Жемчужина крайт-дракона. Книга IV

Страж не любил открытые площади. После Келлариса прошло три недели, Дворец Милосердия успел превратиться из красивого названия в работающий аппарат, а его отношение к открытым площадям не изменилось. На площади слишком много направлений. Слишком много лиц. Слишком много тех, чье присутствие объясняется просто тем, что «так положено на церемонии». Даже во время войны он предпочитал узкие коридоры, ангары, посадочные площадки с понятными точками входа и выхода, где угрозу можно было хотя бы заставить идти по ограниченному маршруту. Открытая площадь на Саррате не давала ничего из этого. Она лежала между старым административным корпусом, новым центром гражданского восстановления и темным фасадом бывшего городского архива, который после последних боев остался без верхних этажей. Имперские инженеры успели закрыть проломы временными панелями, зачистить стекло, поднять бело-золотые штандарты Дворца Милосердия вдоль главной аллеи. С расстояния всё выглядело почти достойно. Слишком достойно. Страж стоял у боковой сцены, медленно проводя взглядом по площади в третий раз за последние пять минут. Первое кольцо - бойцы Ближней Стражи Эгиды, двенадцать человек в бело-золотой броне, распределенные так, чтобы любой рывок к подиуму встретил сразу две линии огня и одну линию тел. Второе - обычные группы корпуса. Четыре сектора, плотный контроль проходов, дополнительная связка у северной арки, где по протоколу должны были стоять представители семей погибших в войну. Третье - местная служба порядка, которую Страж терпел только потому, что полностью убрать ее с собственного мира было бы политически глупо. Их людей проверяли, оружие у половины сняли, доступ к внутреннему кольцу перекрыли. Всё равно он видел в них не защиту, а переменную. На крышах стояли стрелки Кайра. Сам Кайр держался на верхней террасе разрушенного архива, откуда видел площадь почти целиком. Три пары ARC - на крышах, еще две - в резерве за центром восстановления. Вард оставался в координационном пункте внутри здания, где стекались каналы охраны, данные с сенсоров, потоки съемочных дроидов и связь с корабельной группой на орбите. «Заступница» висела над Сарратом в установленной безопасной зоне; Вирс держал корабельный контур и выходные коридоры чистыми. Патч развернул медпосты слишком близко к сцене по меркам Стража и слишком далеко по своим собственным. Хейвен спорил с протокольной службой о ширине проходов для эвакуации. Нимбус сидел в шаттле на готовности к взлету и каждые десять минут присылал лаконичное подтверждение, что двигатели, шлюзы и путь до орбиты в порядке. Все работало. Именно это Стража раздражало больше всего. Когда система выглядит собранной, люди начинают верить, что она не пропустит удар. Он знал цену этой ошибке. Селор научил его навсегда: угроза не обязана ломать дверь, если дверь сами открыли для нее из вежливости. - Страж, - голос Варда раздался в ухе по закрытому каналу. - Последняя проверка сектора сцены завершена. Несанкционированных сигналов нет. Тепловые аномалии в пределах фоновых значений. - Принял. - Ты всё еще хочешь сократить дистанцию между Эларой и публикой? - Хочу убрать публику. Пауза на канале была короткой. - Не получится. - Я знаю. - Тогда сократить дистанцию между ней и нами можно. Ближнее кольцо у сцены плотнее, контактная часть церемонии только после твоего допуска. Страж посмотрел на подготовленную лестницу, по которой Элара должна была спуститься к представителям семей, медикам и детям из восстановительного центра. - Я не уверен, что контактную часть вообще стоит оставлять. - Ее утвердили до нас. - Многое утверждают люди, которым потом не приходится поднимать раненых. Вард не спорил. - Решение за тобой на месте. Если увидишь основание отменить - отменяй. Элара поддержит, если причина будет настоящей. Страж промолчал. Элара действительно поддержит. С этим никогда не было проблемы. Она слушала его. Спорила, когда считала необходимым, иногда просила открыть маршрут шире, чем ему нравилось, но не играла в геройство ради съемочных дроидов. Не после того, как ее однажды забрали из безопасного коридора Республики. И всё же сегодняшняя церемония была почти целиком построена на приближении. Саррат пережил позднюю войну плохо. Не как планета, на которой стояли фронты по несколько месяцев, а как мир, который слишком