приковывая к холодной каменной стене за спиной. Она была растянута — руки вверх, ноги в стороны, — полностью обездвижена, полностью беззащитна. Аранда опустила глаза, оглядела себя — и вскрикнула. Громко, извилисто, на пределе лёгких. Она была голая. Абсолютно. Полностью. Ни клочка ткани, ни единой нитки, прикрывающей её нагое тело. Только холодный металл цепей, впивающийся в синюю кожу, и темнота, окружающая её со всех сторон. — Помогите!! Помогите!! — закричала она, дёргая цепи, которые лишь сильнее врезались в запястья. — Твою мать!! Кто-нибудь!! Как вдруг. Запах. Знакомый. До жути, до дрожи, до мурашек знакомый. Опасный и одновременно... вкусный. Тот самый — пряный, древесный, с нотками металла и кожи. Аранда смолкла на полуслове, сглатывая поток слюны. Сердце забилось быстрее — но уже не от страха. Он. Полковник. Куоритч тихо, почти бесшумно прошёл в тёмную, едва освещённую одинокой тусклой лампой комнату. Аранда только сейчас, в этом скупом свете, разглядела окружающую обстановку. Вдоль стен высились старинные, массивные шкафы с какими-то непонятными предметами за стеклом. Тяжёлые диваны, обитые тёмной кожей. Столы, на которых лежали странные вещи — она не успела их разглядеть. Потому что не могла оторвать взгляд от него. Он подошёл ближе. Остановился в шаге от неё. Их глаза встретились — и в его взгляде горело что-то такое тёмное, такое голодное, что у Аранды перехватило дыхание. Не проронив ни слова, мужчина отступил на шаг и начал расстёгивать свою форму. Медленно. Методично. Не сводя с неё глаз. Пуговица за пуговицей. Китель упал на пол. За ним — ремень. Брюки. Он остался в одних чёрных обтягивающих трусах, которые не скрывали ничего — ни рельефа его мощных бёдер, ни того, что уже начинало возвышаться под тканью. Аранда ошарашенно уставилась на него, дёргая цепи: — Что... что вы делаете?! Развяжите меня!! Живо!! Но мужчина даже бровью не повёл. Он подошёл к ней вплотную — огромный, горячий, пугающе красивый. Голый, в одних трусах. Жар его тела, казалось, проникал сквозь кожу, заполняя её всю. Аранда зажмурилась, пытаясь справиться с нахлынувшим ощущением — этим предательским, разливающимся по телу жаром. Но тут же приоткрыла один глаз, когда его пальцы коснулись её волос. Мягко. Почти нежно. Он перебирал пряди, глядя на неё сверху вниз, и от этого простого, почти интимного жеста у Аранды перехватило дыхание. Даже липкая лихорадка и странный, нарастающий зуд между ног не могли помешать ей оценить его. Его тело. Его власть. Его ауру. Она уже хотела податься к нему, коснуться — хоть чуть-чуть, хоть кончиками пальцев, — но цепи не пускали. А мужчина вдруг отошёл. Резко. Почти бегом. Направился к столу напротив. И взял с него... плётку. Длинную. Чёрную. С металлическими шипами и грубыми кожаными выступами. Аранда обомлела. Рот открылся, но ни звука не вырвалось. Полковник развернулся и стал приближаться к ней — медленно, хищно, с этой ужасной, возбуждающей плетью в руках. Мысль о том, чтобы быть побитой полковником — именно им, — отдавалась в ней странной, тёмной, запретной радостью. До безумия. До потери здравого смысла. Но ей было страшно. Страшно, что он сделает то, о чём сам потом будет жалеть. Страшно показывать ему свою слабость. Своё желание. Себя — настоящую. — Развяжите меня!! Быстро!! — закричала