Ни шагу назад

Лайл шёл по коридору, направляясь прямиком к кабинету полковника. Его шаги были быстрыми и решительными — он знал, что Куоритч, как всегда, сидит у себя, скорее всего работая. Как всегда. Уже шесть вечера — время, когда большинство разумных людей сворачивают дела и готовятся к ужину, но только не полковник. Для него работа была не просто обязанностью — это был образ жизни. Лайл глубоко вздохнул, в глубине души понимая, что полковник, скорее всего, разрешит. Работу он, Лайл, сделал всю — от и до. Отчёты готовы на три месяца вперёд, оборудование проверено и отсортировано, ближайших вылазок и экспедиций не предвидится. Он был полностью свободен. Ну-у... вроде. Мужчина зачем-то отряхнул и без того безупречный мундир, поправил фуражку, одёрнул воротник и коротко, по-уставному постучал в дверь. — Входите, — раздался из-за двери низкий, знакомый голос. Лайл тихо шепнул сам себе: «Ну, с Богом», — и зашёл. В кабинете царил идеальный порядок — как всегда. Полковник сидел за своим массивным столом, углублённый в работу, и даже не поднял головы при появлении гостя. Лайл быстро отдал честь, и когда Куоритч коротко кивнул, мужчина тут же вальяжно, по-свойски развалился на стуле напротив и непринуждённо спросил: — Как дела, командир? — Работа, Лайл, — сухо бросил Куоритч, не отрываясь от экрана. — Ты проверил всё оборудование? Лайл закивал и, порывшись во внутреннем кармане кителя, достал аккуратно сложенные документы. Положил их на стол перед полковником с лёгкой, самодовольной усмешкой: — Так и знал, что спросишь. Держи. Всё проверил, всё подписал, всё в порядке. Куоритч мельком взглянул на бумаги, удовлетворённо кивнул и вернулся к своему компьютеру, продолжая что-то быстро печатать. Лайл понял: надо действовать. Не ходить вокруг да около, а брать быка за рога. Он быстро прочистил горло, растянул губы в самой обаятельной улыбке и начал: — У Бернет сегодня... Но Куоритч не дал ему договорить. Мужчина даже не поднял головы, но его голос прозвучал ледяным, режущим тоном: — Я же тебе говорил держаться от неё подальше. Ты меня не понял? Улыбка Лайла мгновенно сползла с лица, как краска под дождём. Он недовольно поджал губы и, чуть подавшись вперёд, возразил: — Мы с ней не вместе. Так что чисто теоретически мы не нарушаем устав, полковник. Никаких «личных отношений». Всё строго по пункту пятому. Куоритч медленно оторвал взгляд от экрана и косо посмотрел на Лайла. Его ответ полковнику явно не понравился. В комнате повисло тяжёлое, некомфортное молчание. Лайл заметил этот взгляд — пронзительный, изучающий, — и, не сдержавшись, утомлённо-презрительно бросил: — Ты прям как её командирша. Эта Спарент. Вот теперь полковник поднял голову полностью. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он сразу понял — Лайл начал разговор об Аранде. И полковник нахмурился. Даже не от самого упоминания её имени — от того, как пренебрежительно, как презрительно Лайл отозвался о ней. Словно она была чем-то незначительным. Словно она была проблемой, от которой нужно избавиться. — В чём дело? — спросил Куоритч, и его голос прозвучал слишком ровно, слишком спокойно для того, что творилось у него внутри. Лайл закатил глаза и, наклонившись чуть ближе, будто их могли подслушать, прошептал: — Она самая настоящая мегера, полковник. Хуже банши. Я серьёзно. Куоритч выгнул бровь. Медленно, почти лениво отложил мышку в сторону, откинулся на спинку стула и позволил себе лёгкую, едва заметную ухмылку: — Знаю. Лайл прыснул от такой откровенности, и Куоритч добавил — уже серьёзнее, без тени улыбки: — Не ссорься с ней. Я не потерплю ваших склок в своём подразделении. Это ясно? Лайл покосился на полковника и осторожно, почти вкрадчиво спросил: — А зачем она тебе вообще? Ты с ней возишься, как с фарфоровой вазой. Что в ней такого? Куоритч медленно поднял взгляд на Лайла. Такой взгляд, от которого тот мгновенно осёкся и поджал губы в примирительном жесте. Лайл много лет знал полковника — и отлично понимал, когда лучше заткнуться. — Приказ понял, полковник. Куоритч вернулся к компьютеру, а Лайл мысленно сделал заметку: «Надо будет спросить у Бернет» Он сморгнул, встряхнулся и повторно прочистил горло, начиная подходить к самой сути своего визита. Встал со стула и принялся медленно, размеренно прохаживаться вдоль стола полковника, заложив руки за спину. Куоритч даже взглядом не повёл — продолжал печатать. — Сегодня суббота, полковник, — начал Лайл издалека. Куоритч мельком взглянул на него и скучающе, с абсолютно невозмутимым лицом бросил: — У меня чёрные ботинки. Лайл замер на полпути и ошарашенно уставился на полковника: — А это здесь причём?! Мужчина поднял на него спокойный, чуть насмешливый взгляд: — Ну, мы же обмениваемся с тобой интересными фактами. Лайл прыснул — громко, искренне. Этот человек умел шутить с каменным лицом так, что ты никогда не знал, серьёзно он или нет. Отсмеявшись, Лайл решил действовать прямо. Он выпрямился по стойке смирно и чётко, по-военному отчеканил: — Разрешите выходной, полковник! Куоритч в эту секунду, не отвлекаясь от экрана, расстегнул верхнюю пуговицу воротника и поправил манжеты — в кабинете и вправду было душновато. И, не отрываясь от работы, коротко ответил: — Нет. Лайл тихо, сквозь зубы выругался. Куоритч раздражённо откинул мышку и снова посмотрел на Лайла — на этот раз с откровенной досадой. Ему явно мешали работать. Он и так отвлёкся уже второй раз за пять минут. — Что ты хотел? — спросил он прямо. Лайл просиял и, почувствовав, что лёд тронулся, быстро затараторил: — Сегодня день рождения Бернет. И она меня пригласила. Хочу сходить. Можно? Куоритч выгнул бровь и спокойно, с расстановкой ответил: — Иди работай. Но Лайл не отставал. Он снова плюхнулся на стул и продолжил, жестикулируя: — Я могу справиться с текущими задачами быстрее! Тогда можно? Я всё сделаю — и сразу туда! Полковник откинулся на спинку стула и спросил — в его голосе прозвучало искреннее недоумение: — Что за хрень, Лайл? — Ну а что такого? — Лайл умоляюще простонал. — Отчёты у меня сделаны на три месяца вперёд, оборудование проверено и отсортировано. Ближайших экспедиций пока нет. Никаких внештатных ситуаций. В чём проблема? — Он выдержал крошечную паузу и неожиданно добавил: — К тому же... вы можете пойти с нами. Уши полковника навострились. Буквально. Куоритч сощурился и медленно, с нажимом переспросил: — Что ты сказал? Лайл тут же осёкся, откашлялся в кулак, осознав, что сморозил что-то не то. Но отступать было некуда: — Кхм. Говорю... можешь пойти с нами. С нами. Ну, с ребятами, с девчонками. С Бернет и её командой. Будет весело. — Ты ничего не перепутал, Лайл? — голос Куоритча стал на градус холоднее. Лайл замахал руками и принялся тараторить, пытаясь сгладить ситуацию: — А что? Будет весело! Бернет сказала, что пригласит наших, будет её команда. Девчонки будут — Зира, Ланда, Джина, все эти... Может, ты тоже себе кого-то подцепишь. Отдохнёшь. Расслабишься хоть немного. Куоритч скривился, яростно не желая слушать продолжение этого бреда. Лайл продолжал что-то говорить — что-то про «отличный повод», про «давно не отдыхали», про «ты же не робот», — но полковник