Alice in the Wonderunderground

Стар. Я чертовски стар. Пусть я пока отчётливо не вижу этого в зеркальном отражении, но это непременно так. Ведь так не бывает, чтоб для одних людей время шло, а для других замирало? И поскольку я прямо сейчас смотрел на уже абсолютно взрослого человека, которого отчётливо помню ребёнком, то и сам я наверняка постарел. Это уже не тот вариант, когда можно сказать «повзрослел». Нифига. Уже какое-то время мы сидели, глядя друг на друга. Молча. Что я там говорил про старшего и авторитетного? Мне не хотелось включать сердобольную тётушку и визжать: «как же ты повзрослела, деточка моя!», но кроме этого, почему-то, в голову вообще ничего шло. А значит оставалось молчать. И это тоже никак не возвышало меня в глазах девочки. Хотя, какая, к Дьяволу, «девочка»? Этот, с позволения сказать, «ребёнок» час назад устроил такой фурор, что у взрослых, подобных мне, челюсти поотвисали. Слова Аоямы, сказанные тогда давно, снова постучали в мою голову надоедливым воспоминанием: «Но что, если Вы смотрите на женщину и понимаете, что здесь и сейчас её желают все?». Там ещё что-то было о «достанется Вам и только Вам», но этот вариант я сразу исключал. Как в общем и тот, что её может кто-то желать. И об этом говорила моя внутренняя наседка. Пусть внешне я видел в, сидящей напротив, половозрелую женщину, но для меня-то она ребёнок, которому я платье покупал и отказывался плести косички. Я был более чем уверен, что таковой она и останется. Желательно, хотя бы немножко навсегда. - Как-то не клеится разговор, - наконец нарушила тишину Алиса. - Тебе совсем нечего мне рассказать? - О всех новостях в моей жизни можно узнать из журналов и музыкальных каналов, - с напускной холодностью, ответил я. - Так уж обо всех? - хитро сощурилась она. - А больше ничего решительно нового не происходило. Пил, пел, богател. Не самый плохой список, наверное. - Ну, - пожала она плечами, - я и об этих не очень осведомлена. Здесь было чуточку не до новостей шоу-бизнеса. А слово «интернет» я и вовсе только от гостей слышу. Здесь время не идёт. Чего я там говорил про «не бывает, чтоб время для одного шло, а другого нет?». Выходит, что остановилось как раз её время, а не моё? - Ты не многое пропустила, - оставив эти мысли, ответил я. - Зато тебя оградили от всей грязи, что творится вокруг. - О, да, - иронично кивнула девушка. - И поместили в тепличные условия. Ты был у папы? - Заезжаю иногда, - зачем-то соврал я. На самом же деле, оба раза, когда я был на кладбище, были тогда, когда нанимались люди, которые будут ухаживать за могилами. Сам же я больше не приходил к Льюису. Наверно из стыда, что сбежал и бросил, как я был убеждён, его дочь, которую вверили мне. Но и от этой мысли сейчас я быстро отмахнулся. Послышался тихий шорох и мы оба взглянули в дверной проём, где боязливо оглядываясь, топталась юная майко. - Прости, я на секунду, - тоже как-то взволнованно, шепнула Алиса и поднялась. Она быстро зашагала к девушке и о чём-то тихо с ней переговаривалась. Я мгновение смотрел на них, потом взглянул на чайный сервиз перед собой. - Пить тоже плохо, - усмехнувшись, пробормотал я... И закурил. Дверь прикрылась и я поднял взгляд тогда же, когда Алиса снова опустилась, напротив меня в сейза. - Что-то случилось? - как бы из вежливости поинтересовался я. - Пока нет, - вздохнула она так, что я исключительно не поверил сказанному. - Но явно предвидится, да? - В любом случае, - глядя в свою чашку, задумчиво протянула девушка. - Вообще-то я ещё здесь, - коротко махнул я рукой с сигаретой. - А что до тебя? - Курить плохо, - отпустила она коротко, но из этого я понял, что она более, чем здесь. - Так может расскажешь или молча будем чай пить? - Думаю, не стоит, - покачала головой моя собеседница. - Ты вряд ли... Она вдруг вскинула голову и посмотрела на меня так, вроде только заметила. - А-чан, - почти прошептала Алиса. - Я просил меня так не звать, - с нажимом напомнил я. - Извини, - виновато кивнула она и я как-то даже удивился. - У меня к тебе очень не деликатная просьба. - Вот так сразу? - хохотнул я. - Может всё же сначала чай? - Чай — само-собой, - деловито кивнула девушка. - Но мне и правда, кажется, нужна твоя помощь. Хоть и не хотелось бы с этого начинать. - И с чем же? - приосанившись, наконец ощущая себя старшим, авторитетным и что-то там ещё, спросил я важно. Алиса замялась, прикусив губу и бросила быстрый взгляд на дверь. - С деньгами, - виновато сказала она и тут же добавила громко. - Но я обязательно верну! Причём, уже в ближайшее время начну отдавать. Правда частями... - Частями? - вскинул я брови. - Это что за сумма такая, что её надо прям частями отдавать? Насколько я знаю, гейши этого дома не испытывают финансовых трудностей. Особенно, если есть покровитель. Кстати, у тебя... - Нет у меня покровителя, - ответила она прежде, чем я закончил