Глава 18. Пять минут Чонина и новая реальность
19 июня 2026 г., 01:00
В общежитии должно было быть абсолютно пусто. По крайней мере, Минхо и Хан были в этом точно уверены, а потому даже не подумали запереть дверь в свою комнату, оставив её слегка приоткрытой.
Они целовались прямо посреди комнаты — полуголые, разгорячённые, напрочь растерявшие всю свою привычную осторожность. Минхо прижимал Джисона спиной к шкафу, его ладони блуждали по оголённой талии Хана, а тот рьяно отвечал на поцелуй, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы хёна. В затуманенных страстью головах не осталось ни одной здравой мысли, поэтому они совершенно не услышали, как внизу хлопнула входная дверь и в коридоре раздались чужие шаги. Ребята вернулись раньше времени.
И они уж точно пропустили тот момент, когда к ним в комнату тихо вошёл Чонин, которого Чан решил сегодня притащить в гости к ним в общежитие.
Младший застыл на пороге как вкопанный. Его глаза округлились до размеров пятикопеечных монет, а пакет с какими-то покупками едва не выскочил из рук. Чонин честно стоял и минут пять удивлённо наблюдал за этой картиной, пока Ли Ноу и Джисон продолжали страстно, с тихими вздохами целоваться, вообще не замечая постороннего присутствия.
Наконец, Ян понял, что шоу затянулось, и всё же подал голос:
— Кхм… Я, конечно, всё понимаю, но вы бы хоть дверь закрыли для приличия.
Парни отпрянули друг от друга так, словно их ударило током. Джисон со страху чуть не снёс спиной дверцу шкафа, судорожно хватая ртом воздух, а Минхо резко развернулся, мгновенно принимая оборонительную позицию, но, разглядев Чонина, замер.
— Блять! — прошипел Ли Ноу.
В следующую секунду они синхронно скоординировались: Минхо сгрёб ошарашенного Чонина за шкирку, силой затащил внутрь комнаты, а Хан молниеносно захлопнул дверь и провернул замок два раза. В комнате повисло глухое, паническое молчание, прерываемое только тяжёлым дыханием парней. Джисон судорожно натянул валявшуюся на кровати футболку, а Минхо, так и оставшись с голым торсом, встал у косяка, скрестив руки на груди.
За закрытой дверью сразу же запахло яблочным освежителем и зашкаливающим, почти осязаемым нервяком. Чонин спокойно прошёл вперёд и сел на край нижней кровати, скрестив ноги по-турецки.
Хан сейчас нервно мерил шагами небольшое пространство от шкафа до окна, без конца потирая шею. Вид у старшего хёна был воинственный, но Чонин слишком хорошо его знал: эта напускная агрессия всегда включалась у Минхо тогда, когда он чувствовал себя максимально уязвимым.
— Короче, Чонин, — наконец не выдержал Джисон, резко остановившись посреди комнаты. — Нам нужно тебе кое-что сказать. Только, блядь, пообещай, что это останется строго между нами. Чану ни слова. Ребятам тем более. Если об этом кто-то узнает…
— Да расслабься ты, — перебил его Минхо, хотя его собственный голос прозвучал суше обычного. Он прямо посмотрел на младшего. — Мы с Джисоном вместе. Не просто как друзья или сокомандники. Уже довольно давно.
Хан замер, затаив дыхание и во все глаза уставившись на Чонина, ожидая любой реакции: шока, отвращения, непонимания. Всё-таки в их суровых реалиях, такое признание могло стоить дорого.
Чонин помолчал секунды три, разглядывая свои носки, а затем плечи парня начали мелко подрагивать. Он поднял голову, и на его лице расплылась широкая, откровенно издевательская лисья усмешка. Ян не выдержал и тихонько рассмеялся.
— Вы серьёзно ради этого заперли меня здесь и устроили этот допрос с пристрастием? — Чонин покачал головой, искренне потешаясь над их напряжёнными лицами.
— Эй, тебе смешно, что ли? — вспыхнул Джисон, чьи уши мгновенно начали стремительно краснеть. — Мы тут вообще-то душу тебе изливаем!
— Да потому что вы придурки, хёны, — Чонин откинулся спиной на подушку, продолжая усмехаться. — Вообще-то я знал. Да и не только я, если честно, — Минхо заметно подобрался, его глаза опасно сузились:
— В каком смысле «знал»?
— В прямом, хён, — Ян присел обратно и загнул палец. — Думали, что вы гении конспирации? Вы вообще слышали, как мы над вами шутили последние несколько месяцев, пока я с вами? Помнишь, как Феликс орал, когда вы опять не поделили, чья очередь мыть посуду: «О, господи, опять эта молодая семья ругается, вам реально не хватает только трёх котов вместо детей для полного комплекта!». Вы тогда ещё синхронно покраснели и расползлись по углам.
Джисон округлил глаза и шумно сгнул слюну, вспоминая тот день.
— Или когда Бан Чан на заднем дворе прямым текстом стебал вас, мол, смотрите на этих геев, которые так усердно прикидываются лучшими друзьями, а на самом деле сто процентов встречаются и тайно сосутся по углам, пока мы без них танцевать учимся? — Чонин прыснул в кулак, глядя, как грозный Линоу медленно превращается в пунцовый помидор. — Мы же угорали с этого каждую неделю! Все всё прекрасно видели. То, как Джисон-хён забирает твои куртки и они на нём висят как мешки. То, как ты, хён, убираешь с его лица волосы, когда думаешь, что никто не смотрит. Вы серьёзно думали, что вокруг вас слепые живут?
Минхо растерянно отвёл взгляд, панически соображая, как реагировать, а Джисон просто закрыл лицо руками, готовый провалиться сквозь землю прямо сейчас от стыда.
— Так… подожди, — подал голос Хан из-за ладоней. — Чан… Чан реально знает? И он не взбесился?
— Чан-хёну плевать, с кем вы спите, пока это не мешает нашим тренировкам или учебе, — уже спокойнее ответил Чонин, поднимаясь с кровати и подходя к парням. Он не сильно стукнул Джисона кулаком в плечо, а затем посмотрел на Минхо. — Короче, конспираторы из вас паршивые. Но можете не переживать, чужакам мы рты закроем, если кто вякнет. Своих не сдаём.
Минхо молча выдохнул, напряжение в его плечах наконец-то спало. Он коротко кивнул младшему — это было его высшее проявление благодарности.
Чонин спрыгнул с кровати и, уже стоя в дверях, обернулся к парням с совершенно будничным видом, будто и не было этого разговора пять минут назад.
— Ладно, Ромео и Джульетта, закругляйтесь тут, — усмехнулся младший. — Минхо-хён, пошли на кухню. Чан-хён скоро вернётся, а у нас в холодильнике мышь повесилась. Приготовь чего-нибудь, а то мы с голоду помрём.
Минхо коротко кивнул, натянул чистую футболку и вместе с парнями направился на кухню. Хан, всё ещё пребывая в лёгком шоке от того, как легко они отделались, тут же вызвался помочь и потянулся к сковородке. Но Ли Ноу моментально перехватил его руку и с криком отогнал от плиты:
— Уйди! Сядь! Ты тут всё нахер спалишь вместе с общагой! Марш к Чонину, помогай ему накрывать на стол!
Джисон виновато втянул голову в плечи, но спорить не стал — с Минхо на кухне шутки были плохи. Под тихий смех Чонина они вдвоём принялись расставлять тарелки и раскладывать приборы в гостиной.
Минут через сорок, когда по общежитию уже растёкся замечательный аромат жареного мяса и риса, входная дверь наконец хлопнула. Ввалилась остальная компания. Когда всё было готово, парни начали шумно рассаживаться вокруг невысокого стола в гостиной. На диван возле стола вальяжно сел вернувшийся Бан Чан, а рядом с ним устроился Чонин. Минхо и Хан заняли свои привычные стулья друг напротив друга. Хёнджин, которого сегодня тоже позвали в общагу, и Феликс, не став возиться со стульями, уселись на мягкий ковёр прямо на полу, оперевшись спинами о стенку за ними.
Все дружно зашуршали палочками и начали есть, нахваливая стряпню Ли Ноу. Атмосфера была на удивление тёплой и домашней. Джисон несколько раз ловил на себе ободряющий взгляд Чонина и понимал: тянуть дальше нет смысла. Если Чонин прав и все всё знают, то этот груз секретности пора наконец сбросить.
Джисон шумно сглотнул, отложил палочки в сторону и слегка пнул Минхо под столом, призывая к действию. Старший едва заметно кивнул.
— Народ, — неожиданно громко сказал Хан, перебивая общий гул и заставив Хёнджина поперхнуться газировкой. — У нас тут… есть объявление. В общем… мы с Минхо встречаемся…мы пара… Уже давно.
В гостиной мгновенно воцарилось минутное, звенящее молчание. Феликс замер с куском мяса у самого рта, Хёнджин округлил глаза, переводя взгляд с одного хёна на другого, а Чонин уткнулся в свою тарелку, изо всех сил стараясь сдержать победный смешок. Хан затаил дыхание, готовый к любой лавине вопросов.
И вдруг Бан Чан, сидевший во главе стола, мягко улыбнулся, тепло и понимающе смотря на притихших ребят. Он откинулся на спинку дивана и покачал головой.
— Ну наконец-то вы признались, — выдохнул лидер, в чьём голосе слышалось облегчение. — Я уже думал, мы так и будем до выпуска Ханни играть в эту угадайку. Рад за вас, парни. Поздравляю.
Джисон и Минхо одновременно замерли, уставившись на Чана так, словно у того только что выросла вторая голова. Сказать, что они были в шоке — ничего не сказать. Вся их «гениальная конспирация», ночные посиделки, прятки по углам и панические атаки при мысли о том, что их раскроют… всё это время не были секретом?
— В смысле… до выпуска? — Джисон растерянно моргнул, переводя взгляд с улыбающегося лидера на Феликса, который преспокойно продолжал жевать мясо. — Чан-хён, ты… ты знал?! И ты, Ликс?!
— Да все знали, ребят, — Феликс мягко рассмеялся, отпивая из стакана. — Вы бы видели свои лица на общих тренировках, когда думали, что на вас никто не смотрит.
— Блядь, — Минхо прижал ладонь к лицу, чувствуя себя максимально глупо. Грозный Ли Ноу, которого боялась половина школы, сейчас сидел с пылающими ушами, панически перебирая в голове моменты, когда они «палились».
Но если Минхо и Хан пребывали в шоке от собственной невнимательности, то на другом конце стола разыгралась настоящая драма. Хёнджин, до этого мирно тянувшийся за кимчи, застыл с открытым ртом. Палочки со стуком выпали из его пальцев прямо на ковёр.
