Ни шагу назад

— Аранда... Просыпайся. Голос прозвучал мягко, но настойчиво — низкий, с лёгкой хрипотцой, тот самый голос, который она уже узнала бы из тысячи. Девушка медленно, нехотя разлепила глаза и сладко, до хруста в суставах потянулась под одеялом, всё ещё пребывая в блаженной полудрёме. Мышцы приятно ныли, а в теле разливалась та особенная, томительная усталость, которая бывает только после особой бурной ночи. Когда она окончательно проснулась и сфокусировала взгляд, то увидела перед собой его. Полковник стоял у кровати — уже полностью одетый, в своей неизменной военной форме, свежей и отутюженной. Ни складочки, ни морщинки. Собранный. Готовый к новому дню на базе. Его глаза — те самые, жёлто-зелёные, переливающиеся в мягком утреннем свете, — смотрели на неё. Аранда чуть впала в ступор от этого взгляда — пристального, но тёплого. Часы на тумбочке показывали 6:30 утра. Она моргнула, и тут воспоминания о прошлой ночи нахлынули разом: его дыхание на её коже, его руки на её бёдрах, его губы, его тело, он — внутри неё. Она покраснела до самых корней волос и инстинктивно натянула одеяло повыше, прикрывая обнажённую грудь. — Зачем ты меня разбудил?.. — её голос прозвучал чуть хрипло со сна, и она приподнялась на локтях, глядя на него снизу вверх. — Тебе бы понравилось, если бы я ушёл, не сказав тебе? — ответил он просто. В его голосе не было ни насмешки, ни издёвки — только спокойная, уверенная интонация. Констатация факта. Аранда быстро поджала губы, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое от этой простой, но такой неожиданной заботы. Она коротко кивнула и, закутавшись в покрывало, сползла с кровати. Ноги тут же отозвались глухой, ноющей болью и приятным зудом — последствия ночи с мужчиной  давали о себе знать. Она чуть пошатнулась, но устояла. Мужчина проводил её удивлённым взглядом, но когда увидел, что она начинает переодеваться прямо посреди комнаты, деликатно отвёл глаза и прочистил горло. Аранда принялась судорожно собирать разбросанную по полу одежду. Топ — вот он, висит на спинке стула. Спортивные штаны — нашлись под кроватью. А вот трусы... Она тихо, сквозь зубы выругалась и бросила короткий взгляд на мужчину. Тот стоял к ней спиной. Аранда, пылая щеками так, что, казалось, могла бы осветить всю комнату, неловко спросила: — Э-э... Ты... ты не видел мои трусы?.. Мужчина улыбнулся — она не видела этого, но услышала этот тихий, едва заметный смешок. Он обвёл комнату взглядом, наклонился, поднял с пола крошечный кусочек чёрного кружева и, не оборачиваясь, через плечо передал его девушке. Его пальцы коснулись её ладони — и Аранда, будто обжёгшись, тут же отдёрнула руку, прижимая находку к груди. Быстро оделась. Она стояла посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала себя до ужаса неловко. Так непривычно. Так... по-другому. Наконец, собравшись с духом, она спросила: — Что будем делать? Мужчина медленно повернулся к ней, сделал шаг ближе — теперь они стояли почти вплотную. Его рука чуть приподнялась, будто он хотел коснуться её, но замерла в воздухе. — Мне надо подумать, — сказал он ровным, спокойным голосом. — Вечером поговорим. Хорошо? Аранда приподняла брови, переваривая услышанное. Помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, пытаясь подавить в себе привычное желание спорить, требовать, настаивать. А потом подняла на него глаза — прямо, открыто, — и ответила: — Хорошо. Я пойду. Она уже развернулась к двери, как вдруг он перехватил её за руку — мягко, но уверенно, — и одним плавным движением повернул к себе. Наклонился и легонько, почти невесомо поцеловал её в губы. Поцелуй был спешным, смазанным, но таким тёплым, таким правильным, что Аранда невольно ахнула и прижалась к его груди, к жёсткой ткани мундира. Через секунду он отстранился. Поддел её подбородок кончиками пальцев и прошептал — уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке: — Успел... Аранда невольно улыбнулась в ответ — глупо, по-девчачьи, совершенно не по-командирски. Она чуть отстранилась и, уже взявшись за ручку двери, обернулась через плечо: — Я буду тебя ждать. Он коротко кивнул. Дверь за ней закрылась.

