Глава 20. От похмельного утра до линии огня
19 июня 2026 г., 01:07
Утро пятницы началось для Чонина с ощущения шока. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится: незнакомые обои, чужая просторная кровать и… нереальный жар, окутывающий его со всех сторон. Макнэ осторожно повернул голову и едва не забыл, как дышать.
Он лежал в одних боксерах, а рядом, уткнувшись носом в его макушку, спал Бан Чан. Лидер крепко, собственнически обнимал его за талию, прижимая к своему голому торсу. В памяти Чонина вспышками начали прокручиваться события прошлой ночи: игра в «Правду или Действие», первый поцелуй, трот на спинке дивана, позорное падение, комната матери Хёнджина и то, как он сам — сам! — полез к Чану целоваться перед сном.
Щёки Чонина мгновенно вспыхнули так, что, казалось, комната осветилась изнутри. Сердце заколотилось в груди как бешеное. Он застыл, боясь даже пошевелиться, чтобы не дай бог не разбудить старшего. Но Чан, почувствовав движение, заворочался, медленно открыл глаза и, заметив панику на лице макнэ, лишь хрипло, спросонья улыбнулся своей самой тёплой улыбкой.
— Доброе утро, Йенни… — тихо пробормотал Чан, чуть сильнее сжимая объятия.
Этого Чонин уже не выдержал. Пискнув что-то нечленораздельное, он пулей выскочил из-под одеяла, схватил свои вещи и, спотыкаясь, выбежал из комнаты, оставляя лидера в одиночестве.
Сушняк после вчерашнего соджу был дикий. На ходу натягивая штаны и футболку, Чонин влетел на кухню, надеясь доползти до холодильника с водой, но прямо у порога замер в полном ступоре.
На диване в гостиной, которая плавно переходила в кухню, сидел Чонхо из бывшей банды Уджина и… мягко обнимал за плечи Сынмина, который уткнулся ему в шею. Хёнджин и Феликс с заспанными лицами сидели за кухонной барной стойкой, потягивая кофе, а Минхо с невозмутимым видом хозяйничал у плиты, переворачивая омлет.
Чонин ошарашенно перевёл взгляд с одной парочки на другую, потёр глаза и выдал сиплым со сна голосом:
— Что… что вообще тут происходит?!
За два часа до пробуждения Чонина…
Сынмин проснулся в восемь утра от того, что его голову будто раскалывали топором. В ушах противно звенел мобильник, вибрируя прямо на полу. Кое-как разлепив глаза, Ким обнаружил, что Чанбин, которому ночью, видимо, стало жутко неудобно спать калачиком в ногах, за эти часы умудрился переползти повыше и теперь дрых, закинув на Сынмина свою мощную руку. С трудом выбравшись из-под друга, Сынмин схватил телефон. Экран мигал: 12 пропущенных от Чонхо. Ким сглотнул вязкую слюну и поспешно нажал на кнопку ответа, пока Чхве не объявил его в международный розыск. — Я, понимаю, что сегодня пятница и вы набухались, но блять, ты где? Я волнуюсь, — сразу же раздался в трубке уставший, строгий, но до боли родной голос. — Я… у Хёнджина, — хрипло просипел Сынмин, держась за висок. — Не злись, Чонхо. Мы просто… заигрались. В этот момент на полу зашевелился Минхо. Он сел, потянулся и, оценив помятый вид Сынмина и обрывки разговора, внезапно подал голос: — Зови его сюда. Сынмин округлил глаза от удивления, убирая трубку от уха: — Можно? Правда? — Да, — Минхо лениво поднялся, разминая шею. — Квон в Академии сегодня всё равно нас доконает с этим фестивалем, а Чонхо, если приедет, хотя бы проконтролирует, чтобы ты по дороге в обморок не упал. Да и вообще, раз уж мы всё знаем, пусть идёт к нам. Хватит ему уже прятаться. Своих не бросаем, даже если они из другой банды. Чонхо, услышав это в трубке, долго не думал. Свалив с первых уроков, он уже через полчаса стоял на пороге квартиры Хёнджина. Когда Сынмин открыл ему дверь, Чонхо выглядел суровым, но, стоило ему увидеть бледного, страдающего от похмелья Кима, его взгляд тут же смягчился. Он прошёл в гостиную, где Минхо уже вовсю готовил антипохмельный завтрак. — Чонхо… — Сынмин тихо присел на диван, поджимая ноги. — Мне тут Джисон с Минхо-хёном рассказали… про туалет. Ну, про Минги. Чонхо, который как раз садился рядом, на секунду замер. Его плечи напряглись. Он понятия не имел, о каком именно разговоре и туалете идёт речь, но по потяжелевшему взгляду Кима сразу догадался, в чьё грязное бельё парням пришлось вляпаться. — И что они рассказали? — тихо спросил он, глядя в пол. — Что он трепался про нас. Злился, что видел меня с тобой в автобусе. Сказал Сонхве, что я с тобой… ну, ты понял, — Сынмин замялся, а потом внимательно посмотрел в глаза парня. — Почему ты не говорил, что вы встречались? Чонхо тяжело вздохнул, запустив пальцы в волосы, а потом повернулся к Сынмину и взял его за руку: — Потому что это было ошибкой, Минни. Минги… он собственник. Мы расстались ещё до того, как я встретил тебя на том мосту. Он не хотел меня отпускать, бесился. Я не говорил тебе, потому что не хотел, чтобы он к тебе лез. У него крышу рвёт от ревности, хотя мы давно никто друг другу. Извини, что скрывал. Я просто пытался тебя защитить. Сынмин посмотрел на него — серьёзного, надёжного, готового ради него на всё, — и вся его утренняя тревога испарилась. Ким подался вперёд и крепко обнял Чонхо, утыкаясь носом в его плечо. Чонхо в ответ обнял его ещё сильнее, укачивая, как что-то самое ценное. Именно в этой идиллии их и застал выползший из спальни, абсолютно шокированный Чонин. — Что… что вообще тут происходит?! — Чонин во все глаза разглядывал обнимающуюся парочку на диване. Чонхо, услышав чужой голос, нехотя отстранился от Сынмина и спокойно, с лёгким вызовом посмотрел на взъерошенного первокурсника. Минхо у плиты даже ухом не повёл, ловко выкладывая готовый омлет на огромную тарелку. — Происходит то, Йенни, что Чонхо приехал спасать этого алкоголика, — Хёнджин лениво отхлебнул кофе из кружки и ехидно покосился на Чонина. — А вот что происходило в комнате моей матери, откуда ты только что вылетел как ошпаренный, — это куда более интересный вопрос. На тебе лица нет. Чонин мгновенно вспыхнул, вспонмив Чана, утренние объятия и свой позорный побег. Чтобы избежать расспросов, он быстро схватил стакан воды, залпом осушил его и скрылся в ванной, бурча под нос, что им вообще-то пора собираться в Академию. Сборы были хаотичными. Парни по очереди умывались и неохотно натягивали на себя школьную форму, которая после бурной ночи казалась жутко неудобной. Чан вышел из спальни минут через десять — абсолютно спокойный, свежий и, вопреки ожиданиям Чонина, ни единым словом или взглядом не выдавший их ночной секрет, за что макнэ был ему мысленно благодарен. Хотя, когда Чан случайно задел его плечом у выхода, поправляя галстук младшего, сердце Чонина всё равно сделало кульбит. Из-за долгих утренних разговоров и похмельной медлительности, время пролетело незаметно. До Академии они добрались весёлой толпой, шурша одинаковыми пиджаками, как раз к началу последнего урока перед обедом. Прогуливать весь день было опасно, поэтому парни собрались с силами и пришли на занятия, стараясь выглядеть прилично. У самого входа в Академию Чонхо пришлось отделиться от Сынмина и отправиться в класс вместе с Ликсом, Чонином и Хёнджином. Сынмин еле дошёл до своего места и тяжело опустился за парту, за которой сидел вместе с Ханом. Джисон весь урок сочувственно поглядывал на друга, то и дело делясь с ним мятными леденцами от тошноты, пока Сынмин пытался удержать голову руками, чтобы она не раскололась от похмелья. Преподаватели лишь подозрительно косились на их заспанный, но непривычно тихий ряд. Едва прозвенел звонок на обеденный перерыв, парни снова пересеклись и вместе вывалились в коридор, собираясь наконец-то дойти до столовой. Но не успели они сделать и пары шагов, как из-за поворота показалась знакомая фигура в элегантном пальто, от которой за версту пахло дорогим парфюмом. Профессор Квон Джиён шёл размашистым шагом, держа в руках планшет. — Отлично, вся банда в сборе, — Джиён остановился перед ними, критически оглядев уставшие лица студентов в школьной форме. — Обед отменяется, господа. У нас ЧП по времени, сцена приедет на день раньше. Живо