вопрос. - И не хочу чтоб был. Ты когда-то сказал, что я смогу уйти отсюда в будущем, если посчитаю нужным. Я и уйду, но после того, как верну тебе долг. - Ещё нечего возвращать, - притормозил я. - Давай начнём с того, сколько тебе нужно и зачем. - Мне нужно... Кое-что купить, - потупив взгляд и снова глядя в чашку, скорее выдавила, чем сказала лиса. - И сколько это «кое-что» стоит? - улыбнулся я, успокоившись уже на том, что она не на побег просит денег. Алиса вдруг протянула руку, продолжая коситься на дверь. Я переводил недоумевающий взгляд то на её ладонь, то на неё саму. Уже можно начинать слюнявить палец и считать купюры? Про интернет-банкинг, похоже, она тоже тут не слышала. Девушка вздохнула и вдруг ухватила меня за руку, подтянув к себе. Из рукава своего кимоно, она достала карандаш для глаз и мою ладонь защекотало. Но когда число, которое она выводила, перевалило за очередной ноль, мне вот вообще перестало быть щекотно. - Рукав закатать или ты втиснешь остаток? - приподняв брови, протянул я иронично. - Пока столько, - виновато глядя на мою ладонь, которую наконец отпустила, снова поджала губы лиса. - Пока?! - выпалил я. - Да тихо ты, - шикнула она и снова покосилась на дверь. - Ладно, - продолжая рассматривать число на своей ладони, спокойно ответил я. - Предположим, что что-то, что тебе нужно стоит таких денег. Если ты сейчас, имея такой успех, судя по представлению, не можешь позволить себе такую сумму, то как собралась отдавать её после? - Я придумаю как, - выпалила она, не раздумывая. - Но мне очень нужна эта сумма именно сейчас. Сам понимаешь, кредит я тоже не могу взять в банке. Если бы я могла отложить покупку, то конечно не стала бы тебя просить об этом. Но, если ты не можешь, то я всё пойму. - Ладно, - повторил я, взглянув на неё. - И что же это, что тебе нужно купить вот прям сегодня? - Можно завтра, - явно уходя от ответа и отводя взгляд, ответила она. - Всё? Это весь ответ? - продолжая сверлить лису взглядом, намекнул я. Она снова вздохнула и закусила губу, поглядывая на дверь. - Ну, намекни хоть, - предложил я. - Просто, я знаю какие примерно покупки вызывают у женщин стеснение и неловкость, но чтоб они стоили столько — встречаю впервые. Тут явно ювелирная работа. Алиса медленно обернулась ко мне и приподняла бровь в немом вопросе, отчего я расхохотался. - Не знаю, что такого ювелирного или неприличного пришло тебе в голову, но мы явно думаем о разном, - медленно проговорила она. И при этом я нашёл отголосок прошлой Алисы, заметив, как она поморщила носик. - При всём уважении и, не побоюсь этого слова, трепетном отношении к тебе, - уже серьёзнее сказал я. - Во-первых, это не та сумма, которую я просто могу взять и выложить на стол прямо сейчас. Стола не хватит. Это раз. Два — я должен быть уверен, что это что-то и правда нужное. Я охотно верю, что кимоно ручной работы стоит в разы дороже... - Почему ты решил, что это кимоно? - перебила она версию, которую я, в своей голове, уже считал гениальным решением загадки. - Так, а что тогда? Раритетная заколка в волосы или другое украшение? - Это не кимоно и не украшение, - заверила девушка и, на сей раз, не дала повода усомниться в честности своих слов. У меня начинало появляться неподдельное ощущение, что кого-то тут водят за нос. Оно только появилось, но уже очень мне не нравилось. Я выразительно строго вздохнул. - Ты хочешь иметь дело с большими деньгами, а значит хочешь взрослую сделку, - склонившись над столом, ближе к ней, тихо сказал я. - Потому и договор должен быть серьёзным. Технически, покупку совершаю я и имею право знать на что выкладываю такую сумму. Никто, хоть с каплей ума и здравого смысла, не станет покупать кота в мешке. Если ты задумала какую-то глупость, какой бы важной, правильной, нужной и «единственно верной» она не казалась прямо сейчас, предлагаю подумать ещё раз. Потому что, при выяснении всех деталей, а выяснять будут, поверь, уже очень скоро все следы приведут ко мне. И я был бы совсем не против не оказаться в неловкой ситуации очень внезапно. Короче говоря, - прожигая её немигающим взглядом, как можно строже процедил я. - Либо ты ведёшь со мной честные переговоры, либо я отказываюсь от сделки. Кажется я немного перегнул с авторитетной интонацией, но результат это дало. Алиса склонила голову и явно боролась с сомнением. За дверью послышался шум голосов, которые видимо покинули кабинет Аоямы, куда отправились после представления. Алиса вскинула голову. - Ты чего? - нахмурился я. - Кажется, сделка отменяется, - часто задышав, тихо обронила она. Я не успел больше ничего спросить, как дверь в нашу комнату тихо отодвинулась и я заметил, как Алиса метнула испуганный взгляд на мою руку. - Сакураи-сан? - искренне удивилась, стоящая на пороге Аояма. - А я думала, что Вы ушли. Простите, что помешала, - недовольно взглянув при этом на