Глава 11. Встряска от Квона: Время ломать правила
8 июня 2026 г., 23:21
Через несколько дней после странной истории с автобусом и затянувшейся смены в отцовском баре школьные будни в Seoul Global Arts окончательно вернулись в своё русло. По крайней мере, внешне. Уджин всё так же мрачно игнорировал присутствие чановских, Сынмин продолжал выглядеть как идеальный студент из богатой семьи, а Минги то и дело бросал подозрительные взгляды на угрюмого Чонхо.
Но привычную рутину художественной школы бесцеремонно нарушило внезапное объявление администрации. В разгар учебного дня всех старшеклассников музыкального и хореографического отделений экстренно согнали в большой актовый зал.
В помещении стоял невыносимый гул. Подростки перешёптывались, толкая друг друга локтями и гадая, что произошло: внеочередная проверка, выговор за какую-нибудь уличную драку или очередная скучная лекция от министерства образования? Компания Бан Чана заняла средние ряды — Крис что-то тихо наказывал Чонину, пока Минхо лениво разминал затекшую шею. Уджин со своими парнями сел поодаль, у самого прохода, сохраняя ледяное молчание.
Шум резко прекратился, когда директор школы подошёл к микрофону на сцене.
— Прошу тишины, — эхо разнеслось по залу. — Руководство Seoul Global Arts всегда стремилось дать вам не просто академические знания, а понимание того, как устроена реальная индустрия. Именно поэтому в рамках новой экспериментальной программы еженедельный авторский курс для девятых-одиннадцатых классов будет вести приглашённый спикер. Человек, чьё имя в этой стране не требует представлений. Рад представить вам вашего нового наставника — Квон Джиён.
По залу пронёсся дружный, шокированный выдох. Прежде чем кто-то успел закричать или захлопать, на сцену небрежной, но чертовски уверенной походкой вышел он.
Квон Джиён выглядел ярко, дерзко и совершенно не вписывался в строгий школьный стиль. На нём был свободный дизайнерский костюм сочного оттенка, яркая рубашка с принтом, массивные кольца на пальцах и крупные винтажные очки, за которыми он прятал свой проницательный взгляд. Главной деталью его образа были растрёпанные волосы ярко-красного цвета. Джиён держался максимально уверенно — от него веяло мощным авторитетом звезды, который просто невозможно подделать.
Джиён подошёл к стойке, плавно снял микрофон и на секунду замолчал, оглядывая притихших старшеклассников. В зале повисла такая тишина, что было слышно гудение старых ламп под потолком.
— Привет, — его голос, чуть хриплый и спокойный, прозвучал в полной тишине. — Сразу скажу: я здесь не для того, чтобы учить вас скучной теории по нотам или ставить оценки в журнал. Мне это неинтересно, да и реальной индустрии, куда вы все хотите попасть, тоже плевать на ваши оценки.
Он сделал пару шагов по сцене, засунув одну руку в карман.
— Вы можете идеально петь и без ошибок повторять чужие танцы. Но на выходе из школы вас просто не заметят, потому что таких «правильных» вокруг тысячи. Я хочу научить вас другому. Как найти свой собственный стиль и не копировать других. Как брать свои личные переживания, злость или боль и превращать их в треки, которые будут слушать миллионы.
Джиён ненадолго замолчал, и его взгляд на секунду заставил приободриться и Уджина, и Бан Чана.
— Мы поговорим о том, как справляться с хейтом, как вести за собой людей, если ты лидер, и как не перегореть, когда на тебя давят со всех сторон. Творчество — это не просто весёлая тусовка, это жёсткая работа. И я покажу вам, как в ней побеждать.
Он сделал короткую паузу, оценивая произведённый эффект, и на его губах наконец появилась едва заметная, фирменная ухмылка.
— Первое занятие пройдёт завтра. Администрация любезно согласилась отдать мне время… вместо вашей физкультуры. Так что переодеваться в спортивную форму не нужно. Жду всех здесь. Свободны.
Зал буквально взорвался. Оглушительные аплодисменты, крики и свист заполнили актовый зал до отказа. Джиён лишь слегка кивнул, развернулся и ушёл за кулисы так же стремительно, как и появился.
Старшеклассники начали шумно расходиться по своим кабинетам, но прежней рутиной уже и не пахло. Весь коридор гудел, как разворошенный улей. В хореографическом классе Минхо и Хонджун, даже не глядя друг на друга, лихорадочно думали каждый о своём. В коридоре Минги взволнованно доказывал Сонхве, что завтрашний день изменит всё, а Чонин, дёргая Бан Чана за рукав худи, восторженно шептал: «Хён, ты слышал? Он будет говорить про лидерство! Это же прямо про тебя!»
Уджин шёл позади всех, засунув руки в карманы брюк. Слова Квон Джиёна про «превращение злости и боли в искусство» намертво засели в его голове. Завтрашний день обещал быть слишком интересным.
Оставшиеся уроки тянулись невыносимо медленно. Мыслями все старшеклассники были уже на завтрашнем занятии, поэтому учителя лишь устало вздыхали, тщетно пытаясь привлечь внимание учеников к конспектам.
На большой перемене компания Уджина привычно завалилась в школьную курилку за дальними гаражами. Вокруг стоял густой сигаретный дым, парни передавали друг другу зажигалку и бурно обсуждали Квон Джиёна.
— Нет, ну вы видели этот прикид? Ярко-красные волосы, оверсайз-костюм… — Минги затянулся и восторженно покачал головой. — Чувак просто вышел и одной фразой прижал весь зал. Это вам не наши преподы с их занудством.
— Согласен, — кивнул Сонхва, прислонившись спиной к кирпичной стене. — Но темы он поднял жёсткие. Про хейт, про то, как не сломаться. Мне кажется, он быстро раскусит, кто из нас реально чего-то стоит, а кто просто мамины звёздочки.
Уджин стоял чуть в стороне, молча выпуская дым в серое небо. Хонджун заметил его задумчивость и толкнул плечом:
— Эй, вожак, ты чего притих? Думаешь, GD заценит твои архивные треки?
— Думаю, что завтра будет жарко, — хмуро усмехнулся Уджин, туша окурок о подошву. — Он сказал, что научит превращать злость во что-то стоящее. А у нас этой злости вагон и маленькая тележка. Посмотрим, на что способен этот ваш кумир.
После последнего урока компания Бан Чана, по старой привычке, забаррикадировалась в заброшенном классе на третьем этаже, где их никто не мог потревожить. Парни расселись прямо на полу. Чонин, у которого до сих пор горели глаза, всё никак не мог успокоиться. Он запрыгнул на учительский стол под мини-сценой, болтая ногами.
— Хён, ты представляешь, сам G-Dragon! — Чонин восторженно закинул голову назад. — Он ведь легенда! Интересно, он заставит нас писать тексты прямо на уроке? Чан-хён, ты же покажешь ему свои биты?
— Если спросит — покажу, — улыбнулся Чан, устало потирая глаза. — Но Джиён-сонбэним прав. Индустрия — это мясорубка. Хорошо, что он сразу снимает с вас розовые очки.
— Ага, особенно часть про лидерство и давление, — подал голос Чанбин, закидывая рюкзак на плечо. — Крис, это реально лекция для тебя. Хоть послушаешь, как другие справляются с нами, оболтусами.
Ребята дружно рассмеялись, и общая атмосфера немного разрядилась. Но когда восторженная тема про Джиёна сошла на нет, в помещении повисла неловкая пауза. Чан окинул взглядом своих парней и остановился на Ким Сынмине, который сидел на полу чуть в стороне от остальных и тихо собирал тетради.
— Сынмин, — спокойно, но твёрдо позвал Чан. Все тут же затихли и повернулись к парню. — Раз уж мы все здесь. Я хотел спросить при парнях. Почему ты перестал ходить на стажировку в агентство? Тебя там уже почти неделю не видели.
Сынмин замер. Его пальцы на секунду крепче сжали лямку рюкзака, но он быстро вернул себе абсолютно равнодушное, непроницаемое лицо. Парень упорно молчал, не собираясь ничего рассказывать.
— Сынмин-а, ну правда, — мягко добавил Минхо, спрыгивая с подоконника. — Ты вообще сам не свой в последнее время. Ходишь как приведение, дёрганый какой-то. Что происходит? Мы же свои.
Сынмин тяжело вздохнул, понимая, что просто так от него не отстанут. Он закинул рюкзак на одно плечо и посмотрел прямо на Чана, стараясь, чтобы его голос звучал максимально естественно.
— Ничего не происходит, хён. Всё нормально. Просто… моя мама вернулась из-за границы.
Парни удивленно переглянулись.
— Она хочет проводить со мной больше времени, — тихо продолжил Сынмин, отводя взгляд в сторону двери. — Сказала, что очень соскучилась, пока её не было. Поэтому я временно взял перерыв в агентстве, вот и всё.
Он натянуто улыбнулся, показывая, что тема закрыта. Чан внимательно посмотрел на своего правого помощника, чувствуя, что парень что-то недоговаривает, но давить сильнее не стал.
— Ладно, — кивнул лидер. — Семья — это важно. Если нужна будет помощь, ты знаешь, где нас искать.
— Спасибо, хён. Я пойду, а то мама ждёт, — бросил Сынмин и быстрым шагом вышел из класса, оставив парней наедине с их смутными подозрениями.
Быстрым шагом покинув школу, Сынмин направился к автобусной остановке. Чонхо уже стоял там. Ссутулившись, он молча курил, пряча лицо от ветра, а Сынмин устало наблюдал за ним со стороны. Народу вокруг почти не было, но конспирацию никто не отменял. Заметив чужой взгляд, Чонхо невозмутимо вытащил из пачки одну сигарету, положил её на деревянную лавочку остановки вместе с коробком спичек и демонстративно отошёл на пару метров в сторону, делая вид, что залипает в телефон.