— Подождите… — Хёнджин переводил круглые, абсолютно ошарашенные глаза с Минхо на Хана, а потом на Чана с Феликсом. — В смысле «все знали»?! То есть… вы реально мутите?! Реальная пара?! И вы ВСЕ были в курсе?!
Чонин, сидевший на диване, не выдержал и покатился со смеху, едва не пролив на себя колу.
— Хёнджин-а, ну ты и тормоз, конечно! — сквозь смех выдавил макнэ.
— Да сам ты тормоз! — вспыхнул Хёнджин, оскорблённый в лучших чувствах. — Откуда мне было знать?! Мы вообще-то с тобой, Чонин, перевелись в эту чёртову Академию одновременно! В один и тот же день! Какого хера ты всё разузнал, а я вообще ни сном ни духом?!
— Ну, наверное, потому что у меня есть глаза, — резонно подмигнул Чонин, уворачиваясь от брошенной Хёнджином салфетки. — Ты просто вечно витаешь в своих облаках, танцах и в своем Феликсе. А то, как Минхо-хён Джисону куртки свои отдаёт, или как они уходят «в магазин» на три часа и возвращаются без покупок, но с зацелованными губами — этого только слепой бы не заметил!
— Да я думал, они просто лучшие друзья! Крепкая мужская дружба, все дела! — Хёнджин обиженно заскрежетал зубами, чувствуя, как уши горят от шока. — Я же буквально на днях сидел и предлагал Джисону найти ему кого-нибудь! Сидел распинался, мол: «Ханни, ты такой классный, давай я тебе парня найду или девчонку, хочешь?».
Хёнджин замолчал на секунду, вспомнив, какой тяжёлый, обещающий скорую расправу взгляд Минхо он поймал в тот момент, и его осенило.
— Ах вот почему Линоу-хён тогда так посмотрел на меня, будто прикидывал, в каком лесу меня закопать! И теперь-то я понял, почему у меня на следующий день «случайно» пропали любимые дорогие кисти для рисования!
По гостиной разнёсся дружный, громкий хохот. Даже Минхо, несмотря на смущение, не смог сдержать улыбки и собственническим, но уже открытым жестом притянул зашевелившегося Хана к себе за шею, заставляя уткнуться носом в своё плечо.
— Считай, что это был налог на глупость, Хёнджин, — хмыкнул Минхо, но взгляд его оставался тёплым. — Сводник из тебя всё равно паршивый.
Джисон, спрятав горящее лицо в плече старшего, наконец-то полностью выдохнул. Весь тот удушающий страх, который мучил его последние месяцы, растаял без следа. Его не осудили. Банда приняла их без лишних вопросов, а возмущения Хёнджина только разрядили обстановку, превратив панический момент в обычный, шумный семейный стёб.
Постепенно смех поутих, и парни вернулись к прерванному ужину, хотя атмосфера в гостиной оставалась непривычно лёгкой. Хёнджин всё ещё тихонько ворчал под нос, подбирая палочками рис, а Джисон, наконец, осмелился выбраться из надёжного захвата Минхо, хотя их колени под столом по-прежнему соприкасались.
Обведя взглядом комнату, Феликс вдруг замер с поднятыми палочками и огляделся по сторонам, словно только сейчас заметил очевидное.
— Слушайте, а где вообще все остальные? — спросил он, переводя взгляд на лидера. — Чанбина-хёна и Сынмина не хватает. Мы же вроде всех звали? Где они шляются?
Чан, который до этого спокойно пил чай, при этих словах заметно посерьёзнел. Он поставил кружку на стол, и эта внезапная перемена в его настроении заставила парней мгновенно притихнуть. Лидер обвёл ребят тяжёлым, сосредоточенным взглядом.
— Чанбин сейчас дома, — ровно произнёс Чан. — И он там не один. Сонхва из банды Уджина сейчас живёт у него.
По комнате пронёсся тихий, удивлённый гул. Даже Минхо нахмурился, откладывая приборы.
— В смысле? — Хёнджин подался вперёд. — С чего вдруг Бинни-хён притащил к себе Сонхву? Они же враги.
Чан тяжело вздохнул, подперев подбородок ладонями.
— Вчера на физре мы с Минхо и Чанбином задержались в раздевалке и случайно подслушали их разборку с Уджином. Сонхва пытался открыть Хонджуну глаза на то, что Уджин его просто использует. Но Хонджун из-за слепой верности своему лидеру сорвался… и с размаху врезал Сонхве в челюсть. Сказал, что они больше не друзья, и ушёл вслед за ухмыляющимся Уджином. Сонхва остался один, у него началась дикая истерика — он просто выл навзрыд между шкафчиками. Мы не смогли пройти мимо. Я утащил его на руках в наш заброшенный класс, Минхо прикрывал.
— Ничего себе… — тихо выдохнул Джисон.
— Там нас застукал профессор Квон, — продолжил Чан. — Но сдавать не стал. Наоборот, сел с нами на пол, прикурил и заставил Сонхву выговориться. Пака знатно прорвало: рассказал про кошмарное детство и про то, как боится, что Уджин сломает Хонджуна. Джиён в ответ поделился своей личной драмой из молодости — как они с Топом из-за гордости, скрытых чувств и дурацких обид жутко поссорились, Топ заблокировал его везде, и они навсегда потеряли друг друга. Квон прямо сказал Сонхве не повторять его ошибок и ушёл, прикрыв наш прогул.
Чан сделал глоток чая и обвёл парней взглядом.
— В общагу Сонхве возвращаться было нельзя, там Хонджун. К Минхо с Ханом селить его тоже не вариант — Минхо сразу отрезал, что не позволит чужакам нервировать Джисона. Вот Чанбин и забрал его к себе. А сегодня его мама заявила, что Сонхва остаётся у них, пока полностью не поправится. Ему просто больше некуда идти.
В гостиной воцарилось тяжёлое, гнетущее молчание. На смену привычной вражде к правой руке Уджина пришло глухое, искреннее сочувствие.
— Ни хера себе… — тихо выругался Хёнджин, чувствуя, как внутри закипает ярость, а обида на Чонина мгновенно испаряется. — Уджин — конченый ублюдок. Каким же нужно быть монстром, чтобы ломать людей об колено и натравливать лучших друзей друг на друга ради своего эго? Хонджун просто слепой дурак, раз променял Сонхву на эту тварь.
Парни согласно зашумели, и в их голосах сквозила чистая, концентрированная ненависть к лидеру параллели.
— А Сынмин? — тихо спросил Феликс, нарушая общую паузу. — Ты сказал про Чанбина, а Сынмин где? Он тоже с Сонхвой?
Чан на мгновение замешкался. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он быстро взял себя в руки. О том, какие на самом деле «дела» обстоят у Сынмина, ребятам знать не обязательно.
— У Сынмина дела по учёбе, — коротко соврал Чан, уводя тему в сторону. — Он вернется поздно, так что не ждите его. Давайте лучше доедать. Уджин теряет контроль над своими людьми, а загнанный в угол крысёныш опасен вдвойне. Нам нужно держать ухо востро, — Бан покрутил в руках пустую кружку, задумчиво разглядывая дно, а затем перевёл тему, озвучивая мысль, которая уже давно крутилась у него в голове:
— Кстати, о профессоре Квоне. Вы заметили, как часто он говорит о Топе? Почти все его советы, так или иначе связаны с Чхве Сын Хёном.
Парни согласно закивали. Это действительно бросалось в глаза всем. Стоило Джиёну заговорить о прошлом, о музыке или о жизни, как в его речи неизменно всплывало это имя.
— Слушайте, а они вообще… Ну, вы поняли, — Хёнджин неопределённо покрутил в воздухе палочками. — По старым видео, интервью и записям с концертов никогда не было понятно, встречаются они или нет. Топ всегда казался таким скрытным, а Джиён-хён слишком загадочным. Что у них там вообще за отношения были?
— Я думаю, что они были вместе, — твёрдо произнёс Бан Чан, откидываясь на спинку дивана. — Слишком много боли в его голосе, когда он об этом говорит. Обычного друга одним кликом не стирают так, чтобы это ранило спустя столько лет. Они явно любили друг друга.
— И что ты предлагаешь, Чанни? — Минхо прищурился, уловив особый блеск в глазах лидера. — Хочешь поиграть в купидона для нашего эксцентричного препода?
— А почему бы и нет? — Чан воодушевился, подавшись вперёд. — Джиён помогает нам, прикрывает наши косяки, дает советы. Он несчастен, и мы все это видим. Я хочу их свести. Но вот как именно… понятия не имею. Мы не можем просто привезти Топа к нему на порог.
В гостиной снова повисла тишина. Парни соображали, как мелкие школьные бандиты могут повлиять на жизнь недосягаемых звёзд корейской индустрии. Наконец, Минхо лениво ухмыльнулся, качнув ногой. В его голове созрел идеальный, многоходовый план.
— У меня есть идея, — подал голос Ли Ноу, привлекая к себе все взгляды. — Мы можем использовать саму Академию и директора. Скоро конец семестра, почему бы не устроить какой-нибудь масштабный концерт студентов? Ну, знаете, отчётное шоу талантов, где наши группы смогут выступить. Джиён как творческий человек точно будет рад такое организовать, для него это шанс встряхнуть это тухлое болото.
— Так, и как это поможет свести его с Топом? — недоумённо нахмурился Джисон.
— А вот тут начинается самое интересное, — хитро прищурился Минхо. — Мы уговорим самого Квона загореться этой идеей. Пойдём вместе с ним — например, ты, Чан, и кто-нибудь ещё из парней — к директору на ковёр, якобы продвигать инициативу от лица студентов. Будем стоять, поддакивать, расписывать, какой это будет престиж для Академии. Директор старый, он на такое клюнет. А когда все бумаги подпишут и Джиён выйдет из кабинета…
Минхо сделал эффектную паузу и обвёл парней взглядом:
— …Кто-то из нас задержится. И как бы невзначай предложит директору идею: «А давайте для статуса пригласим какую-нибудь легендарную знаменитость в качестве судьи или VIP-гостя? Например, Чхве Сын Хёна. Академии — пиар, студентам — шок». Директор сам отправит ему официальное приглашение. Джиён до последнего момента вообще ни о чём не узнает, а когда концерт начнётся — бам! Они окажутся в одном зале, и деваться им будет уже некуда.
Чан замер, переваривая план Минхо, а затем на его лице расплылась широкая, восхищённая улыбка. Он с размаху хлопнул ладонью по колену.
— Минхо, ты просто гений! — воскликнул лидер. — Это идеальный план. Мы убьём двух зайцев сразу: устроим крутое выступление для наших ребят и столкнём этих двоих лбами. Им придётся поговорить.