она, дёргаясь всем телом. — Хватит пялиться!! Но мужчина лишь приближался. Его взгляд скользил по её нагому телу — по груди, по животу, по бёдрам, — и щёки Аранды залились краской от таких откровенных, наглых, голодных взглядов. Он остановился прямо перед ней и тихо, почти шёпотом, произнёс — так, что этот шёпот прозвучал громче любого крика: — Умоляй меня. Аранда вздрогнула — от его голоса, от его близости, от того, как её тело отреагировало на этот приказ. — Что?.. — выдохнула она. Удар. Резкий. Хлёсткий. До искр из глаз. Плеть обрушилась прямо по самому чувствительному месту — по промежности, — и Аранда вскрикнула так громко, что эхо разнеслось по тёмной комнате. Слёзы брызнули из глаз. Боль была острой, обжигающей — и одновременно... нет. Она отказывалась думать о том, на что это было похоже. Мужчина спокойно, почти лениво вытер языком белую влагу с плети и повторил — тем же низким, вибрирующим голосом: — Умоляй меня, Аранда. Проси меня о милости. Она не могла больше дышать. Рассудок уплывал. Контроль, который она так берегла, таял с каждой секундой. Ещё один удар. Намного сильнее прежнего. Аранда вскрикнула до боли в горле и в тот же миг почувствовала как капельки крови стекают из её промежности. —Яя… агк… хватит… прошу.. ах.. Куоритч тут же опустился перед Арандой на колени, подняв кровяную плеть, и пошевелив ею, будто потянул на себя невидимый поводок.  —Видишь как легонько? Я ласковый хозяин.Так что оставайся послушной. Мужчина посмотрел на цепи девушки и скучающе кинул ей: —Хочешь, чтобы я снял их? Тогда перестань бороться со мной, с собой… Сдайся мне полностью. —Не могу… —шепнула девушка. Куоричт медленно прочертил большим пальцем линию нижней губы Аранды— и она выдохнула. Томно, горячо. Прямо в его ладонь  Мужчина ухмыльнулся, встав с колена, и усмехнувшись, ответил ей: —Всё-таки можешь.  Дымка. Резкая. Всё поплыло перед глазами. И вдруг — другая картина. Та же комната, но совсем иная. Светлая. Солнечный свет льётся сквозь панорамное окно. Они лежат в постели — вместе, под одним мягким покрывалом. За окном только наступившее утро. Будто не было ни цепей, ни плети, ни тёмной комнаты. Будто это был совсем другой мир. Аранда медленно, очень медленно разлепила глаза. И первое, что она увидела — его лицо. Полковник Куоритч лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на неё. Ухмылка — та самая, невыносимая, всё понимающая, — озарила его лицо. Он наклонился ближе и тихо, хриплым со сна голосом прошептал ей в самое ухо: — Доброе утро, неугомонная. Аранда замерла. Смотрела на него — и не хотела убегать. Не хотела кричать и драться. Не хотела приказывать ему встать с кровати и сейчас же убраться прочь. Впервые за долгое-долгое время ей хотелось просто... остаться. Здесь. С ним. Потому что она уже всё поняла. Полковник пришёл в её жизнь. Не постучавшись — а выбив эту чёртову дверь с ноги. Ворвался, как ураган, и заставил её сердце биться так, словно она неслась по американским горкам без страховки. Словно она была не командиром элитного отряда, а обычной девушкой, влюблённой в мужчину. — Доброе утро... любимый, — сонно, едва шевеля губами, прошептала она в ответ. А потом — лицо Бернет. Наглое, хитрое, всё понимающее лицо Бернет Скаво, которая нависала над ней с самой ехидной ухмылкой во всей известной Вселенной.