уже не слушал. Его мозг тоже не слушал его. Мысли предательски, мгновенно перетекли к одной-единственной персоне. Аранда. Она будет там. Вместе со своей командой. На дне рождения Бернет. Это была возможность — та самая, которую он ждал. Увидеть её после вчерашнего. После того, что он ей сказал в коридоре. После того, как она стояла перед ним в этой чёртовой пижаме. Мужчина подумал о том, что эта девушка с огромной вероятностью злится на него за его поведение. За холодный тон. За этот собственнический взгляд, который он не смог скрыть. Увидеть её. Проверить её реакцию. Посмотреть, как она покраснеет, как отведёт взгляд, как закатит глаза, как сожмёт кулаки. В это время Лайл уже заканчивал свою пламенную речь, размахивая руками: — Посидим вместе, повеселимся, выпьем. Сделайте себе один выходной, полковник. Всего один. Вы это заслужили. Куоритч хмыкнул и медленно, с непроницаемым лицом вернулся к своему компьютеру. Его пальцы снова забегали по клавиатуре, но мысли были далеко-далеко отсюда. — Я подумаю, Лайл, — произнёс он. — А теперь иди. Лайл, поняв, что аудиенция окончена, быстро встал, отдал честь и вышел за дверь, оставив полковника наедине с его мыслями. С его планами. С его одержимостью. Куоритч откинулся в кресле, глядя в потолок. Аранда Спарент. Она будет там.

***

— МНЕ СОВЕРШЕННО НЕЧЕГО НАДЕТЬ!!! Аранда утомлённо вздохнула и в очередной раз ловко поймала брошенное подругой платье, которое та швырнула через всю комнату. За этот час, который Аранда просидела в комнате у Бернет, помогая ей собираться, она всерьёз начала подозревать, что её мозг потихоньку деградирует. Прямо здесь. Прямо сейчас. Клетка за клеткой. Бернет уже миллион раз успела рассказать ей про Лайла — во всех подробностях, включая такие, которые Аранда предпочла бы никогда не знать. Про цвета ВСЕХ своих платьев — с детальным анализом каждого оттенка. Про то, что она будет говорить на дне рождения — слово в слово, с интонациями. Про то, что она будет там делать, кого ожидает увидеть, кто с кем придёт, кто кому что сказал и кто как на кого посмотрел. Аранда не могла сказать, что Бернет была душной. Нет, совсем нет. Она была её лучшей подругой, и Аранда искренне её любила. Но когда у Скаво прорывало пробку словарного запаса — а это случалось регулярно, — Аранду начинало тошнить от этого бесконечного, неудержимого потока слов. Ей казалось, что ещё немного — и она просто взорвётся. Бернет продолжала мельтешить у шкафа, гневно перебирая все свои наряды, разбрасывая их по комнате и причитая: — Как ты думаешь, он придёт?! Как ты думаешь?! А?! Аранда, не меняя позы и даже не открывая глаз, в сотый раз за этот час ответила: — Да. Боже. Придёт. Успокойся уже. Бернет резко повернулась к ней, прижав к груди очередное платье, и пролепетала: — Он, конечно, гад и всё такое... — Она на секунду замолчала, а потом рухнула на диван рядом с Арандой и без тени стеснения, с придыханием закончила: — Но я от его взгляда плавлюсь, как пломбир под лучами Пандоры. Честное слово. Вот смотрит он на меня — и всё. Ноги подкашиваются. Аранда неосознанно принялась вспоминать этого урода. Лысый. Противный. Вечно недовольный. Вечно рядом с полковником. Вечно смотрит на Бернет этим своим голодным взглядом. Аранда скривилась так, что, казалось, у неё сейчас сведёт челюсть, и резко встала с дивана: — Боже. Меня сейчас стошнит. Заткнись, Скаво, умоляю. Заткнись сейчас же. Бернет, не обращая внимания на её протесты, свалилась обратно на диван, зарывшись в ворох платьев, и жалобно простонала: — Я больше не могу... Помоги мне... Пожалуйста... Аранда