— Ну всё, держись, Академия, — весело хмыкнул Чонин, закидывая в рот последний кусок мяса. — Мы запускаем операцию по спасению личной жизни профессора Квона.
Ужин подошёл к концу, и парни начали потихоньку расходиться. Общая гостиная опустела, оставив после себя лишь тихий шорох закрывающихся дверей и привычный уют общаги. Чонин и Хёнджин уехали к себе, всё ещё переваривая новости.
Чан вернулся в их с Феликсом комнату. Ликс, уставший за день, почти сразу залез под одеяло и тихо засопел, а Крис по привычке прошёл к своему рабочему столу. Щёлкнула кнопка включения, и экран ноутбука залил лицо лидера мягким синеватым светом.
Открыв рабочий проект с музыкой, Чан, однако, не спешил надевать наушники. Пальцы лениво зависли над клавиатурой. Накатившая за день усталость смешивалась с роем мыслей, которые никак не желали укладываться в голове. Сонхва, спрятанный в доме Чанбина, затаившийся Уджин, молчаливый Сынмин со своими секретами… и этот безумный, но чертовски азартный план, который подкинул Минхо.
Чан откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на мерцающий монитор. Перед глазами до сих пор стоял заброшенный класс, сигаретный дым и отрешённый, пустой взгляд профессора Квона, когда тот рассказывал про Топа.
«Надо сделать это аккуратно», — подумал Крис, прикусывая губу.
Он мысленно прокручивал сценарий завтрашнего дня. Завтра у их класса как раз был урок с Джиёном. Нужно будет дождаться момента, когда препод окажется в хорошем расположении духа — или, наоборот, когда ему станет скучно от школьной рутины, — и как бы невзначай закинуть удочку насчёт студенческого концерта. Джиён любит масштаб, любит творчество и терпеть не может серость. Если правильно преподнести ему эту идею, он ухватится за неё как за глоток свежего воздуха. А дальше… дальше в дело вступит идея Минхо.
Чан тихо хмыкнул, качнув головой, и наконец перевёл взгляд на дорожки новой демки. До конца семестра оставалось не так много времени, и это шоу должно было стать легендарным во всех смыслах.
Положив руки на клавиатуру, Крис погрузился в работу. За окном комнаты окончательно стемнело, укрывая Сеул глухой ночной тишиной, в которой каждый из героев этой истории засыпал со своими собственными шрамами, планами и надеждами на завтрашний день.
*****
Следующий день встретил Академию душным, предгрозовым маревом. Объединённое занятие классов 3-1 и 3-2 проходило в большой лекционной аудитории, оформленной скорее как современная арт-студия: множество кресел, огромный экран и профессиональная звуковая система. Аудитория гудела. За партами класса 3-1 Джэхён о чём-то тихо переговаривался с Мингю, пока Сынчхоль сосредоточенно листал какой-то блокнот. Чуть поодаль, в полном одиночестве, сидел мрачный Уджин. Место Сонхвы рядом с ним пустовало, что вызывало немало шушуканий, но Ким лишь агрессивно зыркал на любого, кто пытался задержать на нём взгляд. Бан Чан сидел на среднем ряду, то и дело поглядывая на часы и мысленно повторяя план. Со стороны параллельного 3-2 устроились давние подруги Чана — Джихё и Мина. Джихё поймала взгляд Криса и ободряюще ему улыбнулась. Профессор Квон зашёл в аудиторию ровно со звонком — как всегда вальяжно, лениво покачивая в руке стакан с холодным американо. На нём были свободные дизайнерские брюки и шёлковая тёмная рубашка, а солнцезащитные очки он небрежно сдвинул на кончик носа, окинув студентов цепким, слегка уставшим взглядом. — Привет, мученики науки, — протянул Джиён, бросая свой планшет на кафедру. — Смотрю, ряды 3-1 слегка поредели. Ну да ладно, староста потом отчитается. Тема сегодняшнего занятия: «Анатомия фальши и управление живым несовершенством». Студенты мгновенно оживились. Джэхён заинтересованно поднял голову, а Сынчхоль прекратил листать свой блокнот и выпрямился. Джихё и Мина переглянулись, заинтригованные темой. — Век цифровых технологий нас избаловал, — Джиён отошёл от кафедры и присел прямо на край первой парты, закинув ногу на ногу. — Тюнинг выравнивает фальшивые ноты, квантование делает кривые биты идеальными, а нейросети могут спеть за вас. Но идеальный звук — мёртвый. В нём нет человека. Настоящее искусство рождается там, где есть шероховатость: сорвавшийся от эмоций голос, слишком тяжёлое дыхание между строчками или палец, случайно задевший соседнюю струну. Слушатель верит не идеальной картинке, он верит вашей уязвимости. И сегодня мы будем учиться эту уязвимость обнажать. Профессор Квон обвёл аудиторию ленивым взглядом и хитро прищурился. — Практика будет следующая, — усмехнулся Джиён. — На главном экране я запустил абсолютно чистый, вылизанный до тошноты поп-трек. В нём всё идеально ровно и бездушно. Задача каждого класса — выбрать по два человека. Один садится за пульт и прямо на ходу ломает эту идеальную структуру: выключает автотюн, убирает сглаживающие фильтры, меняет темп. А второй — встаёт к микрофону и пытается перепеть этот трек вживую, без всякой поддержки суфлёров и бэк-вокала, вытаскивая наружу чистую, необработанную эмоцию. Задача — заставить аудиторию забыть про оригинальный глянец и поверить вашему «грязному», живому звуку. Оценивать будут соперники. От класса 3-2 вызвались Джихё и Мина. Мина села за пульт, а Джихё уверенно шагнула к микрофону. Когда трек включился, Мина резко выкрутила настройки, убирая всю цифровую «подушку» и оставляя подругу один на один с сухим, бьющим по ушам минусом. Джихё запела. Сначала это звучало непривычно голо, но с каждым аккордом её мощный, сильный вокал набирал силу. Она намеренно добавляла в голос хрипоту, дышала прямо в микрофон и ломала ритм, превращая пластиковую попсу в глубокую, драматичную балладу. Мингю из 3-1 заворожённо слушал, качая головой в такт, а Сынчхоль уважительно кивнул. Когда Джихё закончила, класс взорвался аплодисментами. — Отлично, 3-2. Вы убрали пластик и вдохнули туда жизнь, — одобрительно кивнул Джиён. — А теперь ответный удар. Кто рискнет от 3-1? Чан обернулся на своих сокурсников. Уджин сидел с каменным лицом, явно не желая позориться, если что-то пойдёт не так. Джэхён ободряюще толкнул Криса в плечо. Чан глубоко вздохнул, понимая, что это его шанс показать себя, и уверенно поднялся. За пульт вызвался Сынчхоль. Чан встал у микрофона, закрыл глаза и кивнул лидеру Seventeen. Сынчхоль не стал миндальничать — он не просто отключил эффекты, а врубил рваный, ломаный, грязный бит, который буквально выбивал из колеи. Чан зачитал. Это был не приглаженный студийный рэп. Крис выплеснул в микрофон весь накопившийся за последние дни стресс: хриплый, надрывный флоу, тяжёлое, загнанное дыхание между барами, злая, искренняя подача. Он забыл про правильное дыхание, он просто кричал свою правду под этот ломаный бит. В его голосе была вся тяжесть лидерства, ответственность за банду и глухая ярость на Уджина, который сидел всего в нескольких метрах. Джэхён замер, потрясённый тем, насколько мощную и тёмную энергетику сейчас выдавал Чан. Джихё смотрела на давнего друга с огромным сочувствием, прекрасно считывая его состояние. Аудитория буквально задохнулась от этого дикого, необузданного напора. К концу парта Чан едва переводил дыхание, но взгляд его горел. Джиён медленно отпил кофе из своего стакана и посмотрел на Криса с искренним уважением. — Вот это и есть живое несовершенство, Бан Чан, — тихо сказал профессор, плавно поднимаясь с парты. — Ты заставил эту комнату поверить каждому твоему слову, потому что в твоём голосе была настоящая кровь, а не цифровой сироп. Стопроцентное попадание. — Садитесь, Чан, Сынчхоль, — Джиён кивнул парням и повернулся к доске, скрестив руки на груди. — А теперь давайте разберём то, что вы сейчас сделали. Чан выдал тонну чистой агрессии и боли, Джихё вывернула красивый, надрывный драматизм. Но запомните одну вещь, которая отличает любителя от большого артиста. Выдать эмоцию на разрыв аорты — это только половина дела. Настоящее мастерство — это уметь этой бурей управлять. Профессор остановился прямо напротив Чана, внимательно глядя на него сверху вниз. — Чан, твой посыл сбивал с ног. Но к концу парта ты начал задыхаться. Знаешь, почему? Потому что ты позволил эмоции сожрать твою технику. В своё время, когда мы с Топом писали «Knock Out» или «High High», мы часами ругались в студии именно из-за этого. Сын Хён всегда утверждал, что рэп должен звучать монолитно, как тяжёлый танк — без единого лишнего вздоха, на чистом контроле. Я же вечно орал, что нужен хаос, срывы и истерика. И только спустя годы мы поняли: идеальный трек рождается на стыке этих двух вещей. В аудитории воцарилась абсолютная тишина. Студенты ловили каждое слово легенды, понимая, что сейчас они получают крупицы бесценного опыта. — Мой вам совет на будущее, — Джиён обвёл взглядом притихшие классы. — Никогда не выплёскивайте всё до последней капли в самом начале. Творчество — это как затяжная уличная драка. Если ты выдохнешься в первые тридцать секунд, тебя просто размажут. Научитесь дозировать свой внутренний ад. Если у вас внутри всё горит — покажите зрителю сначала лишь маленькую искру. Заставьте его прислушаться, замереть от предвкушения. Доведите его до состояния, когда он будет умолять вас дать больше. И только в самом конце, на пике, взрывайте эту бомбу. Контролируемый взрыв всегда разрушительнее, чем хаотичный крик. Понимаете, о чём я? — Динамика и контраст, — негромко ответил Чан, впитывая каждое слово профессора. — Именно, — одобрительно кивнул Квон. — Держите свои чувства на поводке. Инструмент должен служить вам, а не вы инструменту. Даже если вам кажется, что мир вокруг рушится, на сцене или у микрофона вы — боги этого маленького хаоса. Вы должны направлять эту энергию в зал, а не позволять ей сжечь вас изнутри. Джиён вернулся к кафедре и лениво захлопнул крышку своего планшета, давая понять, что официальная часть лекции окончена. — На сегодня всё, мученики. Перемена. Можете быть свободны. Студенты начали шумно собирать