Алису, потом снова на меня, продолжила она. - Просто я не знала, что она не сама. Пока Аояма сверлила взглядом воспитанницу, я незаметно убрал руку под стол. - Я надеюсь, что не прервала важную беседу, Сакураи-сан? - подойдя к нам, спросила женщина. Судя по испуганному (если не сокрушённому) взгляду Алисы, у меня на лбу написано: «я — баран, который сейчас возьмёт и настучит на лису». - Мы и сами только пришли, - кивнул я, поднимаясь и пряча руки в карманы брюк. - Никак не мог вызвать такси и пришлось задержаться. Так что проводил друга и, всё же решил высказать восхищение Вашей воспитаннице. Я и правда приятно удивлён Вашим представлением, Аояма-сан. Это было великолепно до самой мельчайшей детали. - Благодарю, - расплылась в улыбке женщина. - Сама только вернулась от гостей. Они тоже в восторге. - У Вас было какое-то важное обсуждение? - как бы между делом поинтересовался я. - Торги, если быть точнее, - кивнула хозяйка. - Все вопросы решены, а потому я попрошу нас простить, но я вынуждена забрать воспитанницу. Нам нужно готовиться. - Готовиться? - изобразил я удивление. - Завтра нас ожидает то, ради чего и устраивалось представление, - объяснила она, кивая Алисе следовать за ней. Я тоже двинулся следом. - Рада, что мы снова встретились сегодня. Будем очень ждать Ваших новых визитов. Простите ещё раз, что прервала. Выйдя на улицу, где уже окончательно стемнело, я наконец купил новую зажигалку и вызвал такси. Пока ждал водителя, присел на парапет у магазина и закурил. Из головы не шёл наш разговор с Алисой. Зачем ей так срочно понадобились деньги? И почему ей так не хотелось, чтоб об этом знала Аояма? Почему я сейчас чувствовал укол вины, подумаю потом. После такого ошеломительного успеха представления, та должна разве что не на руках носить Алису. Хиса был прав, наливали там бесплатно, но вход был платным. А вот гостей было много. Какой-никакой куш они сорвали. А, если так и дальше пойдёт, то можно смело поднимать стоимость билетов. Я поднял руку, держащую сигарету и заметил размазанные по ладони следы карандаша. - Как она сказала? - задумчиво протянул я. - Завтра ожидает то, ради чего устраивалось представление. Что «то»? Подобные мероприятия, вроде для пополнения казны чайного дома и устраиваются. Но это было сегодня. Тогда что за торги о которых говорила Аояма? Аукционы или какие-то благотворительные мероприятия были не редкостью в любые времена. Наверно, даже здесь. Но что-то такое придумала Аояма, что тревожило не только мю лису, но и её подруг, раз те подслушивали и передавали друг дружке информацию из-за закрытых дверей. Если в мою голову сейчас пришёл не очередная ошибочная версия, то Алиса, судя по всему, хотела торги либо сорвать, либо сама что-то купить. Что же это может быть и зачем? Или это был коллективный бунт, раз у неё были соучастники? Я подумал про роскошное алое кимоно, которое было на лисе во время представления. Может она или кто-то с ней испортили что-то, а теперь пытались тихо починить, заметая следы? Это единственная дорогостоящая вещь, которая приходила мне в голову. Не исключено, что оно стоило в разы дороже. Я плохо разбираюсь в материалах и признаках «явно ручной работы», но что одеяние лисы было не из дешёвых, понял даже я. Но Алиса сказала, что это не кимоно и не украшение. Может соврала? Хотя мне кажется, что никакой ремонт столько не стоил. Я снова взглянул на остатки просьбы, размазанной по моей ладони. Передо мной остановилось такси и, продолжая гадать, что именно не успела купить Алиса, я сел в салон. Сегодня был последний выходной, а завтра нас ждало собрание для обсуждения нового проекта. Ну, как «собрание». Я с ребятами из группы, менеджер Чиба и что-то алкогольное. Набросаем затравку, послушаем умопомрачительные идеи менеджера, понаблюдаю, как лидер его осаждает, ударник подтрунивает и разойдёмся для продумывания, чтоб снова встретиться. А дальше — написание нового материала, фотосессии, репетиции, записи, реклама. Всё как всегда. Моё время снова побежит вперёд, а её остановится. Интересно, почему эта мысль снова пришла в мою голову? Надо будет хоть зайти завтра перед работой и сказать... А что сказать? Что буду приходить реже? Я и так не часто «забегал» последних 7 лет. Может и сегодня пришёл напрасно? Уходя уходи. Уже вернувшись домой, я всё вертелся с боку на бок, думая о нашей беседе. Она так настаивала, что ей нужны деньги, но не говорила зачем. Этот момент странный. Если бы что-то испортила, сломала или попросту задолжала, то почему не сказать? Может хотела заплатить кому-то и сбежать на день, проведать отца? Вряд ли её так просто гулять отпускали. Молодая гейша, особенно в наше время, где принято считать их куртизанками, одна на улице... Никто особо разбираться в тонкостях не станет, если ей встретится какой-то подонок. Аояма и раньше не выпускала своих воспитанниц одних. Сама