в штаб. Чан, Чонин, Хёнджин — вы мне нужны прямо сейчас. Профессор уже собирался развернуться, как вдруг его острый взгляд зацепился за парня, стоявшего чуть позади Сынмина. Квон чуть опустил очки на переносицу, сканируя Чонхо с ног до головы — его крепкую фигуру, суровый взгляд и то, как собственнически он держал Сынмина за руку. — О, Чонхо, — Джиён хитро прищурился, мгновенно узнав парня. — А ты какими судьбами в этой компании? — Я… — Чонхо на секунду замялся под проницательным взглядом профессора, но быстро вернул себе привычное хладнокровие. — Помогаю ребятам, профессор Квон. На губах Джиёна появилась фирменная коварная усмешка. Профессиональное чутьё, помноженное на его знание характера Чонхо, сработало мгновенно. — Помогаешь, значит? Прекрасно, — Квон убрал планшет под мышку. — У тебя отличная фактура для бэк-стейджа, да и кулаки, думаю, крепкие — таскать аппаратуру и разгонять зевак самое то. Ноги в руки и за Сынмином. Ты мне тоже нужен. Сегодня работаем до вечера, отказы не принимаются. Не дожидаясь ответа, профессор развернулся на каблуках и пошёл в сторону старого крыла. Чонхо удивлённо переглянулся с Сынминым, но Чан лишь ободряюще похлопал его по плечу: — Добро пожаловать в ад, Чонхо. Спорить с ним бесполезно. Пошли. До самого вечера на заднем дворе Академии кипела адская работа. Сцена для фестиваля действительно приехала раньше срока, и огромный грузовик заблокировал половину проезда. Парням пришлось на собственной шкуре прочувствовать всю «прелесть» бэкстейджа: они таскали тяжёлые металлические фермы, разгружали звуковое оборудование и помогали рабочим монтировать каркас. Квон Джиён руководил процессом как заправский генерал, но, вопреки своей жесткой репутации, прекрасно понимал, когда нужно дать парням перевести дух. Как только он замечал, что они совсем выматывались, а лица становились бледными от усталости, профессор громко хлопал в ладоши и сам объявлял короткие перерывы, отправляя их передохнуть. Воспользовавшись паузами, Чонхо, Сынмин, Минхо и Хёнджин вчетвером бегали в курилку. Стоя в облаке сигаретного дыма, парни наконец смогли нормально поговорить в неформальной обстановке. Хёнджин и Минхо, которые изначально относились к выходцу из бывшей банды Уджина с настороженностью, за эти несколько перекуров кардинально изменили своё мнение. Чонхо проявил себя на все сто процентов: он не отлынивал, молча брался за самые тяжёлые коробки, а здесь, в курилке, оказался спокойным, рассудительным и чертовски преданным Сынмину парнем. Он то и дело ненавязчиво проверял, как себя чувствует Ким после бурной ночи, протягивая ему то холодную воду, то мятную конфету. Минхо, затянувшись, одобрительно хмыкнул, переглянувшись с Хёнджином. Они без слов поняли друг друга: Чонхо — действительно неплохой парень, свой, и Сынмин с ним в полной безопасности. Во время очередного такого перерыва, пока Минхо и Хёнджин о чем-то спорили, Чонхо, думая, что они скрыты за кирпичным выступом курилки, быстро притянул Сынмина к себе и мимолётно, но невероятно нежно поцеловал в губы. Ким смущённо улыбнулся, пряча лицо в его плече. Но они были не одни. С окна третьего этажа, прямо из туалета, за этой сценой наблюдал Минги. Он видел всё: и то, как Чонхо легко вписался в чановскую компанию, и этот короткий, укромный поцелуй, когда они проходили мимо курилки. Внутри Минги всё буквально полыхнуло от ярости. Кулаки сжались так, что побелели костяшки, а в горле встал горький ком дикой, удушающей ревности. Его бывший парень, его Чонхо, сейчас улыбался этому тихоне Сынмину так, как никогда не улыбался ему самому. Минги сильно бесился, едва сдерживая желание сорваться вниз и устроить скандал. — Что, не нравится то, что ты видишь? — раздался за спиной вкрадчивый, насмешливый голос. Минги резко обернулся. Возле умывальников, ухмыляясь, стоял Уджин. После того как парни выставили его из банды, он стал ещё более желчным и опасным. — Мне вот тоже не нравится, — Уджин подошёл ближе к окну, бросив взгляд на улицу, где Чан и остальные продолжали возиться у сцены. — Если бы я остался вашим лидером, я бы такого дерьма не допустил. Хонджун совсем распустил команду. Позволяет какому-то отребью крутиться возле наших. Минги злобно зыркнул на Уджина, но слова бывшего главаря попали в самую цель. В этот момент Минги сильно разозлился и на остальных своих ребят — на Хонджуна, Сонхву и всю банду за то, что они выгнали Уджина. Внутри вскипела глухая обида: какого чёрта они избавились от лидера, который держал всех в кулаке, раз теперь банда позволяет какому-то левому парню топтать его, Минги, гордость? — Заткнись, Уджин, — процедил Минги сквозь зубы, разворачиваясь и направляясь к выходу из туалета, но в его душе уже зародился тёмный, опасный пожар ревности. — Постой, Минги. Не так быстро, — Уджин резко шагнул вперёд и мёртвой хваткой вцепился в плечо парня, заставляя его остановиться прямо у двери. Минги дёрнулся, собираясь послать бывшего лидера к чёрту, но Уджин лишь сильнее сжал пальцы, а в его глазах вспыхнул зловещий, фанатичный огонёк. Он слишком долго вынашивал планы мести. Он ненавидел Чана и его «бродячих детей» за то, что те вечно путались под ногами, и до безумия презирал хонджуновских за то, что они так позорно вышвырнули его из собственной банды. — Ты хочешь просто стоять и смотреть, как этот сопляк Ким забирает то, что принадлежит тебе? — вкрадчиво шепнул Уджин, склонив голову. — Посмотри на них. Чан возомнил себя королём Академии под крылом Квона. Чонхо плюёт на тебя и тискает своего нового ручного песика. Твои дружки во главе с Хонджуном умыли руки. Тебя предали все, Минги. — Отвали, Уджин, — процедил Минги, но шаг назад не сделал. Слова бывшего вожака, словно яд, проникали в его растерзанную ревностью душу. — Я предлагаю тебе вернуть должки. Всем и сразу, — Уджин хищно ухмыльнулся, подходя ближе. — Мы лишим их того, что им дороже всего. Ударим по самому святому. Ты заберёшь Сынмина у Чонхо, а я… я заберу Чонина у Бан Чана. Похитим обоих. Минги ошарашенно уставился на него: — Ты спятил? Зачем? — А ты подумай своей головой, — Уджин заходил по классу, загибая пальцы. — Во-первых, это полностью сорвёт им фестиваль Квона — без Чонина и Сынмина их концепт развалится к чертям, и Чан крупно подставит профессора. Во-вторых, это столкнёт лбами чановских и хонджуновских. Чан решит, что это дело рук твоей банды из-за Сынмина, а Хонджуну придётся расхлёбывать кашу, которую заварил Чонхо. Они просто уничтожат друг друга в этой войне, пока мы будем наблюдать со стороны. Ну и главное… твой Чонхо приползёт к тебе на коленях, умываясь слезами, когда поймёт, что его драгоценный Ким в наших руках. Ты сможешь сломать его так же, как он сломал тебя. Внутри Минги шла жестокая борьба. Разум кричал, что это чистое безумие, криминал и черта, за которую нельзя переступать. Но, бросив мимолётный взгляд в окно, где Сынмин в школьной форме как раз заливисто смеялся над какой-то шуткой Чонхо, Минги окончательно потерял контроль над собой. Дикая, удушающая ревность и обида на весь мир выжгли в нём остатки здравого смысла. — Ладно, — глухо произнес Минги, и его взгляд стал пугающе стеклянным. — Я в деле. Но у нас нет места, где их держать. В городе нас вычислят за час. — Об этом не переживай, — на лице Уджина расплылась торжествующая, пугающая улыбка. — Место выберешь ты. У тебя же есть связи? Минги тяжело вздохнул и вытащил из кармана телефон, листая контакты. — Мой старший брат. Он работает прорабом на строящемся жилом комплексе на окраине. Там сейчас заморозили один из дальних корпусов, рабочих нет, ловить никто не станет. Брат часто оставляет мне ключи от бытовок и технического въезда, когда мне нужно где-то перекантоваться или спрятать байк. Он ни о чём не узнает. — Идеально, — выдохнул Уджин, похлопав Минги по плечу. — Нам понадобится пара дней, чтобы выследить их идеальный маршрут после репетиций. Готовься, Минги. Мы устроим им такое шоу, которое эта Академия запомнит навсегда.*****