вещи, бурно обсуждая услышанное. Мингю и Сынчхоль тут же направились к Джихё и Мине, чтобы похвалить их выступление. Уджин, даже не взглянув ни на кого, первым вылетел из аудитории, громко хлопнув дверью. Чан же не спешил уходить. Он медленно убирал блокнот в рюкзак, чувствуя, как сердце до сих пор бьётся в ускоренном темпе. Препод был максимально доволен результатом, он только что разоткровенничался о Топе, а значит — наступало идеальное время, чтобы разыграть их с Минхо карту и предложить Квону идею концерта. Чан намеренно затягивал сборы, дожидаясь, пока лекционный зал окончательно опустеет. Когда Джихё и Мина, махнув ему на прощание, вышли вслед за парнями из Seventeen, в просторной аудитории остались только двое. Профессор Квон неторопливо собирал свои вещи у кафедры. Чан закинул рюкзак на одно плечо, глубоко вдохнул и уверенно подошёл к преподавательскому столу. — Профессор Квон, — негромко позвал Крис. Джиён поднял голову, вопросительно приподнимая бровь над стёклами солнцезащитных очков. — М? Что-то не понял по разбору, Чан? — Нет, с разбором всё предельно ясно, спасибо. Я по другому вопросу, — Чан опёрся руками о край стола, стараясь говорить максимально увлечённо. — Вы сегодня так круто говорили о живой энергии, о том, как важно ломать рамки и управлять толпой… И я подумал: а почему бы нам не проверить это на практике? Но не здесь, в четырёх стенах, и даже не в душном актовом зале. Что если нам устроить масштабный фестиваль прямо на улице, на территории Академии? Чтобы это было не просто музыкальное шоу, а гигантское культурное событие, где будут участвовать абсолютно все направления. Джиён заинтересованно замер, слушая парня. — Музыкальные и танцевальные классы подготовят живую сцену под открытым небом, — продолжал увлечённо расписывать Чан. — А остальные направления, например, художественный класс или дизайнеры, устроют свои зоны: выставки уличного арта, кастом-зоны, перформансы. Каждый покажет своё творчество вживую, без рамок. Это будет огромный студенческий фестиваль. Но нам нужен крутой организатор и главный куратор. Тот, кто сможет направить этот творческий хаос в нужное русло. То есть вы. Джиён отложил свои бумаги, задумчиво постукивая пальцами по пластиковому стакану с остатками кофе. Он подошел к окну, разглядывая просторный внутренний двор Академии, и начал рассуждать вслух: — Фестиваль на улице… Все классы вместе, концептуальный хаос под открытым небом. В принципе, идея не в бровь, а в глаз. Это тухлое болото Академии давно пора как следует встряхнуть, а то они тут скоро плесенью зарастут в своих мастерских и студиях. Да и мне, честно говоря, скучновато просто лекции читать. Посмотреть, на что способны эти придурки в масштабах целой улицы, да ещё и под моим руководством… Это может быть очень весело. Джиён резко развернулся, и на его губах заиграла та самая ленивая, азартная ухмылка. — Ладно, убедил. Пошли тогда прямо сейчас к директору, чего время терять. Пока я не передумал. Чан мысленно победно выдохнул: первая часть плана сработала идеально. В кабинет директора они вошли вместе. Руководитель Академии — подтянутый, харизматичный мужчина средних лет — увидев вошедших, тут же отложил в сторону бумаги. Между ним и Джиёном явно чувствовалось давнее, хорошее знакомство: они обменялись понимающими, короткими кивками старых приятелей, прежде чем директор приветливо улыбнулся Бан Чану. Джиён не стал ходить вокруг да около и со своей привычной уверенностью изложил идею уличного фестиваля для всей Академии. Директор выслушал его чертовски внимательно, уперев локти в стол и скрестив пальцы на подбородке. Когда Джиён закончил, мужчина понимающе хмыкнул и сразу же закивал. — Джиён-а, какая потрясающая, просто великолепная инициатива! — директор с улыбкой откинулся на спинку кресла. — Фестиваль под открытым небом, вовлечение всех факультетов — для престижа Академии это будет невероятный прорыв. Я обеими руками «за». Но… — мужчина прищурился, с лёгким беспокойством глядя на друга. — А тебя самого это не затруднит? Всё-таки организация такого масштабного уличного мероприятия — колоссальный труд. А у тебя ведь наверняка свой график, дела, фанмитинги, подготовка к концертам… Я же знаю, как ты бываешь загружен, и не хочу тебя лишний раз перегружать. Джиён снисходительно махнул рукой, поправляя воротник шёлковой рубашки. — Не переживай, хён. У меня сейчас как раз творческий перерыв, я отдыхаю от туров, так что время есть. Могу полностью взять на себя режиссуру и кураторство, если ты подпишешь бюджет. — Ну раз так, то договорились! Всё подпишу, всё подготовлю! Спасибо тебе, — директор искренне улыбнулся и протянул ему руку. Джиён ответил на рукопожатие, лениво кивнул, довольный результатом, и повернулся к выходу: — Отлично. Тогда я пошёл набрасывать общую концепцию зон. Чан, догоняй. Но Крис остался на месте. Как только тяжёлая дубовая дверь за профессором Квоном захлопнулась, Чан сделал шаг ближе к директорскому столу. Наступил решающий момент операции, придуманной Минхо. — Директор, — тихо, заговорщически произнёс Чан, привлекая внимание мужчины. — У меня есть ещё одно небольшое предложение по поводу этого фестиваля. Чтобы поднять статус уличного шоу на недосягаемый уровень и привлечь прессу, нам нужен особенный гость. Главный VIP-судья со стороны. Директор заинтересованно приподнял бровь: — И у тебя есть кто-то на примете, Чан? Кто-то весомый? — Да, — Чан твёрдо посмотрел на руководителя. — Чхве Сын Хён. Топ. Если Академия отправит ему официальное приглашение от вашего имени в качестве почетного гостя… Представляете, какой это будет резонанс? Легенда индустрии на нашем фестивале. Директор от такой фамилии даже на мгновение замер. Он удивлённо округлил глаза, шумно выдохнул, а затем на пару секунд глубоко задумался. Как мужчина средних лет, заставший пик популярности этой группы, и как близкий знакомый Джиёна, он мгновенно просчитал и сумасшедшую выгоду для Академии, и то, какой личный подтекст несёт эта встреча. Топ и Джиён на одном мероприятии — это же гарантированные заголовки во всех главных СМИ страны и абсолютный триумф для школы. На лице директора расплылась широкая, восторженная улыбка, и он воодушевленно хлопнул ладонью по столу: — Чхве Сын Хён… А ведь это просто гениально, Чан! Какой масштаб! Какая реклама для нас! Я сегодня же лично составлю и отправлю ему официальное приглашение через его агентство. Уверен, ради такого события он не откажет. Молодец, Чан, отличная мысль! Крис вежливо поклонился директору, скрывая победную, откровенно лисью усмешку. — Рад стараться, директор. До свидания. Выйдя в коридор, Чан закрыл дверь кабинета и облегчённо опёрся о стену. Ловушка для профессора Квона была официально взведена, и обратного пути уже не было. Чан лениво побрёл по коридорам Академии, стараясь не привлекать лишнего внимания, и свернул в сторону лестницы, ведущей в заброшенную репетиционную. Тяжёлая деревянная дверь заброшенного класса привычно скрипнула. Крис зашёл внутрь, оглядывая пустую комнату, и, устало вздохнув, скинул рюкзак на пол и сел на стул, собираясь в тишине обдумать всё, что произошло за последние полчаса. Ловушка для Квона была взведена, но внутри всё равно копошилось лёгкое волнение. Вдруг дверь класса снова скрипнула, нарушая тишину. Чан инстинктивно напрягся и обернулся, ожидая увидеть Минхо или Джисона, но на пороге стоял… профессор Квон. Он всё так же лениво держал свой стакан с кофе, а солнцезащитные очки уже полностью перекочевали в карман шёлковой рубашки. Чан в полном недоумении уставился на мужчину, даже не зная, что сказать. Попасться преподу в их секретном логове, куда посторонним вход был строго заказан — это было максимально странно. Джиён, заметив его ошарашенный вид, лишь тихо хмыкнул и прошёл вглубь комнаты, останавливаясь у старого стола. — Что ты так на меня смотришь? — лениво протянул Квон, окинув взглядом скудную обстановку класса. — Я знал, что ты сюда придёшь. Это же ваше секретное место, как я понял. После того, как вы притащили сюда Пака, было несложно догадаться, где вы прячетесь от школьной суеты. Чан сглотнул, всё ещё не понимая, чего ожидать от визита профессора. Но Джиён резко сменил тон, и в его глазах снова блеснул тот самый азартный, рабочий огонёк, который Крис видел на уроке. Мужчина со стуком поставил стакан на стол и опёрся о него руками, глядя на парня сверху вниз. — Ну что, Бан Чан, давай будем разбираться с твоим фестивалем, — ухмыльнулся Джиён. — Идея с open-air и зонами для всех факультетов хорошая, масштабная, мне нравится. Но раз сам предложил — будешь помогать. Я не собираюсь в одиночку тащить на себе организацию этой кучи творческих придурков. Доставай свой блокнот, у нас полно работы. И кстати, можешь не дёргаться на звуки звонка, — добавил Джиён, лениво поправляя манжеты шёлковой рубашки. — Я тебя отмазал от остальных уроков на сегодня. Твоему классному я так и сказал: Бан Чан занят важным делом государственной важности под моим личным присмотрю. Так что расслабься и включай мозги. Чан облегчённо выдохнул и окончательно сбросил напряжение. Он достал из рюкзака свой рабочий блокнот, открыл чистую страницу, и они спокойно начали набрасывать концепт будущего уличного фестиваля. Джиён мыслил глобально: он предлагал разделить внутренний двор на четыре стихийные зоны, где музыкальный и танцевальный факультеты станут мощным сердцем и звуковым движком всего мероприятия, а художники, дизайнеры и каллиграфы создадут визуальный лабиринт вокруг. Чан едва успевал записывать за профессором идеи по свету, звуковым точкам и кастом-зонам для студентов. Прошло около часа. Напряжённую, но увлечённую работу прервал резкий скрип тяжёлой деревянной двери. На пороге заброшенного класса показались Чонин, Хёнджин и Феликс, у которых уроки на сегодня закончились чуть раньше. Парни шумно завалились внутрь, на ходу о чём-то споря, но