же говорила, что они нужны ей... Я резко сел в постели. - Торги, - повторил я напряжённо. - Представление, главной актрисой которого является воспитанница чайного дома. И которые она же сама и хочет сорвать. В этом я теперь точно не сомневался. Снова взглянул на руку, где после душа не осталось и следа от карандаша, но кажется до сих пор чётко видел баснословную сумму, которую, гордая ещё с малых лет Алиса, готова была просить меня. Она в детстве, даже по мелочи денег не просила. И отчитывала меня, что платье, купленное на похорон можно было взять и попроще. Льюис явно воспитывал дочь в скромности, а не принцессой, которая может просить чего угодно. Возможно ещё и потому что денег особо никогда не было. Те довольно долго уходили на больницу матери и другие внушительные траты, которые лежали на его плечах. И сегодня, когда она не могла опереться даже на него, она обратилась за помощью... Кого? Того, кто оставил её много лет назад в заключении. Я даже не спросил злится ли она на меня. А даже, если и злится, то наступив на обиду и ту же гордость, которые в ней оттачивали годами, она обратилась ко мне за помощью. А я? - А я тормоз, - снова тихо сказал я. Всю рабочую встречу я просидел как на иголках. Пропустить её я не мог. Перенести тоже — не было убедительных аргументов. Пришлось максимум включиться в процесс, чтоб ускорить его. Так напряжённо я давно не работал. Позволить себе упустить что-то или согласиться с чем-то, что мне претит, лишь бы уйти поскорее — тоже не мог. Хисаши явно заметил, что я часто поглядываю на наручные часы. Когда встреча была окончена, я как можно спокойнее попрощался с коллегами и помчался в банк. Кивнув встречающей меня девушке, я сжал сумку рукой, которую вчера щекотал карандаш. Твёрдым шагом направился к двери в конце коридора и коротко постучал. - Вы не перестаёте радовать своими внезапными визитами в мой кабинет, - поднимаясь и кивая, улыбнулась Аояма, жестом пригласив меня сесть. - Я уже начинаю думать, что Вы приходите в чайный дом именно ко мне, а не скрасить свой досуг. - Вы угадали, - коротко кивнул я. - Сейчас я именно к Вам. - Мне очень жаль, но я жду гостя, - как-то даже растерялась женщина. - Позвольте предложить Вам комнату отдыха, а потом... - Потом и отдохну, - строго отрезал я. - Может даже больше, чем думаю. Я достал из органайзера на её столе ручку и повторил на бумаге сумму, которую вчера просила у меня Алиса. - Что это? - плохо изобразила удивление Аояма. - Если я верно понял, то это сумма, на которой вчера остановились Ваши торги, - устроившись в любезно предложенном мне кресле, спокойно заключил я. - Те самые, на которые я, почему-то не был приглашён. А мне кажется, госпожа Аояма, что я там быть должен был. - Откуда Вы о них узнали? - сдержанно спросила она. - Вы сами рассказали мне о них семь лет назад, - напомнил я. - Помните? Здесь и сейчас, все хотят одну женщину, но принадлежать она будет только кому-то одному. У неё на лице читалось, что хозяйка ни слову не верит. Она уже была уверена, что именно Алиса донесла мне о торгах, но я продолжал гнуть своё. - А вчера любезно напомнили мне, что представление устраивалось именно с целью поднять ставки на торгах. Представление и стало тем самым «здесь и сейчас», где все должны были желать только одну женщину, которой была отведена главная роль. Может я и кажусь Вам трусливым дураком, но сложить два плюс два я вполне способен. - Не обижайте меня, - улыбнулась женщина. - Я всегда восхищалась Вами, Сакураи-сан. Ведь Вы один из тех немногих, кто чтит мой дом и его традиции. Мне отрадна эта мысль. Но я никак не пойму, о чём Вы пришли поговорить? Торги проведены и окончены. В дверь раздался стук и на пороге показалась помощница Аоямы. - Матушка, к Вам пришли, - виновато поглядывая на меня, пролепетала она. - Попросить подождать? - Попросить подождать? - повторила её вопрос «матушка», но обращаясь ко мне. - Будьте добры — фальшиво улыбнулся я. Представление начинается. - Попроси, - кивнула воспитаннице Аояма, всё ещё глядя на меня. - Угостите гостя и попросите прощения за ожидание. Скоро я приму его. За дверью стоял человек с кейсом в руках. Я видел его только в дверном проёме и спиной к кабинету, но особо и не рассматривал. - Простите, что тороплю, Сакураи-сан, - снова обратилась она ко мне, когда дверь закрылась. - Но я не люблю заставлять своих гостей ждать. Позвольте мне уладить дела и мы продолжим. - Это победитель аукциона? - уложив сумку на колени, поинтересовался я спокойно. Она мгновение смотрела на меня молча, потом снова села и коротко кивнула. - Это его ставка на торгах? - кивнул я снова на лист. - Нет, - усмехнулась она. - Видимо Вам нашептали о текущей сумме на момент торгов, а не окончательной. Я еле сдержался, чтоб нервно не сглотнуть или как-то иначе не подать виду. - Тогда какова окончательная сумма торгов? - придав