Договор между Уджином и Минги был скреплен быстро — взаимная ненависть и удушающая ревность стали отличным топливом для этого союза. Всю следующую неделю, пока Академия стояла на ушах из-за финальных репетиций, подельники детально прорабатывали план. Минги выкрал у брата связку ключей от дальнего заброшенного корпуса стройки, а Уджин раздобыл неприметный старый минивэн с поддельными номерами. Они ждали идеального момента, и он наступил ровно за неделю до начала открытого фестиваля. В тот вечер Квон Джиён заигрался с таймингом и отпустил команду бэкстейджа и вокалистов только в начале одиннадцатого ночи. Все были выжаты как лимоны. Парни расходились уставшими группками. Сынмин, у которого жутко разболелась голова от многочасового прогона звука, решил не ждать Чонхо, застрявшего на разгрузке последней партии световых пушек, и пошёл к автобусной остановке один. Чонин тоже отделился от Чана: лидер ушёл на экстренную летучку к профессору, а макнэ вызвался дойти до круглосуточного магазина на углу, чтобы купить парням энергетиков и пластыри. Это разделение и стало для них роковым. Похищение Сынмина Сынмин шёл по слабо освещённой аллее, ведущей к остановке за пределами Академии. На ходу он массировал виски и переписывался в телефоне с Чонхо, обещая подождать его дома. Внезапно позади него тихо зашуршали шины. Старый минивэн без фар поравнялся с Кимом, и не успел тот даже повернуться, как боковая дверь с грохотом распахнулась. Из салона выскочил Минги. Лицо его было скрыто чёрной банданой, но Сынмин мгновенно узнал эти яростные, безумные глаза. — Минги?.. Что ты— Договорить Ким не успел. Сильный удар под дых заставил его согнуться пополам, выбивая весь воздух из лёгких. Телефон Сынмина с глухим стуком упал на асфальт, экран треснул. Минги грубо схватил дезориентированного парня за шиворот школьного пиджака и буквально зашвырнул его в тёмный салон минивэна. Прежде чем Сынмин успел закричать, к его лицу намертво прижали плотную ткань, пропитанную резким, сладковатым запахом хлороформа. Несколько секунд отчаянной, слабой борьбы — и Ким обмяк на полу машины, потеряв сознание. Дверь захлопнулась, и минивэн сорвался с места, направляясь к следующей цели. Похищение Чонина Чонин в это время как раз выходил из круглосуточного маркета с тяжёлым шуршащим пакетом. Он свернул в неосвещённый переулок, срезая дорогу к общежитию, когда путь ему преградила та самая тёмная машина. Макнэ затормозил, удивлённо приподняв брови. Из-за угла склада навстречу ему со спины бесшумно вышел Уджин. Чонин услышал шаги слишком поздно. Он успел лишь обернуться, как Уджин мёртвой хваткой обхватил его сзади, зажимая рот ладонью в кожаной перчатке. Пакет из супермаркета выпал из рук Чонина, банки с энергетиками с грохотом покатились по грязной земле. — Тихо, макнэ, отпелся свой трот, — прошипел Уджин ему в самое ухо. Чонин в панике начал брыкаться, со всей силы наступая нападавшему на ноги и пытаясь укусить его за пальцы, но Уджин был гораздо крупнее и сильнее. На помощь из машины выскочил Минги. Вдвоём они быстро скрутили отчаянно сопротивляющегося первокурсника. Минги перехватил его ноги, а Уджин ловко прижал к носу Чонина вторую тряпку с дурманящим веществом. Чонин хрипел, пытался крутить головой, перед глазами всё поплыло, а лица похитителей начали двоиться. Через полминуты его тело обмякло, и парни без чувств загрузили его на заднее сиденье, рядом с уже спящим Сынмином. Минивэн скрылся в ночной темноте города, направляясь в сторону заброшенной стройки на окраине округа. План Уджина и Минги сработал идеально и без шума. На асфальте в двух разных переулках остались лежать лишь разбитый телефон Сынмина и раскатившиеся по грязи банки из-под энергетиков, которые Чонин так и не донёс до ребят. У двух компашек оставалось совсем мало времени до того, как они поймут, что их мир только что разлетелся на куски. В тот вечер в общежитии Чана, Хана, Минхо и Феликса было непривычно шумно и уютно. Парни знатно попотели, но всё же выбили у коменданта разрешение на ночёвку для Чонина и Сынмина. Они планировали заказать пиццу, обсудить репетицию и просто побыть вместе. Время близилось к полуночи, но ни макнэ, ушедшего в маркет, ни Сынмина в блоке так и не появилось. Телефон Чонина был вне зоны доступа, а Сынмин просто не отвечал на звонки. — Что-то тут не так, — Чан взволнованно мерил шагами общую прихожую блока, то и дело поглядывая на двери комнат и на часы. — Йенни до магазина три минуты пешком. Его нет уже почти час. — Сынмин тоже не дурак, чтобы заставлять нас ждать и не предупредить, — Минхо нахмурился, выходя из своей комнаты и отбрасывая в сторону пустой геймпад. — Парни, это нездоровая херня. Идём искать. Четвёрка быстро накинула куртки. На ходу Хан уже строчил Чанбину и Хёнджину, чтобы те немедленно проверяли улицу. Чанбин в этот момент сидел в комнате, которую делил с Сонхвой. Получив тревожное сообщение от Хана, Чанбин подскочил с кровати и заметался в поисках куртки. Сонхва, заметить панику парня который что-то взволнованно бормотал себе под нос, сразу всё понял. Несмотря на то, что их компашки ещё недавно враждовали, он сурово натянул ветровку и твёрдо отрезал: «Я иду с тобой. Своих или чужих — плевать, тут двое пацанов пропали». Чанбин спорить не стал, и они вместе с Хёнджином рванули на поиски. Они прочёсывали район и в итоге нашли вещи парней в тёмном переулке — за две остановки от общежития трейни и в трёх остановках от самой Академии. Стоило Чану свернуть туда, как сердце пропустило удар. На грязном асфальте сиротливо лежал разорванный пластиковый пакет, вокруг которого раскатились жестяные банки с энергетиками. Чуть в стороне поблёскивал прямоугольник пластика — школьная электронная карточка Чонина с его улыбающейся фотографией. — Блять… — выдохнул Чан, поднимая карточку дрожащими пальцами. — Его забрали. Силой. В этот момент к переулку как раз подбежали Хёнджин, Чанбин и Сонхва. Хёнджин, тяжело дыша, протянул руку, в которой был зажат мобильник с треснувшим экраном. — Мы проверили соседнюю аллею… Нашли это. Телефон Сынмина. Там повсюду следы протекторов от минивэна. Парни, их похитили. Оба пропали одновременно. В воздухе повисла звенящая, паническая тишина. Никто не понимал, кому и зачем понадобилось красть двух студентов прямо посреди ночи. Сонхва мрачно осматривал следы шин, понимая, что дело пахнет криминалом. Вдруг тишину разрезал резкий звонок на телефоне Минхо. На экране высветилось имя Чонхо. Ли едва успел нажать на кнопку ответа, как из динамика раздался встревоженный, натянутый как струна голос: — Хён, привет. Извини, что поздно. Сынмин не у вас в блоке? Он перестал отвечать на сообщения больше часа назад. В нашем гараже его нет. На звонки не отвечает. Я… я даже умудрился впервые за эти годы зайти в родительский дом, через силу переступил порог, потому что испугался. Понимал, что Минни никак не мог туда зайти сам, но проверял всё подряд. Его нигде нет. Минхо тяжело сглотнул, переводя взгляд на побелевшего Чана. — Чонхо… Сынмина нет у нас. И Чонина тоже. Мы нашли их вещи за две остановки от нашей общаги. Похоже, их похитили. На том конце провода повисла секундная тишина, сменившаяся глухим рыком. Чонхо тут же сбросил вызов. Ему нужно было преодолеть расстояние в шесть остановок. Не теряя ни секунды, он вызвал такси, пообещав водителю тройной счёт за скорость. Минут через десять машина резко затормозила у переулка. Чонхо буквально вылетел с заднего сиденья, даже не закрыв за собой дверь. Глаза его горели бешеной, неконтролируемой злостью и диким страхом за Сынмина. Он подлетел к парням, тяжело дыша. — Где?! Где вы нашли телефон?! — прорычал он, хватая Минхо за куртку. Чан аккуратно, но твёрдо перехватил его запястья: — Чонхо, успокойся! Мы сами ничего не понимаем. Полицию вызывать нельзя — мы не знаем, кто это и что они сделают. Мы понятия не имеем, где их искать! Ребята