долго пытался быть удобным для всех и в итоге получил удар с каждой стороны. Часть местных корпораций работала с сепаратистами. Республика вводила контрмеры. После провозглашения Империи несколько районов отказались передавать склады и транспортные узлы новой администрации. Протесты подавили быстро. Не так, чтобы площадь тонула в крови, но достаточно, чтобы сегодня среди зрителей стояли люди, чьи родные исчезли в первых арестах новой эпохи. Дворец Милосердия открывал здесь центр восстановления - госпиталь, юридическую приемную по потерянному жилью, детское отделение и программу возвращения гражданских работников в безопасные сектора производства. Настоящую вещь. Полезную. Элара добивалась этого объекта три недели, после того как в одном из отчетов Саррата заметила странную разницу между числом поврежденных домов и числом заявок на временное размещение. Она приехала сюда не ради имперской картинки. Но картинка приехала вместе с ней. Съемочные дроиды уже выстроились у левого края площади. Представители местной администрации проверяли свои позиции. Небольшой ансамбль воспитанников нового центра стоял под навесом, переодетый в одинаковые светлые жилеты. Кто-то из протокола решил, что дети должны держать белые ленты. Стражу это не нравилось. Любая вещь в руках - вещь, которую надо проверить. Ленты проверили. Всё равно не нравилось. - Прибытие через три минуты, - сообщил Нимбус. Страж посмотрел в сторону посадочной площадки за аркой. - Все кольца, готовность, - сказал он в канал. - Контактный сектор закрыт до моего разрешения. Никто не ускоряет подход к подиуму без команды. Кайр? - Верхний контур чист, - ответил тот. - Если кто-то решит стать героем с крыши, умрет разочарованным. - Предпочтительно до выстрела. - Стараюсь служить эстетике твоих пожеланий. Страж не улыбнулся, но привычный сухой голос Кайра немного выровнял внутренний ритм. Шаттл Элары вошел за аркой мягко, почти без лишнего шума. Нимбус вел его ниже обычного демонстрационного профиля, не позволяя публике долго любоваться посадкой. Страж это одобрял. Двери раскрылись. Первым вышел Хейвен, который летел с ней после последней сверки наземного маршрута. Затем двое бойцов охраны. Потом Элара. Площадь отреагировала не единым шумом, а сломанной волной. Часть людей зааплодировала сразу. Слишком громко, словно хотела перекрыть чужое молчание. Часть подняла головы без выражения. Несколько женщин у северной арки прижали руки к груди, и Страж не понял, приветствуют ли они ее или просто удерживают себя на месте. Кто-то из подростков в задних рядах опустил взгляд. Элара сошла с трапа неторопливо, но без церемониальной медлительности. Сегодня она выбрала не официальный холодный белый, который носила на жестких встречах с губернаторами, и не придворное золото свадьбы. Ее платье-костюм было молочно-жемчужным, с мягкой линией длинного верхнего слоя и тонким теплым золотом по краю воротника. На груди, чуть в стороне от центральной застежки, была закреплена небольшая вставка из сарратского камня - серо-зеленого, с едва заметной глубиной внутри. Страж помнил, как утром одна из женщин свиты объясняла: этот минерал использовали на Саррате в памятных украшениях после пожаров. Элара сама выбрала именно его. Браслет Эгиды оставался на виду. Волосы собраны так, чтобы выдержать открытый ветер площади, но укладка не была жесткой. Несколько мягких линий у висков делали лицо теплее, чем на официальных голозаписях. Это был образ для мира, которому она хотела показать не власть, а участие. Страж знал этот язык уже достаточно, чтобы понимать: Элара приехала с открытой ладонью. И потому еще сильнее не доверял площади. - Ваше Превосходительство, - представитель Саррата шагнул вперед, когда она подошла. - Для нашего мира огромная честь принять Первую леди Империи в день открытия центра, который станет символом возвращения к миру и порядку. Элара приняла приветствие, но взгляд ее быстро скользнул за спину чиновника - на сам центр, на колонну людей у бокового входа, на медиков, чьи мундиры отличались от парадной группы тем, что были помяты после настоящей работы. - Благодарю, администратор, - сказала она. - Надеюсь, он станет не символом, а местом, где людям действительно помогут. У чиновника на долю секунды дрогнуло лицо. Страж почти почувствовал, как где-то в канцелярских каналах это предложение уже начинают