Ни шагу назад

Звук от топота Аранды и Дика гулким эхом разносился по пустым ночным коридорам базы. Девушка настырно, почти грубо тащила мужчину за руку — её пальцы впивались в его запястье с такой силой, что он едва поспевал за ней, спотыкаясь на каждом шагу. Она не оборачивалась, не говорила ни слова, просто неслась вперёд, пока они не достигли её комнаты. Аранда рывком втолкнула Дика внутрь и с грохотом захлопнула за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Она прислонилась спиной к двери и злостно, с присвистом выдохнула — весь воздух, что скопился в лёгких за этот безумный вечер, вырвался наружу. Не говоря ни слова, она направилась к окну, распахнула его настежь, впуская в душную комнату прохладный ночной воздух Пандоры, и уже собиралась снять кофту, как вдруг обернулась — и замерла. Дик лежал на её кровати. Почти голый. В одних трусах. Он уже успел разлечься, небрежно откинувшись на подушки, и смотрел на неё с пьяной, лукавой улыбкой. Аранда опешила так, что её глаза, казалось, сейчас вылетят из орбит. На секунду она потеряла дар речи, а потом резко схватила его одежду — ту самую, что он так поспешно скинул на пол, — и швырнула ему прямо в лицо. — Сейчас же оденься!! Твою мать!! Фу!! — её голос сорвался на крик, в котором смешались ярость, брезгливость и доля истерического смеха. Дик поймал ком одежды, прижал его к груди и непонимающе, пьяно захлопал глазами: — Ты ч... что... не хочешь меня?.. Аранда закатила глаза так сильно, что они едва не остались там навсегда, и процедила сквозь зубы — медленно, с расстановкой, чтобы до него наконец дошло: — Я сказала: оденься. Быстро. Мужчина обиженно надул губы и принялся неуклюже одеваться. Это было до абсурда смешно. Из-за своего состояния он никак не мог попасть в одну штанину брюк, путался в рукавах, застревал в воротнике и тихо, жалобно матерился. Аранда подавила сильное желание заржать. Ну, как подавила... почти подавила. Вместо этого она отвернулась и принялась злостно мерить шагами комнату, сжимая и разжимая кулаки. Из её груди вырывался яростный шёпот: — Сука... Грёбаная сука... Злость вспыхнула с новой силой — на ту девицу, что липла к полковнику, на самого полковника, на себя, на Дика, на весь этот дурацкий вечер. Аранда не выдержала и заорала на всю комнату, дав волю эмоциям: — СУКА!!! Дик, словно ужаленный, вскочил с кровати. Оделся он уже кое-как, но всё ещё был взъерошен и растерян: — Я...?? Почему..? Аранда раздражённо застонала и махнула рукой: — Сиди молча! Ты меня уже достал! Боже... Но Дик, вместо того чтобы заткнуться, вдруг встал и подошёл к ней почти вплотную. От него пахло перегаром и дешёвым дезодорантом. Он сглотнул, набрался смелости и, глядя ей прямо в глаза, выпалил: — А... Аранда... а если бы... это... кхм... я тебя бы пригласил на... э-э... свидание. Ты бы... это... ты бы согласилась? В конце своей пламенной речи он икнул — громко, с присвистом, — и волна неприятного запаха ударила Аранде прямо в лицо. Она зажмурилась, отшатнулась, и в этот самый момент входная дверь с грохотом распахнулась. Аранда и Дик резко, синхронно обернулись. В дверном проёме стоял полковник Куоритч. — Что вы тут забыли?! — взвилась Аранда. — Почему без стука!! Она уже хотела добавить что-то ещё — более язвительное, более колкое, — но полковник перевёл тяжёлый, ледяной взгляд на Дика и коротко, тоном, не терпящим возражений, бросил: — Свободен. Аранда тут же вцепилась в рукав Дика, дёргая его на себя, и выкрикнула полковнику: — Нет! Он никуда не пойдёт!! Дик открыл было рот, желая что-то возразить, — но Куоритч сделал один-единственный шаг вглубь комнаты и посмотрел на него. Просто посмотрел. Этого хватило. Дик