мгновенно застыли на месте и округлили глаза, увидев Квон Джиёна, который в этот момент сидел прямо на краю единственного старого стола и что-то чертил ручкой в чановском блокноте. — О… здравствуйте, профессор Квон, — растерянно пробормотал Феликс, инстинктивно пряча руки в карманы толстовки. Хёнджин недоуменно перевёл взгляд с легенды индустрии на Чана, безмолвно спрашивая: «Что здесь вообще происходит и почему препод в нашем логове?» — О, а вот и рабочая сила подоспела, — лениво усмехнулся Джиён, даже не думая ругать парней за прогулки по заброшенному крылу. — Заходите, присаживайтесь на пол, раз стульев у вас тут не густо. Лидер Бан как раз сдал мне ваше секретное убежище, так что теперь вы официально мобилизованы. Чан заулыбался, махнув ребятам рукой: — Проходите, парни. Мы разрабатываем концепцию масштабного уличного фестиваля для всей Академии. Директор уже дал добро, а профессор Квон — наш главный куратор. Удивление на лицах младших мгновенно сменилось диким восторгом. Хёнджин, как представитель художественного класса, тут же загорелся и, забыв про всякое стеснение, подсел ближе к столу. — Фестиваль?! На улице?! — глаза Хёнджина вспыхнули азартом. — Профессор Квон, а можно мне и художественному классу отдать старую кирпичную стену у западного крыла? Мы могли бы устоить там живой перформанс — за несколько часов расписать её огромным граффити прямо на глазах у зрителей под музыку! — Вот, уже мысль, — одобрительно кивнул Джиён, переводя взгляд на Хёнджина. — Но… ты ведь не с художественного, зачем тебе это? — Не с художественного, — подтвердил Хёнджин, ничуть не смутившись. — Но я увлекаюсь рисованием и иногда торчу в их мастерских, со всеми ребятами и преподами оттуда дружу, так что легко организую их. Они сто процентов загорятся этой темой, если я им предложу. Живой стрит-арт под хорошую музыку — это же стильно! — Ладно, пиши, Чан. Живой граффити-перформанс вешаем на Хёнджина, — лениво улыбнулся Джиён. Чонин и Феликс тоже быстро включились в процесс. Ликс предложил сделать отдельную зону с кастом-одеждой, где студенты-дизайнеры могли бы перешивать и красить шмотки всех желающих прямо на месте, а Ян взялся за планирование фуд-траков и расстановку небольших диджейских пультов по периметру двора, чтобы музыка не затихала ни на минуту. Атмосфера в заброшенном классе окончательно потеряла всякие академические границы. Ребята сидели прямо на пыльном полу вокруг стола, бурно спорили, жестикулировали и перебивали друг друга, а Квон Джиён уверенно направлял этот стихийный поток идей в нужное, профессиональное русло. Глядя на эту сплочённую, горящую делом команду, Чан чувствовал, как внутри разгорается гордость за своих ребят. Ловушка для Топа продолжала строиться, но теперь этот фестиваль становился чем-то гораздо большим — настоящим взрывом свободы для всей Академии. — Мы с Хёнджином, кстати, и станцевать на этой сцене можем, — воодушевлённо предложил Феликс, активно жестикулируя. — И Минхо-хёна с собой возьмём. Из нас троих выйдет просто отличная танцевальная команда, вот увидите! Чан, сидевший на стуле, не выдержал и весело хмыкнул, качая головой. — О, ну всё, тяжёлая артиллерия пошла, — пошутил лидер, а затем повернулся к профессору Квону, заметив его слегка заинтригованный взгляд. — Профессор, вы просто не до конца знаете внутреннюю анатомию нашей банды стажёров. У нас внутри коллектива есть свои официальные подразделения. Джиён лениво приподнял бровь, отпивая остывший кофе. — Подразделения? Ну-ка, просвети. Люблю внутреннюю кухню. — В общем, смотрите, — Чан загнул один палец. — Есть «Трирача» (3RACHA) — это наше продюсерское трио. Я, Чанбин и Хан. Мы пишем все биты, тексты, занимаемся аранжировками и рэпом. Короче, музыкальный мозг компании. А вот эти трое — Феликс, Хёнджин и Минхо — это наше танцевальное крыло. Мы зовём их «Дэнсрача» (DANCERACHA). Они отвечают за всю хореографию, визуал и дикий перформанс на сцене. Ликс абсолютно прав, если выпустить их троих вместе на уличную сцену, они там такой пожар устроят, что двор Академии придётся тушить. Джиён внимательно выслушал Чана, переводя взгляд с сияющего Феликса на заулыбавшегося Хёнджина. На его лице появилось очень знакомое, тёплое выражение, словно он снова вспомнил времена, когда они сами делили обязанности внутри своей группы. — «Трирача» и «Дэнсрача»… Звучит остро, — усмехнулся профессор Квон, одобрительно кивая. — Грамотное разделение труда. В хорошей банде всегда должен быть кто-то, кто качает рэпом, и те, кто заставляет толпу визжать от одного движения бедра. Ладно, «Дэнсрача», я ловлю вас на слове. Готовьте взрывной танцевальный номер для центральной зоны. Вы будете открывать вечерний блок фестиваля. — Завтра на утренней линейке директор объявит о фестивале, — подытожил Джиён, закрывая блокнот и глядя на Чана. — А с послезавтрашнего дня мы с тобой, Чан, садимся в актовом зале и начинаем проводить прослушивания для всех, кто захочет выступить на главной сцене. Халявы не будет, отберём только лучших. Как сам думаешь, у кого на параллели есть реальный потенциал? Кто сможет удержать уличную толпу? Чан задумчиво прикусил губу, мысленно перебирая лица студентов. — Ну, во-первых, мои девчонки из Твайс, — уверенно начал Крис. — Джихё и Мина сегодня на уроке доказали, что живой вокал у них на высоте. Плюс Наён и остальные девчонки из их компании — они дадут идеальную яркую поп-энергетику. Во-вторых, Хисын. Он на класс младше меня, учится вместе с Минхо, но у парня невероятный голос и бешеная харизма, он в одиночку сцену зажжёт. Ребята из моего класса, 3-1, тоже очень хороши: Джэхён, Мингю, Сынчхоль — это готовые артисты. Ну и… банда Уджина. Точнее, ребята из его банды, но строго без самого Уджина. И, хоть мы с ними и в контрах, и откровенно враждуем, но глупо отрицать очевидное ребята чертовски хороши. Поодиночке они все до безумия талантливы. При упоминании Уджина Хёнджин на полу заметно помрачнел, а Джиён заинтересованно прищурился. — Вот как? — протянул профессор. — Почему без лидера? — Потому что он им не подходит и портит всю картину, — прямо отрезал Чан. — Уджин тянет одеяло на себя, душит их индивидуальность и пытается казаться боссом за счёт их подавления. В нём нет этой искры уличной свободы. А вот парни у него способные, я же говорю. Джиён понимающе кивнул, соглашаясь с доводами старосты. — Тут я с тобой полностью согласен, Чан. На роль лидера в той компании гораздо лучше подходит Хонджун. Он больше похож на настоящего вожака — в нём есть стержень, стиль и эта правильная безуминка. А Ким просто самоутверждается. — Хонджун действительно крутой, — подал голос Чан, задумчиво крутя в руках ручку. — Я немного знаю его, мы пересекались по музыкальным делам. Парень сам пишет мощные треки, до мелочей продумывает концепты и за своих ребят стоит горой. В нём есть всё, чтобы быть сильным вожаком. Просто сейчас он будто ослеп из-за этой дурацкой, слепой верности Уджину. Если бы не этот вечный прессинг, его парни — Минги, Сан, Ёсан — устроили бы на уличном фестивале такой разнос, какого Академия ещё не видела. — Да у них вся банда держится исключительно на авторитете Хонджуна и поддержке Сонхвы, — добавил Хёнджин, зло шмыгнув носом. — Уджин там как паразит. Он использует их преданность, чтобы казаться крутым на всей параллели. На сцене они под его началом будут выглядеть как зажатые солдаты, а не как свободные артисты. — Сонхва сейчас как раз у Чанбина в себя приходит после того, что Уджин устроил, — тихо напомнил Феликс, грустно вздохнув. — Если мы поможем остальным парням от него отделиться, хотя бы ради этого фестиваля, они покажут свой настоящий максимум. Хонджун заставит их сиять. Джиён внимательно слушал рассуждения парней, отмечая про себя, как тонко они чувствуют расстановку сил и психологию своих сверстников. — Ну что ж, — подытожил профессор Квон, поднимаясь со стола. — Значит, наша задача на прослушиваниях — не просто отобрать номера, а аккуратно вскрыть эти нарывы. Если Хонджун и его парни придут, мы сделаем всё, чтобы они вышли на эту сцену настоящими, а не под конвоем Кима. Ладно, на сегодня брейншторм окончен. Расходитесь по домам, парни. Завтра будет тяжёлый день.*****
На следующий день с самого утра по Академии разнёсся громогласный звонок, объявляющий экстренный общий сбор. Директор Пак распорядился собрать все потоки в большом актовом зале. Исключение сделали только для младших классов: 1-3, 1-4 и 1-5 — первокурсников-декораторов, костюмеров, актёров и художников решили пока не привлекать, так как у них было ещё слишком мало опыта для мероприятий подобного масштаба. Зал ломился от людей. Студенты шумели, переговаривались и строили догадки, рассаживаясь по своим местам. Из-за экстренного сбора вся привычная компания стажёров оказалась разбросана по залу со своими классами. Бан Чан сидел на первом ряду третьего курса, среди ребят из класса 3-1. На рядах второго курса, в секторе музыкально-хореографического 2-3, устроились Минхо и Чанбин. На местах первокурсников тоже было оживление: Хёнджин, Феликс и Чонин сидели вместе с остальными ребятами из 1-1, а чуть поодаль, на местах класса 1-2, переговаривались Хан и Сынмин. Чуть в стороне от третьего курса, сохраняя мрачное и гордое уединение, устроилась банда Уджина. Сам Ким сидел с каменным лицом, демонстративно игнорируя окружающих, а Хонджун то и дело бросал обеспокоенные взгляды на пустующее место Сонхвы. На параллельных рядах перешёптывались девчонки и парни художники и декораторы. Когда на сцену вышел директор Пак, гул постепенно утих. Директор поправил микрофон, обвёл зал уверенным взглядом и улыбнулся: — Доброе утро, студенты! Рад видеть вас в полном здравии. Не буду тянуть время и перейду сразу к делу. Руководство Академии совместно с преподавательским составом приняло решение нарушить наши привычные академические рамки. Совместно мы устраиваем грандиодный, масштабный