подрезать для официальной версии. Элару проводили к подиуму. Речь была короткой. Она отказалась от длинного текста, который прислали из местного протокола, еще утром. Страж видел, как одна из сотрудниц Дворца Милосердия с облегчением свернула половину предложений о «непрерывной заботе Империи о лояльных гражданах». Элара оставила главное. - Война окончилась, - говорила она, и площадь слушала внимательнее, чем в первые секунды. - Но ее последствия не исчезают в день подписания приказа или смены герба на документах. Дом, который разрушен, остается разрушенным. Ребенок, который боится ночного шума, не начинает спать спокойно потому, что ему сообщили о новом порядке. Люди, потерявшие близких, не обязаны делать вид, что боль уже стала историей. Страж видел, как представитель Саррата чуть напрягся. Элара продолжила: - Центр восстановления откроется сегодня для всех, кому нужна помощь. Не для тех, кто умеет лучше благодарить. Не для тех, кто удобнее выглядит в отчетах. Для живых людей Саррата. И я прослежу, чтобы это было именно так. Аплодисменты раздались неровно. Зато настоящие. Страж не слушал их до конца. Его внимание ушло к правому краю сцены. Там, где еще десять минут назад стоял только декоративный белый пилон с эмблемой восстановительного центра, сейчас двигался технический дроид местной службы. Он был внесен в список. Страж лично видел его в протоколе. Дроид отвечал за стабилизацию голопроекций и декоративных лент на сцене. Но теперь он держался слишком низко. Не у нужной панели. Не у оси проекции. Ниже. Ближе к несущей дуге церемониальной арки. Страж резко поднял руку к комлинку. - Сектор сцены, дроид справа, подтвердить команду управления. В канале прозвучало короткое замешательство. - Проверяем. Дроид повернулся на несколько градусов. Линза его оптики смотрела не на панель. На Элару. Страж уже двинулся. - Убрать дроида. Сейчас. Кайр ответил раньше остальных: - Вижу. Выстрел с крыши должен был пробить корпус дроида ровно в следующую секунду. Он не успел. Арка за спиной Элары взорвалась. Не вся. Правый нижний сегмент. Взрыв был направленным, уложенным так, чтобы рвануть осколки, крепежные пластины и декоративный металл по дуге к подиуму и первым рядам площади. Одновременно сверху, из разбитого окна архива, сорвался первый лазерный болт. Страж крикнул: - Элара! Он не успел закрыть ее собой. Потому что она уже подняла руку. Щит развернулся почти в упор. Не узкой плоскостью перед собой. Куполом. Бело-золотой всплеск Силы рванулся наружу от сцены и на мгновение сделал воздух плотным, видимым. Осколки ударили в него сотнями резких искр. Металлическая дуга арки, уже сорванная взрывом, согнулась и застыла, не долетев до группы детей под навесом. Лазерный болт расплескался по светлой преграде горячим пятном и ушел в сторону. Люди закричали. Страж вошел внутрь щита одним движением, уже стреляя в сторону окна, откуда пришел болт. - Кайр! - Цель на северо-восточном окне. Работаем. Вторая вспышка поднялась уже с соседней кровли и оборвалась на полпути. Один из ARC попал первым. На верхнем контуре мелькнула фигура и рухнула за линию парапета. - Ближний контур, к Эларе! - приказал Страж. - Хейвен, гражданских вниз и назад! Не дать давке уйти к арке! Площадь начала ломаться. Те, кто стоял ближе к сцене, инстинктивно отшатнулись назад. Задние ряды не понимали, куда двигаться. Люди сбивались, толкали друг друга, кто-то падал. Один из детей у навеса закрыл уши и завизжал так резко, что рядом взрослая женщина сорвалась почти следом. Элара удерживала щит. Страж видел, как от напряжения у нее чуть дрогнула линия плеч, но купол не ослаб. Он закрывал подиум, детей, часть первых рядов, бойцов охраны и тех самых чиновников, которые еще секунду назад хотели идеальную церемонию. - Все остаются на месте! - голос Хейвена прорезал шум. - Не давить! Опуститься ниже! Медики идут к раненым! Коридор слева свободен, не ломать строй! Клоны Бело-золотого корпуса двинулись в толпу не для того, чтобы разгонять, а чтобы удерживать потоки. Один поднял на руки упавшую пожилую женщину и вывел ее за край щита. Другой заслонил двух детей от напирающих взрослых. Третий развернул собственное тело поперек прохода, превращаясь в живой барьер против паники. Элара резко вдохнула. Сила вокруг нее изменилась. Страж не мог ощущать ее так, как Энакин или джедаи раньше, но даже ему