стояли посреди тёмного переулка, скованные полным бессилием и отчаянием. Даже рассудительный Сонхва не знал, в какую сторону кидаться. Дзинь. Внезапный резкий звук уведомления заставил всех вздрогнуть. Чонхо дёрнулся, выхватывая из кармана свой мобильный. На экран пришло сообщение с неизвестного номера, но едва парень вчитался в текст, его лицо перекосило от смеси шока и лютой ярости. Отправитель: Минги «Если хочешь увидеть своего парня живым, откажись от участия в фестивале. И Ким, и твой макнэ-тротист сейчас у нас. Пикнешь кому-то — они пострадают. Жди дальнейших указаний». — Это Минги, — глухо, едва сдерживая дрожь в голосе, произнёс Чонхо, и телефон чуть не выскользнул из его пальцев. — Это сделал Минги… Вместе с Уджином. — Чан, я убью его. Я найду эту тварь и закопаю прямо там, где он их держит, — Чонхо тяжело дышал, его кулаки сжались до хруста, а в глазах стояли слезы пополам с бешеной яростью. Он уже готов был сорваться с места и бежать в темноту, плевав на всё. — Тормози! — Чан резко преградил ему дорогу, намертво схватив за плечи и встряхнув. — Ты сейчас один пойдёшь? Куда ты пойдёшь, ты знаешь адрес?! Минги действует не один, с ним Уджин. Это ловушка, Чонхо! Если ты дёрнешься вслепую, они сделают с Сынмином и Чонином что угодно. — И что ты предлагаешь?! Сидеть и ждать?! — рявкнул Чонхо, пытаясь вырваться. — Нет, — Чан жёстко посмотрел ему в глаза. — Слушай меня внимательно. Минги — из вашей банды. Хонджун и остальные понятия не имеют, какую кашу он заварил за их спинами. Тебе нужно собрать хонджуновских. Всех до единого. Собери их и расскажи всё. С самого начала. Хонджун должен знать, что его люди творят такое дерьмо. Нам нужны все силы. Времени нет. Чонхо замер, тяжело сглатывая. Разум медленно возвращался к нему через пелену злости. Чан был прав. Одному ему было не справиться, а банда Хонджуна не должна была оставаться в стороне, когда их бывший лидер и один из активных бойцов похитили людей. Доставая дрожащими пальцами телефон, Чонхо зашёл в их общий чат в каток. Он не стал расписывать детали, понимая, что это займёт слишком много времени. Он просто скинул геолокацию — адрес дома Хёнджина, где было безопаснее всего собраться подальше от общежития и камер — и написал короткое: «Экстренный сбор. Всем быть здесь через час. Дело жизни и смерти. Касается Минги и Уджина». Ровно через час просторная гостиная в доме Хёнджина напоминала пороховую бочку. Толпа из 13 человек заполнила всё пространство. Атмосфера была настолько наэлектризована, что казалось, от малейшей искры начнётся драка. Хонджун стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, его взгляд был ледяным и собранным. Но стоило ему увидеть Сонхву, живого, здорового и стоящего плечом к плечу с Чанбином, как напряжение в его плечах на секунду спало. Хонджун едва заметно, но искренне улыбнулся, и в его глазах промелькнула явная радость от того, что Сонхва снова с ними, пусть и при таких странных обстоятельствах. Пак в ответ коротко и уверенно кивнул своему лидеру — мол, я здесь, я с вами. — Итак, Чонхо, мы все здесь, — Хонджун перевёл взгляд на младшего. — Объясняй, что за бред ты написал в чат? При чём тут Минги и Уджин, которого мы вышвырнули? Чонхо вышел в центр комнаты. Он глубоко вздохнул, заставляя свой голос звучать твёрдо, и начал говорить. Он рассказал им всё. Рассказал, как тайно сошёлся с Сынмином, как они начали жить вместе в его гараже. Рассказал про ревность и манипуляции Минги, и как Минги бесился из-за того, что Уджина выгнали, считая Хонджуна слишком мягким лидером. И, наконец, Чонхо показал сообщение с требованием отказаться от фестиваля. Чан сделал шаг вперёд, дополняя картину: — Они за один вечер умудрились забрать и Сынмина, и Чонина. Мы нашли их вещи за две остановки от общаги. И понятия не имеем, как именно их скрутили и утащили, но это было сделано быстро и без лишнего шума. Уджин явно хочет отомстить и мне, и тебе, Хонджун. Он использует Минги и его обиду, чтобы столкнуть наши банды лбами и уничтожить фестиваль. В гостиной повисла мёртвая тишина. Уён шокировано выругался сквозь зубы, а Сан резко сжал кулаки. Хонджун выглядел так, словно готов был рвать и метать — предательство Минги и возвращение Уджина ударили по его авторитету лидера. — Этот идиот Минги… — процедил Хонджун, едва сдерживая ярость. — Связался с этой гнидой Уджином. Они хоть понимают, что это уже уголовка?! — Плевать на уголовку, нам нужно вернуть пацанов, — жёстко перебил его Минхо, выходя вперёд. — Они дали неделю до концерта, но мы не знаем, где они их держат. Обычные старые притоны Уджина слишком очевидны. Нужно думать, где они могли спрятаться, какой надёжный угол был у Минги. Все 13 человек сгрудились вокруг большого стола. Бывшие враги теперь стояли вплотную друг к другу, объединённые общей бедой. Юнхо начал вспоминать все старые точки Уджина, а Чонхо судорожно перебирал в голове места, о которых мог знать Минги. Начинался самый тяжёлый мозговой штурм в их жизни, и обратный отсчёт уже пошёл. Тем временем на глухой окраине города, посреди тёмных железобетонных скелетов строящегося жилого комплекса, стояла зловещая тишина. В глубине замороженного дальнего корпуса, в сырой технической бытовке без окон, тускло горела единственная голая лампочка, подвешенная к потолку. Сынмин сидел на тяжёлом металлическом стуле, тяжело и прерывисто дыша. Живот всё ещё ныл после сильного удара под дых, а запястья, намертво стянутые за спиной толстой строительной бечёвкой, уже начали затекать. Ноги парня были плотно привязаны к ножкам стула. Несмотря на дикую боль и страх, взгляд Сынмина оставался трезвым и злым. — Ну что, певчая птичка, устроился поудобнее? — из темноты угла раздался холодный, насмешливый голос. Минги оперся на ржавый верстак, скрестив руки на груди. Его лицо больше не скрывала бандана, а в глазах горело какое-то пугающее, безумное торжество. Рядом послышался сонный хрип и шуршание. Сынмин резко повернул голову и похолодел: на соседнем стуле, точно так же связанный по рукам и ногам, сидел Чонин. Вот макнэ досталось сильнее — его сознание только сейчас возвращалось после едких паров хлороформа. Младший слабо мотал воротничком школьной формы, пытаясь прогнать жуткую дурноту. На его щеке алела свежая ссадина, полученная во время потасовки в переулке. — М-минги… — хрипло выговорил Сынмин, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Ты… совсем крышей поехал? Что это за место? — Закрой рот, Ким, — Минги резко шагнул вперёд, и Сынмин невольно отшатнулся, насколько позволяли верёвки. — Место идеальное. Вас здесь никто не найдёт. Можешь сказать спасибо своему ненаглядному Чонхо. Это из-за него вы двое сейчас кукуете здесь. Чонин наконец полностью пришёл в себя. Осознав, что они связаны на какой-то жуткой стройке, он испуганно округлил глаза, но, заметив Минги, попытался скрыть панику за напускной дерзостью: — Выпусти нас! Чан-хён вам обоим головы оторвёт, когда узнает! И Чонхо тоже! Дверь бытовки с противным скрипом отворилась, и внутрь вошёл Уджин, держа в руке кусок арматуры, которым он мерно постукивал по своей ладони. На его губах играла зловещая ухмылка. Чонин при виде парня подавился собственными словами и сжался — от Уджина веяло неконтролируемой угрозой. — Твой Чан-хён сейчас бегает по углам и скулит, как побитая собака, макнэ, — Уджин подошёл к Чонину вплотную и грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ваш драгоценный фестиваль накрылся. Если Чонхо и Чан хотят увидеть вас живыми, они сделают всё, что мы им прикажем. Будут ползать на коленях. Минги тем временем подошёл к Сынмину. Вся его уверенность на секунду сменилась дикой, удушающей злостью. Он схватил Мина за воротник пиджака и резко притянул к себе, впиваясь взглядом в его лицо. — Ну и что он в тебе нашёл, а? Что в тебе есть такого, чего не было во мне?! Почему он выбрал тебя, какого-то домашнего мальчика из параллельного класса?! Из-за тебя