Сынмин тихонько усмехнулся этой шпионской схеме. Он подошёл, сел на лавочку, забрал сигарету со спичками и закурил, выпуская тонкую струйку дыма.
Уже почти неделю он жил в гараже у Чонхо, постепенно привыкая к чужому, поначалу пугающему присутствию. Каждый их день теперь строился по одной схеме: они вот так порознь возвращались, ужинали, а потом занимались своими делами. Два дня в неделю Чонхо подрабатывал в круглосуточном магазине в ночную смену, и Сынмин как раз успел застать эти дни. В такие ночи он оставался один, предоставленный самому себе, а Чонхо возвращался домой уставший, в пять утра. Сбрасывая куртку, он на автопилоте заваливался на кровать и крепко засыпал, по-хозяйски обнимая уже сопящего Сынмина. К удивлению обоих, им было чертовски комфортно вместе, хотя изначально идея казаться абсолютным безумием.
Сынмин времени зря не терял — он принялся наводить порядок в суровом жилье-гараже Чонхо. Вчера Чхве, вернувшись с работы, застал парня посреди комнаты с тряпкой и шваброй. Надраенный до блеска линолеум блестел, а Сынмин усердно размазывал пену.
Чонхо тогда знатно затупил на пороге: — Ты чего это творишь?
— Пол у тебя грязный, — даже не повернув головы, отрезал Сынмин. — Я ещё ковёр нам сюда купил, пушистый. Постелим, чтобы ногам теплее было. Но для этого надо сначала всё вымыть. Так что сядь на стул и подними ноги, не мешай.
Сынмин мазнул по нему таким ледяным и злым взглядом, что упрямый, сильный костолом Чонхо, который обычно никого ни во что не ставил, искренне растерялся. Он без лишних слов покорно усел на стул и задрал ноги, покорно дожидаясь, пока Ким закончит уборку. Сынмин тогда домыл пол и торжественно расстелил большой мягкий ковёр. С того момента в их доме появилось железное правило: обувь снимается строго на входе.
Автобус доехал быстро. И вот теперь они уже сидели в том самом прибранном гараже. Сынмин лениво листал конспект, вытянув ноги на новом ковре, и ждал, пока Чонхо приготовит ужин на маленькой электрической плитке с одной конфоркой. К плите Чхве наотрез отказался подпускать парня из богатой семьи — понял, что это опасно для жизни, когда Сынмин в первый же день умудрился чуть не спалить весь гараж из-за банального омлета.
Вскоре перед ними уже стояли две дымящиеся порции рамёна с яйцом. Парни устроились прямо на ковре и принялись за еду, спокойно обсуждая главную новость дня — Квон Джиёна. В домашней обстановке, без лишних ушей, говорить об этом было куда проще.
— Завтра у него как раз с нами занятие будет, — нарушил тишину Чонхо, отправляя в рот порцию лапши. — Я слышал, он с первогодок начнёт. Ну, то есть с нас и нашей параллели. У них как раз окно в расписании, когда у нас физкультура стоит. Администрация под них всё подстроила.
— Главное, чтобы эта лекция не превратилась в очередной балаган, — задумчиво ответил Сынмин, накручивая лапшу на палочки. — Джиён-сонбэним производит впечатление человека, который не станет терпеть клоунаду. Интересно, чего вообще от него ждать на первом уроке… — Чонхо лишь хмыкнул, придвигая к себе поближе кимчи:
— Думаю, он устроит нам хорошую встряску. Посмотреть на то, как он будет ломать спесь со всех этих «талантливых» звёздочек, я бы не отказался. Посмотрим, каков этот G-Dragon на деле.
Чонхо отложил палочки, откинулся назад, упираясь ладонями в мягкий ковёр, и внимательно посмотрел на Сынмина. В гараже на мгновение стало слышно только тихое гудение холодильника.
— Слушай, Сынмин, — негромко начал Чонхо, тщательно подбирая слова, что было для него редкостью. — Ты вообще… ещё не думал вернуться домой? Я, конечно, не против того, что ты здесь, живи сколько надо. Но это же твоя семья. Я, понятно, всей ситуации не знаю, но…
— Нет, — резко перебил его Сынмин.
Он даже не поднял головы от своей тарелки, но его голос прозвучал настолько холодно и твёрдо, что Чонхо осекся на полуслове. Пальцы Кима сильнее сжали бамбуковые палочки.
— Я не вернусь. И точка. Больше не поднимай эту тему, пожалуйста.
Чонхо лишь молча кивнул, понимая, что лезть дальше в эту глухую стену сейчас точно не стоит. Сынмин запер эту дверь на замок, и выпытывать силой его секреты никто не собирался. Ким сделал глубокий вдох, справляясь с внезапной вспышкой эмоций, и как ни в чем не бывало продолжил есть, возвращая лицу прежнее спокойное выражение.
Оставшаяся часть ужина прошла в тишине. Напряжение, вспыхнувшее после упоминания о доме, постепенно сошло на нет. Чонхо доел свой рамён, молча забрал пустую тарелку Сынмина и унёс всё к раковине. Ким проводил его взглядом, чувствуя лёгкий укол вины за свою резкость, но Чхве, кажется, совершенно не обиделся — он просто понимал границы.
Уже поздно вечером, когда за тонкими стенами гаража окончательно стемнело и зашумел редкий ночной дождь, парни улеглись спать. На этот раз у Чонхо был выходной, так что он никуда не уходил.
Сынмин лежал, отвернувшись к стене, и гипнотизировал взглядом трещину на старой штукатурке. Из головы всё никак не выходил дневной разговор в заброшенном классе. Чан, Минхо, Чонин… Они ведь действительно волнуются. Ложь про «вернувшуюся из-за границы маму» сошла ему с рук сегодня, но долго этот фарс продолжаться не сможет. Рано или поздно правда выплывет наружу, и Чан узнает, что его правая рука ночует в гараже у парня из враждебной компании. От этой мысли к горлу подкатывал липкий ком.
— Эй, — раздался в темноте низкий, сонный голос Чонхо. — Перестань ворочаться. Скрипишь тут.
Сынмин замер. В следующую секунду тяжёлая, тёплая рука Чонхо по-хозяйски перекинулась через его бок, притягивая парня ближе к себе. Чхве уткнулся носом куда-то в затылок Сынмина, шумно выдохнул и мгновенно расслабился, засыпая. Сынмин почувствовал, как чужое размеренное дыхание согревает шею. Рядом с этим угрюмым, но надёжным костоломом все проблемы почему-то начинали казаться какими-то далёкими и неважными. Ким прикрыл глаза и наконец-то уснул.