было видно, как то, что начиналось как ужас, словно потеряло острый край. Люди всё еще кричали. Всё еще боялись. Но первые движения давки сбились, не разрослись в лавину. Кто-то остановился вместо того, чтобы толкать вперед. Кто-то опустился на колени, прикрывая ребенка. Движение стало слушать команды Хейвена. Поле спокойствия. Короткое. Не подавляющее. Элара не забирала страх, только не позволяла ему переломить толпу через колено. Страж почти успел подумать, что первая фаза атаки сорвана. И в этот момент женщина у северной арки, за пределом подтвержденной контактной группы, вытащила из-под плотного серого плаща короткий бластер. Она стояла не в первом ряду. Не у самого прохода. Слишком далеко, чтобы успеть добраться до сцены телом. Но достаточно близко, чтобы стрелять по тем, кто выходил из-под щита. Страж увидел движение. Кайр тоже. Раньше, чем женщина подняла оружие до линии выстрела, один из бойцов ударного контура сбил ее с ног плазменным разрядом по запястью. Бластер отлетел в сторону. Она закричала не от боли, а от ярости. - Вы прячетесь за ней! - сорвалось у нее. - Все вы! За белой маской! Боец уже был рядом, прижимая ее к земле и фиксируя руки. - Тихо, - сказал он жестко. - Она не тихая! - женщина выгнулась, пытаясь поднять голову так, чтобы видеть сцену. - Она не пленница! Пленниц не ставят на штандарты! Пленницы не стоят рядом с убийцами и не учат нас благодарить! Элара услышала. Страж понял это сразу. Щит не рухнул. Она не повернула головы. Не дала голосу ударить по тому, что сейчас важнее всего. Но ее пальцы на поднятой руке дрогнули едва заметно. Страж встал чуть ближе, закрывая ей бок. - Не слушай, - сказал он тихо, слишком тихо для протокола и слишком лично для публичного места. Элара не ответила. Вместо этого мягко опустила руку. Щит исчез не сразу, а сжался, как светлая вода, отпущенная обратно в воздух. Осколки, удержанные над сценой, упали в сторону, куда она телекинезом уже отвела их, ударились о пустую часть площади и зазвенели по камню. Патч бежал к первым раненым. Взрыв не достал тех, кто был под щитом. Но вне его внешнего края несколько человек пострадали от мелких фрагментов и падений. У одного мужчины кровь темнела на виске. Девушка у левого ряда держалась за руку, разрезанную осколком. Местный охранник лежал на боку и хрипло дышал, прижимая ладонь к животу. Элара шагнула с подиума. Страж немедленно перехватил ее за предплечье. - Нет. Она посмотрела на него. - Там раненые. - Там только что была атака. - И именно поэтому там раненые. - Патч уже рядом. - И я тоже. Страж сжал челюсть. Селор рванулся в памяти резко, почти физически: коридор, дым, пустое место, где стояла Элара, Страж, не сумевший подняться. Он знал, что сейчас перед ним не та сцена. Он стоял на ногах. Охрана работала. Угроза уже захлебывалась под ответом Кайра. И всё же тело помнило другое. Элара увидела это. Ее голос стал ниже: - Страж. Оставь мне три шага. Больше не прошу. Три шага. Он мог удержать эти три шага. - Ближний контур сомкнуть, - приказал он. - Кайр, подтверждение по крыше. - Два стрелка нейтрализованы. Один жив. Вторичных угроз на верхнем секторе не вижу. - Вард? - Площадь перекрыта, - отозвался коммандер. - Вирс закрывает внешние выходные коридоры. Нимбус готов к немедленной эвакуации. Действуй по ситуации. Страж отпустил Элару. Она спустилась со сцены. Три шага стали пятью почти сразу, потому что раненый местный охранник оказался дальше, чем хотелось. Страж ничего не сказал, просто двинулся вместе с ней, так близко, что край его наплечника почти касался ее рукава. Патч уже был на коленях рядом с мужчиной. - Осколок вошел ниже ребер, - бросил он. - Кровотечение контролируем, но давление падает быстрее, чем мне нравится. Элара опустилась рядом. Белая ткань ее одежды коснулась пыльного камня, и Страж странно ясно отметил это среди всего шума. Еще утром свита спорила, выдержит ли этот комплект транспорт, площадь и непредвиденную грязь. Теперь на подоле лежала гарь от собственного покушения. Элара протянула руку к раненому, не касаясь его тела. - Я только удержу, - сказала она Патчу. - Удерживай. Не бери больше. Она прикрыла глаза. Страж видел, как напряжение в лице мужчины чуть изменилось. Не исчезло. Боль осталась. Но дыхание перестало рваться так беспорядочно, а кровь под пальцами медика больше не пыталась пробиться новой