цокнула, закатила глаза — этот жест уже стал её фирменным, — и подошла к шкафу. Решительно распахнула дверцы и принялась перебирать наряды. Первое попавшееся платье, которое показалось ей совершенно не дурным — синее, длинноватое, со стразами по бокам, элегантное, сдержанное, — она тут же продемонстрировала Бернет. Та приподнялась на локтях, критически осмотрела наряд и рухнула обратно: — Слишком закрыто. Я же не на похороны собираюсь. Аранда вздохнула, отбросила синее и достала другое. Красное, с чёрным переплётом на бедре — дерзкое, вызывающее. Бернет даже не стала подниматься. Бросила взгляд и отмахнулась: — Слишком вульгарно. Я хочу, чтобы он хотел меня, а не всех остальных. Аранда сжала зубы и достала третье. Чёрное. Не слишком короткое и не слишком длинное — золотая середина. Она покрутила его в руках, оценивая, и кинула Бернет: — Ну вот... Вроде ничего. Но тут Аранда заметила очень глубокий вырез на спине, который доходил практически до линии зада. Она повертела платье и осторожно добавила: — Ну... Ничего. Правда, тут вырез на спине. А так нормально. Бернет посмотрела на платье, потом на Аранду, и снова увалилась на кровать, расплываясь в хитрой ухмылке: — Это перед, а не спина. Ты перепутала. Аранда покосилась на платье, мысленно представила, как это будет выглядеть на Бернет, и молча отбросила его в сторону. Поиски продолжались. Бернет тем временем потрогала то самое чёрное платье, которое Аранда только что отвергла, и задумчиво протянула: — М-да... Если я его надену, Лайл трахнет меня прямо там. На празднике. Даже до торта не дойдёт. Аранда, не оборачиваясь, бросила: — Тогда точно отмётываем его. Однозначно. Бернет вдруг оживилась, приподнялась и с энтузиазмом воскликнула: — Боже! Спасибо, что спросила! Он, кстати, безумно хорош в сексе! Аранда медленно, с нечитаемым выражением лица покосилась на подругу. А та, ничуть не смутившись, продолжила — с упоением, с горящими глазами: — Он меня так берёт, что на утро мне сложно ходить. Ей-богу. Серьёзно. Я потом весь день как варёная. Вот такая страсть! Аранда скучающе, почти лениво ответила, перебирая очередные платья: — В сексе должна доминировать и брать женщина. А не мужик. Это первое правило. Бернет застыла на полуслове. Удивлённо уставилась на подругу, переваривая услышанное. Потом медленно поднялась с кровати и спросила — осторожно, будто пробуя воду: — Ты серьёзно? Неужели тебе никогда не хотелось... чтобы трахали тебя? А не ты? Аранда пожала плечами, даже не обернувшись: — Я не думала над этим. Мне хорошо, когда веду я. Контролирую процесс. Сама задаю темп. Сама решаю, когда и как. Так проще. Так привычнее. Аранда, конечно же, не сильно разбиралась в сексе — в том смысле, в каком о нём говорила Бернет. Нет. Она занималась им. Много раз. С парнями со школы, с университета, по дружбе, по пьяни. И все эти разы вела она. Направляла она. Задавала ритм она. И никогда, ни разу не позволяла принижать или ущемлять её в этом деле. Мужчинам оставалось лишь постанывать и наслаждаться её движениями. Она была ведущей. Всегда. Правда, никогда — с сослуживцами. Но это было не правило. Скорее, табу. Никакого секса с теми, с кем работаешь. Никогда. Это грозило проблемами, а проблемы Аранда не любила. Бернет, поняв, что подруга не расположена развивать эту тему, снова увалилась на кровать и быстро, как ни в чём не бывало, сменила тему: — Ты пить будешь? — Да. А ты? — Аранда наконец повернулась к ней. — Я буду, если ты будешь. — Голова прошла? Бернет покачала головой и прижала ладонь ко лбу: — Ещё сильнее болит. Трещит