*****
Следующее утро в школе искусств Seoul Global Arts началось с небывалого оживления. Третьего урока — физкультуры — ждали даже те, кто обычно прогуливал её в медкабинете. Как только прозвенел звонок, толпа первогадок и их параллели хлынула в актовый зал. Следующее утро в школе искусств Seoul Global Arts началось с небывалого оживления. Третьего урока — физкультуры — ждали даже те, кто обычно прогуливал её в медкабинете. Как только прозвенел звонок, толпа первогадок и их параллели хлынула в актовый зал. Ученики заходили притихшие, почти благоговейно оглядываясь. Никаких парт или стульев в центре зала не было — их сдвинули к стенам, освободив огромное пространство. В самом центре этого пространства стоял Квон Джиён. Сегодня на нём были свободные чёрные дизайнерские брюки, простая, но дорога белая футболка со стильным логотипом и всё те же неизменные очки. Ярко-красные волосы были небрежно зачёсаны назад. В руке он держал стакан с холодным кофе и лениво наблюдал за тем, как подростки робко жмутся у входа. — Ну привет, первый курс, — Квон Джиён слегка улыбнулся, и эта ухмылка мгновенно заставила всех подобраться. — Забудьте сегодня про ноты, правила и учебники. Тема нашего первого урока звучит просто: «Как заставить толпу смотреть только на тебя, даже если ты стоишь к ней спиной», — Джиён не собирался утомлять их лекциями. Он сразу перешёл к делу, заставив парней выйти на свободное пространство перед столом. — Ты, высокий, — Джиён указал пальцем с массивным кольцом на Хёнджина. — Выйди сюда. Задача простая: пройди из одного угла класса в другой. Просто иди, — Хёнджин сглотнул, поднялся и пошёл. Его шаг был отточенным, идеальным — фирменная, летящая модельная походка, которой он гордился. Но на полпути GD резко поднял руку: — Стоп. Красиво. Но ты слишком стараешься быть идеальным. Идеальность — это скучно, Хёнджин. Картинка из журнала. Ошибись, сбей шаг, сделай движение грязным, ломаным, но сумасшедше уверенным. В искусстве шрамы и шероховатости привлекают публику гораздо больше, чем гладкая, безупречная кожа. Попробуй ещё раз, но забудь, что ты красивый. — Хёнджин на секунду растерянно замер, но послушно развернулся, меняя подачу. — Теперь ты, — взгляд Джиёна из-под очков переместился на Хана, — Выходи. Я узнал, что ты пишешь рэп и быстро соображаешь. Представь, что музыка внезапно выключилась прямо посреди твоего самого взрывного парта на сцене. Твои действия? Читай без бита, прямо сейчас. Любую строчку. Но если ты запнёшься или начнёшь извиняться — ты проиграл, — Хан выдохнул, сделал шаг вперёд и прямо в лицо легенде выдал агрессивный, быстрый пулемётный рэп. Его голос сначала дрогнул, но парень быстро поймал кураж. — Хороший темп, — кивнул Джиён, прерывая его. — Но ты суетишься. Ты пытаешься заполнить тишину слишком быстрыми движениями рук. Запомни: когда музыка затихает, ты не должен суетиться. Ты должен замедлиться и стать хозяином этой тишины. Твои слова должны падать, как тяжёлые камни, а не лететь, как мелкая галька. Затем Джиён вызвал Сана из того же класса 1-2, парня с кошачьим разрезом глаз, который славился своей дикой хореографией. — Сан, верно? — Джиён оглядел его подтянутую фигуру. — Покажи мне одно танцевальное движение. Любое, но без прыжков и без сильной пластики. Ограничь себя. Используй только кисти рук и плечи, но так, чтобы я почувствовал, что ты готов разорвать эту сцену. Сан замер, принял исходную позицию и сделал резкое, ломаное движение плечами, добавив к этому свой фирменный, пугающе фиксированный взгляд исподлобья. Атмосфера в классе мгновенно потяжелела. — Вот это уже ближе к телу, — удовлетворённо хмыкнул профессор Квон. — Ты умеешь использовать глаза. Глаза — твой главный калибр. После этого Джиён медленно подошёл к Феликсу. Ли сидел тихо, стараясь не отсвечивать. — Прочитай мне любой текст. По памяти. Хоть школьное объявление, — попросил GD. Ли поднялся и послушно прочитал пару строчек из утреннего расписания. Из его груди вырвался тот самый знаменитый, невероятно глубокий и бархатный баритон. Джиён слегка покачал головой: — Твой голос — это тяжёлая артиллерия, парень. Но ты зачем-то прячешь его за своей скромной, вежливой улыбкой. Запомни: когда ты открываешь рот и звучит этот бас, твой взгляд должен быть таким же тяжёлым и опасным, как твой голос. Ну-ка, убери улыбку. Посмотри на меня прямо сейчас так, будто ты здесь главный, а я пришёл просить у тебя долги. Феликс сжал челюсть, его лицо мгновенно посерьёзнело, а взгляд потемнел. Он посмотрел на Джиёна снизу вверх, но с такой плотной, давящей энергетикой, что весь класс одобрительно и громко загудел. Джиён довольно улыбнулся. Вторую половину урока Джиён перенёс к большой зеркальной стене в глубине зала. Он разбил парней на мини-группы. Задача была дикой: за 30 секунд, в полной тишине, вообще без музыки, только за счёт мимики, жестов и языка тела заставить «зрителей» (оставшуюся часть класса) поверить, что они исполняют самый агрессивный и качающий хип-хоп трек в своей жизни. Первыми вышли Минги и Уён. Стоило Джиёну дать отмашку, как они умудрились устроить настоящий кач. Минги мгновенно врубил своего фирменного, дерзкого «плохого парня» с уличных окраин, размашисто жестикулируя, а Уён пластично и резко двигался рядом, буквально отыгрывая лицом каждую воображаемую сильную долю и бас. GD внимательно наблюдал, а затем коротко кивнул: — Хорошая химия. Вы отлично ловите волну друг друга, качаете партнёра. Но помните одну вещь: сцена — это не соревнование между вами двумя. Это ваш общий, скоординированный захват чужой территории. Вы должны атаковать зрителя вместе, а не пытаться переиграть соседа. Следом вышел Чонхо. Он не стал прыгать или делать сложные связки. Он выбрал совершенно другую тактику — сконцентрировался на внутренней, давящей силе. Чонхо стоял почти неподвижно, расправив широкие плечи и сохраняя идеально прямую, каменную осанку, но его энергетика, подкреплённая суровым выражением лица, буквально прошивала пространство. — Статика тоже может быть мощной, — сразу отметил Джиён, прохаживаясь мимо него. — Ты как скала, Чонхо. В группе это незаменимо. На такую надёжную скалу всегда обопрутся остальные, когда начнётся хаос. Это хорошая опора. Когда очередь дошла до Чонина, младший заметно зажался. Он стеснялся своих брекетов, слишком юного внешнего вида на фоне остальных и поначалу просто растерянно топтался на месте. Джиён спокойно подошёл к нему, бесцеремонно, но мягко взъерошил его аккуратно уложенные волосы и произнёс: — Послушай меня, мелкий. Твоя главная фишка — это контраст. Сейчас ты кажешься всем милым, невинным мальчиком. Но если среди всей этой милоты ты в следующую секунду выдашь один жёсткий, хладнокровный жест или взрослый взгляд — публика сойдёт с ума от неожиданности. Понимаешь? Пользуйся своей невинностью как скрытой ловушкой. Работай на контрастах. Ну-ка, попробуй. Чонин зажмурился, выдохнул, а когда открыл глаза — выдал такое резкое, хищное движение рукой, сопряжённое с ледяным взглядом, что сидевший на лавке Хан аж присвистнул. В конце урока Джиён притащил стул, поставил его в центр и сел напротив парней. Ребята, успевшие изрядно вспотеть, тяжело дышали, разгорячённые и взволнованные такой бешеной практикой. Сынмин, до этого внимательно анализировавший каждое слово профессора, сидел на своём месте, не сводя глаз с наставника. — Вы все чертовски талантливы, я это прекрасно вижу, — спокойно сказал Джиён. Он медленно снял свои винтажные очки, аккуратно сложил их и посмотрел парням прямо в глаза. В его взгляде больше не было ленивой ухмылки — только чистый, многолетний опыт. — Обычная школа научит вас попадать в ноты. Хореографы заставят вас танцевать идеально синхронно, как роботов. Но я здесь вообще не для этого. Я хочу, чтобы вы научились быть опасными на сцене. Не бойтесь выглядеть странно. Не бойтесь, что вас кто-то не поймёт или осудит за ваш шмот. Единственное, чего вы реально должны бояться в этой индустрии — это остаться незамеченными, — Он поднялся со стула, убирая очки в карман костюма. — На следующей неделе жду от каждого из вас чёткий концепт вашего собственного, ни на что не похожего стиля. Свободны. G-Dragon взял свой стакан с остывшим кофе, коротко подмигнул застывшим, ошарашенным парням и небрежной походкой вышел из малого актового зала. Ещё пару секунд в помещении стояла гробовая тишина, пока за дверью не стихли шаги легенды. И только после этого Чонин с шумом, во весь голос выдохнул: — Вау… Я, кажется, за весь урок вообще забыл, как дышать. Едва за профессором Квоном закрылась массивная дверь зала, тишина мгновенно взорвалась шквалом голосов. Ученики классов 1-1 и 1-2 хлынули в коридор единой, бурлящей массой. Эмоции зашкаливали, и сдерживать их внутри уже не было никаких сил. — Это вообще самое крутое занятие за всю мою жизнь! — Хан буквально летел по коридору спиной вперёд, активно размахивая руками и едва не сбивая идущих навстречу старшеклассников. Глаза его горели безумным азартом. — Я хочу, чтобы у нас каждый день была такая физкультура! Да я готов вообще жить в этом зале, если Квон Джиён будет приходить и устраивать такую встряску! Вы видели, как он слушал мой рэп?! Я думал, у меня сердце сквозь рёбра пробьётся! — Да уж… А я думал, я со стыда там сгорю со своей «милотой», — усмехнулся