Flowers can lie too
16 мая 2026 г., 23:48
«Я облажался. Полностью облажался».
Накамура шел к школе в маске, плотно натянутой на нос, пытаясь убедить себя, что этого достаточно, чтобы скрыть катастрофу, происходящую внутри его тела. Через каждые несколько шагов он ощущал знакомое покалывание в горле — сначала слабое, но постепенно усиливающееся, как будто что-то маленькое медленно прорастало в его легких и искало выход. Дорога была такой же, как всегда: тихие дома, отдаленный шум автобуса, где-то лает собака, — но все вокруг казалось странно напряженным, как будто каждый вдох мог обернуться новой проблемой.
Он остановился у входа в школу и поднес руку к маске, когда снова почувствовал покалывание, на этот раз сильнее. Он тихо кашлянул в платок, который достал из кармана, и на белую ткань упал маленький желтый лепесток. Несколько секунд он просто смотрел на него, не шевелясь, слегка поворачивая его между пальцами, пока утренний свет проникал сквозь нежную поверхность. Это был теплый, почти светящийся цвет — такой нежный, что казалось невероятным, что нечто подобное может расти в его собственном теле.
Лепесток был прекрасен.
Слишком прекрасен.
И сам того не желая, он мысленно перенесся туда, куда и всегда. В этом желтом оттенке было что-то, что напоминало ему о Хиросэ — не столько его волосы или глаза, сколько ощущение света, которое, казалось, окутывало его всякий раз, когда он входил в комнату. Его непринужденная улыбка. Его голос, от которого на душе становилось немного легче. Накамура продолжал смотреть на лепесток, сравнивая его мягкость с теплом Хиросэ, и эта мысль не давала ему покоя гораздо дольше, чем следовало.
Кхе-кхе.
Приступ кашля мгновенно вывел его из транса. Он снова закашлялся, и на платок упали еще два лепестка. На целую секунду он застыл, словно его мозг забыл, как реагировать, но потом взглянул на часы и почувствовал, как в груди нарастает паника.
Он поспешно спрятал платок и быстро зашагал к зданию, пытаясь выровнять дыхание. Последнее, что ему было нужно, — это опоздать, в то время как его горло продолжало извергать цветы, словно какой-то больной сад.
Когда он пересекал двор, кто-то за ним наблюдал.
Кавамура стояла в нескольких метрах от входа в здание, прижав рюкзак к груди. Она увидела, как Накамура остановился, заметила его странный жест с платком и теперь наблюдала, как он идет с тем напряженным видом, который всегда появлялся, когда его что-то сильно выбивало из колеи. Она ничего не сказала и не окликнула его, просто проводила взглядом, гадая, что происходит.
Что-то было не так.
Когда Накамура вошел в класс, он был уже наполовину заполнен. Накамура сел за свою парту, стараясь дышать ровно, и начал раскладывать вещи. Маска по-прежнему закрывала половину его лица, и он надеялся, что никто не спросит, в чем дело. Несколько минут в классе стоял обычный утренний шум: скрежет стульев, расстегивание сумок, сонные разговоры одноклассников, которые едва проснулись.
Затем перед его партой появилась тень.
— Доброе утро, Накамура!
Это был Хиросэ.
Накамура так резко поднял голову, что у него в голове словно что-то замкнуло. Хиросэ улыбался своей обычной непринужденной улыбкой, положив руку на спинку стула, как будто просто зашел поздороваться. Его взгляд на мгновение задержался на маске, а затем с легким любопытством вернулся к лицу Накамуры.
— Ты в порядке? — спросил он. — На тебе маска.
Лицо Накамуры мгновенно покраснело.
— Д-да, — пробормотал он, вставая так быстро, что стул громко заскрежетал по полу. — Д-да! Я... я в полном порядке!
Пытаясь это доказать, он начал делать то, что казалось ему логичным, но со стороны выглядело совершенно нелепо. Он поднял руки, резко потянулся, расправляя плечи, и начал бегать на месте, словно разминаясь перед забегом.