просто адски. Она театрально увалилась под одеяло, натянув его до самого подбородка, и жалобно, по-детски захныкала: — Мне бы супчика сварить... И чайку сделать... С малиной... Аранда медленно повернулась к ней и иронично, с абсолютно невозмутимым лицом ответила: — Конечно. Свари. Сделай. Тебе поможет. Бернет хмуро, обиженно уставилась на подругу. Аранда засмеялась и, отвернувшись, достала очередное платье. Бернет тут же забыла о своей головной боли. Она вскочила с кровати, как ужаленная, и вырвала платье из рук Аранды. Поднесла к свету, осмотрела — и взвизгнула на всю комнату: — О БОЖЕ!! Это идеально!! Бернет держала в руках синее платье — до жути короткое, до жути с огромным вырезом на груди и разрезом на бедре. Вызывающее. Откровенное. В самый раз для Бернет Скаво. Аранда закатила глаза и села на край дивана, явно не одобряя выбор подруги: — Ну... Как хочешь. Только потом не жалуйся, что все мужики на тебе глаз оставили. Бернет улыбнулась во все зубы и спросила, уже натягивая платье через голову: — А что ты будешь надевать? — Форму. Что ещё? — пожала плечами Аранда. Бернет скривилась так, будто ей предложили съесть живого танатора: — Не позорься, Аранда. И в ту же секунду в руки Аранды прилетело какое-то платье. Хотя... «платье» — это было громко сказано. Скорее, маленький кусок ткани. Шёлковый. Тёмно-зелёный. С открытыми плечами. Аранда брезгливо подняла его двумя пальцами, осмотрела и кинула обратно: — Оно похоже на половую тряпку. Убери это от меня. Бернет хмыкнула и принялась уговаривать: — Ну же! Одень что-нибудь, кроме формы! Хотя бы раз! Ты же девушка, в конце концов! Красивая девушка! Покажи это миру! Аранда встала с дивана и твёрдо, не терпящим возражений тоном ответила: — Нет. Если хочешь, чтобы я пошла — отвянь от меня. Оставь меня в покое. Я пойду в форме. Бернет цокнула, но спорить не стала — знала этот тон. Она натянула платье, покрутилась перед зеркалом и принялась наносить макияж. Попутно, не отрываясь от своего отражения, бросила через плечо — как бы невзначай, но с явной хитринкой в голосе: — Уверена? Там будет полковник. Я слышала от Лайла. Аранда замерла. Всего на секунду. А потом ровным, безразличным голосом ответила: — И что? Мне всё равно на него. Бернет покосилась на подругу в зеркале и многозначительно протянула: — Ну, посмотрим... Посмотрим. Аранда снова села на диван, но теперь её мысли текли совсем в другом направлении. Хотелось ли ей видеть его там? Да. Абсолютно. Она хотела его видеть. Хотела на него смотреть. Хотела поймать его взгляд на себе. Но Аранда была обижена на него. Вчера, в коридоре, он задел её гордость. Её чувство уверенности. Её спокойствие. А это Аранду злило. Безумно злило. Она выдохнула, отгоняя мысли, и принялась ждать Бернет. Прошёл час. Целый час мучений, подкрашиваний, переделываний, смены туфель, повторной укладки волос и прочей ерунды, которую Аранда искренне не понимала. Но когда Бернет наконец повернулась к ней и спросила: «Ну как?» — Аранда честно оценила результат. Бернет выглядела... ну. Красиво, конечно. Спору нет. Но на взгляд Аранды — чуть-чуть чересчур. Слишком ярко. Слишком откровенно. Слишком в стиле «Скаво». Но чтобы не обижать подругу, Аранда кивнула и сказала: — Красотка. Идём уже, пока твой праздник без тебя не начался. Бернет хихикнула, подхватила сумочку и, схватив Аранду под руку, потащила её к двери. Они вышли в коридор и направились прямо туда, где сегодня будут праздновать её день рождения. Туда, где соберутся все. Где будет громко, весело, шумно. И где — Аранда знала это точно — будет он.