мгновенно вытянулся по стойке смирно, отдал честь и протараторил: — Слушаюсь, полковник!! И вылетел за дверь быстрее, чем Аранда успела моргнуть. Она так и осталась стоять с открытым ртом, глядя в пустой проём. Полковник ухмыльнулся, наклонил голову и лениво, с ноткой почти отеческого утомления произнёс: — Господи, Аранда... Сколько же ты мне стоишь нервов... Это было последней каплей. Внутри девушки взорвался вулкан. Мало того, что он ворвался в её комнату без стука, мало того, что выгнал её гостя — он ещё и открыто жалуется на неё. Будто она — досадная помеха в его идеально выстроенной жизни. Аранда рванулась к двери, оттолкнув мужчину с дороги. Но не успела она сделать и двух шагов, как его рука — тяжёлая, горячая, — легла поперёк дверного проёма прямо перед её носом, преграждая путь. — Куда собралась? — его голос прозвучал низко, с угрозой, с вызовом. Это был спусковой крючок. Все эмоции, которые она копила с момента их первой встречи, — злость, обида, ревность, страх, желание, — всё это разом прорвало плотину. Волна жгучего гнева ударила в голову, смывая остатки самоконтроля, и Аранда в беспамятстве понеслась на него с кулаками. Первый удар пришёлся ему прямо в челюсть. Сильный. Хлёсткий. Настолько, насколько она вообще была способна. Голова мужчины дёрнулась в сторону, и Аранда заработала себе драгоценные несколько секунд форы. Но сбежать не вышло — он схватил её за запястье быстрее, чем она успела дёрнуться, и рывком притянул к себе. Она отбивалась как дикая кошка — царапалась, вырывалась, молотила свободной рукой по его груди. Но он был сильнее. Намного сильнее. В одно мгновение он подхватил её, усадил к себе на пояс, и теперь она практически висела на нём, обхватив его торс ногами, а его руки держали её за талию — крепко, до боли, до синяков. Их тела соприкоснулись. Плотно. Горячо. Аранда вздрогнула всем телом и закричала, что было мочи: — Не трогайте меня!! Хватит!! Уши полковника мгновенно прижались к голове от этого крика, и он, не церемонясь, впечатал её спиной в стену. Удар выбил из лёгких весь воздух. Перед глазами поплыли тёмные круги, и Аранда обмякла в его руках, оказавшись полностью, безоговорочно в его власти. Её ладони всё ещё упирались в его грудь — слабо, жалко, бесполезно. А он рывком схватил её за волосы у самого затылка, сжал в кулак, заставляя запрокинуть голову, и впился в её губы. Аранда пискнула в его губы, ошарашенно распахнув глаза, и почувствовала, как он сжимает её волосы сильнее, причиняя почти невыносимую, жгучую боль. От него пахло коньяком и тем самым пряным, древесным парфюмом, и этот запах опьянил её сильнее любого алкоголя. Она невольно вздохнула от нахлынувшего удовольствия — и в тот же миг мужчина углубил поцелуй, делая его ещё настойчивее, ещё резче, ещё требовательнее. Поцелуй был грубым. Жестоким. Выбивающим остатки мыслей. Его тёплый, скользкий язык скользнул в её рот, лаская, исследуя, и по телу Аранды прошёл сильный электрический разряд — от макушки до кончиков пальцев. Она ещё не успела опомниться, как его руки переместились на её задницу — сильные, горячие, жадные, — и сжали ягодицы с такой силой, что она ахнула. От такой наглости Аранда со всей дури укусила его за губу. До крови. Руки полковника, вопреки её ожиданиям, не отдёрнулись — наоборот, сжались ещё сильнее, прижимая её к стене, и он глухо рыкнул от боли, сжимая её волосы так, что она невольно простонала. Она сама не поняла зачем — то ли от боли в волосах, то ли от удовольствия, пронзившего всё тело. На языке Аранда ощутила вкус его крови. Металлический, но не такой, как она ожидала, — не привычное железо, а что-то терпкое, дурманящее, почти сладкое. Это добило её