своей интонации всю холодность и спокойствие, на которые был способен, спросил я. Она взяла ту же ручку и увеличила сумму, написанную мной. Вот теперь та, наверно, дотягивала до кимоно ручной работы. Сшитое какому-то дворянину, похоже. - Савако, - окончательно офонарев от увиденного числа и забыв о манерах, обронил я с горькой улыбкой. - Что ты подмешиваешь им в чай? Да не может это столько стоить! Эту сумму не называют самые дорогие куртизанки. Уверен, что даже Гитлер столько не платил Еве Браун. - А Гитлер платил Еве Браун? - вдруг рассмеялась она. - Конечно платил, она же была его женой. - Тогда она стоила ему намного дороже. И откуда тебе знать сколько просят самые дорогие куртизанки? Тем более, что мои воспитанницы — не куртизанки. Мы это уже обсуждали. Я выбираю им мужчину лишь раз в жизни. Я вздохнул, глядя на сумку и поднялся. - Гони своего покупателя, он продешевил. - Откуда тебе знать? - хитро сощурившись, спросила хозяйка дома, глядя на сумку в моей руке. - Потому что я предложу больше. - Намного? - откинувшись в кресле и щёлкнув зажигалкой, спросила женщина. - До момента нашего разговора, я представлял, что гордо похороню твой стол под деньгами, со словами «даю вдвое больше!», но теперь думаю, как бы не пришлось снова идти в банк. Либо предложить тебе безнал и сесть на диету. Она протянула руку, давая понять, что я могу попытаться. Приняв сумку, женщина высыпала её содержимое на стол и принялась пересчитывать пачки банкнот. Я двинулся в сторону окна за её спиной, закуривая. Закончив подсчёт, Аояма вернула деньги в сумку и рассмеялась. - Вдвое-не вдвое, но больше. А что ты скажешь, если узнаешь, что я обманула тебя? - снова затянувшись, спросила она. - В каком смысле? - насторожился я. Закралась мысль: неужели я опоздал? - Я удвоила окончательную сумму ещё до тебя, - пожала она плечами и пододвинула сумку ко мне. - Неужели ты думаешь, она первая кто пытается сорвать торги? К слову, я сама когда-то хотела, но у меня не было состоятельного опекуна. Потом годами встречались воспитанницы, которые не жаловали мой выбор. Всегда по разному. Но вчера я точно знала, что так просто ты не уедешь. И что она будет интересоваться ходом торгов, тоже. А потому в цепочке её информаторов были мои лазутчики, которые передавали то, что скажу я. В чемодане моего сегодняшнего гостя нет и половины той суммы, что ты принёс. Так что можешь отказаться от сделки и забрать деньги. Сам понимаешь, здесь не мало. - Торг, я так понял, неуместен, - глядя то на сумку, то на неё, заключил я, уже зная ответ. - Какой торг? - изобразила удивление дьяволица. - Либо всё содержимое сумки, либо сделка отменяется. - Я много лет назад почти не оставил тебе выбора, - горько усмехнулся я. - Ты сейчас не оставляешь мне даже этого «почти». Месть и правда подают холодной. - Око за око, - лукаво улыбнулась женщина, затушив сигарету. - Надеюсь, ты не в обиде. Любопытно получилось, правда? - Теперь даже нет смысла хоронить стол под деньгами и что-то заявлять. Разве в этом доме не принято обманчиво превозносить мужское самолюбие, а не гладить его против шерсти? Что ты за человек, а? - Я та, у кого есть то, что ты хочешь купить. Только подумай хорошенько ещё раз, - глядя на меня через сизый дым своей сигареты, бесцветно проговорила Аояма. - Либо ты сейчас выйдешь отсюда со своей сумкой и никто не узнает о нашей беседе, даю слово. Особо Алиса. Либо оставишь мне целое состояние за то, к чему прикоснуться всё равно пока ещё не сможешь. - Это ещё почему? - удивился я. - А почему ты готов оставить мне эту сумку? - Может я жадный, - скрестив руки на груди, отвернулся я. - Что ты там о соревновании говорила тогда? - Если бы ты был жадным, Атсуши, ты бы взял это бесплатно. Но ты не из жадности платишь втридорога. Ты не покупаешь, а оберегаешь. Оберегал тогда — много лет назад и продолжаешь делать это сейчас. А значит без согласия с другой стороны, сам не возьмёшь. - Может мне это вообще не нужно, - не унимался я. - А это тебе виднее, - вдруг пожала она плечами. - Что я в этом понимаю? Аояма поднялась и подошла к двери, открыв её. - Так что мне сказать гостю? - уточнила она в дверях. - Что господин с сумкой ушёл и я могу его принять? Или ты готов выбросить деньги на ветер, скажем так? Я смерил её хмурым взглядом, поднялся и подошёл, поравнявшись с женщиной. Она снова взглянула на сумку, оставшуюся на столе, потом на меня. - Хикари, - неотрывно глядя на меня, обратилась она к помощнице. - Проводи господина к Алисе и пригласи ко мне ожидающего гостя. Пока я удалялся по коридору, позади послышался возмущённый голос вошедшего к Аояме. Я чуть усмехнулся и двинулся дальше. Меня сопроводили по дальнему коридору, где раньше ходить не приходилось. Поклонившись, девушка, показавшая сюда дорогу, удалилась и я остался у двойной раздвижной двери. Тихо отодвинув её, я заглянул в