волной. - Есть, - сказал Патч. - Этого хватит. Уходим в капсулу. Клоны подняли носилки. Элара встала медленно. Слишком медленно. Страж сразу подал руку. На этот раз она приняла ее без спора. - Мэм? - спросил он. - Нормально. Патч, не оборачиваясь от следующего пациента, сказал: - Это слово сегодня запрещаю. Элара слабо выдохнула, почти улыбнувшись, но взгляд ее ушел туда, где бойцы Кайра удерживали нападавшую женщину. Та больше не кричала. Может быть, выбилась. Может быть, поняла, что каждое следующее слово только добавит протоколам жесткости. Но когда Элара посмотрела на нее, женщина подняла голову. И снова сказала, уже тише: - Вы выбрали их. Страж резко шагнул, закрывая обзор. - Достаточно. Задержанную увели в сторону временного силового коридора. Элара осталась стоять на площади, где только что открывали центр помощи, а теперь медики уносили раненых, техники перекрывали сцену, съемочные дроиды продолжали фиксировать всё, пока Вард не дал приказ снять их с ближнего сектора. Страж видел множество видов боли на ее лице за годы войны. Усталость после боя. Глухую пустоту после тех, кого не успели вытащить. Сдержанный ужас после Селора, когда она еще не верила, что «Заступница» настоящая. Тишину после Мустафара, от которой даже Энакин рядом казался не опорой, а частью трещины. Но то, что появилось сейчас, было другим. Ее ударили не по телу. Не по Силе. Не по любви. По праву считать, что люди, которым она помогает, хотя бы видят разницу между ней и тем, что использует ее лицо. Не все видели. И не все хотели видеть. *** Элару вывели с площади через двенадцать минут - после того как Кайр и саперы подтвердили отсутствие немедленного второго контура угрозы. Это было дольше, чем хотел Страж, короче, чем требовала она, и ровно столько, сколько позволил Патч после того, как стало ясно: смертей среди гражданских нет, трое раненых в тяжелом состоянии стабилизированы, еще девять получили травмы от осколков или падений, все живы. Центр восстановления открыли не по церемониальному сигналу, а потому что его помещения немедленно потребовались как дополнительный медицинский узел. Страж предпочел бы полностью сорвать программу и поднять шаттл в первую минуту после атаки. Элара настояла, чтобы перед вылетом лично увидеть, что раненых приняли внутрь, и передать полномочия главному координатору Дворца Милосердия. Она не вернулась к микрофону. Не дала новой речи. Только сказала администратору Саррата, что центр начинает работу сегодня, как и было обещано, а вопросами безопасности и расследования займутся те, кому это поручено. Ее голос звучал ровно. Слишком ровно. Нимбус поднял шаттл почти сразу после того, как дверные створки закрылись. Он ничего не спросил. Только коротко сообщил: - Вирс дал чистый выход. До «Заступницы» шесть минут. Элара сидела у боковой стены пассажирского отсека, не снимая перчаток. Они были тонкими, светлыми, церемониальными по виду, но пригодными для обычного выхода. На правой осталась едва заметная серая полоса от пыли, когда она опускалась рядом с раненым охранником. Патч держал над ее запястьем медицинский сканер. - Пульс высокий. - На площади взорвалась арка. - Я в курсе событий, мэм. Хотел бы уточнить, высок ли он только из-за арки. Элара не ответила. Страж сидел напротив, еще в полной броне, с шлемом на коленях. Лицо у него оставалось собранным, но в левой щеке жестко двигался мускул. Он повторял эпизод в памяти снова и снова. Дроид. Дуга арки. Короткая задержка подтверждения. Щит Элары, развернутый раньше, чем он сумел закрыть ее телом. Если бы она задержалась на полсекунды. Если бы взрыв был ближе. Если бы второй стрелок получил еще один выстрел. Если бы женщина в толпе дождалась не общего хаоса, а момента, когда Элара выйдет из щита. Слишком много «если». Слишком много пространства, где его работа могла оказаться неполной. - Страж, - сказала Элара. Он поднял взгляд. - Мэм. - Ты снова считаешь секунды назад. - Это часть моей работы. - Не таким лицом. - Мое лицо не входит в протокол. Патч хмыкнул, но не вмешался. Элара смотрела на Стража чуть дольше. - Ты увидел дроида. - Поздно. - Ты увидел его до взрыва. - Не настолько рано, чтобы не случился взрыв. - Зато настолько рано, чтобы Кайр уже взял верхний сектор в прицел. Настолько рано, чтобы внутренний контур двигался еще до моей команды. Настолько рано, чтобы удар не стал резней. Страж