***

Бернет хищно улыбнулась и иронично, театрально пропела — так, будто то самое «доброе утро, любимый» было адресовано исключительно ей: — Ой... Как приятно! И тебе доброе утро, моя любимая! Она прижала руку к сердцу и нацепила на лицо маску наивности — настолько фальшивую, что Аранда мгновенно пришла в себя и скривилась, узнав подругу. Та, кстати, выглядела какой-то помятой. Круги под глазами — тёмные, глубокие, — уставший, осунувшийся вид. Всё это сбило Аранду с толку: обычно Бернет по утрам сияла, как начищенный ботинок, а тут такое... Командир вскочила с кровати, тяжело дыша, и машинально вытерла пот со лба. Боже, она была мокрая. Вся. До нитки. Тонкая майка прилипла к телу, волосы на висках слиплись от испарины. И она чувствовала — с ужасающей, предательской отчётливостью — как мокро у неё внизу. Её сонные шорты, ещё вчера такие сухие и удобные, стали до безумия влажными и некомфортными, противно липнущими к бёдрам. Аранда принялась тяжело, размеренно дышать, пытаясь хоть как-то успокоиться и скрыть от подруги своё состояние. Состояние после этого сна. Безумного сна. Такого, который она посмотрела бы ещё тысячу раз — но уже с продолжением. И с её собственным, открытым участием. Она потрогала щёки кончиками пальцев — они пылали. Горели так, что можно было поджигать костёр. Аранда поспешно отдёрнула руки. Бернет, развалившись на стуле и закинув ногу на ногу, лениво протянула: — Ты так возбудилась... Кто тебе снился? Полковник? А? Ну колись давай! Я же вижу — тебя аж трясёт! Аранда метнула в неё презрительный, уничтожающий взгляд и процедила сквозь зубы: — Свали, Скаво, иначе я сама тебя выкину отсюда. Пинком под зад. Бернет тут же сделала оскорблённое лицо и прижала ладонь к груди: —  Так разговаривают с подругой, у которой сегодня день рождения?! А?! У меня, между прочим, праздник! Аранда вздохнула и встала с кровати. И сама удивилась — насколько легко. Голова не болела. Слабости, которая мучила её вчера, не было и следа. Нога практически не болела — лишь едва заметный, терпимый дискомфорт. Она была как огурчик. Видимо, таблетка и вправду ей помогла. Даже слишком хорошо. Она не только подлатала ногу, но и подарила бесплатные эротические сны в комплекте. И Аранда даже не собиралась скрывать от самой себя, что они ей понравились. Очень. До дрожи. —«Надо будет сегодня сходить за ещё одной такой волшебной таблеткой к медику», — подумала она про себя.  —«И надеть на ночь запасные трусы.» Девушка тихо прыснула от этой мысли и мотнула головой, сбивая наваждение. Сейчас — Бернет. Сначала — Бернет. Она подошла к подруге, наклонилась и коротко, смачно чмокнула её в щёку: — С днём рождения, Скаво. Бернет от неожиданности ахнула и вытаращила глаза: — И всё?! Аранда кивнула и направилась к шкафу с аптечкой, попутно бросив через плечо: — Да. А теперь вали. У меня дела. Она стала вытаскивать таблетки — на этот раз другие. Не от боли в ноге. От зуда и дрожи, которые до сих пор не отпускали её после этого проклятого, прекрасного сна. Бернет возмущённо кинула ей вслед: — Ладно! Дай хотя бы таблетку от головы! У меня башка трещит так, будто по ней стадо танаторов пробежалось! Теперь Аранда поняла, почему у подруги был такой помятый вид. И, честно говоря, это ей нравилось. Судьба сыграла с ними в злую шутку. Бернет, которая бродила ночью по коридорам и выясняла отношения, — стало плохо, да ещё и в собственный день рождения. А Аранде, которая всё никак не могла заснуть, — стало до неприличия хорошо. И это радовало. И побуждало злорадствовать. — Меньше надо шароёбиться по коридорам ночью, — наставительно произнесла Аранда, запивая таблетку водой. — И мешать мне спать. Бернет раздражённо застонала и откинулась на спинку стула: — Ну прости! Я правда не хотела тебя будить! Так получилось! Хорошо? Аранда закатила глаза от её нытья — господи, как же оно её бесило. Это