Ни шагу назад

Девушка неслась по коридору, не разбирая дороги. Её босые ноги гулко шлёпали по холодному металлическому полу, волосы — всё ещё влажные после душа — развевались за спиной, а в груди грохотало сердце. Она бросила взгляд на разбитый телефон в руке — экран пошёл трещинами, но время ещё можно было разобрать: 21:00. Уже девять вечера. «Лишь бы он был там, — пронеслось у неё в голове. — Лишь бы был...» И вдруг она остановилась. Как вкопанная. Прямо посреди коридора. Только сейчас Аранда осознала, что понятия не имеет, где живёт полковник. Вообще. Даже приблизительно. Она никогда не интересовалась, никогда не заходила к нему в жилой сектор, никогда не спрашивала. Чёрт. Дрожащими пальцами она набрала Ланду — ту самую, что была их главным специалистом по взлому серверов и добыче любой информации. Гудки. Не отвечает. Ещё звонок. И ещё. На четвёртый Ланда наконец взяла трубку, и её сонный, встревоженный голос прозвучал в динамике: — Командир? Что случилось? — Пробей, в каком номере живёт Куоритч! — прокричала Аранда в трубку, даже не поздоровавшись. — Сейчас же!! На том конце провода повисла тишина — только быстрое клацанье клавиш и едва слышное бормотание Ланды. Через мучительно долгую минуту она ответила: — Комната 101. Левый сектор, 5/3N. Командир, что... Аранда отключилась, не дослушав. И побежала. Десять минут — и она уже стояла перед массивной дверью с номером 101. Даже не постучала. Просто рванула ручку и ворвалась внутрь. Комната встретила её потухшим светом. Единственная лампа на тумбочке отбрасывала мягкий, приглушённый свет, освещая до неприличия большую комнату — она больше походила на квартиру, чем на стандартный армейский отсек. Просторно. Чисто. Идеальный порядок. И посреди этого порядка — он. Куоритч стоял возле дивана, склонившись над голографическим терминалом. Домашние свободные шорты, простая белая футболка. Волосы чуть взъерошены — видимо, он тоже не спал. Увидев ворвавшуюся Аранду, он выпрямился и замер, глядя на неё с нескрываемым удивлением. Она не дала ему ни секунды. Подлетела вплотную и со всей силы толкнула его в грудь — так, что он сделал шаг назад. — Ненавижу вас!! — её крик разорвал тишину комнаты. — Ненавижу всем сердцем!! Она колотила его кулаками — по груди, по плечам, куда попало, — кричала, срывая голос, пытаясь достучаться до него, пробить эту его невозмутимую броню. К удивлению Аранды, мужчина не стал сопротивляться. Вообще. Он просто стоял и принимал её удары — молча, не двигаясь, глядя на неё сверху вниз. И она не заметила, как из её глаз покатились слёзы. Одна. Вторая. Горячие, злые, предательские. Они катились по её щекам, оставляя мокрые дорожки, и Аранда ничего не могла с этим поделать. Эти слёзы служили знаком — знаком того, что стена, которую она так старательно выстраивала годами, рухнула. Безоговорочно. Безвозвратно. Навсегда. И это пугало её до чёртиков, и от этого страха она колотила его лишь сильнее, надеясь, что он не заметит. Не заметит этих слёз. Не заметит её слабости. Очередной удар — и он ловко перехватил её ладонь. Мягко, но крепко. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, останавливая её. — Врёшь.— тихо сказал он. Аранда застыла. Ошарашенно уставилась на него. Её рука была в его хватке — тёплой, но стальной. Она попыталась вырваться, дёрнулась, но он лишь сильнее сжал пальцы и притянул её к себе. Взял за лицо — бережно, ладонями, — и большим пальцем смахнул очередную слезу, катившуюся по её щеке. А потом мягко, почти невесомо поцеловал её в эту самую щёку. Так мягко, что у Аранды перехватило дыхание. Так нежно, что её кулаки сами собой разжались и бессильно упали вниз. Он поцеловал её ещё раз — в другую щёку, — и прошептал, касаясь губами её кожи: — Повтори ещё раз. Скажи, что ненавидишь меня. Аранда собрала всю свою волю в кулак. Всю свою гордость. Всё, что у неё осталось. И прошептала: — Ненавижу... Но вышло совсем не так, как она хотела. Голос от его поцелуев сбился, затих, стал тонким и