опустил взгляд на собственные перчатки. - Это не отменяет прорыва. - Нет. Не отменяет. И мы разберем его. По линии допуска техники. По конструкции арки. По стрелкам. По тому, почему локальная служба принесла на площадь предмет, который не проверили наши саперы до последнего крепления. Но ты не будешь брать на себя весь замысел людей, которые пришли туда убивать. Он молчал. Элара чуть подалась вперед. Патч недовольно прищурился, но сканер не убрал. - Страж. На Селоре тебя вывели из строя ударами, после которых любой другой уже не поднялся бы. Сегодня ты стоял рядом. Сегодня ты делал свою работу. Не превращай каждый риск для меня в доказательство, что ты снова провалился. Это было сказано тихо, но в маленьком салоне шаттла никто не мог сделать вид, что не услышал. Страж медленно вдохнул. - Я принял. - Принять мало. - Я постараюсь не спорить с этим ближайшие несколько часов. Это был максимум, который он мог дать честно. Элара едва заметно кивнула. Шаттл прошел через приемный коридор «Заступницы». Посадка была мягкой. Двери открылись, и за ними уже стояли Вард, двое бойцов внутреннего контура и лейтенант Вирс чуть дальше, рядом с офицером корабельной координации. - Мэм, - сказал Вард, когда Элара вышла. - С возвращением. Она кивнула. - Все раненые Саррата размещены? - Да. Патч передал первоначальные данные до взлета. «Покров» оставил медицинскую группу на месте. Еще две бригады Дворца Милосердия уже перенаправлены с соседнего мира. - Хорошо. Вард перевел взгляд к Стражу. Тот ответил едва заметным движением головы. Разбор позже. Не сейчас. Кореолан Вирс шагнул вперед на позволенную дистанцию. - Мэм. Орбитальный коридор закрыт. Посторонние суда в ближнюю зону после атаки не допускались. «Заступница» может уйти на Корусант немедленно или оставаться в системе до завершения первичного расследования. - Что рекомендуете вы? Вирс ответил без паузы: - Немедленный выход на Корусант. На Саррате достаточно сил Варда и местных служб, если оставить малую координационную группу. Ваше пребывание в системе после публичного покушения создает новые риски и не дает дополнительной пользы раненым. Элара приняла этот ответ спокойно. - Согласна. Подготовьте выход. - Есть, мэм. Он ушел почти сразу, не задерживаясь в надежде на дополнительную похвалу. Страж это отметил. И одобрил. - Патч, - сказал Вард, - состояние Элары? - Требует осмотра в нормальном медотсеке и не требует обсуждения этого вопроса в коридоре. - Тогда туда. - Я уже веду. Элара хотела что-то сказать, но Патч просто посмотрел на нее. Она промолчала и пошла. Страж занял место справа. Вард - слева, чуть позади. Так они и дошли до медблока, сопровождаемые глухим звуком закрывающихся за спиной гермодверей. *** Через час «Заступница» ушла с орбиты Саррата. Элара сидела в малой восстановительной комнате рядом с медицинским отсеком, уже без верхнего церемониального слоя одежды. Свита забрала его почти молча. Пыль, гарь и микроскопические следы ударной волны на ткани наверняка будут удалены, если Элара не велит оставить всё как есть. Она еще не решила. На ней осталась светлая внутренняя туника и тонкие брюки. Волосы распустили только частично, чтобы снять напряжение с висков, но не разбирать укладку полностью до возвращения на Корусант. Браслет Эгиды она так и не сняла. Патч подтвердил: физической травмы нет. Резкий силовой всплеск дал отдачу - скачок давления, дрожь в пальцах, усталость в мышцах, как после тяжелого боя, хотя она почти не двигалась. Он велел пить воду, есть, не открывать новые рабочие пакеты хотя бы ближайший час и, по возможности, не обсуждать политику покушений до того, как организм вспомнит, что живет не только на долге. Элара выполнила первые два пункта. Третий нарушился сам. Вард вошел без лишней формальности. Страж остался у двери, но Элара знала: он слышит. И хочет слышать. - Предварительные данные? - спросила она. Вард держал в руках датапад. - Атака подготовлена местной группой из шести человек. Двое стрелков, один техник, который подменил уже согласованный крепежный блок церемониальной арки на копию с зарядом в промежутке между локальной приемкой и нашим финальным проходом по площади. Дроид дал короткую активацию и маяк для синхронизации стрелков. Женщина с бластером находилась во внешнем секторе у северной арки и не входила в подтвержденную контактную группу. Отдельно