жалобное, щенячье «ну прости-и-и». Она кивнула и сказала: — Хорошо. Только хватит ныть. Бернет быстро закивала и перевела взгляд на аптечку, которую Аранда уже закрывала, убирая на место: — Тебе что, трудно таблетку дать?! — гневно спросила она. Аранда резко повернулась к ней и покачала головой: — Нет. Но так я упущу важный воспитательный момент. Денёчек помучишься, а в следующий раз подумаешь, прежде чем будить меня ночью. Я же о тебе забочусь. — Издеваешься? — скривилась Бернет. — Это в первую очередь, — ухмыльнулась Аранда. Бернет уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Аранда вдруг кинула ей таблетку — ловко, метко. Бернет поймала её на лету, и её лицо мгновенно просветлело: — Люблю тебя. — Ага, — сухо ответила Аранда. Потом она опомнилась и спросила, складывая руки на груди: — А что ты вообще тут забыла? В такую рань? Бернет принялась рассасывать таблетку, морщась от горьковатого вкуса: — Ну, во-первых, чтобы извиниться. За вчерашнее. А во-вторых, чтобы напомнить тебе, что сегодня в восемь у меня день рождения. Торжественная часть. Ты не забыла? Аранда закатила глаза: — Ты мне на неделе это раз двадцать сказала. Спасибо, но деменции у меня пока нет. Бернет прыснула, а потом неожиданно, почти небрежно добавила: — Мы, кстати, с Лайлом помирились. Аранда, заправлявшая постель, замерла на полпути и возмущённо уставилась на подругу: — Нахрена? — Он исправился, — пожала плечами Бернет. — Люди меняются, Аранда. Аранда резким движением расправила одеяло и бросила: — Люди — да. А вот козлы — нет. Бернет закатила глаза, но без настоящей злости: — Была бы ты чуточку помилее, я бы, честное слово, променяла Лайла на тебя, сладкая. Аранда в это время уже убрала постель и расстелила на полу коврик для йоги, готовясь к утренней разминке: — Высшие силы уберегли меня от этого. Бернет цокнула языком и, чуть помолчав, спросила — как бы невзначай, но с горящими от любопытства глазами: — Кстати... Как прошёл разговор с полковником? После того, как все разбежались? Аранда плавно опустилась на мостик — идеально, без малейшего дискомфорта, — и без стеснения, не глядя на подругу, ответила: — Он... он, кажется, меня ревновал. Бернет выпучила глазища и подалась вперёд: — Ревновал?! Он?! Полковник Куоритч?! Серьёзно?! Аранда кивнула, не поднимая глаз: — Да. Бернет фыркнула и откинулась обратно на стул: — Да брось. Ну подумаешь, приревновал тебя. Я тоже тебя вчера приревновала, между прочим. — Она развела руками. — Ты выперлась в коридор в одной тонкой пижаме. Это было, конечно, сексуально — до безобразия, — но слишком даже для меня. Аранда покраснела, вспоминая, как вчера полковник смотрел на неё. Этим собственническим взглядом. Властным. Тяжёлым. Таким... своим. Она знала: он ревновал. Пытался скрыть это за холодным тоном и сухими приказами, но у него не вышло. Его глаза говорили громче любых слов. Низ живота предательски стянуло острой, сладкой судорогой. Аранда, потеряв равновесие, рухнула с мостика прямо на пол — глухо, неловко. Бернет покосилась на неё и спросила, выгнув бровь: — Э-э-э... Аранда... Всё хорошо? Ты странная. Девушка судорожно поднялась с пола, нацепила самую ослепительную, самую фальшивую улыбку из своего арсенала и протараторила: — Э-э-э... Кхм. Да. Всё хорошо. Просто... э-э-э... Десять минут. Мне надо помыться и переодеться. Срочно. Бернет понимающе кивнула — хотя на её лице читалось совсем другое: «Я всё про тебя знаю, Спарент», — и встала со стула: — Я жду тебя в столовой. Не задерживайся. И не забудь — сегодня мой день. Ты обещала быть. — Я помню, — кивнула Аранда. Бернет вышла, тихо прикрыв за собой дверь, а Аранда устремилась в ванную. Душ, конечно же, занял намного больше десяти минут. Аранда судорожно, с каким-то остервенением намывала тело жёсткой губкой, тёрла кожу до красноты. Она старалась смыть не только пот и остатки сна, но и мысли. Чувства. Ощущения — те самые, что рвались наружу, не спрашивая разрешения. Его взгляд. Его голос. Его руки на её талии. Она мылась и мылась, пока кожа не стала алой от щётки и горячей воды. Пока мысли не утихли — хотя бы на время. Когда она наконец справилась, то быстро вышла, вытерлась насухо и оделась в свежую военную форму. Волосы забрала в тугой, высокий хвост — строгий, но элегантный. Осмотрела себя в зеркале, осталась довольна и, глубоко вздохнув, вышла за дверь.  