Alice in the Wonderunderground

Я сказал, что приду, значит приду. Просто не уточнил когда именно. И с этим оправданием ходил уже второй день. Иногда мою голову посещала дикая мысль напиться и просто поставить жирную точку в этом деле. Но боюсь, что это не вариант. Из нас двоих невинной была только лиса, а вот я хорошо знал, как у меня слетают тормоза, когда я под градусом. Это точно не вариант для первого раза. Она итак уже меня ненавидит, не калечить же её теперь. А на трезвую... А на трезвую мне как-то не хотелось. Именно словосочетанием «Не хочу» я, наверное, мысленно замещал моральное «не могу». Хотя, это как посмотреть. Физически меня тянуло к ней уже той ночью, когда я ввязался в эту аферу с долгом, будь он неладен. Чего нагло врать? Из маленького монстра выросла прекрасная женщина. Меня даже не смущало, что она европейка наполовину. Так-то я сторонник спроса на женщин своей же национальности. Постельный патриот, так скажем. Хотя и не всегда, но по большей части. И вот тут начинается самое интересное. Ибо откуда тогда мой интерес к Алисе? Я пару раз ловил себя на мысли, что зову её, если не по имени, то не иначе, как «моя лиса». Моя. То есть, мысленно, как минимум, она мне уже не посторонний человек. Очень не посторонний. Я всё же рассматриваю её, как интересную женщину и именно женщину, а значит это нифига не отцовское отношение к воспитаннице. И отец, я честно говоря, никакой получился. Сбагрил ребёнка на много лет, а потом заявился. Тут уже никакие мои добрые дела не загладят провинности перед ней. Но и представить, что я могу просто взять и переспать с ней, как-то не очень получается. А обычно, это не вызывает у меня проблем, даже с абсолютно с незнакомыми женщинами (бывало, грешен). Дело в том, что она, как раз не абсолютно незнакомая? А кто тогда? Что, чёрт побери, между нами?! А может всё не так и сложно? Может просто «ничего»? Я пришёл на выручку, одолжив денег и даже не думал о ней, как о любовнице. Но, как говорится: «что-то пошло не так». И на что она, собственно, злиться? Если её покровителем станет кто-то другой, то рано или поздно (а скорее рано, чем поздно) она же ему отдастся, правильно? Мне, почему-то не понравилась эта мысль. А потом не понравилось, что не понравилась эта мысль. Но в конце концов, блин! Если вспомнить нашу с Алисой же беседу недавно, то она сказала, что не годится мне в любовницы, не потому что я уж так ей противен. Она сказала, что хочет быть мне равной. Это тут каким боком? Люди не спят друг с другом принципиально из равности. Они спят из симпатии или голого желания. Но это я так думаю. А вот что ей там вкладывали в голову годами, пойди разбери. Тем более, что никакая гейша не может быть равной тому, кто способен отвалить состояние за единственную ночь с ней. Это вообще какой-то уж очень аморальный момент. Если бы однажды я не докопался к Аояма с расспросами, как она по закону вообще проводит торги телом, то так бы и не узнал простого «никак». Я, кажется, тогда узнал даже то, чего знать не очень хотел. - Каждая ученица, - сказала она тогда, - которая живёт в чайном доме, всю жизнь ведёт немую войну. Они никогда не равны. Ни в чём. Кто-то умнее, кто-то талантливее в искусствах, кто-то красивее. Всего этого хотят и обычные девочки, но у них почти всегда доступна опция «ну, и ладно. В чём-то другом я лучше». А вот чайный дом — закрытое судно, в котором они плывут всю свою жизнь друг с другом. Всю жизнь, Атсуши. И сколько ты не зови их «сёстрами», но это вечная тихая война с подковёрными интригами. Их задача, как и в историях про гаремы — быть лучшей. Это мечта, это цель, это смысл жизни. Быть заметнее, быть искуснее, быть жемчужиной. Самым драгоценным камнем, который однажды заметит тот, кто готов будет взять под своё покровительство и вставить в свою корону. Если ты не приносишь прибыль, ты приносишь убыток. Как и в любом бизнесе. Но здесь нельзя обанкротиться, потому что идти тебе будет некуда. Чайный дом их кров, работа и защита от мира, который давно повесил на нашу профессию позорное клеймо. И только авторитет этого дома сдерживает гнусные порывы его посетителей и мира вокруг. Никто в пределах этого дома не позволит себе поведения клиента публичного дома. Потому что есть Тайный закон кварталов. Каким бы ты не был влиятельным и богатым, квартал не простит тебе обиды дочери чайного дома. Пока она является дочерью такого дома. Пока она под его защитой. Такая вот секретная, грязная изнанка, о которой все знают, но молчат. Потому что этих стенах культурно отдыхают чиновники, бизнесмены, знаменитости, отдыхаешь