***

Зал, в котором должно было праздноваться день рождения Бернет, оказалось очень большим. Гораздо больше, чем Аранда себе представляла. Как она поняла, это было что-то вроде комнаты досуга — такие обычно выделялись для отдыха военных по выходным или праздникам. Здесь можно было делать всё, что угодно, в пределах разумного, разумеется. Никаких камер, никаких проверок, никакого начальства. Всё в полном распоряжении тех, кто здесь собирался. Когда Аранда и Бернет зашли в помещение, командир поняла, что её подруга, видимо, уже вовсю поработала тут и без неё. Всё было оформлено специально ко дню рождения. Всё накрыто и подготовлено с душой. Огромные столы, уставленные закусками и тарелками. Мягкие диваны, расставленные вдоль стен. Глубокие кресла. Огромные телевизоры на стенах. Бильярдный стол в углу. Колонки, готовые разразиться музыкой. И многое, многое другое. Но самое главное — это еда. Её здесь было много. Очень много. Горы закусок, тарелки с фруктами, нарезанными дольками, пирожные на подносах, чипсы в вазах. И алкоголь. Целые пакеты стояли возле столов — бутылки с водкой, коньяком, ликёром, вином, пивом. Аранда хищно ухмыльнулась и переглянулась с Бернет. Та уже смотрела туда же, куда и она. — Протестируем алкоголь? — предложила Аранда, и в её голосе прозвучала та самая опасная, игривая нотка. Бернет кивнула, и девушки, как по команде, ринулись к пакетам. Аранда тут же вытащила ликёр и коньяк, а Бернет — водку и вино. Они выставили бутылки на стол, оценивая арсенал. — Э-э... Мешать будем? — спросила Бернет, разглядывая добычу. Аранда решительно покачала головой: — Нет. Не надо. Будем на чистую. Чтобы утром помнить, что вчера было. Девушки быстро разлили две маленькие стопки водки и выпрямились. Бернет уже поднесла свою стопку к губам, но Аранда остановила её: — Подожди. Скажу тебе тост, пока остальных нет. Пока здесь только ты и я. Как раньше. Бернет кивнула и радостно улыбнулась, глядя на подругу во все глаза. Аранда прочистила горло и толкнула речь — коротко, по-военному, но с любовью: — Служили мы с тобой, Бернет, долго, трудно и, как ни странно, — живы обе. За это и выпьем. Желаю тебе, чтобы в твоей жизни было меньше внезапных тревог, а если уж тревога — то только по громкой связи в коммуникаторе... И Аранда, неожиданно даже для самой себя, заговорила писклявым, до боли знакомым голосом Джексена, идеально его пародируя: — «Уважаемая Бернет Скаво, я даю вам отгул! Шампанское разлито!» Бернет загоготала — громко, на всё помещение, сгибаясь пополам от смеха. Аранда прыснула от собственного поздравления и продолжила — уже своим голосом: — Где бы ты ни была — не теряй навыков маскировки. Хотя бы перед Лайлом. С праздником, Скаво! Девушки чмокнули друг друга в губы — коротко, по-сестрински, — и разом опрокинули стопки. Водка обожгла горло приятным теплом. Следом они крепко, от души обнялись. Бернет уткнулась командиру в плечо и тихо, почти шёпотом прошептала: — Спасибо, Спарент. Аранда улыбнулась и ответила так же тихо, так же тепло: — Не за что, Скаво. Она медленно отстранилась и, наклонившись к уху подруги, шепнула: — Подарок будет позже. Попозже. Терпи. Бернет рассмеялась — и в этот самый момент входная дверь противно, протяжно