щель, оглядывая полутёмную комнату. Спиной к двери, в кроваво красной тонкой юкате, ждала своего хозяина моя лиса. Когда я закрыл за собой дверь, она чуть вздрогнула, но не обернулась. Даже глядя ей в спину, я видел, напряжение натянутое струной по всему её телу. Ей даже не хотелось видеть того, кто пришёл за ней. Где-то глубоко внутри кольнуло моё мужское самолюбие, которое задела Аояма, сказав, что я заплатил за то, к чему и сам не прикоснусь. Возразить мне, снова было нечего. Даже понимая, что передо мной совсем не ребёнок и, что она вынуждена подчиниться, хочет того или нет, мне оставалось только согласиться. Как минимум сейчас. Но вот пугнуть заговорщицу мне никто не запрещал. Я коварно ухмыльнулся и шагнул в центр комнаты. Погасив одну из, горящих в комнате свечей, я подошёл к девушке и опустился позади неё на колени. Потянув канзаши в её волосах, освободил багровые локоны, которые лёгкой волной рассыпались по плечам девушки. А вот сейчас отозвалось что-то мужское, только не самолюбие вовсе. Оно жадно глядело где-то изнутри на, сидящую передо мной. Оно описало взглядом изящную талию, открытую воротником юкаты шею, пока ту ещё не скрыли волосы. Оно всего на мгновение потянулось рукой к напряжённым плечам. Кольнуло кончики пальцев импульсом скользнуть по коже. Оно умело рисовать. Рисовать в моей голове картинки на которые отзывалось всё тело. Отзывалось напряжением, которое решительно хотелось снять чужой покорностью. Но оно — часть меня, а значит и хозяин ему тоже я. Отвернувшись зеркальным отражением к Алисе, я упал спиной на её спину и шумно выдохнул. Кажется я даже отсюда мог угадать удивление на её лице. - В общем, я тебя на счётчик поставил, - передав ей, через своё плечо заколку, устало протянул я. - Как сможешь, тогда и отдашь. Повисла тишина. Я спиной ощутил, как она тяжело задышала. Всё чаще и чаще. Испугалась что ли? Видимо шутка не удалась. - Э, ты чего это? - сварливо спросил я. - Я за слёзы твои Аояме пол царства отвалил что ли? - Ты был у Аоямы? - продолжая задыхаться, спросила она тихо. - Ну, я на аукцион вчера опоздал, пока мы чай с тобой гоняли. Так что пришлось сегодня беседовать с ней тет-а-тет, - пожал я плечами. - Но я же тебе не ту сумму написала. Она мне потом сказала, что та немного больше. - Немного? - выпалил я раньше, чем сообразил. - А сколько ты отдал? - обернулась она наконец и я чуть не рухнул спиной на расстеленное ложе. Очень удобно, кстати, расстеленное. Настолько удобное, что смотреть на лису снизу вверх было не так и плохо. Даже слишком хорошо. Я совру, если скажу, что смотрел только на застывшие в глазах слёзы. При том, что передо мной сидела юная кровь с молоком. Изящные, как самый искусное творение, но кровь с молоком. Вот теперь, когда она не была обесформлена традиционным кимоно, я уж точно лицезрел, как выросла моя лиса. Внутреннее «оно» снова облизнулось и забилось похотливыми мыслями, но было придушено. Нашёл время. - Немного и отдал, - пожал я плечами. - Так что можешь носиться со своим мизуагэ дальше. Оно твоё, - небрежно махнул я рукой, но подумал: «ну, или, как минимум наше». Я сейчас ванильную чушь подумал, но румянец — это действительно очаровательно. Я и раньше так думал, но чаще наблюдал его «во время» или «после». Никак не «вместо». Но удовлетворение всё же ощутил. Я сейчас смотрел на самый дорогой в своей жизни румянец на женских щеках. И чтоб как-то смыть этот слащавый налёт, я мягко отвесил Алисе затрещину. - Ты не могла сразу сказать, что дело важное? - Я сказала, - потирая затылок, обиженно протянула она. - Не говорить же: А-чан, долгани на невинность. Очень надо, чесслово. - А вообще, - перестав хохотать от её слов, сказал я, - дура ты. Вот отвалил бы тот тип за тебя состояние, может стал бы твоим покровителем. Вдруг он не так плох? - Не хочу, - твёрдо ответила она, сложив руки на коленях, как настоящий самурай. - Так — не хочу. - Он, как последний болван, готов был отвалить за ночь с тобой такие деньжища. Может мужчина увидел тебя и влюбился, как мальчишка. А ты «не хочу». Бессердечная. Она чуть склонила голову на бок, внимательно меня рассматривая. Не люблю когда меня так пристально изучают. - Готов был он, а отвалил ты, - задумчиво протянула девушка. - Стоять, - выставил я вперёд указательный палец. - Я ничего не отваливал. Я одолжил тебе, как и договаривались. А уж когда и как ты вернёшь мне эти деньги — меня не заботит. - Очень надеюсь, что мы только о деньгах, - сжав на груди юкату, тихо уточнила она. - Конечно о деньгах, - чуть повысил голос я, чтоб она дрогнула и взглянула на меня. Взглянула и не заметила, куда метнулся мой взгляд, при её жесте. - Хоть бы «спасибо» сказала. - Спасибо, - тихо пробормотала она. - Не слышу, - подставив ладонь к уху, громче сказал я. Алиса вдруг отпустила ворот и заключила меня в объятия. Как тогда — много лет назад. Но как-то