проверяем, как оружие прошло местный периметр. Еще двое держали внешний канал связи. - Один из стрелков погиб при задержании? - Да. Второй ранен и жив. Техник взят. Женщина, которую задержали бойцы Кайра, тоже. - Местные радикалы? - Да. Без признаков прямого финансирования извне на этом этапе. Но это только первичный вывод. Кайр не считает вопрос закрытым. - Он никогда не считает. - И часто бывает прав. Элара взяла стакан воды, но не отпила. - Мотив? Вард замолчал на долю секунды. Этого было достаточно. - Говори. - Они оставили запись. Предполагалось, что ее опубликуют после вашей гибели. Там говорится, что Дворец Милосердия «обеляет железо Империи», а вы стали «живым доказательством того, как свет заставляют служить тьме добровольно». Дальше больше агитационных формулировок. - Добровольно, - повторила Элара. - Да. Она смотрела в стекло стакана, где от движения руки дрожал свет потолочных панелей. - Они не пытались меня освободить. - Нет, мэм. - Не считали заложницей. - Нет. Ответ Варда был ровным. Без попытки смягчить. Она ценила это, даже когда правда входила грубо. - Женщина на площади сказала: «Пленниц не ставят на штандарты», - проговорила Элара. - Я слышал запись с открытого канала. - Она права в том, что видит. Страж у двери резко поднял взгляд. - Элара. Она повернулась к нему. В непубличной комнате он мог назвать ее по имени. Особенно сейчас. - Что именно неверно? - спросила она тихо. - Меня ставят на штандарты. Я стою рядом с Вейдером. Империя показывает мои визиты в Голонете, пока в тех же секторах кто-то исчезает после допросов. Люди не обязаны видеть мои причины, если всё, что им показывают, - результат. - Они пытались убить тебя и гражданских, - сказал Страж. - Это не делает их суд над тобой справедливым. - Нет. Не делает. Но и моя боль от их слов не исчезает только потому, что они преступники. Вард медленно опустил датапад. - Мэм, мы можем отделить одно от другого. Покушение будет расследовано. Мотив - учтен. Их оценка вас не станет истиной только потому, что они были готовы умереть за нее. - Я знаю. Она правда знала. Но знание не защищало от того, что сегодня впервые стало видимым так отчетливо. До Саррата ненависть к ее новому статусу существовала как фон. Осторожные взгляды. Слишком вежливые письма с ядом между строк. Сенаторы, которые больше не говорили с ней прежним тоном. Люди на площадях, не всегда аплодирующие. Она привыкала к мысли, что часть галактики видит ее рядом с Вейдером и не понимает, почему. Сегодня кто-то решил, что одного этого достаточно, чтобы взорвать сцену вместе с детьми. И кричал ей, что она выбрала Империю. Элара закрыла глаза на мгновение. Она выбрала Энакина. Выбрала не дать Оби-Вану и ему убить друг друга на Мустафаре. Выбрала остаться рядом, потому что уйти тогда значило оставить в темноте человека, которого она любила до самой глубины себя. Выбрала не бросить 707-й, который уже стал ее клеткой и ее домом одновременно. Выбрала вытаскивать из имперской машины те жизни, до которых могла дотянуться. Но разве для женщины на площади это имело значение? Та видела только Первую леди Империи под бело-золотыми штандартами. И это тоже было правдой. Не полной. Но правдой. - Не все считают меня пленницей, - сказала Элара. В комнате стало тише. Вард не отвел взгляд. - Нет, мэм. - Кто-то считает, что мне удобно быть там, где я есть. - Да. - Кто-то считает, что я сама стала частью того, что забрало у них мир. - Да. Страж сжал пальцы на краю двери. - А ты не обязана принимать их версию себя. Элара посмотрела на него. - Не обязана. Но обязана понимать, почему она появилась. Патч, до этого молчавший у медицинской панели, выключил экран и подошел ближе. - Понимать - не значит позволять этим словам жрать тебя изнутри, мэм. - Я стараюсь различать. - Старайся после еды и сна. Желательно именно в таком порядке. Элара устало улыбнулась, и эта улыбка сразу ушла. - Сколько раненых осталось в тяжелом состоянии? - Двое, - ответил Патч. - Мужчина, которого ты удерживала, и женщина с травмой грудной клетки от падения ограждения. Оба живы. Оба получили помощь вовремя. Если хочешь забрать одну мысль с Саррата прямо сейчас, бери эту. Она кивнула. Это было важно. Не отменяло остального. Но было важно. Вард снова поднял датапад. - Есть еще одно. - Говори. - После анализа атаки я считаю, что текущие протоколы публичных выходов