Выйдя из комнаты, Аранда практически сразу налетела на Зиру — та как раз проходила мимо, явно направляясь в столовую. Встретившись, они обменялись короткими кивками, и Зира утомлённо, обречённо спросила: — Сегодня в восемь? Аранда быстро прыснула, даже не пытаясь скрыть смех: — Бернет? Зира кивнула с таким выражением лица, будто её заставили пробежать марш-бросок через все джунгли Пандоры: — Она уже всей базе разгалдела об этом. Я уверена, что придут даже охранники с уборщицами. И повариха. И тот парень, который чинит вентиляцию. Аранда и Зира переглянулись и одновременно рассмеялись — громко, от души. Отсмеявшись, они вместе направились в столовую. Аранда шла молча, погружённая в свои мысли — обрывки сна всё ещё крутились в голове, как навязчивая мелодия, — а Зира не нарушала тишину, видимо понимая состояние командира. Помещение столовой встретило их привычным гулом голосов, звяканьем посуды и запахом свежей выпечки. Аранда и Зира быстро прошли к дальнему столу, где уже расположились их девчонки. Завидев командира, все тут же привстали, приветствуя её, но Аранда махнула рукой: — Вольно. Ешьте уже, не отвлекайтесь. Однако не тут-то было. Девушки тут же уставились на Аранду с каким-то странным, слишком любопытным выражением лиц. Ланда первой спросила: — Командир, ну как ты? Вообще? Аранда села и непонимающе покосилась на них, поднося ко рту кусок котлеты: — В смысле «как я»? Ланда замялась, переглянулась с Джиной, и та ободряюще кивнула. Ланда выпалила: — Бернет сказала, что прошлым вечером ты... э-э... в пижаме... при... при всех... ну, в общем... Она не договорила — покраснела и уткнулась в тарелку. Аранда мгновенно закатила глаза, сжала вилку так, что та жалобно скрипнула, и прошипела сквозь зубы: — Вот сучка... Она у меня получит. Сегодня же. В её же день рождения. Джина, поправляя очки, с любопытством спросила: — И что ты будешь делать? Аранда на секунду задумалась, а потом сказала: — Теперь все дни буду шкериться по туалетам и прятаться от мужского пола в слезах. Это конец моей репутации. Девчонки расхохотались — громко, заливисто, на всю столовую. В этот самый момент к столу, словно ураган, подлетела Бернет. Она плюхнулась на свободный стул и, не дав никому опомниться, затараторила: — Девочки, вы же помните, что сегодня в... И весь стол, хором, утомлённо закатив глаза, закончил за неё: — ...в восемь часов твой день рождения. Бернет загоготала, хлопая ладонями по столу: — Вот именно! Только не забудьте! А то я знаю вас — вы вечно всё забываете! Аранда отправила в рот очередной кусок котлеты и сказала, не глядя на подругу: — Ага. Напомнишь ещё двадцать второй раз, и я точно запомню. Железно. Девчонки снова прыснули. Всё оставшееся время завтрака они то и делали, что обсуждали предстоящий день рождения Бернет. Кто что наденет — «Я достала то самое чёрное платье!» — «А я надену форму, но с блёстками!». Кто что будет есть — «Я надеюсь, торт будет!» — «Будет, я договорилась с поварихой!». Кто что подарит — «Я связала тебе шарф!» — «Зачем тебе шарф на Пандоре, дура?». В какой-то момент Аранде это настолько осточертело — этот бесконечный щебет, это мельтешение, это «а давайте ещё обсудим салфетки!», — что она решительно поднялась из-за стола одновременно с Зирой и громко объявила: — У нас много работы. Мы пошли. Зира благодарно кивнула, и они вдвоём, распрощавшись с