иначе... Вроде как я сюда за чем-то таким и шёл. Вроде как не только за объятия я заплатил. Но в этот момент опешил и, даже едва различимо вздрогнул, когда она зашептала мне на ухо, всхлипывая: - Спасибо тебе, А-чан. Мы так давно не виделись, а первое о чём мне пришлось тебя просить при встрече — деньги. Я вчера решила, что ты рассердился и ушёл. А ты снова спас меня. Спасибо тебе, что ты есть. - Да прямо спас, - прогоняя оцепенение, пробурчал я. А что мне оставалось, скажите? Когда тебя в полутёмной комнате, обнимает молодая, красивая женщина, остаётся либо цепенеть, либо приступать к делу. А приступать было решительно некуда, так что моя пришибленность вполне объяснима. - И не зови меня А-чан. Она отпустила меня, снова выровнялась, сидя на коленях и решительно взглянула в глаза своими изумрудами. - Я обещаю, что обязательно верну всё до копейки. Обязательно верну, - полушёпотом проговорила лиса. - Сколько ты отдал Аояме? Я прикинул сколько лет она будет отрабатывать в чайном доме содержимое моей сумки. Я-то сам обычно особо не тратился, при том, что зарабатывал фронтменом известной группы очень неплохо. На что мне тратиться? Бензин, одежда, которая чаще доставалась магазинами в подарок (я ж ходячая реклама) еда, алкоголь да кошачий корм. Это если не учитывать периоды моих, так сказать, непродолжительных ухаживаний за кем-то. Вот там обороты были в разы больше. Отель, ужин и так далее. Но даже при этом, сумма на моём счету скорее росла, чем уменьшалась от гонорара к гонорару. По моему карману эта сделка ударила не слабо, но не смертельно. - Я сторговался в половину меньше, - неосторожно отмахнулся я. - Она была мне должна, вот и пришлось согласиться. - Ты выторговал скидку за мою невинность?! - искренне возмутилась Алиса. - Так тебе же потом и отдавать меньше, алё! - офигел я - И что? - подбоченилась девушка. - По-твоему это тело не стоит названной суммы? Не особо тебя представление впечатлило? Или я недостаточно хороша. Знала бы насколько она хороша, исходя из выписки банка в моём кармане. - Мне откуда знать насколько ты хороша? - хохотнул я. - Я не за «узнать» платил, а чисто перебить ставку того персонажа. Говорю же, Аояма была мне должна, потому и оставалось не так много. Ты ещё, блин, недовольна? - рассмеялся я. - А почему ей было не взять с того покупателя в половину больше, отдать тебе долг и не остаться в плюсе? - А почему бы нам не оставить этот разговор? - с нажимом предложил я. - А то я ведь могу и задуматься над тем за что я отдал деньги. - Да брось, - хохотнула девушка, отмахнувшись. - Не понял, - выразительно вскинул я бровь. - Ты знаешь меня с детства, какая я тебе любовница? - пояснила она. - Учитывая твой опыт и популярность, ты вряд ли заинтересуешься тем, кто когда-то чуть не разгромил твою кухню, спотыкаясь об полы явно длиной кофты. - Как красиво ты заявила, что я охренительно стар для тебя, - иронично протянул я. - Это я маловата для тебя. Мне ещё расти и расти, чтоб стать кем-то на кого бы взглянул такой, как ты. - То ли ты мне льстишь, то ли себе цену набиваешь, - кивнул я и наконец упал спиной на застеленный пол, заложив руки за голову. - Раз уж я заплатил за ночь с гейшей, то просто даже из вредности останусь здесь ночевать. А ты будешь меня развлекать. Хочешь играй, хочешь истории рассказывай — дело твоё. Она тоже устроилась, глядя в потолок. Только не на подушке рядом, а сделав ту из меня. Я покосился на лису и снова взглянул вверх. Ребёнок ребёнком. Интересно на каком занятии Аояма учила воспитанниц так борзеть? - Хочешь расскажу, как я жила и училась, пока тебя не было? - улыбнулась девушка. Эти слова вызвали во мне лёгкое напряжение. - Об этом, - начал я тихо. - Я знаю, что должен был... - Не должен, - перебила она, давая понять, что не станет слушать оправданий. Либо потому что злится, либо наоборот — и не злилась вовсе. - А лучше давай придумаем, как я буду жить, когда отдам тебе долг и уйду отсюда. - Так может уйдёшь, найдёшь работу и потом отдашь? - предложил я. И молча поблагодарил, что она сохранила моё мужское достоинство, не позволив оправдываться за побег. Этой ночью, впервые за 7 лет, вина сильно ослабила хватку на моём горле. - Нет, - отрезала Алиса. - Я стану лучшей из лучших, найду себе самого достойного покровителя и отдам тебе всё без остатка. Не хочу быть перед тобой в долгу. Ты и так очень многое для меня сделал. Сюда же я включу хлопоты семилетней давности. - Это вот вообще не обязательно, - возразил теперь я. - Я тогда делал это не в долг, уж точно. - Знаю, но мне хочется быть тебе равной, уж никак не должной. - А как ты объяснишь своему покровителю ситуацию с мизуагэ? Если он будет достойным, неужели сердце не дрогнет? - Может и дрогнет, - согласилась девушка, прикрыв глаза и не видя теперь, как я рассматриваю её в полумраке комнаты. Её голова лежала на моей груди и