скрипнула. Чёрт. Аранда сразу поняла, кто это. Опять этот лысый индюк. Лайл вошёл в помещение, держа в руках тяжёлый ящик с пивом. Увидев его, Бернет тут же расцвела в улыбке, а вот Аранде было не до смеха. Этот лысый припёрся на полчаса раньше, и, если говорить честно, Аранда планировала ещё обсудить с Бернет кое-что важное. Вернее, кое-кого. Полковника. Она быстро схватила подругу за локоть и прошипела ей на ухо: — Скажи своему плейбою, чтобы он шёл нахер отсюда. У нас ещё разговор не закончен! Бернет покосилась на неё и так же гневно, сквозь зубы прошептала в ответ: — Как я ему это скажу?! Он уже здесь! Угомонись, Спарент! — А зачем он припёрся за полчаса раньше?! — продолжала шипеть Аранда, но Бернет уже не слушала. Она вырвала свой локоть из хватки подруги и полетела к Лайлу — буквально, на всех парусах. Лайл, увидев её, отставил ящик с пивом в сторону, и они поцеловались. Долго. Муторно. Слишком противно — по крайней мере, на взгляд Аранды, которая демонстративно отвернулась и направилась к окну. Открыла его настежь, впуская в помещение свежий вечерний воздух Пандоры, и глубоко, полной грудью задышала. «Ей-богу, ещё раз такая сцена — и меня вырвет», — мрачно подумала она, глядя в темнеющее небо. Через минуту, придя в себя и надышавшись свежим воздухом, она вернулась к столу и принялась расставлять алкоголь. К ней неожиданно — и совершенно без приглашения — подошёл Лайл. Собственной персоной. Аранда быстро покосилась через плечо: где Бернет? Та в это время возилась с колонками, подключая их к музыкальному центру, и Лайл явно пользовался моментом. Аранда подозрительно взглянула на него и сухо, предупреждающе бросила: — Меня так же целовать не надо. Лайл закатил глаза и молча, без лишних слов, протянул Аранде руку. Открытую ладонь. Девушка покосилась на неё с подозрением, не спеша отвечать: — Зачем? — Закончим эту херню, — прямо выпалил Лайл. — Нам невыгодно ссориться. Всё-таки мы теперь часто будем видеться. Из-за неё. — Он кивнул в сторону Бернет. Аранда вздохнула. Взвесила всё за и против. И, приняв решение, пожала руку Лайлу — крепко, по-мужски. Но не отпустила её. Вместо этого она потянула его руку на себя, заставляя мужчину чуть наклониться, и прошептала ему прямо в лицо — тихо, угрожающе, чеканя каждое слово: — Больше не смей играть с Бернет. Если я узнаю, что ты опять выкинешь какую-то хрень — про ту девку, про измены, про что угодно, — я самолично отрежу тебе яйца. Прямо здесь. Прямо на глазах у всех. Лайл скривился, но спорить не стал. Только коротко вздохнул и кивнул, поднимая их сцепленные руки в примирительном жесте. Бернет в эту же секунду наконец справилась с колонками и, повернувшись к ним, радостно закричала: — Уже готово! Можно включать музыку! Через десять минут всё было окончательно готово. Музыка играла — что-то ритмичное, энергичное, заполняющее всё помещение битами. Еда расставлена. Алкоголь ждал своего часа. Бернет и Лайл снова целовались — на этот раз в углу, у бильярдного стола, и Аранда старалась туда не смотреть. Она уже собиралась позвонить Зире и спросить, где они все, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась и в помещение шумной, весёлой толпой ввалились гости. Все. Сразу. С криками, смехом. Праздник начинался.