Чонин, смотря на супер активного друга. Он шел рядом с Сынмином и все пытался пригладить свои растрепанные профессором волосы. Хан улыбнулся и протянул расческу, получив за нее благодарный взгляд младшего. Сынмин, который шёл чуть позади и всю дорогу задумчиво крутил в руках тетрадь, скептически покачал головой. Профессор Квон так и не вызвал его сегодня, но Сынмин времени зря не терял, анализируя каждое действие наставника. — На самом деле, это вообще не было похоже на стандартное занятие, — ровным, рассудительным голосом произнёс Сынмин, поправляя лямку рюкзака. — Скорее, это была экспресс-оценка наших скрытых возможностей и бесплатные советы от Квона. Он просто просканировал каждого за секунду, вытащил наружу то, что мы сами боялись показать, и выдал готовые инструкции. Настоящий разбор полётов, а не урок. — И ведь в точку попал, — тихо отозвался Феликс. Он всё ещё пребывал под сильным впечатлением и то и дело касался пальцами шеи, будто проверяя, как теперь звучит его собственный голос. Ликс посмотрел на парней, его взгляд стал серьёзным: — Знаете, я ведь всегда подсознательно пытался как-то сгладить этот бас… Ну, чтобы не пугать людей, что ли. Казалось, что если я улыбаюсь и веду себя мягко, то этот контраст звучит слишком странно. А он… он просто взял и заставил меня принять эту темноту внутри. Сказал, что это моя артиллерия. Это было… мощно. И очень непривычно. Хёнджин, шедший рядом, мягко усмехнулся. Его походка уже вернулась к прежней, привычной элегантности, но в глазах больше не было того напряжения, с которым он выходил в центр зала. — Ну, наш «профессор» определённо знает толк в шрамах и шероховатостях, — Хёнджин выразительно повёл плечом, вспоминая замечание Джиёна про безупречную кожу и идеальность. — Забудь, говорит, что ты красивый. Легко ему сказать! Но вообще он прав. Мы слишком зацикливаемся на картинке, — Хёнджин тепло улыбнулся, притянул Феликса к себе и крепко обнял за плечи, утыкаясь носом в его светлые волосы. — Так что, Ликси, больше никаких стеснительных улыбок на сцене. Будешь у нас опасным парнем. Ребята вокруг дружно рассмеялись, подхватывая шутку. Феликс от неожиданности и щекотки прыснул, пытаясь шутливо оттолкнуть Хёнджина, но тот только крепче перехватил его за талию. Прямо посреди шумного коридора, под громкий смех Хана и ухмылки парней, Хёнджин умудрился зацеловать смеющегося, раскрасневшегося Ликса — сначала в обе щеки, а потом быстро, но нежно мазнул губами по губам. Феликс лишь забавно зажмурился, утыкаясь лицом в чужую грудь, чтобы скрыть смущение. Они продолжали шутить, спорить о грядущих концептах и медленно продвигаться к следующему классу, даже не замечая, что за ними наблюдают. Чуть поодаль, у самого выхода из актового зала, стоял Квон Джиён. Он так и не ушёл далеко — остался стоять, лениво опершись спиной о холодную стену коридора. Переведя взгляд со стакана с недопитым кофе, он сквозь тёмные стёкла винтажных очков внимательно наблюдал за этой неразлучной пятёркой первогодок. Глядя на то, как Хёнджин кружит смеющегося Феликса, как бурно жестикулирует Хан, о чём-то спорит Сынмин и улыбается Чонин, Джиён вдруг поймал себя на странной, непривычно мягкой улыбке. Из-за этих глупых, искренних поцелуев посреди школьного коридора, из-за этой сумасшедшей, бьющей через край энергии молодости, в его памяти вдруг вспыхнули обрывки из его собственного, такого далёкого прошлого. Время, когда они сами — молодые, голодные до сцены, дерзкие и без памяти влюблённые в музыку и друг в друга — точно так же бесились в коридорах агентства, не думая о контрактах, скандалах и бремени славы. Профессор Квон сделал глоток холодного кофе, толкнул стену плечом и не спеша пошёл в противоположную сторону. Эти дети ещё не знали, какой хаос их ждёт впереди, но прямо сейчас они были живыми. А для сцены это — самое главное.******
Был уже поздний вечер. Сынмину сегодня пришлось возвращаться домой одному, без Чонхо. В туалете перед самым последним уроком Чонхо перехватил его буквально на минуту, сунул в руку связку ключей и коротко бросил: — Едь один. У нас дело с моими. Приду поздно, поэтому разогрей мне лапшу в микроволновке потом. И сам поешь, — развернулся и быстро ушёл. На последнем уроке Чонхо в классе так и не появился, как, впрочем, и остальные ребята из его банды. Когда Чонхо наконец приехал домой, он выглядел уставшим, но собранным. Скинув обувь в прихожей, он сразу прошёл на кухню, где его уже ждала горячая, только что разогретая в микроволновке лапша. Парень благодарно кивнул Сынмину и устало опустился на стул. На вопрос, где его носило, Чонхо коротко объяснил: — Всем трейни сказали в компанию прийти на срочное собрание. Там руководство что-то по планам на дебют перекраивает, пришлось торчать в агентстве до победного. Они устроились за столом. Напряжение тяжёлого дня постепенно спадало, уступая место уютной домашней атмосфере. Чонхо жадно поглощал лапшу, а Сынмин лениво возил палочками в своей тарелке. Наконец, Чонхо прожевал, отставил стакан с водой и, хитро прищурившись, спросил: — М-де… Ну ты как? Рассказывай. Как тебе вообще наш новый профессор? Мне вот понравилось. Классное занятие вышло. Сынмин на секунду задумался, вспоминая утреннюю встряску в актовом зале. — Знаешь, это вообще не было похоже на урок, — рассудительно ответил он. — Скорее, он просто устроил нам сканирование. Посмотрел, кто на что способен, вытащил наружу то, что парни сами в себе прятали, и раздал чёткие, работающие советы. Собрал все наши косяки и превратил их в фишки. Сынмин замолчал, крутя в руках палочки для еды, а потом негромко, с едва заметной затаённой обидой добавил: — Жаль только, что про меня он вообще ничего не сказал. Словно и не заметил вовсе. — Это потому что ты идеален, — Хмыкнул Чонхо, откинувшись на спинку стула. Сынмин от такой глупости даже жевать перестал. Он вылупился на друга, изогнув бровь: — Что? Ты идиот, что ли? Это же вообще неправда. Идеальных не бывает, а у Квона ко всем нашлись претензии — даже к Хёнджину с его походкой. А меня он просто проигнорировал. — А вот и нет, — упрямо гнул свою линию Чонхо, нагло улыбаясь. — Не веришь? А давай проверим. Спой любую песню. Попробуй прямо сейчас, здесь. А я побуду твоим личным Квон Джиёном и поставлю тебе оценку. Ну, давай! — Сынмин закатил глаза, внутренне ворча на эту дурацкую затею, но спорить не стал. Он отложил палочки, сделал глубокий вдох, настраиваясь, и запел. Прямо в полумраке кухни, без какой-либо музыки и подготовки, полился его чистый, невероятно глубокий и мягкий вокал. Сынмин пел спокойно, идеально попадая в каждую ноту, контролируя дыхание и вкладывая в строчки ту самую искреннюю, тёплую душу, которая всегда отличала его исполнение. Обычная лапшичная тишина квартиры мгновенно заполнилась какой-то особой, обволакивающей магией. Когда Сынмин допел последнюю строчку и замолчал, выжидательно глядя на друга, Чонхо несколько секунд просто сидел неподвижно. Его привычная маска строгого вокалиста-скалы на миг дала трещину. — Ну? — поторопил его Сынмин, слегка смутившись от такого пристального взгляда. Чонхо довольно заулыбался и признал: — Ну вот, о чём я и говорил. Чистый кайф, Сынмин-а. Профессор Квон просто понял, что портить там нечего, вот и промолчал. Мне чертовски понравилось. Сынмин почувствовал, как к ушам подступает горячая краска. От похвалы Чонхо — а тот, будучи «скалой» их вокального лайна, комплиментами обычно не разбрасывался — внутри разлилось непривычное, глухое тепло. — Заткнись, — буркнул Сынмин, поспешно хватая палочки и делая вид, что безумно увлечён своей лапшой. — Тоже мне, эксперт Квон Джиён нашёлся. Ешь давай. Чонхо тихо хмыкнул, но задорный огонёк в его глазах мгновенно погас, уступая место какой-то глухой, тяжёлой усталости. Он отставил пустую пиалу, опёрся локтями о стол и запустил пальцы в волосы, низко опустив голову. Вся его напускная бодрость, которой он держался с самого прихода, испарилась за секунду. Сынмин сразу заметил эту перемену. Он отложил палочки, внимательно всматриваясь в лицо соседа. — Чонхо? Что на самом деле случилось в агентстве? На каком ещё собрании вы были? — спросил Ким. Чонхо лишь тяжело вздохнул, не поднимая глаз. Плечи его напряглись. — Сегодня руководство отбирало трейни для финального состава нового дебютного проекта, — глухо произнёс он, и его голос заметно дрогнул. — Утвердили окончательные списки. И… нашу команду не выбрали. Весь наш проект просто закрыли. Все наши многолетние тренировки, все эти ночи в залах… всё мимо. Нас с парнями просто списали со счетов. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Чонхо был по-настоящему расстроен, на грани глубокого отчаяния. Он ведь столько сил вложил в эту компанию, так верил в их общий дебют с ребятами, а суровые директора перечеркнули всё одним решением. Сынмин замер. Обычно в таких ситуациях он оставался в стороне, не умея подбирать правильные слова и предпочитая давать людям личное пространство. Но сейчас, глядя на поникшего, раздавленного Чонхо, который всегда казался несокрушимым, Сынмин просто не смог промолчать. Он несмело протянул руку через стол и неловко, но крепко сжал плечо Чхве. — Эй, — тихо, но твёрдо сказал Сынмин. — Посмотри на меня, — Чонхо удивлённо поднял голову. Такой открытый жест поддержки от обычно сдержанного и колкого Сынмина был для него в новинку. — То, что сделало ваше руководство — это полное дерьмо, и ты имеешь полное право сейчас злорадствовать, злиться или ненавидеть весь мир, — прямо посмотрел ему в глаза Ким. — Но это не конец для тебя и твоих парней. Чонхо, ты слышал себя сегодня? Ты слышал, как ты поёшь? Да у тебя голос, который прошибает стены. Если эта компания слепая и не видит твоего таланта, значит, они просто идиоты. Вы уйдёте в другое агентство и дебютируете там так, что бывшее руководство локти искусает. Твоя задача сейчас — не раскисать. Твой талант никуда не делся, понимаешь? Чонхо несколько секунд удивлённо смотрел на руку Сынмина на своём плече, а затем на самого парня. Напряжение в его спине начало понемногу спадать. Эта непривычная, неожиданная, но такая нужная и искренняя поддержка от Ммна отозвалась в груди Чонхо невероятно тёплой благодарностью. Ему действительно впервые за весь этот кошмарный вечер стало легче дышать. — Спасибо, — Чхве слабо, но уже искренне улыбнулся, накрывая ладонь Сынмина своей. — Вообще не ожидал от тебя таких речей. Но ты прав… Минни, спасибо тебе. Я не опущу руки. — Вот и отлично, — Сынмин быстро убрал руку, возвращая себе привычный невозмутимый вид, хотя внутри ужасно радовался, что его корявая попытка утешить сработала. — А теперь марш в душ и спать. Завтра у нас обоих тяжёлый день.*****