***

Стук в дверь. Резкий, настойчивый. Аранда быстро, почти испуганно выпучила глаза, лёжа на кровати прямо в одежде, и подскочила как ужаленная. Она тут же осмотрела себя — мятый топ, спутанные волосы, — и удивлённо вскинула брови, когда увидела на часах четыре часа дня. Четыре! Она тяжело, протяжно вздохнула и потёрла лицо ладонями, прогоняя остатки сна. Она вспомнила. Как пришла к себе в номер ранним утром — сразу после того, как выскользнула из его комнаты, всё ещё чувствуя на губах его прощальный поцелуй. Посмотрела расписание: на сегодня стояла только вечерняя тренировка. И она, не раздеваясь, рухнула в кровать — досыпать тот самый сон, который так бесцеремонно потревожил Майлз. Майлз. Она впервые мысленно назвала его по имени — и от этого внутри что-то сладко сжалось. Она быстро встала с кровати, морщась от боли в ногах — те всё ещё гудели после бурной ночи, — и, чуть прихрамывая, подошла к двери. Аккуратно приоткрыла её, выглядывая лишь головой, и, увидев Бернет, тут же облегчённо улыбнулась. Но Бернет не была в столь хорошем расположении духа. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и её лицо выражало вселенскую обиду вперемешку с плохо скрываемым любопытством. Подруга наигранно, ядовито улыбнулась и процедила: — Доброго времени сука. Аранда выгнула бровь и переспросила: — Ты хотела сказать «суток»? — Нет, — отрезала Бернет и, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно протиснулась в комнату.  Она тут же принялась расхаживать по номеру, активно жестикулируя и тараторя на ходу: — Почему ты пропала на целый день?! Почему не отвечала на звонки?! Я тебе раз пятьдесят набирала! Ты вообще жива?! Она попутно, по привычке, осматривала комнату — насколько та была чистой, насколько убрана, — и, не оборачиваясь к Аранде, бросила через плечо: — И что за срач у тебя тут? Ты вообще убиралась? И тут Бернет повернулась. Замерла. Её глаза медленно, очень медленно расширились, рот приоткрылся, и она выдохнула: — Ну нихрена себе... Аранда знала, почему подруга так среагировала. Шея командира была вся в тёмных, багровых засосах — от ключиц до самого уха. Тело покрыто синяками и следами от пальцев — на талии, на бёдрах, на запястьях. Губы распухшие, искусанные, с запёкшейся ранкой в уголке. Выглядела она так, будто её всю ночь терзал дикий зверь. И, в общем-то, так оно и было. Аранда утомлённо вздохнула, чувствуя, как горят щёки, и молча присела на край кровати, хлопая ладонью по месту рядом с собой. Бернет, всё ещё не в силах отвести взгляд от этих следов, медленно опустилась рядом. Аранда наклонилась к ней и тихо, почти бесшумно, чтобы никто — никто во всей вселенной, — не услышал, прошептала: — Мы... мы после твоего дня рождения... поцеловались с полковником. Бернет раскрыла рот. Потом ещё шире. Её глаза, казалось, сейчас вывалятся из орбит и укатятся под кровать. Она не могла вымолвить ни слова — просто сидела и хлопала ресницами, переваривая услышанное. Через минуту, когда её челюсть затекла от такого долгого пребывания в открытом состоянии, она лишь промямлила: — Вы... Вы поцеловались?.. Аранда кивнула. И, чуть потупив взгляд, добавила — совсем тихо, почти шёпотом, глядя в пол: — И вчера... мне так понравилось с ним целоваться... что мы с ним переспали. Бернет взвизгнула. Буквально — как поросёнок. Громко, пронзительно, на всю комнату. Она схватила Аранду за руки, рывком стащила с кровати и принялась кружить её по комнате, пританцовывая и крича: — БОЖЕ!! ВЫ ПЕРЕСПАЛИ!! ТВОЮ МАТУШКУ!!! АХА-ХА-ХА!! Аранда рассмеялась — искренне, от души, глядя на эту бурную, детскую, такую родную реакцию подруги. Бернет кружила