он на меня даже не смотрит! — Минги, ты больной… — прошептал Сынмин, глядя прямо в его полные ревности и обиды глаза. — Он ушёл, потому что устал от этого дерьма. И от тебя в том числе. От удара Минги голова Сынмина резко дёрнулся в сторону, а в ушах противно зазвенело. На губе мгновенно выступила тёплая, солоноватая кровь. Ким судорожно вдохнул сквозь зубы, пытаясь справиться со вспышкой боли, но взгляда не опустил — лишь хмуро сплюнул кровь на бетонный пол. — Сынмин! — в панике закричал Чонин, отчаянно дёргаясь в своих путах так, что металлический стул жалобно заскрипел по бетону. — Не трогай его, придурок! Хватит! Минги занёс руку для второго удара, окончательно потеряв контроль от чужого презрения, но Уджин резко перехватил его запястье. Сила бывшего лидера была такой, что кости Минги едва не хрустнули. — Тормози, Минги. Хорош портить товар, — холодно осадил напарника Уджин, хотя сам довольно ухмылялся, глядя на этот хаос. — Они нам нужны целыми. Пока что. У нас целая неделя впереди, чтобы поиграть на нервах их дружков, не надо ломать им кости раньше времени. Минги тяжело, прерывисто дышал, глядя на Сынмина. Внутри похитителя всё ещё полыхал пожар дикой ревности, но под жёстким взглядом Уджина он всё-таки заставил себя отступить на шаг назад и опустить руки. Уджин вытащил из кармана телефон. Он подошёл ближе и с циничной усмешкой сделал быструю фотографию связанных, измученных парней на фоне серой бетонной стены бытовки, убедившись, что кровь на лице Сынмина и ссадина на щеке Чонина отлично видны в кадре. — Пошли, Минги. Пусть посидят в темноте, подумают над своим поведением. Отправим Чану и Хонджуну эту открытку. Чтобы им на том конце лучше думалось, — бросил Уджин, направляясь к выходу. Минги в последний раз злобно зыркнул на бывших товарищей по Академии и пошёл следом. Уджин с громким щелчком выключил свет, погружая техническую бытовку в кромешную, пугающую тьму, и с тяжёлым металлическим скрежетом запер дверь на внешний замок. Оставшись одни в ледяном полумраке, Чонин и Сынмин слышали лишь прерывистое дыхание друг друга и далёкий, завывающий гул ветра, гуляющего по пустым этажам заброшенной стройки. — Минни… — тихо, со слезами в голосе позвал Чонин в темноту. — Ты как? Сильно болит? — Жить буду, Йенни, — глухо отозвался Сынмин, пытаясь незаметно стереть кровь с губы о плечо и аккуратно шевеля пальцами рук. — Держись. Чан и Чонхо перевернут этот город, но найдут нас. Главное — держись.*****
После этого тяжелейшего разговора в ночь на пятницу сразу же начались выходные, превратившиеся для парней в настоящий ад. Ни о каком сне не шло и речи. Весь остаток ночи, субботу и воскресенье объединённая банда из тринадцати человек практически не смыкала глаз. Они разделились на мелкие мобильные группы и методично, метр за метром, прочесывали городские окраины, заброшенные промзоны и старые притоны, в которых когда-то был замечен Уджин. Но всё было тщетно — похитители словно сквозь землю провалились, не оставляя ни единого следа, а телефон Минги, который отправлял сообщение, оставался недоступен. Время безжалостно утекало. К ночи на понедельник, абсолютно обессиленные, измотанные и морально уничтоженные, парни снова стянулись в гостиную Хёнджина. Сон сморил их внезапно, прямо там, где они сидели в ожидании хоть какой-то зацепки или звонка. Хонджун вырубился, откинув голову на спинку кресла, Уён и Сан отключились прямо на ковре, оперевшись друг о друга, а Чонхо так и заснул на диване, крепко сжимая в руке мобильник, боясь пропустить новое уведомление. Чан и Минхо дремали за столом, положив головы на разложенные карты города. В комнате стояла тяжёлая, гнетущая тишина, прерываемая лишь тревожным дыханием спящих. Утро понедельника встретило парней головной болью и вязкой тишиной гостиной. Они провалились в тяжёлый сон прямо там, где сидели, — кто на диване, кто на полу, обложенный картами и остывшими кружками кофе. Оглушительный стук в дверь, от которого задрожали стёкла, заставил их подскочить в одно мгновение. Чонхо, который до последнего сжимал телефон, первым оказался в прихожей, за ним, пошатываясь от недосыпа, вышел Чан. Когда дверь распахнулась, на пороге стоял Пак Джинён — Джуп. Он выглядел безупречно, в отличие от помятых и измождённых парней, но в его глазах читалось явное раздражение. Он явно приехал не с добрыми вестями, а с требованием. — Где Сынмин? — отрезал он, даже не поздоровавшись. Его взгляд скользнул по плечу Чана прямо вглубь гостиной. — Я знаю, что он постоянно ошивается у Хёнджина. У меня нет времени на игры. Его мать в истерике, она места себе не находит, и мне нужно, чтобы он прямо сейчас взял трубку и поговорил с ней. Где он? Парни переглянулись. Их лица, бледные и осунувшиеся после трех суток бессонных поисков, говорили сами за себя. В гостиной воцарилась звенящая, нехорошая тишина. — Директор Пак… — голос Чана сорвался, он выглядел так, будто вот-вот рухнет от истощения. — Сынмина нет. И его не было здесь все выходные. Джуп нахмурился, его лицо стало жёстче. — Хватит меня водить за нос. Я приехал лично, чтобы нормально поговорить с ним, но если… — Вы не понимаете! — в разговор резко вмешался Чонхо, выходя из-за спины Чана. Его глаза, красные от слёз и бессонницы, горели отчаянием. — Он не прячется! Сынмина похитили! В пятницу вечером! Чонина тоже забрали! Минги и Уджин — они выкрали их, мы искали их везде, мы с ног сбились, у нас нет ни единой зацепки! Джуп замер. Его рука, державшая телефон, слегка дрогнула. Выражение лица, с беспокойного, мгновенно сменилось чем-то куда более опасным. Он медленно опустил взгляд на парней, сканируя их состояние: растрёпанные, грязные, избитые в попытках найти след — они явно не лгали. — Похитили? — тихо, с ледяной интонацией переспросил он. — Мы делали всё, что могли, — добавил Хёнджин, выступая вперед. — Все выходные. Мы прочесали каждый притон, каждую дыру, но Уджин слишком хорошо знает наши методы. Мы зашли в тупик. Джуп не сказал ни слова. Он не стал читать нотации или выяснять, почему они не пришли в полицию раньше — он моментально переключился в режим «защитника». Он достал телефон и отошёл к окну, набирая номер. — Алло, это Пак Джинён, — его голос звучал так, что у парней по спине пробежали мурашки. — Мне плевать, сколько сейчас времени. Поднимайте всех. У меня похитили сына. Да, Пак Джинён. Я пришлю вам данные, которые есть у ребят. Перекройте все выезды, я хочу видеть наряд у дома через десять минут. Он закончил разговор и развернулся к парням. Теперь в его взгляде была не холодная строгость, а ярость человека, чей мир был атакован. — Выкладывайте всё, что накопали, — приказал он, указывая на разбросанные по столу карты и записки. — Если эти отбросы посмели тронуть моего сына, они пожалеют, что родились на свет. Полиция уже едет. Говорите, где может быть этот ваш Минги. Через десять минут дом Хёнджина окружили полицейские машины. В гостиной начался хаос: оперативники быстро опрашивали парней, фиксировали хронологию пятничного вечера, забирали скриншоты угроз Минги и на ходу пробивали по базам старые адреса Уджина. Пока Минхо, Хан и Чонхо по сотому кругу объясняли следователям детали, Чан отошёл к кухонной стойке. Джуп стоял там, оперевшись руками о деревянную поверхность и тяжело глядя в окно на мигающие синие маячки. На его лице впервые за всё время отразилась глубокая, человеческая усталость. Чан тихо подошел ближе, держа в руках две чашки наспех сваренного кофе, и протянул одну директору. — Выпейте, директор Пак. Вам понадобятся силы. Джуп принял чашку, сделал короткий глоток и горько усмехнулся, качая головой. — Спасибо, Чан… Знаешь, его мать очень волнуется за него. Прямо места себе не находит, — он замолчал на секунду, подбирая слова, а затем тише добавил: — Да и его… приёмный отец тоже. Они воспитали прекрасного парня. Я ведь не хочу рушить их семью, честно. Просто… хотел, чтобы он знал, чей он сын на самом деле. Чтобы