open-air фестиваль прямо на территории Академии! Зал мгновенно взорвался удивлёнными выкриками и аплодисментами. — Это будет праздник свободы и творчества, где задействуют абсолютно каждого из вас, — продоллжил директор, дождавшись тишины. — Музыканты, танцоры, художники, дизайнеры старших курсов — все вы объединитесь, чтобы превратить наш внутренний двор в гигантский арт-объект. И я с гордостью объявляю, что главным организатором, режиссёром и куратором этого фестиваля согласился стать наш многоуважаемый приглашенный профессор Квон Джиён! Студенты воодушевленно загудели, оборачиваясь на Джиёна, который лениво сидел на стуле в первом ряду, закинув ногу на ногу и потягивая свой неизменный холодный американо. — Но и это ещё не всё, — директор Пак хитро прищурился, выдерживая театральную паузу. — Чтобы поднять планку нашего шоу на международный уровень, мы пригласили особенного человека. На фестивале будет присутствовать приглашённый VIP-судья со стороны. Имя я пока подержу в секрете, но скажу сразу: личность эта весьма… скандальная, громкая и легендарная для всей индустрии. При этих словах директор Пак с многозначительной ухмылкой посмотрел прямо на Джиёна. Профессор Квон, услышав про «скандальную личность», на секунду замер со стаканом у губ, а затем лишь равнодушно пожал плечами, мол: «Мне-то что, присылай кого хочешь». Сидящий на своём месте Чан едва сдержал победную улыбку. Он умудрился поймать взгляд Минхо, и они обменялись быстрыми, красноречивыми кивками. Ловушка работала как швейцарские часы. — А теперь я передаю слово господину Квону, — заключил директор и отступил от трибуны. Джиён неторопливо поднялся на сцену. Он не стал подходить к строгой трибуне, а просто снял микрофон со стойки, вальяжно прохаживаясь по краю сцены. — Привет, народ, — лениво бросил он в микрофон, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — Директор Пак всё описал очень красиво, но я скажу проще: мы устроим знатный разнос. Я не люблю скуку, фальшь и тому подобное. Мне нужен чистый кайф и живая энергия. И сразу хочу прояснить один момент. У этого фестиваля уже есть костяк. В организации и разработке концепта мне лично помогает студент Бан Чан и его ребята, с которыми он стажируется. По залу пронёсся шквал шёпота. Уджин резко вскинул голову, злобно прищурившись в сторону Криса, а Хонджун удивлённо приподнял брови. Чан, Минхо и Чанбин, а также притихшие младшие на рядах первого курса сидели с гордо поднятыми головами. — Эти парни — настоящие трудяги, у них отличные мозги и крутое видение, — открыто похвалил их Джиён. — Поэтому я сразу предупреждаю всех присутствующих здесь преподавателей: я буду регулярно и без зазрения совести забирать Чана и его команду с уроков для организаторских нужд. Официальное разрешение от директора у меня на руках, так что без обид. Несколько кураторов на первых рядах недовольно вздохнули, но спорить с Квоном, естественно, никто не решился. — Теперь по делу, — тон Джиёна стал более деловым. — Фестиваль — это огромная ответственность. Дизайнеры и художники получат свои локации позже через Хёнджина, а вот для музыкантов, певцов и танцоров халява закончилась. Мы объявляем жёсткий отбор. Если вы хотите попасть на главную сцену open-air, вам придётся доказать, что вы этого достойны. Прослушивания начнутся с сегодняшнего дня, сразу после обеда, в большом актовом зале. Жду всех, кому есть что показать. Не разочаровывайте меня. На этом всё, свободны. Джиён вернул микрофон на стойку и сошёл со сцены под оглушительный гул и аплодисменты студентов. Зал пришёл в бешеное движение: все начали бурно обсуждать грядущий фестиваль, таинственного VIP-гостя и то, что Бан Чан теперь официально рулит процессом вместе с легендарным GD.*****
Тем временем, как только студентов распустили, банда Уджина в полном составе переместилась в пустую курилку. Атмосфера в компании была натянута до предела. Хонджун стоял чуть в стороне, опёршись спиной о кирпичную стену, и демонстративно, подчёркнуто игнорировал Уджина. Он смотрел куда-то сквозь затянувшуюся дымку, полностью ушёл в свои мысли и делал вид, что лидера здесь просто не существует. Кима это, разумеется, дико бесило. Он шумно выпустил дым сквозь зубы, швырнул окурок под ноги и, стараясь вернуть контроль над ситуацией, заговорил громко и уверенно: — Короче, вы слышали, что директор наплёл. Нам нужно что-то придумать для этого прослушивания. Какую-нибудь мощную партию, чтобы Джиди сразу понял, кто тут держит всю параллель. Парни переглянулись. Минги затянулся, нахмурился и скептически покачал головой: — Да ладно тебе, Уджин. Ты же слышал, что Квон сказал на сцене? Там всем заправляет Бан Чан и его детишки. Крис официально в доле с профессором, он костьми ляжет, но явно не позволит нам выступить. Зарубит на корню, и глазом не моргнёт. — Да не, — подал голос Сан, поправляя лямку рюкзака. — А вдруг нам повезет? Глупо упускать такой шанс из-за старых тёрок. Мы столько пахали в залах не для того, чтобы просто со стороны на чужой фестиваль смотреть. — Точно! — горячо подхватил Ёсан, туша сигарету об урну. — Бан Чан, конечно, наш враг, и мы в контрах, но он не крыса. Крис будет оценивать номера вместе с Джиди. Если мы выдадим стопроцентный разнос, он чисто профессионально, по справедливости судить будет. Он не станет топить нас из личной мести перед лицом Квона, Чан слишком гордый для этого. Уджин недовольно цыкнул, собираясь заткнуть парней, но тут Хонджун наконец соизволил подать голос. Он оторвался от стены, сделал шаг вперёд и заговорил твёрдо, полностью перехватывая инициативу, из-за чего Ким аж зубами заскрипел от злости. — Ладно. Давайте что-нибудь придумаем, — отрезал Хонджун, обведя парней решительным взглядом. — Сегодня вечером на стажировке в агентстве закроемся в зале и как следует порепетируем. Выложимся на максимум, прогоним старый материал, докрутим хорягу. А уже завтра придём в актовый зал и покажем Квону и Чану, что мы умеем на самом деле. Нам есть за что бороться, — Хонджун на секунду задумался, прикусив губу, а затем уверенно вскинул голову: — Хотя нет. Зачем ждать до вечераДавайте сегодня прогуляем уроки и просто запрёмся в репетиционке на первом этаже. Проверять нас всё равно никто не будет, сейчас в Академии из-за этого фестиваля полная неразбериха. И на прослушивание пойдём уже сегодня, после обеда. Нечего время тянуть. Минги, Сан и Ёсан воодушевлённо закивали, дико загоревшись этой идеей и окончательно оставив злого и обделённого вниманием Уджина не у дел. Так они и сделали. Парни незаметно проскользнули на первый этаж, заперлись в одной из свободных репетиционных зон и до самого обеда вкалывали до седьмого пота. Время поджимало, но адреналин зашкаливал. Хонджун прямо на ходу пересобирал концепт, Минги дописывал злые, качающие строчки рэпа, а Сан и Ёсан докручивали хореографию, выстраивая резкие уличные связки. Они репетировали без остановки, придумывая и оттачивая до идеала каждую деталь того, что именно они покажут Квону и Чану. Они были готовы рвать эту сцену.*****
После обеда большой актовый зал Академии превратился в настоящий улей. Студенты заполнили проходы, репетировали связки прямо в коридорах и распевались в углах. В самом центре зала за длинным судейским столом сидели двое: Квон Джиён, лениво покручивающий маркер в пальцах, и Бан Чан, перед которым лежал открытый блокнот со списками участников. Первый день прослушиваний шёл полным ходом, и Чан честно выматывался, отсеивая откровенно слабые номера, пока Джиён периодически отпускал свои фирменные едкие комментарии. — Так, кто у нас дальше? — Джиён зевнул, устало потирая переносицу. — Чан, порадуй меня кем-то, у кого есть хотя бы намёк на ритм. Чан заглянул в список и улыбнулся: — Думаю, сейчас вам понравится. Второй курс, класс 2-3. Минхо и Чанбин. Они идут не как Stray Kids, а чисто своим дуэтом, хотят показать агрессивную хореографию под тяжелый бит. С ними ещё Хисын со второго курса, класс 2-2, их параллель. Он на вокале. Джиён заинтересованно приподнял бровь: — О, интересное комбо. Ну давай посмотрим. На сцену вышли Минхо, Чанбин и Хисын. Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Чанбин, заняв центр, уверенно кивнул звукорежиссёру. Как только врубился мощный, ломаный бит с жёсткими басами, Хисын выдал такую плотную, качающую вокальную партию, что Джиён даже перестал крутить маркер. А когда Минхо и Чанбин синхронно начали двигаться — резко, грязно, с бешеной уличной энергетикой — по залу пронеслись первые восторженные шепотки. Это не был прилизанный школьный танец. Это был чистый, агрессивный перформанс. Когда музыка стихла, парни тяжело дышали, но победно смотрели на судейский стол. Джиён несколько секунд молчал, а затем медленно зааплодировал. — Вот. Вот это я и называю живой энергией. Чанбин, напор отличный. Минхо — пластика сумасшедшая. А Хисын из 2-2… У тебя отличный тембр, парень, параллель тебя явно красит. Вы втроём забираете центральный блок первого дня фестиваля. Чан, пиши их жирным шрифтом. Чан с гордостью занёс парней в список, обменявшись с Минхо едва заметным кивком. Ближе к вечеру, когда поток студентов начал иссякать, а на улице начали сгущаться сумерки, двери актового зала снова тяжело отворились. Чан поднял голову от блокнота и внутренне подобрался. В зал вошла банда Уджина. Они шли молча, собранно, во главе с Хонджуном, который держался подчеркнуто уверенно. Сам Уджин шёл чуть позади, засунув руки в карманы брюк и пытаясь сохранить надменный вид, но его выдавал слишком напряжённый взгляд. Минги, Сан и Ёсан держались вместе, в их глазах читалась смесь волнения и дикого азарта. Они всю ночь до седьмого пота пахали в зале на стажировке, как и говорил Хонджун, и теперь были готовы ко всему. В зале повисла ощутимая тишина. Студенты, ещё остававшиеся на трибунах, притихли, зная о давней и жёсткой вражде между компанией Бан Чана и бандой Уджина. Все