смотреть было не очень удобно, но мне это никак не мешало. - Там видно будет. К тому же, - она вдруг снова открыла глаза, что-то вспомнив. - Мне ещё надо посмеяться злорадно, что ты такое золото, как я кому-то доверил. - Какая хорошая у тебя память на злорадные обещания, - усмехнулся я. - А это не моя идея была, смею напомнить. А про покровителя... Раз уж разговор такой откровенный зашёл. Если я полюблю его, то и проблемой это не станет. Когда-то же я должна стать женщиной. - Рассказывай уже давай про своё фантастическое будущее, - устало вздохнул я, почему-то не желая слушать о том «когда-то». Никогда не замечал за собой ханжества. Возможно я и правда слишком давно её знал, чтоб о чём-то таком думать. Потому просто добавил, без задней мысли. - Мне — старику — не интересно, когда ты там, кем и с кем станешь. Я могу и не дожить до этого. - Никогда так не говори, - вдруг резко обернувшись ко мне и, глядя в глаза на расстоянии вздоха, строго сказала она. - Ты — единственный близкий человек, который у меня остался. Я не хочу ещё и тебя потерять. Потому, как хочешь, но дожить ты должен до моей старости, понял? - Будет сделано, - приложив руку к виску и отдав честь, отчеканил я. - Так что там с будущим? Алиса снова прикрыла глаза и стала делиться своими мыслями о том, каким она видит своё будущее без чайного дома и его обитателей. Я слушал голос, ставшим намного ниже детского, который когда-то принадлежал ей. Смотрел на силуэт в тусклом свете почти догоревшей свечи и больше не искал в ней ребёнка. Вдыхал её аромат, расстилающийся так близко. Моя рубашка унесёт его завтра с собой, ещё какое-то время напоминая этот вечер. Здесь и сейчас, её, остановившееся и моё, вечно бегущее куда-то время, вошли в один ритм. Завтра мы выйдем за дверь этой комнаты, откуда сегодня я наблюдал за ней через щель. Выйдем и снова войдём, каждый в свой ритм. Я буду мотаться по городу, как белый кролик, который всё время смотрит на часы, опаздывает и слагает в голове стихи. Она снова наденет роскошное кимоно, заколет багровые пряди и обворожительно улыбнётся гостям, скрашивая их досуг. Где-то внутри снова отозвалось то самое моё «Оно», которое возражало, чтоб лежащая рядом лиса, скрашивала хоть чей-то досуг, кроме моего. А потом она найдёт себе покровителя и тот, на законных правах может запретить ей видится с кем-либо, кроме него. Если у него будет на это время. И, к слову, он может быть даже женат. Это ещё одна сторона древней культуры. Мужчина может быть женат, иметь детей, положение и без зазрения совести, покровительствовать гейше. И его жена будет в курсе этого, естественно. Для многих это кажется дикостью, но так сложилось исторически и тому есть множество причин. Благо семьи, кстати, в первую очередь. Но помня слова маленькой Алисы, о том, что ей хочется полюбить кого-то так же, как родители любили друг друга, мысль о покровителе, для которого она всегда будет только второй, казалась грустной даже мне. Даже — потому что и сам я часто ставил своих женщин, далеко не на первое место. Там всегда была работа, на которой я был женат. Но сейчас, глядя на девочку, которая так незаметно и стремительно выросла в прекрасную женщину, мне не хотелось того же для неё. Чего мне хотелось? А ничего по сути. Просто найти стрелки тех наших часов, которые сегодня синхронно двигались для обоих и просто остановить их. Хотя бы на время. Да, остановить время на время. Чтоб просто вот так лежать, слушать от Алисы про её страну чудес. Рассматривать, как же она изменилась и похорошела. Никуда не спешить, ни о чём не думать. В какой-то части рассказа она мягко повела рукой, рассекая воздух, а потом опустила её мне на голову, продолжая говорить. Совершенно не думая, что это только для детей беззаботное и невинное касание. Беспечность в ней тоже воспитали здесь или она просто слишком доверяет мне? Напрасно. Когда она выйдет отсюда, то столкнётся с жестоким и несправедливым миром, где верить можно даже не через раз. И кто убережёт наивную лису от людей, которые норовят, даже себе подобных загнать в клетку? «Ты не покупаешь, а оберегаешь.», - промелькнуло в моей голове. - «Оберегал тогда — много лет назад и продолжаешь делать это сейчас». Теперь мне и Аояме нечего было возразить. Дожил. Хотя, честно говоря, наверно я и не против. Потом — в будущем, о котором она сейчас рассказывает, можно будет сделать из маленькой Алисы настоящую красную королеву. Пусть она и не будет рубить головы с плеч налево и направо, но её стержень необходимо заточить. Чтоб страна чудес не обернулась кошмарным зазеркальем, где всё вверх дном или подземельем, полным страхов и травматичного опыта. Но об этом можно подумать завтра. Сейчас думать ни о чём не хотелось. Только прислушиваться к касаниям пальцев по волосам. Так наверно и будет только здесь и сейчас, пока стрелки наших часов движутся в одном ритме.