у него в этой жизни была опора, если что-то пойдёт не так. А теперь вот это… Чан понимающе и серьёзно кивнул. В его взгляде не было осуждения — только глубокое сочувствие. — Я всё понимаю, директор Пак. Вот найдём его, и вы все ему сами скажете. Лично. А пока мы просто ищем. Главное — вытащить их. В этот момент из гостиной раздался громкий голос ведущего следователя: — Есть зацепка! Идите сюда! Все парни и Джуп мгновенно сгрудились вокруг ноутбука криминалистов. Оказалось, полиция по минутам проштудировала дорожные камеры округа за пятницу. Белый минивэн, принадлежавший знакомому Минги, трижды засветился на перекрёстках. — Напали на след, — быстро заговорил офицер, тыкая пальцем в экран. — Машина двигалась в сторону промзоны, но у самой окраины города след обрывается. Там глухая зона, камер нет, старые пустыри. Значит, они где-то в районе стройки жилого комплекса. Это идеальное укрытие. Полицейские начали быстро сворачивать оборудование. Джуп натянул пальто, его взгляд снова стал стальным. Глава операции повернулся к притихшим парням и строго отрезал: — Так, бойцы. Старшие — Чан, Хонджун, Минхо — вы едете с нами. А все младшие — сидеть на месте! Это официальный приказ полиции. Там может быть вооружённое сопротивление, вам там делать нечего. Ждите здесь. Когда дверь за оперативной группой и Джупом захлопнулась, в гостиной Хёнджина повисла тяжёлая тишина. Младшие переглянулись. — Сидеть на месте? Он издевается? — Чонхо первым сорвался на крик, хватая свою куртку. — Там Сынмин! Там Чонин! Я не собираюсь сидеть на диване и ждать, пока копы будут заполнять свои бумажки! — Никто из нас не останется, — жёстко отрезал Хёнджин, зашнуровывая кроссовки. — Чан-хён думает, что защищает нас, но мы банда или кто? Младшие хонджуновские — Сан и Уён — уже стояли у двери, проверяя карманы. Хан и Феликс молча накинули капюшоны. Тайком от полиции и старших хёнов, толпа из младших парней организованно высыпала из дома. Они знали короткие дворовые пути к окраине города куда лучше, чем государственные патрули, и были готовы перерыть эту стройку голыми руками. Тем временем в сырой и тёмной бытовке на заброшенной стройке железная дверь со скрипом отворилась. Внутрь вошёл Минги. На его лице играла самодовольная, жестокая усмешка. Он подошёл ближе к парням, окинул взглядом их измученный вид, засохшую кровь на губе Сынмина и ссадину на щеке Чонина, и издевательски рассмеялся. — Ну что, как вам курорт? — Минги пнул ногой ножку стула Сынмина, заставив того поморщиться. — Ваш Чонхо и великий Чан, походу, вообще о вас забыли. Третий день пошёл, а они даже близко нас не нашли. Слабаки. Сынмин лишь тяжело дышал, смерив его ледяным взглядом, а Чонин злобно зыркнул из темноты. Но насладиться моментом Минги не успел. Дверь бытовки буквально слетела с петель от сильного удара. Внутрь влетел Уджин, и на его лице не было и следа прежней уверенности — только дикая паника и ярость. — Твою мать, Минги, хорош ржать! Сюда едет полиция! — рявкнул Уджин, хватая арматуру. — Кто-то сдал это место, копы уже на подъезде к району. Надо валить, живо! Хватай их, забираем с собой! Минги мгновенно подобрался. Хватаясь за ножи, они принялись наспех срезать верёвки, которыми ноги парней были привязаны к стульям, оставляя руки туго связанными за спиной. Парней грубо, пинками и рывками потащили на выход из корпуса — туда, где в полумраке недостроенного пролёта стоял заведённый минивэн. Чонина, который всё ещё слабо соображал, Минги силой зашвырнул на заднее сиденье первым. Следом Уджин попытался затолкнуть Сынмина. Но в этот момент, понимая, что если дверь машины закроется, они больше никогда не увидят солнца, Сынмин решился. Адреналин ударил в кровь, стирая боль в связанных руках. Когда Уджин грубо толкнул его в спину к салону, Сынмин резко затормозил пятками, развернулся корпусом и со всей силы, всем весом впечатал свой локоть назад — прямо в переносицу Уджина. Раздался хруст, старший взвыл от неожиданности и боли, выпуская воротник Кима и хватаясь за залитое кровью лицо. Сынмин не стал ждать ни секунды. Со связанными за спиной руками, теряя равновесие, он резко рванул вбок, прочь от машины, петляя между бетонными колоннами строящегося здания. — Тварь! Держи его! — заорал Минги, пытаясь броситься вдогонку, но Уджин, утирая кровь, бешено схватил его за куртку и потащил обратно в салон. — Брось его, дебил! Вдали уже сирены слышно! Нам одного мелкого хватит для шантажа! Сваливаем! Минивэн с диким рёвом сорвался с места, обдав бетонную пыль гарью шин, и скрылся в темноте, вылетая со стройки через запасной чердачный выезд. Уджин гнал машину на пределе возможностей, направляясь к единственному безопасному, как ему казалось, месту — в старый загородный дом своей покойной бабушки, который пустовал уже много лет и о котором никто из банд точно не знал. Сынмин бежал, пока ноги не подкосились. Он упал за грудой строительного мусора в глубине первого этажа, тяжело, со свистом хватая ртом воздух. Руки за спиной онемели от тугой бечёвки, губа, которую он успел прикусить, вновь кровоточила, но он заставил себя забиться в самый тёмный угол и замереть. Прошло около двадцати минут, показавшихся ему вечностью. Вдруг тишину стройки разорвал грохот обуви, крики и яркие лучи фонарей. — Сынмин! Сынмин, сынок! — этот голос, полный дикого, животного страха, Ким узнал бы из тысячи. Это кричал Джуп. — Сынмин-а! Минни! ГДЕ ТЫ?! — срывая связки, орал Чонхо где-то совсем рядом. Сынмин попытался подняться, но упал на колени, собрав последние силы, чтобы хрипло закричать: — Я здесь!.. Хёны… Я здесь! Через секунду луч мощного фонаря разрезал темноту его укрытия. Первым к нему подлетел Чан, падая на колени и мгновенно доставая нож, чтобы аккуратно срезать бечёвку на запястьях. В ту же секунду Сынмина мёртвой хваткой прижал к себе Чонхо, дрожа всем телом и утыкаясь носом в его плечо. Джуп тяжело опустился рядом, хватая сына за лицо, осматривая разбитую губу, и в его глазах стояли слёзы, которых никто никогда у грозного директора JYP не видел. — Живой… Господи, живой, — шептал Джуп, прижимаясь лбом к его макушке. — Чонин… Они забрали Чонина, — сквозь слёзы выдохнул Сынмин, цепляясь онемевшими пальцами за куртку Чонхо. — Уджин и Минги уехали на минивэне. Они забрали Йенни… Чан, услышав это, резко побелел и поднялся на ноги, оборачиваясь к подоспевшему Хонджуну и Минхо. Лицо лидера чановских превратилось в каменную маску. Сынмин был спасён, но Чонин всё ещё оставался в руках безумцев, и времени у них становилось всё меньше.*****
Минивэн летел по ночной трассе на бешеной скорости. Уджин вдавил педаль газа в пол, намертво вцепившись в руль залитыми кровью пальцами — переносица после удара Сынмина дико выла, а из носа всё ещё капало на куртку. Спидометр зашкаливал, машину бросало из стороны в сторону на крутых поворотах, уводя всё дальше от городской черты в сторону глухого пригородного сектора. На заднем сиденье в этот момент разворачивался настоящий ад. Чонин, окончательно пришедший в себя от шума, криков и резкого запаха чужой крови, осознал: Сынмин вырвался, а его самого везут в неизвестность. Страх мгновенно перерос в яростное нежелание сдаваться. Младший начал отчаянно брыкаться, со всей силы пиная передние сиденья и пытаясь дотянуться ногами до рычага ручника. — Тварь, уймись! Уймись, кому сказал! — рявкал Минги, тяжело наваливаясь на него всем телом. Он намертво перехватил связанные за спиной руки Чонина, грубо вжимая макнэ лицом в кожаное сиденье, чтобы перекрыть тому кислород и лишить возможности двигаться. Чонин хрипел, извивался, пытался укусить Минги за подставленную руку, но разница в весе и росте не оставляла школьнику шансов. — Держи его крепче, Минги, или я пришибу его прямо здесь! — бешено заорал Уджин, резко крутанув руль вправо. Минивэн съехал с шоссе на разбитую грунтовку, подняв столб пыли, и через пару минут затормозил у старого, покосившегося забора. Это