Следующее утро для вторых курсов школы Seoul Global Arts началось с такого же оглушительного мандража, какой накануне пережили первогодки. Слухи о жёстких, но гениальных методах профессора Квона разлетелись по академии со скоростью лесного пожара. Когда прозвенел звонок, ученики классов 2-2 и 2-3 практически влетели в малый актовый зал, мгновенно сдвигая стулья к стенам и освобождая центр. Класс 2-3 — класс компании Бан Чана и банды Уджина — держался особняком. Минхо и Чанбин о чём-то негромко переговаривались, пока Хонджун и Юнхо стояли чуть поодаль, сохраняя сосредоточенное молчание. Рядом с ними устроилась четвёрка девушек-стажёрок из их же класса, которые славились в школе своей хореографией и мощной энергетикой: Йеджи, Рюджин, Черён и Юна. Из параллельного 2-2 класса выделилась своя элита — эффектная Хо Юнджин, безупречная Чан Вонён, а также Хисын и Сону, которые уже на ходу мысленно повторяли свои лучшие танцевальные связки. Джиён, одетый в яркий, свободный дизайнерский костюм и винтажные очки, лениво помешивал кофе пластиковой трубочкой, стоя в самом центре зала. Его растрёпанные ярко-красные волосы горели под светом софитов. — Вторые курсы, — подал голос GD, даже не поднимая головы. Голос прозвучал тихо, но в зале мгновенно выключились все разговоры. — Вы здесь уже второй год. Розовые сопли про «любовь к искусству» вам должны были выбить ещё на первом курсе. Сегодня мы поговорим о том, как не сдохнуть в тени чужого таланта и как заставить зрителя ловить каждый ваш вдох. Он сделал глоток кофе и резко перевёл сканирующий взгляд на учеников. — Вы, четверо, — Джиён указал пальцем на Йеджи, Рюджин, Черён и Юну. — Выходите. Я слышал, вы считаетесь лучшим хорео-лайном на потоке. Покажите мне синхрон. Без музыки. На счёт «раз-два». Но сделайте это так, чтобы я увидел не четырёх роботов, а банду, которая пришла забрать мои деньги. Девушки из 2-3 переглянулись. Первой вперёд шагнула Йеджи, увлекая за собой остальных. Они выстроились в ромбовидную формацию. Рюджин хладнокровно отсчитала: «Три, четыре», — и зал заполнил резкий, плотный звук ломаных движений. Это был чистый, агрессивный хип-хоп. Черён двигалась с невероятной, кошачьей пластикой, Юна забирала внимание мощной подачей, а синхронность Йеджи и Рюджин буквально резала воздух. — Стоп, — Джиён поднял руку, прерывая их на середине связки. Он подошёл ближе, рассматривая их из-под очков. — Синхрон отличный. Технически — не придерешься. Но вы слишком одинаковые в этой синхронности. Рюджин, у тебя внутри сидит хорошая, грязная уличная энергетика, почему ты зажимаешь её, чтобы подстроиться под общую линию? Черён, твоя пластика слишком мягкая для этого трека, но вместо того, чтобы сделать это своей фишкой, ты пытаешься рубить воздух, как Йеджи. Синхронность в группе — это не когда вы двигаетесь как один человек. Это когда вы двигаетесь как четыре разных стихии, которые бьют в одну цель. Попробуйте ещё раз, но добавьте индивидуального эгоизма, — девушки тяжело задышали, кивая и быстро перестраиваясь. Затем взгляд профессора переместился на класс 2-2. — Чан Вонён, — лениво произнёс Квон. — Выйди вперед, — Вонён, идеальная до кончиков ногтей, со своей фирменной модельной осанкой, сделала несколько шагов к центру. — Я тут слышал, что все сходят с ума от твоей мимики и исполнения, — Джиён обошёл её по кругу. — Но сцена не прощает приторности. Спой мне пару строчек. Любых. Но убери из голоса и лица всю эту кукольную безупречность. Дай мне хрипцу, дай мне злость. Представь, что тебя только что бросил парень. Вонён на секунду растерялась, её идеальная маска дрогнула. Она сжала кулаки, сделала вдох и запела — низко, непривычно резко, убирая привычное кокетство. — Уже лучше. Меньше глянца, больше жизни, — кивнул GD и тут же повернулся к Хо Юнджин. — Юнджин, у тебя сильный, оперный бэкграунд и американская подача. Ты привыкла забирать зал объёмом голоса. А теперь сделай наоборот. Шепни мне строчку. Так, чтобы Хисын и Сону на заднем ряду оглохли от твоего шёпота. Юнджин уверенно сделала шаг вперёд, заглянула Джиёну прямо в глаза сквозь его очки и полушёпотом, но с сумасшедшей, давящей подачей выдала строчку из англоязычного соула. Сону сзади действительно слегка приоткрыл рот от неожиданности, а Хисын понимающе прищурился. — Отлично. Умение управлять громкостью — это власть, — Джиён удовлетворённо хмыкнул. Наконец, его взгляд остановился на парнях из 2-3 — Чанбине и Минхо, а также Хонджуне и Юнхо. — Ну а теперь моя любимая категория, — ухмыльнулся профессор Квон, отставляя стакан из-под кофе на пол. — Два рэпера и два танцора. Хонджун, Чанбин, Юнхо, Минхо — выходите все четверо. Посмотрим, как вы умеете работать в паре и подстраиваться друг под друга. Парни вышли в центр. Атмосфера в зале сразу стала собранной и напряжённой. Джиён не стал тратить время на долгие объяснения и сразу скомандовал рэперам: — Начнём с вас. Хонджун, задай темп — зачитай любой свой текст. Чанбин, твоя задача подхватить на лету, без паузы, и продолжить. Вы должны звучать как единый трек, но не растерять себя. Поехали. Хонджун выдохнул, мгновенно поменялся в лице и выдал резкий, техничный парт со своей фирменной, слегка писклявой и дерзкой подачей. Стоило ему закончить строчку, как Чанбин без единой секунды заминки буквально ворвался со своим агрессивным, мощным и невероятно плотным рэпом. Его низкий, пробивающий голос заполнил весь зал. Джиён внимательно слушал, слегка качая головой в такт, а на парте Чанбина его брови удивлённо поползли вверх. Он поднял руку, останавливая парней, и с интересом уставился на Со. — А вот это было мощно, — протянул GD, на мгновение задумавшись. В его глазах промелькнула редкая для него ностальгия. — Чанбин. Твоя читка… Твой напор и этот глубокий, давящий тембр очень сильно напомнили мне одного моего близкого друга из Big Bang. Топ читал с такой же бешеной, непробиваемой энергетикой. Ты меня удивил, парень. Отличная работа. Чанбин от такого сравнения на секунду даже потерял дар речи. Услышать подобное от самого G-Dragon стоило сотен часов тренировок. Хонджун, который соперничал с Со и считал его своим врагом, лишь недовольно хмыкнул и отвернулся, явно не разделяя всеобщего восторга. Профессор Квон перевёл взгляд на вторую пару. — Теперь вы, танцоры. Юнхо, Минхо. Задача дикая: Юнхо, ты двигаешься первым, задаёшь стиль. Минхо, ты должен зеркалить его движения, но с опозданием ровно в одну секунду. Сделайте эффект тени. Юнхо сразу поймал волну, начав двигаться плавно, но с чёткими, мощными фиксациями. Минхо включился мгновенно. Он ловил каждое мимолётное движение Юнхо и повторял его с идеальной точностью, создавая на глазах у всего класса потрясающий, завораживающий эффект задержки кадра. Ни одного лишнего взмаха, абсолютный контроль над телом. — Стоп, — скомандовал Джиён. Он подошёл ближе к Минхо, пристально разглядывая его из-под винтажных очков. — Откуда такая реакция и умение подстраиваться под чужую хореографию за доли секунды? Ты двигаешься так, будто у тебя за плечами уже есть опыт работы на огромных стадионах. Минхо выпрямился, спокойно вытирая пот со лба, и ответил: — Я был на подтанцовке у BTS, профессор. Ещё до того, как плотно занялся учёбой здесь. Джиён удовлетворённо хмыкнул, и в его взгляде появилось искреннее уважение. — На подтанцовке у БТС, пока ещё учишься в школе? — переспросил он, оценивающе кивнув. — Что ж, это объясняет твою железную уверенность и чистоту движений. Ты уже знаешь, что такое огромная сцена, и это твой огромный плюс. Не растеряй этот навык. Класс зашумел от одобрения. Чанбин, оценив крутое выступление, подошёл к Минхо и уважительно хлопнул его по плечу. Джиён тем временем вернулся к своему стулу, давая парням знак вернуться на свои места. Он снял свои крупные очки, и его сканирующий, мудрый взгляд обвёл притихших студентов классов 2-2 и 2-3. — Послушайте меня внимательно, — негромко, но веско начал