командой, вышли в коридор. Направились к жилым секторам, расходясь каждая к своей комнате. Не успели они пройти и двадцати метров, как из-за поворота им навстречу вышли двое — Дик и Лайл. Они шли в столовую, явно что-то бурно обсуждая. Завидев Аранду и Зиру, оба мгновенно замолкли, напряглись, выпрямились. Дик, проходя мимо, тут же расплылся в улыбке и почти пропел: — Аранда... Здравствуй! Как завтрак? — Привет, — сухо ответила Аранда, даже не замедлив шага. Дик просиял так, будто она призналась ему в любви. А вот Лайл и Аранда... были не слишком рады друг другу. Проходя мимо, они обменялись молниеносными, полными яда и презрения взглядами, едва заметно шикнув друг на друга — как две кошки, готовые вцепиться в глотку. Зира и Дик синхронно покосились на них, но благоразумно промолчали. Группы разошлись — каждая в свою сторону. Когда мужчины отошли на достаточное расстояние, Зира тихо спросила: — Что это было? — Ничего, — отрезала Аранда. — Мне налево. До встречи, Зира. — Ладно. До встречи. И они разошлись. На другом конце коридора, тем временем, происходил свой разговор. Лайл и Дик шли после «дружного» приветствия в гробовом молчании. Первым не выдержал Дик. Он судорожно, сбивчиво заговорил: — Не знаю... Есть ли у меня шанс... Она такая классная, Лайл. Такая... ну ты понимаешь. Как думаешь? Лайл быстро скривился, будто откусил лимон, и процедил: — Если хочешь себе жизнь испортить — пожалуйста.  Дик непонимающе уставился на него. Лайл, заметив этот взгляд, презрительно добавил: — Это же самый неприятный вид стервы. Он помолчал секунду и, смягчившись, закончил: — Стерва с мозгами. Что ещё хуже. Дик нахмурился, переваривая услышанное: — Даже не знаю... Лайл хлопнул его по плечу — сильно, по-дружески, — и сказал: — Делай что хочешь, братан. Я тебя предупредил. Дальше сам. И они зашли в столовую.

***

Аранда шла по коридору в свою комнату, предвкушая несколько часов тишины и покоя перед вечерним безумием. И как назло — она увидела Ричарда. Твою мать. Уже второй раз за эту грёбаную неделю в этом же коридоре. Ей уже не на шутку начало казаться, что он за ней следит. Выслеживает. Караулит. И Аранде искренне, от всего сердца захотелось, чтобы этого мужлана стёрла с лица земли матушка-природа. Просто взяла и стёрла. Ластиком. Увидев девушку, Ричард сразу же выпрямился, сверкнул глазами и, проводив её масляным, оценивающим взглядом, бросил: — Красивые штанишки, Аранда. Особенно твой зад в них. Аранда утомлённо вздохнула и остановилась. Медленно, очень медленно повернулась к нему. Она давно, очень давно поняла: надо кончать эту идиотскую перепалку. Каждый раз одно и то же. Каждый раз он, как заевшая пластинка, выдаёт свои сальные шуточки. Хватит. Она подошла к нему вплотную, привалилась плечом к стене и невинно, почти ласково спросила: — Ричард... Дрочить пробовал? Мужчина оскалился в усмешке — кривой, сальной, — и процедил: — На тебя? Да. И не раз. Аранда специально, театрально поникла, опустила плечи, изобразила на лице вселенскую печаль: — Да причём здесь я! Ты — мачта любой девушки... Умён, уверен в себе, хамоватый сучонок... А вот я... Она выдержала драматическую паузу, глядя ему прямо в глаза, и с новой, неподражаемой театральностью закончила: — Скромная, интеллигентная провинциалка. Я тебя просто не достойна. Понимаешь? Ричард ошарашенно выпучил глаза. Его мозг, привыкший к агрессии и перепалкам, явно не справлялся с этой новой тактикой. Он замялся, открыл рот, желая что-то сказать — не то возразить, не то оправдаться, — но девушка оказалась быстрее. Она грациозно обошла мужчину и, проходя мимо, сильно, резко, хлёстко ударила его хвостом по члену. Удар вышел знатным — Ричард согнулся пополам, скривившись от боли. А Аранда, не оборачиваясь, пропела через плечо: — Прощай. Моя несбывшаяся мечта... И скрылась за поворотом, заходя в свою комнату. Всё. Тишина. Покой.