и был дом покойной бабушки Уджина. Участок зарос бурьяном, окна деревянной постройки были заколочены досками, а вокруг на километры простирались лишь заброшенные дома и густой лес. Абсолютная глушь. Уджин заглушил мотор, тяжело дыша, и выскочил из машины. — Вытаскивай его. Живо в дом. Минги рывком выдернул Чонина из салона. Связанный макнэ едва удержался на ногах, но упрямо закинул голову, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам в слабой надежде увидеть хоть кого-то. Его грубо потащили по заросшей тропинке. Уджин с трудом, со скрипом сорвал ржавый замок с массивной дубовой двери, и они буквально зашвырнули задыхающегося Чонина внутрь ледяного, пахнущего плесенью и вековой пылью помещения. Младшего толкнули на старый деревянный стул посреди комнаты, и Минги принялся наспех привязывать его ноги к ножкам, дублируя узлы. — Ну всё, конечная, мелкий, — тяжело дыша, процедил Уджин, вытирая лицо рукавом и глядя на Чонина сверху вниз. — Твой друг сбежал, но это ничего не меняет. Тебя им хватит за глаза, чтобы Бан Чан отдал мне всё, что я потребую. Чонин, несмотря на ссадину на щеке и затекшие запястья, со злостью сплюнул на пыльный пол и дерзко посмотрел прямо в глаза Уджина: — Чан-хён найдёт тебя. Он убьёт тебя, Ким. Вы оба трупы, за нами полиция едет! Уджин лишь злобно расхохотался, хотя в его глазах всё равно металась паника — план трещал по швам. Он достал свой мобильник, набрал сообщение и прикрепил к нему ту самую фотографию, которую сделал ещё на стройке, где Чонин сидел связанный, со ссадиной на лице. — Сейчас проверим, как быстро твой хён умеет бегать, — ухмыльнулся Уджин, нажимая «отправить» на номер Бан Чана. — Минги, карауль его у окна. Если заметишь фары — говори сразу. Игра начинается. Уджин сел на перевернутый ящик прямо напротив Чонина, вальяжно закинув ногу на ногу. В полумраке заброшенного дома, куда едва пробивался лунный свет сквозь щели заколоченных окон, он принялся неторопливо рассматривать младшего. Уджин действительно начинал понимать, чем этот мальчишка так зацепил Бан Чана. В Чонине не было той жесткости или фальшивого пафоса, которыми пытались щеголять многие в их окружении. Под копной растрепанных темных волос, которые сейчас падали на лоб, скрывалось лицо с тонкими, почти кошачьими чертами. Даже со ссадиной на щеке, связанный и напуганный, Чонин умудрялся сохранять какую-то внутреннюю чистоту и удивительную, дикую гордость. В его глазах не было рабского подчинения — только обжигающая ненависть пополам со страхом. Этот контраст между хрупкой внешностью и отчаянной стойкостью приковывал к себе внимание. — Теперь я понимаю, чем ты так моего Чана зацепил, — протянул Уджин, криво ухмыляясь и подаваясь вперед. — Чанни-хён не твой! — резко выкрикнул Чонин, дернувшись в путах, отчего деревянный стул жалобно скрипнул. — Он мог бы быть моим, — в голосе Уджина на секунду проскользнула опасная, застарелая обида. — Мог, но он сам меня кинул! Вышвырнул из своей жизни, как ненужный мусор. А потом ты откуда ни возьмись появился… Занял мое место рядом с ним. Скажи, а вы трахались уже, да? Ты уже был под Чаном? Слова Уджина были мерзкими, бьющими наотмашь. Он поднялся с ящика, медленно подошел к Чонину вплотную и наклонился к его лицу. Младший попытался отвернуться, но за спиной были лишь веревки и жесткая спинка стула. Уджин подался еще ближе и медленно, мерзко облизнул шею парня. По коже Чонина мгновенно пробежала волна отвратительных, ледяных мурашек. Его затрясло от омерзения и подступающей паники. Он зажмурился, судорожно втягивая воздух сквозь зубы. — Ого, так у вас еще ничего не было, — ухмыльнулся Уджин, отстраняясь и довольный замеченной реакцией. — Какая невиданная романтика. Чан строит из себя благородного рыцаря… Значит, будет. Не с ним, а со мной. Уджин резко потянул за воротник школьной рубашки Чонина, с треском отрывая верхние пуговицы. Пыльная ткань поддалась, обнажая ключицы. — Нет! Пусти! Не трогай меня, мразь! — в панике закричал Чонин, теряя остатки самообладания. Он отчаянно забился на стуле, пытаясь разорвать веревки на запястьях, но узлы держали намертво. — Чанни-хён! Чан! Минги, сделай хоть что-нибудь, он же конченый! Минги, стоявший у заколоченного окна, замер. Он обернулся на крики, и на его лице отразилось явное замешательство. Парень сделал шаг вперёд, его кулаки сжались. Вся эта ситуация стремительно превращалась в какой-то кошмар. Одно дело — припугнуть Чана, отомстить Хонджуну и Чонхо, сорвать фестиваль, но смотреть на откровенное насилие над бьющимся в панике пацаном он не подписывался. — Уджин, хорош! Тормози! — крикнул Минги, хватая бывшего лидера за плечо и пытаясь оттащить его от Чонина. — Ты что творишь, блять?! Мы не ради этого всё затевали! Копы на хвосте, Чан с хонджуновскими землю носом роют, а ты… — Пошёл вон! Не лезь! — бешено рявкнул Уджин. Ослеплённый яростью, похотью и адреналином, он наотмашь махнул рукой, отпихивая Минги. Но Минги не отступил, снова хватая его за куртку. Это стало его ошибкой. Уджин, окончательно потерявший рассудок от подступающего со всех сторон краха, перехватил стоявшую у стены деревянную палку. Раздался глухой, страшный удар. Палка с силой впечаталась Минги прямо в висок. Минги даже не успел вскрикнуть — его глаза закатились, и он тяжелым мешком рухнул на пыльный пол, мгновенно отключившись. Палка с грохотом покатилась в угол. Чонин, со слезами на глазах наблюдавший за этой сценой, закричал ещё громче, сорвав голос. Последний человек, который мог его защитить, теперь лежал без сознания. Надеяться было больше не на кого. Уджин тяжело, прерывисто дышал, отшвыривая обломок бруса. На его лице смешались пот, кровь из разбитого Сынмином носа и безумная, пугающая ухмылка. Он медленно повернулся обратно к дрожащему макнэ. — Ну вот, теперь нам никто не помешает, — прохрипел Уджин, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он снова шагнул к стулу, грубо хватая Чонина за волосы и заставляя запрокинуть голову назад. Младший всхлипывал, отчаянно извиваясь и пытаясь увернуться от чужих рук, но Уджин навалился сверху, блокируя любые движения своим телом. Он рванул ткань рубашки Чонина ещё сильнее, с мясом выдирая оставшиеся пуговицы, и прижался своими мокрыми губами к беззащитной, бледной шее парня, спускаясь поцелуями к ключицам. — Чанни-хён! Умоляю, Чан! — захлёбываясь слезами в ледяной темноте дома, кричал Чонин, пока узлы на его запястьях до крови врезались в кожу от бесполезных попыток вырваться. Уджин уже потянулся к ремню на брюках макнэ, полностью уверенный в своей безнаказанности, как вдруг лесную глушь за окном прорезал дикий рёв мотора и визг тормозов. В это же время у старого покосившегося забора, едва не снеся бампером деревянные столбы, занесло старую машину Юнхо. В салоне находились четверо: сам Юнхо за рулём, Хёнджин на переднем сиденье, а сзади — Чанбин и Сан. Они тайком сбежали от полиции и старших хёнов, планируя первыми доехать до заброшенной стройки на окраине. Но, не зная точной дороги и пытаясь срезать путь через просёлочные дворы, парни намертво заблудились в заброшенном дачном посёлке. — Юнхо, глуши мотор, мы вообще не туда приехали, тут глухой лес! — раздражённо крикнул Хёнджин, всматриваясь в темноту за стеклом. Юнхо резко повернул ключ в замке зажигания. Двигатель заглох, и на окраину опустилась звенящая ночная тишина. И именно в эту секунду через щели заколоченных окон старого дома до них донёсся отчётливый, полный нечеловеческой боли и отчаяния крик. — Чанни-хён! Спаси меня! Чанбин побелел за долю секунды. Его сердце пропустило удар. Это был голос Чонина. — Это он… Это Чонин! — бешено выдохнул парень, первым вышибая дверь машины. Четверо парней выскочили из салона единой лавиной. Чонхо, ведомый чистым адреналином, долетел до крыльца за секунду. Навалившись всем телом вместе с Саном, Юнхо и Хёнджином, они с оглушительным треском выбили старую дубовую дверь. Деревянные щепки