окончательно. Она больше не могла себя сдерживать. Она выгнулась в пояснице, прижимаясь к нему всем телом — грудью, животом, бёдрами, — и Куоритч сдавленно выдохнул ей в губы. Его дыхание стало рваным, тяжёлым, он разомкнул губы шире, и Аранда с готовностью ответила на его поцелуй — жадно, глубоко, до головокружения. Её упругая грудь заскользила по грубой ткани его кофты, чуть приподнимая её вверх. Он положил руки на её шею, обхватив ладонями, и сильнее приоткрыл рот, надавливая пальцами на нежную кожу — не душа, но лишая остатков контроля. Аранда жадно облизала его губы, проникая языком глубже, и почувствовала, как низ живота наливается тяжёлым, пульсирующим жаром. Мокро. Ей было мокро. До дрожи, до ломоты. Она быстро свела бёдра вместе, чувствуя, как там невыносимо ноет и тянет, и, собрав остатки воли, силком отстранилась от него, хватая ртом воздух. Глаза горели, губы распухли и саднили. Она обвила руками его шею, прижалась щекой к его щеке, коснулась языком мочки его уха и интимно, жарко прошептала: — Дотронься до меня... Прошу... Мужчина взглянул на неё из-под полуприкрытых век, и этот взгляд — тёмный, голодный, полный желания, — прошёл сквозь неё насквозь, заставляя вены заструиться новой дозой дрожи. Её колени предательски ослабли. Его руки двинулись вверх по её талии, задирая мокрый от пота и возбуждения топ. Он одним движением приподнял его, засунул ладонь под ткань лифчика, и Аранда томно, протяжно застонала, когда его пальцы сжали её грудь, разминая, сжимая, водя круговыми движениями по затвердевшим соскам. Она отчётливо чувствовала его напряжение в штанах — твёрдое, упирающееся ей в бедро. Аранда медленно, почти невесомо провела ладонью по его брюкам, и даже это крошечное движение дало ей полное представление о степени его крайнего возбуждения. Он был готов. Полностью. До предела. Она впилась губами в его рот, упираясь бёдрами в его пах, и мужчина уже склонился, подхватывая её под ягодицы, явно намереваясь перенести их к кровати, как вдруг — В дверь постучали. Аккуратно. Мельком. Три коротких удара. Куоритч и Аранда замерли, как воры, застигнутые на месте преступления. Только тяжёлое, рваное дыхание наполняло комнату. Мужчина посмотрел на неё — она на него. Аранда нехотя, с огромным усилием слезла с него, одёрнула топ и на ватных ногах направилась к двери. Приоткрыла. И выпучила глаза. Дик. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, с растерянным, виноватым видом. Но его глаза тут же полезли на лоб, когда он увидел Аранду во всей красе: опухшие, искусанные губы в крови, мокрое, раскрасневшееся лицо, разметавшиеся волосы. — Э-э... я тут... вещи забыл... кхм... точнее... носок... вроде... — промямлил он. Аранда судорожно кивнула, юркнула обратно в комнату и, стараясь не встречаться взглядом с полковником — который всё ещё стоял там, опираясь о стену и тяжело дыша, — быстро нашла злополучный носок под кроватью. Вернулась к двери и сунула его Дику в руки, даже не дав ему заглянуть внутрь. Она зашла обратно и плотно прикрыла за собой дверь. Тишина. Она не смотрела на мужчину. В прямом смысле — не могла. Ей было безумно, невыносимо неловко. Она прочистила горло и тихо, едва слышно сказала: — Тебе лучше уйти... — Аранда... — начал он низким, всё ещё сбитым дыханием голосом. Но она уже не слушала. Она быстро схватила его за руку и силком потащила к двери, бормоча на ходу: — Пожалуйста... уйди.. не надо... пожалуйста... Он вышел за порог, обернулся, хотел что-то сказать — но дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед его носом. Аранда осталась одна. Она прижалась лбом к холодной двери, закрыла глаза, уваливаясь на пол и шепча себе: —Твою мать..