её, обнимала, смеялась, и на мгновение все тревоги отошли на задний план. Но вдруг она резко остановилась, выпустила Аранду из объятий и лукаво, с хитрой ухмылкой спросила: — И каков он в постели? Аранда покраснела. Мгновенно. Густо. До самых корней волос. Перед глазами пронеслись обрывки прошлой ночи — его руки, его дыхание, его тело, его движения, его голос, шепчущий её имя. Она сглотнула и ответила — честно, без утайки: — Он безумно хорош... Я даже не знаю, как это описать. Просто... безумно. Я никогда такого не чувствовала. Ни с кем. Бернет хихикнула и картинно увалилась на кровать, раскинув руки: — Вы там, кажется, друзьями были? А теперь... Она приподнялась на локтях и с театральным пафосом продекламировала: — Ну, так что? Днём — друг, а ночью — супруг? Аранда захохотала, утирая выступившие от смеха слёзы, и села рядом с подругой. Её смех постепенно стих, уступая место тревоге. Она нервно перебрала пальцы, сцепила их в замок и спросила: — Я спросила у него... что мы будем делать дальше. Он сказал, что мы поговорим вечером. Как думаешь... что он решит? Бернет задумалась. На несколько секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Потом она честно ответила: — Я даже не знаю, подруга... Это же Куоритч. Он непредсказуемый. — Устав... — горько усмехнулась Аранда, качая головой. — Боже, этот чёртов устав... Бернет закатила глаза и повернулась к ней: — Слушай сюда. Всё зависит от того, насколько сильно ты ему нравишься. Если сильно — никакой устав ему не помешает быть с тобой. Он же полковник, в конце концов. Он может всё. Аранда улыбнулась — но улыбка вышла слабой, неуверенной. Она закусила губу и тихо спросила: — А если не так сильно нравлюсь? Бернет вздохнула и просто ответила: — Тогда у вас будет секс без обязательств. Как у нас с Лысиком было. Сначала. Аранда резко встала с кровати и принялась ходить по комнате — туда-сюда, туда-сюда, — судорожно обхватив себя руками. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Эта перспектива её совсем не радовала. Ну, как... Ей хотелось полковника — безумно, до дрожи, до ломоты в теле. Но трахаться с ним просто так, без чувств, без будущего, — этого ей не хотелось совершенно. Как бы глупо это ни звучало, в душе у Аранды вдруг проснулся какой-то давно забытый юношеский максимализм. Ей хотелось его взглядов — тех самых, тёплых, которыми он смотрел на неё сегодня утром. Его времени, которое он бы уделял ей — не как подчинённой, а как женщине. Подарков, в конце концов, что ли... Хотя бы маленьких. Хотя бы ту самую записку с едой. Аранда зажмурилась, осознавая, что требует слишком многого для такого мужчины, как Куоритч. И что, скорее всего, он и вправду остановится на варианте «секс без проблем». Это было бы так... в его духе. Она снова рухнула на кровать, заправила выбившуюся кудрявую прядь за ухо и тихо, обречённо сказала: — Почему всё так сложно... Бернет взяла её за руку — мягко, по-сестрински, — и сказала: — А ты как думала? Хочешь кататься — люби и саночки возить. Отношения — это работа. Особенно с таким, как он. Аранда глубоко вздохнула и решительно поднялась: — Мне надо быть готовой к этому разговору. Я должна привести себя в порядок. Иди, Скаво. Я справлюсь. Бернет понимающе улыбнулась, встала и крепко, от души обняла подругу: — Не думай о плохом. Я уверена — он не обидит тебя. Он смотрит на тебя так, как никто никогда не смотрел. Я же видела. Аранда обняла её в ответ — крепко, благодарно, — и, когда Бернет вышла за дверь, снова улеглась на кровать. Она прикрыла лицо руками и раздражённо, полным тревоги и надежды стоном выдохнула в пустоту. Вечер. Он придёт вечером. И всё решится.