— В-видишь, сколько у меня энергии! — нервно сказал он. — Я очень здоровый!
Хиросэ несколько секунд смотрел на него... а потом рассмеялся.
— Что ж... рад это слышать!
В этот самый момент из-за одного резкого движения Накамуры маска слетела с его лица и упала на пол. Щекотка тут же вернулась — сильная, неотвратимая, — и Накамура едва успел резко отвернуться к стене, чтобы скрыть то, что сейчас произойдет.
Кхе-кхе.
Три лепестка упали прямо ему в руку.
Не раздумывая, он сунул их в рот и проглотил, а его лицо исказилось от отвращения и паники. Вкус был странный, слегка горьковатый, и желудок тут же взбунтовался, когда он понял, что только что съел цветок. Когда он поднял голову после этого отчаянного поступка, его взгляд встретился со взглядом Кавамуры.
Она все видела.
Не успели они и слова сказать, как в класс с грохотом ввалились двое друзей Хиросэ.
— Хиросэ! — окликнул один из них.
— Эй, тебя твоя девушка ждет.
Хиросе моргнул.
— Что?
— Та девушка, что была раньше. Хана. Она снаружи.
Второй парень озорно ухмыльнулся.
— Давай, счастливчик.
Хиросэ вздохнул, явно смущенный насмешками, но, похоже, не слишком расстроенный. Он почесал щеку своим привычным неловким жестом и в последний раз взглянул на Накамуру.
— До встречи.
Он улыбнулся.
И вышел из класса.
***
Пять минут спустя Накамура и Кавамура стояли в почти пустом коридоре возле лестницы. Ни один из них не знал, с чего начать разговор, поэтому они долго молчали, глядя в пол. Кавамура прижимала к груди рюкзак, словно защитный щит, а Накамура изо всех сил старался не встречаться с ней взглядом. —… Это был цветок, — наконец очень тихо сказала она. Накамура вздрогнул. — Нет. Это был не он. — Я его видела. Последовала еще одна неловкая пауза. — И видела, как ты его ел... Накамура на секунду закрыл глаза. — Это был рефлекс. Кавамура замялась, прежде чем снова заговорить, словно сомневаясь, стоит ли это произносить. —… Это Ханахаки? Накамура резко поднял голову. — К-как ты об этом узнала!? — Я читала об этом… некоторое время назад. Они оба инстинктивно огляделись по сторонам, хотя в коридоре почти никого не было. — Значит… — пробормотала Кавамура, — так оно и есть. Накамура в отчаянии прислонился к стене. —… Да. Кавамура не спросила, кто это был. Но то, как она избегала его взгляда, наводило на мысль, что она уже обо всем догадалась. В конце дня Накамура медленно вышел из школы, когда небо начало окрашиваться в оранжевые тона. Ученики шумными группами разбрелись по улицам, болтая и смеясь после уроков. Чуть дальше он увидел Хиросэ, идущего рядом с девушкой. Она увлеченно говорила, а Хиросэ внимательно слушал, слегка наклонившись к ней, чтобы лучше расслышать сквозь уличный шум. Это была Хана. Они смотрелись очень естественно вместе, как будто место рядом с Хиросэ всегда предназначалось для таких, как она. Накамура наблюдал за ними издалека на несколько секунд дольше, чем следовало, и чувствовал, как что-то в его груди медленно сжимается. Он не мог понять, что это — безмолвный рост цветов в его легких или тяжесть от осознания того, что Хиросэ нашел себе кого-то другого. А может, и то и другое одновременно. Он опустил взгляд и продолжил идти домой, с каждым шагом чувствуя, что ноги становятся все тяжелее. Внутри него невидимые стебли продолжали разрастаться, оплетая пространство, в котором раньше не было ничего, кроме неловких, тревожных мыслей о Хиросэ. А теперь появилось еще кое-что: горькая смесь красоты и печали, словно сад, цветущий там, где больнее всего дышать.