дрожащим. Он не хотел произносить эти слова. Они были ложью, и он это знал. Мужчина притянул её ещё ближе, поцеловал в скулу — медленно, чувственно — и шепнул: — Громче. — Нена... ви... жу... — еле слышно, почти беззвучно выдохнула она. Он убрал прядь волос с её лица, заправил за ухо и сказал — тихо, но так, что каждое слово впечатывалось в самое сердце: — Скажи мне правду, Аранда. Она сглотнула. Попыталась оттолкнуть его — вяло, жалко, — но руки отказывались повиноваться. Она хотела ударить, закричать, убежать — но не могла. Он держал её лицо в своих ладонях и смотрел прямо в глаза, выжидая. И она сдалась. — Ты мне нравишься... — прошептала она. Это признание вырвалось из самой глубины души — тихое, дрожащее, искреннее. Мужчина кивнул. Медленно, осознанно. И поцеловал её в губы — на этот раз по-настоящему. Глубоко. Чувственно. А потом, отстранившись на миллиметр, прошептал в ответ: — Ты мне тоже нравишься, Аранда. Девушка покраснела до корней волос и отвела взгляд. Но он не позволил — мягко, кончиками пальцев поддел её подбородок и вернул её глаза к своим. Поцеловал в щёку и спросил низким, чуть хриплым голосом: — Что же ты хочешь? Аранда закусила губу, чувствуя, как пылают щёки, и прошептала — едва слышно, почти в его губы: — Тебя... Мужчина ухмыльнулся — той самой ухмылкой, от которой у неё всегда подкашивались колени, — и спросил: — Не будешь брыкаться? Аранда покачала головой. Он продолжил, и его голос стал ниже, интимнее, опаснее: — Будешь послушной девочкой? Он задрал её голову, прошёлся языком по подбородку — медленно, властно, — и заставил приоткрыть рот. Аранда покраснела ещё гуще и снова покачала головой — в знак отрицания. Он улыбнулся, глядя на неё, и от этого взгляда — тёмного, полного желания, — у девушки между ног снова собралась влага. Более обильная, более горячая, чем прежде. Собственная реакция смущала её и возбуждала одновременно. Куоритч взял её за руку и повёл к огромной кровати. Аранда села на край, чувствуя, как колени дрожат. Он опустился рядом с ней и прильнул губами к её шее, оставляя мокрый, горячий поцелуй прямо над бьющейся жилкой. Девушка отрывисто вздохнула, а он уже стянул с себя футболку через голову, оголяя свой мощный, рельефный торс. Затем уложил её на кровать, стянул с себя шорты и наконец предстал перед ней полностью нагим. Аранда почувствовала, как сердце бьётся где-то в горле от нахлынувшего возбуждения. Она не смогла сдержать лёгкого, сорвавшегося вздоха — он был прекрасен. Каждая мышца, каждая линия, каждый шрам на его синем теле. Он прижался своей плотью к ней — уже твёрдой, горячей, — резко придвинул её ближе. Одна рука легла на её бедро, сжимая, а вторая нашла резинку её трусов, поддела их и одним движением стянула вниз. Аранда замерла, стараясь дышать ровно, хотя сердце стучало как бешеное. Его пальцы раздвинули влажные, горячие складки, и она сдержанно простонала, почувствовав, как прохладный воздух коснулся её обнажённой, истекающей влагой плоти. Куоритч нашёл клитор — маленький, набухший, пульсирующий бугорок — и начал водить по нему круговыми движениями. Сначала медленно, дразняще, едва касаясь, потом всё быстрее, всё настойчивее, заставляя девушку выгнуться дугой и вцепиться в простыни до белых костяшек. Каждое его прикосновение отдавалось пульсацией внизу живота, и она чувствовала, как влага стекает по её клитору, по внутренней стороне бёдер. Он собрал эту белую, скользкую субстанцию пальцами, поднёс к губам и облизал, не сводя с неё глаз. От этой картины у Аранды сильно стянуло живот, и она вздохнула, схватив его за шею, притягивая к себе. Бедром он коснулся её промежности и ощутил, насколько там влажно. Его член, уже совсем твёрдый, упёрся в её вагину, и девушка вздрогнула, выгнувшись в спине. Одной рукой он упёрся о кровать, другой обхватил член и направил его внутрь. Наклонился и поцеловал её в висок — нежно, почти благоговейно: — Уверена? Аранда быстро кивнула, и он рывком вошёл в неё. Девушка громко вскрикнула, рухнув на спину от его размера и той боли, которую он принёс. Она запрокинула голову, раздвинула ноги шире, прижимаясь бёдрами плотнее к нему. Он придерживал её за колени, вышел и тут же толкнулся снова — глубоко, ритмично.  