устарели. Не частично. Системно. Страж почти незаметно выпрямился. - Я подготовил предварительный перечень изменений, - добавил он. - Больше независимой проверки местных конструкций. Полный запрет на любую техническую аппаратуру у сцены, если она не прошла осмотр Эгиды. Увеличение ближнего кольца. Другая работа с толпой. Отказ от утвержденных местными властями контактных групп без нашей собственной многоступенчатой проверки. Элара слушала молча. Она уже знала, что это будет. Знала еще на площади, когда Страж заслонял ей обзор на женщину, кричавшую о белой маске. Знала в шаттле, когда Нимбус поднял корабль раньше, чем церемония успела превратиться в полный хаос. Знала до доклада Варда. Чужая бомба всегда делает клетки удобнее для тех, кто строит их из заботы. - Это разумно, - сказала она. Страж не расслабился, но в его взгляде мелькнуло облегчение. Не из-за самой меры. Из-за того, что она не заставит его доказывать необходимость очевидного. - Я представлю полный пакет до прибытия на Корусант, - сказал Вард. - Но, мэм, этим вопрос не закончится. После такого удара решение будет приниматься выше нашего уровня. - Император? - Император. И лорд Вейдер. Элара опустила глаза. Энакин. Он узнает не только из официального доклада. Конечно, уже знает. Разрешение на закрытый канал пришло еще до того, как Патч закончил осмотр. Он, вероятно, слушал краткую сводку по пути из военной резиденции или прямо из зала Верховного командования. Возможно, уже шел к личной линии связи. Возможно, удерживал лицо перед офицерами, пока внутри него вставала та опасная, глухая ярость, которую Элара знала слишком хорошо. Он будет испуган. Он будет зол. Он захочет, чтобы больше никто и никогда не смог подойти к ней с оружием. И Палпатин поддержит каждый шаг, который будет выглядеть оправданным после Саррата. Элара подняла голову. - Хорошо. Подготовьте всё, что считаете необходимым. Я прочту перед передачей наверх. - Да, мэм, - сказал Вард. Страж все еще стоял у двери. - Ты согласен? - спросила Элара его. Он ответил сразу: - Я считаю, что после сегодняшнего наши меры должны стать жестче. - Настолько жестче, насколько нужно. Не настолько, насколько позволит страх. Это прозвучало спокойно. Но Страж понял, что она говорит не только ему. Он кивнул. - Постараюсь удержать границу. - Я тоже. Вард вышел первым. Патч задержался, убедился, что стакан воды в ее руке всё-таки опустел хотя бы наполовину, и только после этого ушел к своим отчетам. Страж остался. Элара не просила его задержаться. Он не объяснял, почему не уходит. Некоторое время они молчали. - Она сказала это так, будто знает меня лучше, чем я сама, - произнесла Элара наконец. - Она знает только цель, в которую стреляла. - Иногда цель виднее снаружи. - Иногда снаружи видят только вывеску. Элара провела пальцем по браслету Эгиды. Металл был теплым от кожи. На внутренней стороне скрывалась гравировка, которую никто на Саррате не мог увидеть: «Никого не оставить в огне». Подарок дома. Не регалия трона. Не имперский знак. Но снаружи он тоже был бело-золотым металлом на руке Первой леди Империи. Даже правда имела несколько лиц. - Я не хочу начать помогать меньше только потому, что кто-то ненавидит мой статус, - сказала она. - И не начнешь. - Откуда такая уверенность? - Я слишком давно тебя знаю. Это было сказано без торжественности, и потому легло глубже. Элара посмотрела на него. - Спасибо. - За что? - За то, что сейчас ты сказал не как начальник охраны. Страж отвел взгляд к двери, будто это было неопасным местом для него. - Иногда я умею и так. На панели у стены мягко вспыхнул закрытый канал высшего допуска. Знак личной линии Вейдера. Страж увидел его одновременно с Эларой. В комнате снова изменился воздух. Элара не потянулась к панели сразу. Несколько секунд сидела неподвижно, глядя на светящийся допуск, словно за ним уже стоял не голос, а волна последствий. Потом поднялась. Усталость отозвалась в коленях, но она выпрямилась прежде, чем Страж успел сделать шаг. - Я отвечу сама, - сказала она. - Конечно. Он вышел, оставив дверь закрыться за собой. Элара подошла к терминалу и коснулась подтверждения связи. Голопроекция еще не развернулась, когда она поняла: после Саррата вокруг нее действительно станет теснее. И страшнее всего было то, что у всех, кто захочет стянуть этот круг плотнее, теперь будет безупречная причина.