ждали, что Крис сейчас включит режим «босса» и начнёт топить конкурентов. Уджин сделал шаг вперёд, собираясь заговорить первым, но Хонджун резко и технично опередил его, выходя прямо к судейскому столу. Он вежливо, но твёрдо поклонился Джиёну и Чану. — Добрый вечер, профессор Квон. Бан Чан, — голос Хонджуна прозвучал чисто и без капли страха. — Мы подготовили командный номер. Рэп-лайн, вокал и хореография. Мы готовы. Чан пристально посмотрел в глаза Хонджуну. Никакой злости или предвзятости в уставшем взгляде лидера Stray Kids не было — только максимальная собранность и профессиональный интерес. Чан перевёл взгляд на Джиёна. Профессор Квон лениво откинулся на спинку стула, подперев подбородок рукой, и заговорщически улыбнулся, глядя на Чана: — Ну что, Крис? Твои знакомые пришли. Твой вердикт — смотрим? — Конечно смотрим, — спокойно ответил Чан, открывая чистую страницу в блокноте и беря ручку. Он посмотрел на Хонджуна и кивнул. — Сцена ваша. Покажите, на что вы способны без лишних слов. Хонджун молча кивнул звукорежиссёру. В следующую секунду по залу ударили первые, искажённые и мрачные биты «HALA HALA». Выбор трека был стопроцентным попаданием. Это был не просто хип-хоп, это был мрачный, агрессивный манифест, требующий животной отдачи. Вся банда заняла свои позиции на сцене. Как только грянул куплет, Минги вылетел вперёд, выдавая свой низкий, рокочущий рэп, который буквально вибрировал в груди у каждого зрителя. Хонджун подхватил следом со своей фирменной, слегка безумной ухмылкой и резкой читкой. Сан на припеве выдал такую сумасшедшую, ломаную пластику, словно в него вселился демон, а Ёсан идеально балансировал этот хаос своей убийственной точностью и резкими линиями. Это была мощная, слаженная машина, уничтожающая сцену. Ребята выкладывались так, будто это был их последний шанс заявить о себе. До тех пор, пока в центр не влез Уджин. Он отчаянно пытался перетянуть внимание на себя. Там, где трек требовал грязного, рычащего надрыва, Уджин пытался вытянуть чистую, почти попсовую вокальную партию. Он выходил вперёд Хонджуна, ломал идеально выверенный строй хореографии и всем своим видом показывал: «Смотрите на меня, я здесь главная звезда». На фоне бешеной, уличной энергетики остальных парней из эйтизовской банды он смотрелся как человек, который пришёл петь балладу на подпольный бойцовский ринг. Когда музыка стихла, Минги и Сан тяжело дышали, опустив головы, Хонджун сверлил взглядом судейский стол, а Уджин самодовольно выпрямился, поправляя волосы. Чан медленно опустил ручку. Его взгляд был абсолютно спокойным и профессиональным. — Рэп-лайн и хореография — это отвал башки, — честно сказал Крис, глядя на Хонджуна. — Вы сейчас буквально сожгли эту сцену. Энергетика бешеная. Но концепт разваливается на куски из-за отсутствия командной работы. Кое-кто слишком сильно пытается тянуть одеяло на себя, перекрикивая остальных и ломая атмосферу трека. Уджин на сцене заметно побелел от злости, сжав кулаки. Джиён откинулся на спинку стула и лениво покрутил маркер в пальцах, глядя прямо на замершую команду. — Скажу прямо, без расшаркиваний, — голос профессора Квона звучал холодно и безапелляционно. — Вы все — Хонджун, Минги, Сан и Ёсан — это чистый уличный пожар. Я хочу видеть эту энергию на своём фестивале. Мы вас запишем. Но только при одном условии: вы будете выступать без Уджина. В зале повисла мёртвая, звенящая тишина. Уджин задохнулся от возмущения, его лицо пошло красными пятнами. — Что?! Да вы… Вы просто мстите из-за своих личных тёрок с Чаном! — выплюнул он, теряя контроль. Уджиновские парни на секунду растерялись. Хонджун, Сан, Минги и Ёсан в шоке переглянулись. С одной стороны, это был их шанс, о котором они мечтали, признание самого Джиди. С другой — неожиданный ультиматум застал их врасплох, заставляя сомневаться. Хонджун открыл было рот, не зная, как правильно отреагировать. — Можешь орать сколько влезет, парень, но на сцене ты тянешь их на дно, — равнодушно отрезал Джиён, игнорируя истерику Уджина. Затем он перевёл взгляд на замершего Хонджуна: — Вижу, у вас процессор завис. Ладно. У вас есть время. Идите на трибуны, посидите и подождите, когда прослушивание закончится. Решение за вами. Следующие! Банда, подгоняемая злым и растерянным шёпотом Уджина, тяжело спустилась со сцены и направилась в дальний угол зала. Хонджун шёл последним, глубоко погружённый в свои мысли. Прослушивания продолжились, и градус таланта только возрастал. Следующими на сцену вышла неожиданная, но невероятно яркая коллаборация. Юнджин, Вонён, Рюджин и Черён решили объединиться в одну команду. Девчонки выдали сумасшедший дэнс-поп номер с элементами вога и хип-хопа. Дерзость Рюджин и Черён идеально сплелась с харизмой Вонён и мощным вокалом Юнджин. Джиён даже одобрительно кивнул в такт биту, а Чан с улыбкой вписал их имена в блокнот без малейших сомнений. Сразу за ними на сцену поднялась ещё одна сборная солянка, вызвавшая в зале оживлённый гул. Юна, Джихё, Мингю и Мина объединились в другую команду. Эта четвёрка показала совершенно другой уровень: Джихё выдавала сумасшедшие вокальные партии, Мина и Юна отвечали за безупречный, грациозный визуал и хореографию, а Мингю добавил номеру правильного, мужского грува и низкого рэпа. Их перформанс был настолько стильным и выверенным, что Джиён поаплодировал им лично. Фестиваль обещал стать самым легендарным событием в истории Академии, а сидящая на трибунах банда, глядя на выступающих, всё чётче понимала, что им нужно принять самое сложное решение в своей жизни. Когда последние участники покинули сцену, в актовом зале остались лишь единицы. Прослушивание официально подошло к концу. Джиён устало откинулся на спинку стула, бросив маркер на стол, а Чан закрыл свой блокнот. Профессор Квон перевёл взгляд на дальние трибуны, где всё это время на иголках сидели притихшие парни. Уджин о чём-то яростно и злобно шептал Хонджуну, активно жестикулируя, но тот его словно не слышал. — Эй, Хонджун! — громко крикнул Джиён, и его голос эхом разнёсся по опустевшему залу. — Иди сюда. И парней своих зови. Только давай без балласта. Зови Юнхо, Уёна и Чонхо — они ведь тоже из вашей тусовки? Собирайте полный состав. Посмотрим, на что вы способны, когда вам никто не мешает. Уджин от такого заявления аж задохнулся на месте. Он резко поднялся, готовый устроить скандал, но Хонджун впервые в жизни проигнорировал его абсолютно и бесповоротно. Лидер встал, уверенно посмотрел на своих ребят и кивнул Юнхо, Уёну и Чонхо, которые до этого сидели чуть поодаль. Под бешеным, испепеляющим и злобным взглядом Уджина, который буквально замер посреди трибун от ярости и унижения, семерка парней спустилась к сцене. Они заняли свои позиции. Без Уджина атмосфера между ними мгновенно изменилась — исчезло то удушающее напряжение, которое сковывало их во время первого выступления. Оставшись вшестеро (плюс подошедшие Юнхо, Уён и Чонхо), они наконец-то почувствовали себя свободной, единой бандой. — Включай заново, — скомандовал Чан звукорежиссёру, с интересом подавшись вперёд. И снова зал взорвался мрачными, ломаными ритмами «HALA HALA». Но в этот раз это было совершенно другое шоу. Это было идеальное, сокрушительное выступление. Без инородного вокала Уджина трек зазвучал именно так, как и должен был — грязно, агрессивно и мощно. Чонхо с первых секунд взял на себя сложнейшие вокальные партии и выдал такой чистый, пронзительный и сильный хай-нот, от которого у Чана по коже побежали мурашки. Юнхо и Уён идеально вписались в танцевальную линию к Сану и Ёсану, добавив номеру невероятной синхронности и бешеной динамики. Теперь никто не вылезал вперёд, ломая рисунок хореографии — парни двигались как один живой, слаженный организм. Хонджун руководил этим хаосом на сцене с уверенностью настоящего, прирождённого вожака, а Минги буквально вбивал свои строчки рэпа в стены зала. На финальном дропе они выдали такую животную отдачу, что казалось, будто сцена под ними сейчас просто рухнет. Когда музыка резко оборвалась, парни застыли в финальной позе, тяжело и синхронно дыша. В их глазах горел дикий, победный огонь. Они сами кайфанули от того, насколько это было мощно. Чан восхищённо покачал головой и широко улыбнулся, сразу же делая размашистую запись в своём блокноте. Это был абсолютный триумф. Джиён несколько секунд молча смотрел на тяжело дышащую семёрку артистов, а затем удовлетворённо хмыкнул и заговорил: — Ну вот. Совсем другое дело. Небо и земля по сравнению с тем супом, что вы устроили в первый раз. Вот это — настоящий уличный стиль. Хонджун, рэп-лайн, вокал — всё на своих местах, картинка идеальная. Вам, конечно, сейчас чертовски не хватает Сонхвы для полного комплекта, — Джиён сделал понимающую паузу, намекая на то, что знает о ситуации. — Но вы всё равно огромные молодцы. Справились на ура. В общем, так и оставим. Вы утверждены в таком составе. Уджин на трибунах, услышав окончательный вердикт, с силой пнул пластиковое кресло и, тяжело дыша от бессильной злости, быстрым шагом вылетел из актового зала, громко хлопнув дверью. Но на него уже никто не обратил внимания. На сцене Хонджун облегчённо выдохнул, и вся его банда впервые за долгое время искренне и радостно заулыбалась, понимая, что они наконец-то отвоевали своё право быть настоящими. Когда актовый зал окончательно опустел, а счастливые, уставшие парни ушли в раздевалку, Хонджун остался на сцене один. Он собирал свои вещи, когда услышал неторопливые шаги. Подняв голову, он увидел Бан Чана, который медленно поднимался к нему по ступеням сцены. Они остановились друг напротив друга. Впервые за всё время между ними не ощущалось той глухой, звенящей вражды, которая обычно вспыхивала при любой их встрече. Напряжение исчезло, оставив место какому-то негласному взаимному уважению двух сильных лидеров. Хонджун тяжело вздохнул, закинул рюкзак на одно плечо и первым нарушил