Мужчина был ненасытен, меняя ритм: от размеренных до быстрых, доводящих до исступления толчков. Она не могла сдерживать стоны, ее бедра невольно сами двигались к нему навстречу.  Страх от происходящего и предвкушение того, что будет дальше, смешиваясь в дикий опьяняющий коктейль, адреналином хлынули в её кровь, перехватывая дыхание. Мужчина смотрел на неё с томной ухмылкой. Его взгляд скользил по её растрепанным волосам, по приоткрытому рту, и по рукам, которые блуждали по его торсу.  Толчки стали размеренными, мощными. Мужчина входил резкими толчками, отчего девушка вжималась в кровать все больше и больше. Аранда выгибались в спине, держалась за Куоритча и вальяжно двигала бёдрами—делала всё, чтобы почувствовать всего мужчину. Полковник приподнимал Аранду, сжимал её задницу и рывками входил в девушку, отчего та ластилась к нему и стонала. Она не могла остановиться кричать—это было настолько приятно и хорошо одновременно, что она не знала куда себя деть. Просто не представляла себя вне мужчины. Она хотела большего. Аранда, захлёбываясь в стонах, вдруг ощутила старое, стойкое желание — ей захотелось контроля, участия, а не просто пассивного наслаждения. Она судорожно положила руки ему на плечи и прошептала: — Я... я хочу... наверх... Он нахмурился на мгновение, но она, воспользовавшись его замешательством, ловко перевернула его дрожащими ногами и оказалась сверху. Уселась на него, чувствуя, как он заполняет её до предела. — Не отводи от меня взгляда, — шепнул он, и его руки легли на её бёдра, с вожделением сжав их. Аранда приподнялась, глядя в его полуприкрытые, горящие желанием глаза, направила его член и стала плавно насаживаться. От нахлынувшего возбуждения она снова запрокинула голову, и её кудрявые, всё ещё влажные волосы рассыпались по спине. Он тут же сжал её ягодицы, напоминая о своём условии, и она, выгнувшись, посмотрела на него. С каждым мигом она всё активнее двигала тазом, прогибаясь в спине — вперёд-назад, вперёд-назад, — размывая свою влагу по всей длине его члена.  Она сама задавала темп, сама контролировала, и это чувство власти над ситуацией было невероятно, головокружительно возбуждающим. Его томные вздохи, его стоны, его взгляд, прикованный к ней, — всё это подпитывало её, заставляя двигаться быстрее, навстречу пику. Она постепенно набиралась смелости: поднималась почти до конца, заставляя его судорожно вздыхать, а потом насаживалась вновь — на всю длину, до самого основания. Чувство свободы смешивалось с головокружением и наслаждением, провоцируя её на хриплые, гортанные стоны. Грудь девушки колыхалась в такт движениям, кожа покрылась лёгкой испариной. Куоритч не сводил с неё взгляда — полного жажды, возбуждения, скользящего по её лицу, груди, по изгибам талии. Его тело было напряжено до предела, но он не пытался форсировать, не пытался взять инициативу в свои руки. Он позволял ей вести. Аранда почувствовала, как в теле нарастает знакомое, сладкое, неумолимое давление — она была на грани. Волны наслаждения смывали все мысли, стоны становились громче, отчаяннее. Она ощущала его внутри себя — твёрдого, напряжённого, — и чувствовала, как он порывисто, тяжело дышит. Он приближался вместе с ней. Куоритч рвано вышел из неё в последний момент и кончил на пол, удерживая девушку на весу. Аранда, обессиленная, рухнула с его члена и увалилась на него, тяжело дыша. Она не могла здраво мыслить, не могла думать о том, что будет дальше. Всё, что она помнила — это поцелуй мужчины в её шею. Долгий. Протяжный. От которого чертики забегали в глазах. Он водил губами по её шее, держа за талию и не давая отстраниться. Мокрые, горячие следы покрыли её кожу, и только когда он наконец оторвался от неё, то прижал к себе и улёгся на кровать, укрывая их обоих.