и ты сам. В этих же стенах нередко коротают свои вечера те, о ком не принято и страшно вспоминать в обществе. Здесь они скидывают свои строгие костюмы, оголяя татуировки с демонами и просто отдыхают. Здесь они находят убежище, где не нужно угрожать, выбивать деньги, скалить зубы и рычать. Где на них смотрят с нежностью, пониманием, без страха и осуждения. Где искренне улыбаются, играют в беззаботные игры с мячиком, подливают сакэ и кротко обращаются «мой господин». Не потому что опасаются верзилу или его оружия. А потому что он почётный гость, на которого смотрят с искренними уважением и заботой. Не менее почётный, чем чиновник. Для нас вы все равны и уважаемы. Именно это и служит защитой. Если кому-то придёт в голову глупая мысль нарушить правила квартала или самого дома, об этом узнают уже очень скоро. Узнают те, кого хочется встретить в тёмном переулке примерно никогда. Потому что эта встреча будет очень короткой и последней. - Напомни мне никогда не ссориться с тобой, уважаемая Аояма-сан, - только и смог тогда отшутиться я, понимая серьёзность каждого её слова. - Ты, Сакураи-сан, почётный гость не только этого дома, но и лично мой, потому что всегда относился с почтением к моим воспитанницам и ко мне. Задолго до того, как я всё это тебе рассказала. Ты всегда видел в нас собеседниц и просто людей, а не профессию. А я очень ценю это в людях. Как и безграничную щедрость, с которой ты всегда помогал мне при необходимости. Не только финансовую, но и душевную. Я не привыкла просить о помощи, как и Алиса теперь. Но позволяла себе обратиться к тебе без опаски. Таких людей в моём кругу не так много. Потому я и поняла, что твоя «хитрая сделка» - ещё одно проявление благородства. Ты всегда мог забрать долг или возместить его как-то иначе. А обузу сплавить опеке или в детский дом. Но ты выбрал устроить девочку сюда, вместо этого. Эта сделка от которой я не могла отказаться. Потому что, может ты и считаешь, посыпая голову пеплом, что «вечно хочешь зла», но на деле - «вечно совершаешь благо». Но для твоего образа сценического Князя Тьмы, мы никому не скажем. И не надо на меня так смотреть, у меня тоже есть телевизор с интернетом. - То есть, я верно понял? - тихо рассмеявшись, но тут же вернув серьёзность голосу. - Твои ученицы сами стремятся стать «лучшим лотом аукциона»? Чтоб обеспечить себе беззаботную жизнь под покровительством сильного, обеспеченного и надёжного, но всё равно чужого мужчины? - В целом, да, - кивнула она. - Женщины всегда ищут надёжного и сильного мужчину. Умные женщины, если быть точнее. Но у них есть роскошь, которой нет у сирот этого дома: выбор. В отличии от принцесс, которых приводят мамочки на курсы «изящного мастерства традиций», а потом заботливо уводят, резидентки этого места, выбора не имеют. Здесь выбираем не мы, но нас. А значит, чтоб попасть в самые дорогие и надёжные сети, из которых отправишься в уютный, тёплый и чистый аквариум, нужно быть самой красивой рыбкой. Той, от которой глаз не оторвать. Которую нужно оберегать, трепетно заботиться и гордиться, что это именно твой улов. Стать такой рыбкой — главная цель любой обитательницы чайного дома. Как у наложниц гарема, опять же. Кто лучше всех, тот не прислуга, а любимая наложница. Кому не хочется быть любимой? Я тогда усмехнулся её ассоциации с аквариумом, поскольку именно так называется фан-клуб моей группы. Но потом осторожно спросил, долго сомневаясь: - Если у чайного дома есть защита и авторитет... Как же Савада добрался до тебя когда-то? - Защита и авторитет нарабатываются годами. И очень зависят от матери дома. У моей матушки, увы, настолько внушительного авторитета не было. А у него было всё с рождения. Потому моей целью в жизни стало создать именно такой защитный купол для своих воспитанниц. С твоего позволения, я умолчу, кем только не были мои покровители. Чтоб никакой шакал больше не смел сюда просочиться, - процедила она сквозь зубы, щёлкнув зажигалкой и добавила со вздохом. - Но призрак прошлого всегда на шаг впереди и перед ним, увы, даже у меня есть только одно преимущество: выбор победителя торгов. Потому что суммы ставок известны только мне. А инкогнито победителя — правило, которое не может нарушить даже он. - То есть, я тоже под твоей защитой? - улыбнулся я. - Это честь. - А что да торгов, - задумчиво продолжила Аояма, - и «лучшего лота аукциона», как ты выразился... Ценность ценностью, но мы с тобой взрослые люди и прекрасно знаем, что любые трепет и восхищение, рано и ли поздно приводят женщину в мужскую постель. И любая девочка этого дома, встретив своего