Джиён. — Вы здесь штаны протираете уже второй год. Вы думаете, что если выучили базу и научились правильно дышать на хореографии, то поймали бога за бороду? В этой индустрии таких «правильных» и «старательных» — миллионы. И все они застревают на задворках, потому что боятся сделать шаг влево или вправо, — он слегка наклонился вперёд, опёршись локтями о колени: — Не бойтесь ломать правила. Если вам говорят танцевать плавно — порвите это хорео к чертям, но заставьте всех смотреть только на вас. Если вам говорят, что ваш рэп слишком агрессивный — читайте ещё злее. Идеальность — это пустышка, картонная коробка с красивым бантом. Публика хочет видеть вашу грязь, ваши шрамы, вашу сумасшедшую уверенность в том, что вы имеете право стоять на этой сцене. Будьте эгоистами в хорошем смысле. На следующей неделе я жду от вас не просто заученные связки, а ваш личный, ни на что не похожий концепт. Свободны, — Джиён поднялся, нацепил очки обратно и, прихватив свой стакан, небрежной походкой вышел из зала. Едва урок закончился, Минхо и Чанбин вывалились в коридор, где их уже вовсю ждали первогодки — Чонин и Феликс. Рядом с ними стояли девчонки из их класса: Йеджи, Рюджин, Черён и Юна. Вся компания тут же сгрудилась в кучу, шумно и эмоционально обсуждая произошедшее. Вспомнили и вчерашнюю жесткую встряску у первого курса, и сегодняшние разборы вторых. — Нет, ну вы прикиньте, он реально сравнил Чанбина с Топом! — восхищённо размахивал руками Чонин, пока Чанбин пытался скрыть довольную ухмылку. — А Минхо-хён вообще у нас звезда стадионов! Смех и шутки заглушали весь коридор, но в какой-то момент Чонин вдруг замер, нахмурившись от пришедшей в голову мысли. — Стойте… — протянул младший, оглядывая парней и девчонок. — А вам не кажется это странным? Профессор Квон пришёл в школу всего пару дней назад. Откуда он вообще знает всё о наших способностях? Он ведь даже имена наши сразу запомнил, ни разу в журнал не заглянув! Как он это делает? — А мне о вас просто всё рассказали и показали, — раздался сзади знакомый, ленивый голос с хрипцой. Вся компания подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Опершись плечом о дверной косяк, с неизменным стаканом кофе в руке стоял Квон Джиён. Из-под темных стекол очков читалась едва заметная, хитрая ухмылка. Он перевёл взгляд на застывшего Чонина. — Я видел твоё видео, мелкий, — хмыкнул Джиён. — То самое, которое, по словам директора, ты так дерзко и нагло отправил ему по почте флешку, когда выбивал себе место. Ну и некоторых из вас я тоже хорошо запомнил… парни. И дамы, — Джиён оценивающе мазнул взглядом по Йеджи и Рюджин, коротко подмигнул ошарашенному Феликсу и, оттолкнувшись от косяка, не спеша пошёл по коридору дальше. Вся компания так и осталась стоять с открытыми ртами, провожая легенду взглядом. В это же время, с другой стороны коридора, подальше от шумной компании Чана, двое уджиновских направилась к лестнице, ведущей на задний двор. Эмоции требовали выхода, поэтому Хонджун и Юнхо сразу же забаррикадировались в школьной курилке. Юнхо устало затягивался, опершись спиной о кирпичную стену, и переводил дух после безумного танцевального марафона. А вот Хонджуна буквально потряхивало от злости. Он резко чиркнул зажигалкой, сделал глубокую затяжку и со свистом выдохнул дым сквозь зубы. — Сравнил с Топом? Серьёзно?! — Хонджун зло сплюнул под ноги, не в силах больше сдерживаться. — Да Квон Джиён, походу, совсем ослеп в своих винтажных очках! У них же стили вообще ни разу не похожи! Чанбин просто орёт в микрофон, как бешеный, берёт тупой агрессией и объёмом лёгких. А у Топа была вайбовая, глубокая, осознанная читка, там каждая строчка гипнотизировала. Какое, к чёрту, сходство?! Юнхо молча наблюдал за другом, понимая, что Хонджуна сейчас лучше не перебивать. Эта вспышка ярости возникла не на пустом месте. Их вражда с Со Чанбином тянулась с самого первого дня первого курса, и этот инцидент на уроке лишь подлил масла в огонь. Всё началось на первом же занятии по исполнению и продюссированию. Профессор тогда велел всем первокурсникам выйти к доске и без подготовки зачитать свой любимый трек или собственное демо, чтобы оценить уровень. Чанбин вышел расслабленной, уверенной походкой, ухмыльнулся и выдал такой мощный, скоростной и техничный рэп, что в классе буквально стёкла задрожали. Его низкий, пробивающий голос заставил всех заткнуться. Когда Чанбин закончил, класс взорвался аплодисментами, и Со в один миг стал безоговорочным кумиром потока и главным авторитетом среди рэперов. Следом вышел Хонджун. Он выложился на полную, показал сложный текст, крутую, фирменную подачу с высоким тембром и интересные переходы. Он ждал как минимум восхищения, но профессор лишь лениво перевернул страницу в журнале и бросил короткое, равнодушное: «Ну, пойдёт. Поработай над дыханием». Это «ну, пойдёт» до сих пор горело в груди Хонджуна несмываемым клеймом. Его, который ночами писал тексты и считал себя лучшим, просто заткнули за пояс. С того самого дня они с Чанбином стали непримиримыми врагами. Хонджун не упускал ни единой возможности задеть Со, переплюнуть его на баттлах и доказать, что его рэп — это не просто крик, а настоящее искусство. — Ладно тебе, Хон, остынь, — тихо произнёс Юнхо, туша сигарету об урну. — Джиён просто высказал своё мнение. Нас он тоже погонял знатно. Главное, что мы показали, на что способны. — Нет, Юнхо, это не «ладно», — Хонджун сделал последнюю затяжку и бросил окурок, зло наступив на него подошвой ботинка. — Чанбин думает, что он уже на вершине. Но на следующей неделе, когда нужно будет принести свой концепт, я сделаю такое, что Квон Джиён охренеет. Я уничтожу Со на этом уроке. Пошли в зал, надо работать. Парни закинули бычки в старую, видавшую виды мусорку, которую когда-то украл и принёс сюда кто-то из выпускников-легенд, и покинули задний двор. Они изрядно проголодались, поэтому сразу направились в столовую — ведь как раз начался обед, совместивший в себе большую перемену. А вот Хёнджин и Феликс обедать не собирались. Воспользовавшись затишьем, они решили уединиться в той самой курилке за хозблоками и спорткомплексом. Хёнджин курил, расслабленно сидя прямо на мягкой траве, а на его коленях уютно устроилась голова Феликса. Младший прикрыл глаза, подставляя лицо тёплому солнцу. Хёнджин время от времени аккуратно прикладывал сигарету к губам своего парня — Ликс делал короткую затяжку и медленно, с удовольствием выдыхал сизый дым в небо. Им было хорошо вдвоём в этой тишине. Но они были здесь не одни. С другой стороны хозблока, скрытый густой тенью, за ними внимательно наблюдал Квон Джиён. Перед уходом домой и важной беседой с директором о способностях учеников, профессор тоже решил заглянуть в местную курилку. Глядя на Хёнджина и Ликса, Джиён почувствовал, как к горлу подкатила щемящая грусть. Перед глазами мгновенно вспыхнуло воспоминание из его собственного, далёкого прошлого. О том, какими они были с Чхве Сынхёном. Такими же счастливыми, беззаботными, отчаянно влюблёнными и готовыми прятаться от всего мира в подобных углах. Но всё это закончилось слишком давно, оставив лишь пепел и шрамы. Теперь ему оставалось только со стороны наблюдать за молодыми парнями, которым ещё только предстояло познать все капризы и прелести большой любви. Выдохнув дым, Джиён решил выйти из своего укрытия. Нарушив интимную тишину, он небрежно бросил: — Не возражаете, если я с вами тут покурю? Парни от неожиданности подскочили. Феликс мгновенно сел, а Хёнджин рефлекторно спрятал сигарету за спину, густо покраснев. В курилке повисла жуткая неловкость — застукать профессора в школе было ладно, но быть пойманными на романтике и сигаретах самим Джиди — это уже перебор. — Да ладно вам, расслабьтесь, не бойтесь, — усмехнулся Джиён, доставая свою пачку и щёлкая зажигалкой. — От меня вы точно по шапке не получите. Я не завуч. Его спокойный, прокуренный голос немного разрядил обстановку. Хёнджин несмело вернул сигарету к губам, а Феликс неловко улыбнулся. Джиён затянулся, опёрся спиной о стену и заговорил с ними — просто, без пафоса и учительского тона. Он спрашивал об их вкусах в музыке, шутил про строгие школьные правила и делился забавными историями из времён своего трейни-прошлого. Спустя десять минут разговора Хёнджин и Феликс поймали себя на мысли, что Квон Джиён — просто потрясающий, глубокий и чуткий собеседник, с которым безумно легко общаться на равных. Джиён докурил, задумчиво разглядывая тлеющий фильтр, а затем бросил его точным щелчком в ту самую легендарную мусорку. — Ладно, романтики, — Квон поправил свои крупные очки, возвращая лицу привычное непроницаемое выражение. — Мне пора к вашему директору, сдавать отчёты о вашей «гениальности». А вы не засиживайтесь тут, скоро звонок. И это… Ликс, — он вдруг посмотрел прямо на младшего. — К твоей хореографии у меня вопросов вообще нет, двигаешься ты отлично. Но вот что у тебя с песенной частью? На следующей неделе не вздумай прятать свой глубокий голос. Твой тембр — это настоящее оружие, пользуйся им. Феликс удивлённо округлил глаза, но успел лишь коротко кивнуть, прежде чем Джиён развернулся и своей небрежной, ленивой походкой скрылся за углом хозблока. В курилке снова повисла тишина, но теперь она была наполнена совершенно другим настроением. Хёнджин