молчание. Голос его звучал глухо, но очень искренне: — Чан… Я хотел извиниться. Перед тобой и перед Феликсом. За всё то дерьмо, что мои ребята сделали, и за весь этот прессинг. Мне правда жаль, что всё так обернулось. Чан спокойно выслушал его, засунув руки в карманы толстовки. Он не стал злорадствовать или припоминать старые обиды. Крис лишь понимающе кивнул. — Проехали, Хонджун. Главное, что сейчас всё встаёт на свои места, — Чан сделал шаг ближе и посмотрел парню прямо в глаза, его тон стал серьёзным и твёрдым. — Я сегодня внимательно смотрел на вас со сцены. И знаешь, что я скажу? Я вижу в тебе их лидера. Не Уджина, а именно тебя. Ты ведёшь их за собой, они тебе верят. И мой тебе совет: брось ты его наконец. Уджин тобой тупо пользуется, паразитирует на твоей преданности и таланте, пока ты слепо прикрываешь ему тыл. Хонджун опустил взгляд, признавая правоту этих слов, но Крис не закончил. Он положил руку Хонджуну на плечо и мягко добавил: — Просто посмотри вокруг себя. Напряги память. Может, тогда ты наконец увидишь того, кто тебя по-настоящему любил и будет любить. Того, кто жертвовал собой ради тебя, пока ты смотрел в другую сторону. Хонджун замер. Слова Чана эхом отозвались в голове, запуская цепочку воспоминаний: тихая забота, вечные попытки сгладить углы, разбитые кулаки и этот отчаянный, преданный взгляд, готовый закрыть от любого удара Уджина… Хонджуна буквально осенило. Внутренний пазл сорвался и с грохотом встал на место. Его глаза удивлённо расширились, а сердце пропустило удар. — Сонхва?! — выдохнул Хонджун, и в его голосе прорезалась неподдельная паника вперемешку с осознанием. — Где он… Чан, где Сонхва? Что с ним?! Видя, как сильно затряслись руки обычно собранного лидера, Бан Чан ободряюще улыбнулся и крепче сжал его плечо, успокаивая. — Не переживай, — тихо ответил Чан. — С ним всё будет в порядке. Через неделю вернётся. Сейчас он у Чанбина под надёжным присмотром — его там усиленно выкармливают, лечат и помогают встать на ноги после всего, что он пережил. А ты просто… жди его. И сделай так, чтобы к его возвращению ваша банда была свободна от Кима раз и навсегда. Хонджун судорожно сглотнул, чувствуя, как с души свалился огромный камень, и благодарно посмотрел на Чана. Теперь он точно знал, что делать. Хонджун шёл по длинным коридорам Академии на негнущихся ногах, а в ушах всё ещё звенели слова Бан Чана. Осознание глушило, выбивало воздух из лёгких, но вместе с тем дарило кристальную, пугающую ясность. Сонхва. Всё это время рядом был Сонхва, который молча сгорал ради него в адском пламени уджиновского прессинга. На выходе из корпуса его догнали парни. Юнхо, Минги, Сан, Ёсан, Уён и Чонхо шли молча, но в их взглядах уже не было прежней растерянности. Они видели, как Хонджун разговаривал с Чаном, и понимали: точка невозврата пройдена. — Он ждёт нас у парковки, — тихо сказал Ёсан, поправляя лямку рюкзака. — Рвёт и мечет. — Пусть рвёт, — отрезал Хонджун. Его голос изменился — стал ледяным, жёстким, лишенным всякого сомнения. — Пошли. Уджин действительно караулил их у глухой стены возле парковки, нервно шагая взад-вперёд и злобно пиная мелкие камешки. Увидев приближающуюся семёрку, он резко остановился и двинулся им навстречу, его лицо перекосило от ярости. — Ну и что это сейчас было?! — заорал Уджин, едва Хонджун подошёл ближе. Он ткнул пальцем Хонджуну в грудь. — Ты решил со мной в демократию поиграть, Ким? Повёлся на дешёвый развод этого придурка Квона и выблядка Бан Чана?! Вы пошли у них на поводу и выставили меня посреди зала никем! Ты должен был отказаться от этого гребаного фестиваля! Мы — одна команда, и если я не участвую, то никто… — Заткнись, — не повышая голоса, произнёс Хонджун. Но в этом тихом «заткнись» было столько давящей, весомой силы, что Уджин подавился собственными словами и на секунду замер с открытым ртом. Хонджун сделал шаг вперёд, вынуждая Уджина отступить, и медленно, брезгливо убрал его руку от своей груди. — Из нашей банды уходишь ты, Уджин, — чётко, чеканя каждое слово, объявил Хонджун. — Прямо сейчас. Навсегда. Уджин на мгновение опешил, а затем дико, неестественно расхохотался, оглядываясь на остальных парней: — Что ты несёшь? Из какой «нашей» банды? Хонджун, ты берега попутал? Ты забыл, кто здесь главный? Да без меня вы никто! Вы просто кучка приемышей, которых я… — Ты ничего для нас не сделал, — громко перебил его Минги, делая шаг вперёд и вставая плечом к плечу с Хонджуном. Его низкий голос прозвучал угрожающе. — Ты просто жрал наш талант и паразитировал на нашей преданности. — Вы что, серьёзно? — Уджин начал паниковать, переводя взгляд с одного парня на другого. — Сан? Уён? Вы тоже этой шмакодявке в рот заглядываете? — Наш лидер — Хонджун, — твёрдо ответил Сан, смотря на Уджина с откровенным презрением. — Он всегда им был. Он писал треки, он ставил хорягу, он за нас выгребал. А ты только кулаками махать умеешь на тех, кто слабее. — Послушай меня сюда, Ким Уджин, — Хонджун перехватил его взгляд, и в глазах лидера загорелся такой опасный огонь, какого парни у него ещё никогда не видели. — Твоё время вышло. Твоя власть закончилась в ту секунду, когда ты поднял руку на Сонхва. Ты думал, мы слепые? Думал, я не узнаю, до какого состояния ты его довёл? Уджин на секунду замер, но затем его губы растянулись в мерзкой, ядовитой ухмылке. Он сделал шаг назад, закинув голову, и вызывающе хмыкнул, пытаясь уколоть Хонджуна в самое больное место: — Да что ты говоришь? Довёл его я? — Уджин злорадно прищурился, заглядывая Хонджуну прямо в глаза. — Да он сам себя довёл своей вечной, шкурной ревностью ко мне! Всё никак не мог смириться, что ты за мной тенью ходишь. А вот ударил его на самом деле ты, Ким Хонджун. Своим слепым безразличием и тем, что ни черта вокруг себя не замечал. Не помнишь, м? Парни позади Хонджуна возмущённо зашумели, а Минги дёрнулся вперёд, готовый разбить Уджину лицо за такие слова, но Хонджун резко выставил руку в сторону, останавливая своего рэпера. Слова Уджина попали в цель, оставив внутри Хонджуна рваную рану, но он не позволил Киму увидеть свою слабость. Его лицо превратилось в каменную маску, а взгляд стал ещё холоднее. — Твоё время вышло, — повторил Хонджун ледяным тоном, полностью игнорируя попытку Уджина сманипулировать его чувством вины. — Ты больше не подойдёшь ни к одному из моих парней, — Хонджун подошёл к нему вплотную, смотря снизу вверх, но морально буквально раздавливая Уджина. — Ты не посмеешь даже дышать в сторону Сонхва, когда он вернётся. Если я увижу тебя ближе, чем на сто метров от своей команды, клянусь, связями в агентстве я уничтожу твою жизнь в этой Академии. Ты вылетишь отсюда с таким волчьим билетом, что тебя даже дворником никуда не возьмут. Уджин тяжело дышал, его кулаки дрожали от бессильной ярости, но против семерых парней, которые теперь стояли монолитной стеной за спиной Хонджуна, он сделать ничего не мог. Он остался один. Абсолютно один. — Пошёл вон отсюда, — тихо добавил Хонджун. Уджин обвёл их диким, полным ненависти взглядом, сплюнул под ноги и, резко развернувшись, быстрым, почти бегущим шагом направился прочь с парковки. Как только его фигура скрылась за воротами, над парковкой повисла тяжёлая, звенящая тишина. Напряжение, державшее парней месяцами, наконец-то лопнуло. Уён обессиленно выдохнул и запустил пятерню в волосы, Чонхо опёрся о стену, а Хонджун просто закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается ледяное, но такое нужное спокойствие. Они сделали это. Они свободны. — Хён… — тихо позвал его Юнхо. — Что теперь? Хонджун открыл глаза и посмотрел на вечернее небо. Внутри него билась только одна мысль, подаренная Бан Чаном. — Теперь мы готовимся к фестивалю, — ответил Хонджун, и на его губах впервые за долгое время появилась слабая, но искренняя улыбка. — Работаем до седьмого пота. Мы должны показать максимум. Потому что через неделю Сонхва вернётся… и мы встретим его дома. Полным, свободным составом. Слова Хонджуна повисли в прохладном вечернем воздухе, и парни, переглянувшись, один за другим начали облегченно улыбаться. Минги крепко хлопнул лидера по плечу, Сан шумно выдохнул, утирая пот со лба, а Ёсан просто кивнул, чувствуя, как с плеч наконец свалился огромный, давивший месяцами груз. Впервые за долгое время они были не зажатыми солдатами на чужой войне, а настоящей семьей. — Ладно, парни, — Хонджун поправил рюкзак и обвёл свою команду уже совершенно другим — тёплым и уверенным взглядом. — На сегодня с нас хватит. Расходимся по домам, отсыпаемся, а завтра с утра — в репетиционный зал. У нас неделя, чтобы довести «HALA HALA» до идеала. Мы должны сделать так, чтобы Сонхва, когда вернулся, гордился нами. Парни согласно зашумели и двинулись к выходу с парковки. Уён вовсю наседал на Юнхо, эмоционально размахивая руками и вспоминая, какой высокий нот выдал Чонхо, а сам макнэ лишь скромно улыбался, слушая похвалу старших. Напряжение ушло, уступив место привычному, родному хаосу. Хонджун шёл чуть позади всех, глядя на спины своих ребят. Сердце всё ещё ускоряло бег при мысли о Сонхва, а слова Уджина про «слепое безразличие» неприятно покалывали где-то под рёбрами. Да, он был слеп. Да, он совершил ошибку, доверившись не тому человеку. Но Хонджун был лидером, и теперь он собирался всё исправить. Он вырвет их из этого болота. Всех до единого. Дорога до общежития пролетела незаметно. Попрощавшись с парнями у дверей их комнат, Хонджун зашёл в свою пустую одиночку. На столе всё ещё стояла забытая Сонхвой кружка, а на вешалке у двери висела его любимая чёрная джинсовка, которую тот всегда накидывал на плечи Хонджуну во время поздних репетиций. Хонджун подошёл к окну, опираясь ладонями о подоконник. За стеклом горели огни ночной улицы, а где-то там, на другом конце города, в доме Чанбина, сейчас спал Сонхва. Человек, который молча принимал на себя все удары, лишь бы защитить его безумные мечты.