заботливого покровителя, окажется там же. Потому именно я выбираю эту постель. А как мужчины проявляют свой восторг? Или как соперничают в современном мире, где больше не сражаются один на один? Меряются кошельками. И самый сильный в этой комнате, не тот, чей кошелёк набит больше других. А тот, кто оценил за что выкладывает баснословную сумму и готов с ней проститься. Либо он богатенький наследник, который только сорит родительскими деньгами, либо умеет их зарабатывать, анализирует инвестицию и заключает сделку. В этом доме, имя этой сделке «мизуагэ». Он может пойти и купить женщину в любом публичном доме куда дешевле. За ставку на таких торгах, он может каждый день греть свою постель новой любовницей, а то и несколькими. Но он готов один раз заплатить за одну-единственную ночь с конкретной. Это ли не признание и язык мужской любви? Потом он в праве уйти и не вернуться, поставив себе очень странную галочку. Но стоимость этой галочки всё равно поднимает авторитет избранницы в глазах сестёр настолько, что новой целью остальных становится «превзойти». Причём это удовольствие он оплачивает только раз. После чего гейша моего дома, имеет полное право не позволить ему даже руки своей коснуться, если не расположена к нему. Придётся стараться лучше, не только деньгами. В этом весь фокус. Каждый из них об этом знает. И каждый всё равно играет в эту игру, за которой наблюдают остальные воспитанницы. Потому для нас нет ничего страшнее старости и ненужности. Эта битва не только с сёстрами, природой, понятиями красоты, но и с самим временем. А оно почти одинаково безжалостно ко всем нам. И эта битва будет вечной. Из поколения в поколение. - Слишком похоже на шоу-бизнес, - только и вздохнул я в ответ. - Нет, - покачала головой Савако с улыбкой, - шоу-бизнес ещё тот публичный дом. И чем дольше и больше ты хочешь быть звездой, тем больше придётся «раздеваться» перед клиентом. Сначала летят одежды, старательно подобранного образа, потом оголяются смыслы, даже самые завуалированные, а после - о тебе знают всё и все. Не выйдет остаться загадкой, если за тобой следят десятками лет. Тебе ли не знать? Ты начал свой танец семи покрывал, когда решил выйти впервые на большую сцену. И твоя задача станцевать карьеру так, чтоб одним щелчком пальца можно было позволить себе всё на публику. Попросить чью-то голову на блюде, пока кто-то не попросил твою. А мои девочки показывают только кисти рук и, нетронутый белилами фрагмент шеи. Я, кажется не говорил ещё, насколько обожаю эту мудрую Гусеницу, которой всегда нечего возразить, да? Почему Гусеница? Потому что, как и персонаж известной сказки, именно она нередко заставляла меня осознать свои мысли, повзрослеть, научиться управлять своими размерами и обрести контроль над абсурдным миром. И сейчас как раз был момент, где я всё пытался понять: большой я или маленький в сложившейся ситуации? На каком я отрезке? В какой роли: спасителя или тирана-толстосума? - Фу, как всё сложно - шумно выдохнул я, наливая виски в бокал. И зачем-то, продолжил говорить сам с собой в абсолютно пустой кухне. - Я же не могу просто придти и сказать, что снова передумал. Это уже верх идиотизма. Нет, я могу. Но тогда она примет предложение того ублюдка и мы вернёмся в исходную точку проблемы. Я понимал, что так откровенничать Аояма могла со мной, но не с ученицами и просто сказать «выбери кого-то, кроме него» тоже не могла. Потому ей и нужен был я. А я и не против, это и в моих интересах. Почему? Потому что «я та сила...» Я снова посмотрел на бокал в руке. Может и правда напиться? - Бред какой-то, - зло процедил я, рывком отодвинув бокал. - Ведёшь себя, как баба. Сказал, что придёшь — иди. Подумаешь — обижается. Пусть обижается. Зато я точно буду знать, что никто не нанёс ей вреда из-за этой дурацкой причуды с мизуагэ. Очень удобное оправдание, чтоб залезть под юбку, неправда ли? Вот опять... Меня интересует, как пройдёт у неё решительно важное «мероприятие» впервые. Волнует почему? Если это обеспокоенность и забота, то как-то больше на маму тянет, чем на папу. А это вообще не дело. Очень непонятное и даже неприятное чувство неопределённости. Наверно, я и правда слишком ношусь с ней. Вряд ли Аояма делала это в течении многих лет. Но была права тогда на «собеседовании», что этим занимаюсь именно я. Потому и запретила частые посещения. На понимание её правоты у меня ушло всего-то лет семь. Лучше поздно, чем никогда, правда? Вот и мне надо быть жёстче. Пусть лучше Алиса обижается, что я переиграл сделку, чем я просто брошу на ветер очередное «приду» и снова сбегу.