медленно выдохнул остатки дыма и посмотрел на Феликса: — Ты слышал? Он знает, как тебя зовут. И он реально заметил твой голос. — Я до сих пор поверить не могу, — Феликс смущённо улыбнулся, утыкаясь носом в плечо Хёнджина. — Он такой… совсем не такой, каким кажется на сцене. С ним так легко разговаривать. Будто он видит нас насквозь, но вообще не осуждает. — Потому что он сам через всё это прошёл, — Хёнджин мягко перебирал светлые волосы парня, глядя куда-то вдаль, туда, где только что исчез силуэт профессора. — Ты видел его глаза, когда он на нас смотрел? В самом начале. Мне на секунду показалось, что ему стало очень грустно. — Думаешь, он вспомнил кого-то? — тихо спросил Ликс, поднимая голову. — Наверняка. В этой индустрии трудно сохранить то, что есть у нас, — Хёнджин крепче прижал Феликса к себе, словно защищая от всего мира. — Но мы справимся. Пойдём в столовую? Большая перемена заканчивается, а ты так ничего и не поел. Тем временем Квон Джиён шёл по длинным коридорам главного корпуса школы. Шум, смех и крики учеников, доносившиеся из классов, эхом отдавались в его голове. Он поднялся на административный этаж, где пахло дорогим парфюмом, деревом и кофе, и без стука толкнул массивную дверь директорского кабинета. Директор, сидевший за огромным столом, сразу поднял голову и приветливо улыбнулся: — Джиён-а! Ну как тебе наши вторые курсы? Стоило ради них возвращаться в стены академии? Джиён по-хозяйски опустился в мягкое кожаное кресло напротив, закинул ногу на ногу и устало потёр переносицу, сдвинув винтажные очки на лоб. — Дети как дети, — лениво отозвался он, но в его голосе проскользнули серьёзные нотки. — Стараются быть правильными, боятся ошибиться. Но зубы у некоторых есть. Чанбин из 2-3 — хорош, прёт как танк, читка плотная. Минхо — готовый артист для большой сцены, парень знает себе цену и умеет двигаться под бешеным давлением. У первого курса тоже есть пара интересных экземпляров. Например, тот мелкий, Чонин, тот самый, что со своим дерзким видео. И Ким Сынмин… у парня идеальный вокал, но он почему-то закрывается. Директор внимательно слушал, делая пометки в блокноте. — А как тебе банда Уджина? Хонджун? — Хонджун злится, — ухмыльнулся Джиён, вспомнив колючий взгляд рэпера в зале. — Злится на Чанбина, злится на меня. И это отлично. На этой злости и соперничестве он может выдать шикарный концепт на следующей неделе. Главное, чтобы эта ярость его не сожрала. А вот с самим Уджином и третьими курсами я ещё не пересекался, их занятие только впереди. Посмотрим, что там за старшаки. В общем, материал в школе хороший. Если на следующей неделе не удивят своими стилями — лично вышвырну из зала. Директор тихо рассмеялся, зная, что Джиён слов на ветер не бросает. Настоящая игра для студентов Seoul Global Arts только начиналась, и ставки в ней росли с каждым днём.*****
Третье и последнее занятие на этой неделе прошло не в среду, как планировалось по логике вещей, чтобы уроки шли друг за другом, а только в пятницу. Третий курс изрядно заждался. Слухи о том, как профессор Квон гонял младших, всю неделю держали старшекурсников в диком напряжении. Когда Джиён наконец зашёл в зал, ученики классов 3-1 и 3-2 замерли. В этот раз Джиён пришёл без кофе, а его взгляд из-под винтажных очков казался ещё более сканирующим и тяжёлым. В классе 3-1 собралась мощная компания. Здесь был Джэхён из NCT и двое парней из SEVENTEEN, которые уже успели дебютировать, но продолжали учёбу — Мингю и их лидер Чхве Сынчхоль. В параллельном 3-2 устроились давние подруги Бан Чана из TWICE — Джихё и Мина. Девчонки тоже вовсю продвигались в индустрии, но твёрдо решили доучиться и получить дипломы. Джиён прошёл в центр зала, засунув руки в карманы оверсайз-костюма, и сразу расставил акценты. — Третий курс, — начал он, и его голос прозвучал на удивление резко. — Вы одной ногой в реальном шоу-бизнесе, а некоторые из вас уже там. База и чистая техника меня не интересуют, вы обязаны сдавать её на автомате. Сегодня мы будем говорить о лидерстве. И о том, как передавать через сцену настоящие, тяжёлые эмоции: злость и боль. Он обвёл взглядом притихших студентов и остановился на лидерах. — Сынчхоль, Джихё, шаг вперёд. Лидер SEVENTEEN и лидер TWICE синхронно вышли к центру. На них смотрели с огромным уважением — оба уже знали, каково это, нести на плечах ответственность за свои группы. — Быть лидером — это не просто стоять в центре на интервью и толкать речи, — Джиён подошёл к ним вплотную. — Это значит первыми принимать на себя весь удар, всю грязь, все чужие ошибки. И при этом выдавать на сцене такой авторитет, чтобы за вами хотелось идти. Сынчхоль. Твой рэп. Покажи мне не просто технику. Дай мне ту злость, которую ты копишь, когда защищаешь своих парней от директоров и критиков. Выдай этот напор. Сынчхоль на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Когда он открыл их, взгляд стал ледяным и пугающе сосредоточенным. Сынчхоль зачитал — низко, яростно, буквально выплёвывая слова, вкладывая в каждую строчку всю ту тяжесть и ответственность, которую он тащил на себе как лидер. Зал замер от такого бешеного давления. — Хорошо, верю, — кивнул Джиён и повернулся к Джихё. — Теперь ты. Лидер женской группы. На тебя давят со всех сторон, требуют идеальности, а внутри — куча наболевшего. Спой мне припев из любого вашего трека, но переверни его. Убери поп-глянец. Спой так, будто это твой последний крик о помощи. Чтобы в голосе была чистая боль. Джихё сделала глубокий вдох, крепко сжала кулаки и запела. Её мощный, объёмный вокал зазвучал совсем по-другому — в нём появилась хрипота, надрыв и неподдельное отчаяние. Мина, стоявшая в стороне, даже затаила дыхание, прекрасно понимая, через что её подруге приходится проходить каждый день ради группы. — Вот это — сцена, — удовлетворённо произнёс Квон, когда Джихё закончила. — Запомните этот контраст. Затем профессор перевёл взгляд на остальную часть класса. — Джэхён, Мингю, Уджин — выходите. Парни выстроились перед ним. Джэхён держался с безупречным, благородным спокойствием, Мингю был собран, а Уджин старался выглядеть максимально уверенно, хотя внутри у него всё сжималось от предвкушения оценки легенды. — Вы трое — яркие вокалисты и визуалы, — Джиён обошёл их по кругу. — Но безупречные мальчики быстро надоедают. Мингю, покажи мне хореографию, но добавь в движения резкости, словно ты пытаешься вырваться из клетки. Джэхён, подхвати его своим вокалом, дай низкий, давящий тон, который создаст атмосферу безысходности. А ты, Уджин, должен перекрыть их дуэт своим финальным хайноутом. Но этот хайноут не должен быть просто красивой высокой нотой. Сделай его пиком этой боли. Начнём. Мингю мгновенно включился, его движения стали агрессивными, ломаными, наполненными внутренней борьбой. Джэхён вовремя поймал этот ритм и запел — его глубокий, бархатный голос звучал мрачно и гипнотизирующе, идеально подчёркивая танец Мингю. Зал буквально затаил дыхание от этой мрачной эстетики. Оставался финальный аккорд. Уджин сделал шаг вперёд, набрал в лёгкие воздуха и выдал высокую ноту. Он очень старался сделать её чистой и мощной, вытягивая вокал на максимуме своих возможностей. — Стоп, — Джиён оборвал его взмахом руки. Музыка выключилась. Профессор подошёл к Уджину и посмотрел на него из-под очков. — Чисто, Уджин. Технически всё правильно, но… стерильно. Ты поёшь головой, а не нутром. В твоей ноте была попытка показать красивый вокал, а мне нужна была драма. Ты слишком контролируешь себя, боишься показаться неидеальным, боишься сорваться на хрип или крик. Но настоящая боль не бывает красивой. Она режет уши. Уджин заметно побледнел, его челюсть упрямо сжалась, но он промолчал, с трудом проглатывая критику перед всем классом. Джиён уже собирался отойти назад, к центру зала, как вдруг его взгляд зацепился за Бан Чана, который стоял неподалёку от Джихё и Мины. Вместо того чтобы объявить об окончании урока, Квон лениво оперся спиной о подоконник, скрестил руки на груди и громко позвал: — Бан Чан. Выйди-ка сюда. В зале мгновенно воцарилась тишина. Все замерли, устремив взгляды на Криса. Чан подошёл ближе к профессору, стараясь держаться уверенно, хотя сердце в груди отстукивало бешеный ритм. — Я знаком с некоторыми людьми, которые работают со стажёрами в JYP, — лениво, с лёгкой хрипотой в голосе начал Джиён. — И они мне кое-что рассказали. Говорят, у тебя там в агентстве сформировалась своя собственная банда. Целая группа из парней разного возраста. И кто у вас лидер? Зная, что в этой индустрии на эту роль обычно выбирают самого старшего, это явно ты. Чан слегка смутился от такого пристального внимания, но твёрдо кивнул: — Да, профессор. Так и есть. — Ну так расскажи мне про свой опыт в лидерстве, — Джиён требовательно приподнял бровь. — Каково это — тащить за собой целую толпу? Чан выдохнул, собираясь с мыслями, и заговорил искренне, забыв про страх перед легендой: — На самом деле, это огромная ответственность. Я не просто руковожу ими на тренировках. Когда ребята только приходили в агенство, я сам лично подтягивал по вокалу и рэпу, помогал ставить хореографию и готовил к прослушиваниям, чтобы они точно прошли, а потом мы уже все вместе готовили тех, кто пришел стажироваться попозже. Мне важно, чтобы мы двигались как одно целое. Но самое сложное — это даже не техническая часть. Я постоянно слежу за их моральным состоянием. Кто-то выгорает, у кого-то опускаются руки из-за жёсткой критики, кто-то не спит ночами. Я стараюсь быть для них щитом. Если у них проблемы — я выслушаю, помогу, если нужно — прикрою перед руководством. Их боль — это моя боль. Я отвечаю за каждого из них. Джиён слушал внимательно, не перебивая. На его лице не дрогнул ни один мускул, но когда Чан закончил, профессор медленно снял винтажные очки. В его глазах читалось глубокое, искреннее уважение. — Быть лидером — это значит забыть про собственное эго. Когда твои люди падают от усталости, ты не имеешь права упасть рядом. Ты должен подойти, протянуть руку и поднять их, даже если у самого внутри всё горит от боли. Я ночами не спал, писал треки, ругался с директорами за концепты, выбивал для своих парней лучшие условия и заставлял их поверить в то, что они — лучшие. Если кто-то из них косячил, перед руководством отдувался я. Потому что лидер — это лицо группы. Это стена, о которую разбиваются все внешние проблемы, чтобы внутри команды всегда было безопасно. Он на секунду замолчал, и в его голосе проскользнула едва заметная, глубокая мягкость: — Но даже самым прочным стенам порой нужна опора. Я ведь тоже человек, Чан. Я выгорал временами так, что не хотелось вставать с кровати, а в голове была звенящая пустота. Руки опускались. Но мне повезло — со мной рядом всегда был наш хён. Чхве Сынхён. ТОП. Когда меня ломало от давления и ответственности, он просто молча садился рядом, заставлял меня выдохнуть и брал часть этого груза на себя. Он поддерживал меня именно как лидера, давал понять, что я не один на этом поле боя. Найди себе такую опору среди своих парней, Крис. Лидеру тоже нужно чьё-то плечо, иначе ты просто сгоришь. Ты на правильном пути, парень. Береги своих ребят. Джиён снова надел очки, повернулся ко всему притихшему классу и громко объявил: — Ну а теперь на этом наши ознакомительные занятия закончены. Всю неделю я смотрел на то, что вы умеете. Со следующей недели лафа кончилась. Жду от каждого курса готовые концепты, где вы покажете своё истинное «я», а не то, чему вас научили по учебникам. Все свободны.*****
Поздним вечером того же дня компания Чана собралась в их привычном убежище — полупустом танцевальном классе, где они обычно зависали после изнурительных тренировок. Парни шумно обсуждали слова Джиёна, Минхо подкалывал Чанбина, а Феликс лениво листал что-то в телефоне. Бан сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к зеркалу. Слова профессора Квона об опоре и Чхве Сынхёне прочно засели у него в голове. Крис ведь действительно почти не спал ночами: бесконечный разбор чужих треков, составление планов тренировок, мысли о будущем команды. Но показать свою слабость младшим он не мог — лидер обязан оставаться несокрушимым щитом. Если сломается он, посыплется и вся его банда. Он обвёл парней взглядом, пока его глаза не остановились на Чонине, который тихо сидел в углу и чистил мандарин. Чан поймал себя на мысли, что за всё то время, что этот парнишка находился в его компании, он стал проводить с ним удивительно много времени. И только перед этим хитрым «феньком» Крис открывался так часто, что сам от себя не ожидал. Обычно это происходило глубокой ночью, когда силы окончательно покидали Чана. Измотанный, с гудящей от мыслей головой, Крис просто приходил к Йенни. Падал на его кровать без сил, чувствуя себя абсолютно разбитым. И Чонин… Чонин никогда не лез с расспросами. Он не устраивал допросов, не донимал дурацкими советами, а просто молча двигался, уступая место. Он терпеливо ждал, пока Чан сам, сквозь тяжёлые вздохи, не начинал тихо выдавать всё, что у него наболело и случилось за день. Выслушав этот сбивчивый поток откровений, Чонин лишь мягко улыбался своими глазами-щелочками и тихо говорил: — Поспи, хён. Тебе просто надо поспать. Всё остальное решишь завтра. И самое удивительное — это реально помогало. Стоило лидеру остаться на ночёвку с Чонином, уснуть в обнимку с этим тёплым, спокойным парнем, как все тревоги отступали. После таких ночей Крис высыпался за несколько часов лучше, чем за всю предыдущую неделю. Рядом с ним ментальный груз лидера становился неощутимым. Чан тепло улыбнулся, глядя, как Чонин в очередной раз забавно сморщил нос от кислого мандарина. Профессор Квон был прав: даже самой прочной стене нужна опора. И Крис свою опору уже выбрал. — Эй, Чан-хён, ты вообще с нами? — голос Минхо выдернул Криса из мыслей. Хо стоял посреди зала, уперев руки в бока, и насмешливо разглядывал лидера. — Сидишь с таким лицом, будто мышечную массу Чанбина в одиночку перевариваешь. — Да ладно тебе, Минхо, хён просто устал, — тут же вступился Феликс, мягко толкнув Хо локтем в бок. Чан тихо рассмеялся, качнув головой, и поднялся со своего места. Напряжение, которое копилось в нём всю пятницу после тяжелого разговора с Джиёном, постепенно таяло под звуки привычной дружеской перепалки. — Всё нормально, парни. Задумался о том, какой концепт мы выкатим Квону на следующей неделе, — Чан подошел к ребятам и обнял за плечи подвернувшихся под руку Феликса и Джисона. — У нас есть выходные, чтобы всё докрутить. Нам нужно прыгнуть выше головы. Вы же слышали, этот мужик шутить не будет — вылетим из зала быстрее, чем успеем включить трек. — Ой, да ладно, после того как он Чанбина похвалил, мы для него вообще любимчики, — хмыкнул Джисон, за что тут же получил лёгкий подзатыльник от самого Со. — Любимчики не любимчики, а пахать придётся, — отрезал Чанбин, хотя в его глазах всё ещё горел азарт после комплимента от Джиди. — Хонджун из параллельного сегодня из курилки вышел такой злой, будто готов был стены грызть. Спорим, его банда сейчас тоже где-нибудь заперлась и ставит хореографию до седьмого пота? — Вот и пусть ставят, — Минхо уверенно поправил челку перед зеркалом. — Наш синхрон им всё равно не переплюнуть. Хён, мы можем идти? У меня ноги после этой «тени» с Юнхо до сих пор отваливаются. Чан понимающе кивнул и хлопнул в ладоши: — Да, на сегодня всё. Собирайте вещи и дуйте в общежитие или по домам. Отдыхайте. Ребята дружно зашумели, подхватывая свои рюкзаки и толстовки. Зал быстро опустел, наполняясь гулким эхом шагов уходящих парней. Чан намеренно возился у музыкального пульта дольше обычного, выключая аппаратуру и проверяя, заперты ли окна. Он знал, что Чонин, как обычно, выйдет последним, дожидаясь его у двери. Так и случилось. Когда Крис закинул на плечо свой тяжёлый рюкзак со сценариями и ноутбуком, у выхода его ждал Йенни. Парень уткнулся в телефон, натянув капюшон толстовки на самую голову, но стоило Чану подойти, он поднял глаза и тихо спросил: — Опять ночью зависнешь в репетиционной общежития, хён? Или в гараж к Чанбину пойдёшь биты крутить? Бан Чан вздохнул, чувствуя, как плечи давит привычная усталость. Ему действительно нужно было доделать пару аранжировок, заперевшись у себя в комнате в общаге, но взгляд Чонина — спокойный, понимающий и какой-то по-особенному домашний — заставил его передумать. К тому же, идея концепта, который требовал профессор Квон, у Чана на самом деле уже была. Она чётко сформировалась в голове прямо во время той пламенной речи Джиёна о лидерстве, боли и настоящих эмоциях. Крис точно знал, в каком направлении двигать парней, так что мучить ноутбук до утра не имело смысла. — Нет, — Бан Чан мягко улыбнулся и потрепал младшего по плечу. — Сегодня никакой работы. Ужасно хочу спать. Пойдём к тебе? Чонин лишь понимающе сощурил глаза-щелочки, убирая телефон в карман, и коротко кивнул: — Пошли. У меня как раз мандарины ещё остались. Избавим тебя от этой дурацкой привычки не спать по трое суток. Они дошли до дома Чонина почти в полной тишине. Добравшись по знакомой лестнице до двери чердачной комнаты, они вошлии внутрь. Едва за ними закрылась дверь, Чан на автомате скинул рюкзак прямо у порога, стянул кроссовки и буквально рухнул на кровать младшего, утыкаясь лицом в подушку. Сил не осталось даже на то, чтобы переодеться в домашнее. Чонин тихо хмыкнул, закрывая дверь на замок. Он привычно не стал задавать лишних вопросов — видел же, что лидера снова вымотало под завязку. Парень спокойно переоделся, выключил верхний свет, оставив гореть только мягкий, тёплый ночник на тумбочке, и забрался на кровать следом. — Хён, подвинься, — негромко шепнул Йенни. Чан глухо промычал что-то в подушку, но послушно освободил половину места. Стоило Чонину лечь рядом и привычно, по-домашнему обнять его, утыкаясь носом куда-то в лопатку, как Крис почувствовал, как бешено крутящиеся в голове мысли начинают замедляться. Весь этот груз ответственности за команду, страх облажаться перед Квон Джиёном, вечное напряжение — всё это вдруг отступило на задний план, становясь мелким и незначительным. — Поспи, хён, — послышался сонный, едва различимый бубнёж Чонина где-то со стороны плеча. — Тебе просто надо поспать. Чан расслабленно выдохнул, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло. Ему не нужно было быть идеальным прямо сейчас. Здесь, в этой комнате, его «прочная стена» держала оборону вместо него, давая лидеру такую редкую и необходимую передышку. Крис закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений. За одну эту ночь он точно выспится лучше, чем за всю прошлую неделю.