и вековая пыль полетели в разные стороны. — УБЛЮДОК! РУКИ ОТ НЕГО УБРАЛ! — взревел Чанбин, первым влетая в комнату и видя полураздетого, плачущего Чонина и нависающего над ним Уджина. Вспышка ярости накрыла парней. Хёнджин и Сан мгновенно бросились вперёд, готовые разорвать Уджина на куски, а Чанбин, не помня себя от гнева, на ходу подхватил с пола ту самую палку, которой был вырублен Минги. Уджин, застигнутый врасплох, на секунду растерялся, но звериный инстинкт самосохранения сработал быстрее. Когда Хёнджин и Сан уже готовы были прыгнуть на него, он резко нырнул назад, выхватил из кармана брюк складной нож, с щелчком раскрыл лезвие и рванул Чонина на себя. Сорвав верёвки, державшие корпус макнэ, Уджин грубо вскинул плачущего парня со стула, заламывая ему одну руку и намертво прижимая холодное лезвие к его горлу. — Назад! Назад, блять, или я вскрою его прямо здесь! — бешено заорал Уджин, прячась за телом дрожащего Чонина и делая медленные шаги в сторону дверного проёма. — Уйди с дороги, Со! Выброси палку! Чонин замер, боясь даже вздохнуть, лезвие едва заметно покалывало кожу на шее. Из его глаз катились слёзы, оставляя дорожки на пыльных щеках. Разорванная рубашка обнажала бледную грудь, которая судорожно вздымалась от страха. — Уджин, ты конченый, опусти нож! — тяжело дыша, крикнул Юнхо, выставляя руки перед собой. — Вокруг полиция, тебя всё равно поймают! Сдавайся, пока не сделал хуже! — Заткнись, Юнхо! Мне плевать на полицию! — срывая голос, проорал Уджин, его глаза безумно бегали по комнате. На лбу выступил холодный пот. — Это Бан Чан во всём виноват! Если бы он не вышвырнул меня, ничего бы этого не было! Я всё равно заберу то, что принадлежит ему. Я испорчу этого мальчишку, слышите?! Я сделаю это, даже если мне придётся сдохнуть! — Ты больной, Уджин! — Хёнджин сделал полшага вперёд, его трясло от ярости. — Чонин тут при чём?! Отпусти его, это дело между тобой и Чаном! Не трогай макнэ! — Ещё один шаг, и я перережу ему глотку! — взвизгнул Уджин, сильнее вдавливая нож. Чонин хрипло вскрикнул, сильнее вжимаясь спиной в похитителя. Этот изнуряющий диалог тянулся около десяти минут. Парни пытались заговаривать Уджину зубы, тянуть время, умоляли его одуматься, но бывший лидер был в абсолютном психозе. Он медленно, боком, пятился к выходу, утаскивая за собой едва переставляющего ноги Чонина. Чанбин, чьё терпение лопнуло от вида измученного парня, не выдержал. Сжимая в руках деревянный брус, он сделал резкий, решительный шаг вперёд, надеясь перехватить ублюдка. — Я сказал — назад! — взревел Уджин. Вместо горла он резко полоснул лезвием по обнажённой груди Чонина. Острое железо с противным звуком рассекло кожу. — А-а-а-х! — истошно, отчаянно вскрикнул Чонин, сгибаясь от резкой боли. По его груди мгновенно потекла струйка ярко-алой крови, пачкая остатки белой рубашки. — ЧОНИН! — в один голос закричали парни, но сделать ничего не успели. В этот самый момент тишину глухого посёлка разорвал оглушительный вой сирен. Яркие лучи автомобильных фар и прожекторов разрезали полумрак заколоченных окон старого дома, превращая ночь в день. — Полиция! Всем оставаться на своих местах! Руки за голову! — прогремело в мегафон с улицы. Поняв, что это окончательный конец, Уджин в панике отшвырнул истекающего кровью Чонина в сторону и бросился бежать через заднюю дверь дома, ведущую в тёмный лес. Но уйти ему не удалось: через пару минут из чащи раздались крики полицейских и звуки борьбы — Уджина жёстко повалили лицом в грязь и защелкнули наручники. В выбитую переднюю дверь, тяжело дыша и буквально сшибая косяки, влетел Бан Чан. За ним бежали Хонджун и Минхо. Чан окинул комнату диким взглядом и, увидев Чонина, который сидел на полу, прижимая ладонь к окровавленной груди и тихо всхлипывая, просто рухнул перед ним на колени. Крис аккуратно, словно самую важную ценность в мире, подхватил дрожащего макнэ на руки, намертво прижимая к своей груди. — Чонини… Малыш, всё позади, всё хорошо, — голос Чана дрожал, он сам едва сдерживал слёзы, утыкаясь лицом в тёмные, растрёпанные волосы младшего. Чонин уткнулся носом в шею Чана, цепляясь окровавленными пальцами за его куртку, и разрыдался в голос — теперь уже от облегчения. Напряжение, державшее его все эти дни, наконец-то отпустило. — Хён… Чанни-хён… мне было так страшно… он… он хотел… — захлёбывался слёзами макнэ. — Я знаю, маленький мой, знаю. Прости меня, что так долго, — шептал Чан, укачивая его на руках и покрывая поцелуями его лоб и виски. — Я здесь. Я тебя никому больше не отдам. Слышишь? Никогда не оставлю. Я так сильно люблю тебя, Чонини… Всё закончилось. Пока Чан успокаивал плачущего парня, а Минхо помогал срезать оставшиеся верёвки, Хёнджин, утирая пот со лба, повернулся к вошедшим старшим: — Хёны… А как вы вообще узнали, что мы тут? Камеры же сюда не вели. Хонджун устало выдохнул, убирая телефон в карман, и кивнул в сторону стоявшего чуть поодаль парня: — Скажите спасибо Сану. Он геолокацию отправил. Только сейчас все обернулись на Сана. Тот самый момент, десять минут назад, когда Уджин только достал нож и все были в панике, Сан незаметно сделал шаг назад, залез в карман, вслепую разблокировал экран и отправил текущие координаты Хонджуну, спасая им всем жизни. — Где… Сынмин? — слабым, сорванным голосом спросил Чонин, едва отрывая голову от плеча Чана. Его темные волосы намокли от пота и слез, а веки казались невероятно тяжелыми. Чан крепче прижал его к себе, аккуратно баюкая на руках, и тихо, успокаивающе ответил: — Он в порядке, малыш. Сынмин в полной безопасности. Прямо сейчас он, Чонхо и Джуп отправились на серьезный разговор к матери Сынмина. Им нужно во многом разобраться, но с ним все хорошо. Не думай об этом, ладно? Все позади. Вскоре к заброшенному дому с включенными сиренами подоспела скорая помощь. Медики быстро обработали порезанную грудь Чонина, наложили повязку и аккуратно перенесли его в машину на носилках. Туда же, на соседнюю кушетку, погрузили и Минги, который только-только начал приходить в себя после тяжелого удара палкой по голове и едва соображал, где находится. Чан наотрез отказался отпускать руку макнэ, и врачи, видя состояние старшего, без лишних слов разрешили ему поехать вместе с ними в больницу. Когда скорая уехала, в полумраке старого двора остались только виновники этого безумного спасения. Хёнджин, Юнхо, Сан и Чанбин стояли перед хмурым следователем. Полицейский долго и грозно ругал парней. Он читал им жесткие нотации о том, что они нарушили официальный приказ, полезли под нож безумца без бронежилетов и оружия, подставили себя под удар и едва не сорвали операцию. Парни стояли, опустив головы, но в глубине души им было плевать на выговор — главное, что Чонин был жив. Однако в самом конце следователь вдруг замолчал, пряча блокнот, тяжело вздохнул и, посмотрев на измотанную, грязную четверку, негромко добавил: — Но если честно… без вашей глупой отваги и геолокации Сана мы бы не успели. Вы вытащили пацана. Спасибо за героизм. А теперь — живо по домам, пока я не передумал и не оформил вас за неповиновение. Абсолютно обессиленные, уставшие до звона в ушах после трех суток ада, парни наконец-то смогли выдохнуть. Юнхо довез всех до города, и ребята молча, обнявшись на прощание, разъехались по своим домам. Эта бесконечная, кошмарная ночь наконец-то уступала место мирному рассвету.*****
В это время на другом конце города черный автомобиль Джупа затормозил у аккуратного двухэтажного дома. Сынмин сидел на заднем сиденье, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Рядом, намертво вцепившись в его ладонь, сидел Чонхо, готовый поддерживать парня до самого конца. Как только дверь дома отворилась, на порог выбежала мать Сынмина. Увидев сына — уставшего, с разбитой губой, но живого — она разрыдалась и бросилась ему на шею, крепко прижимая к себе и без конца повторяя, как сильно испугалась. Из глубины прихожей вышел Ким Ёнсу. Его взгляд, полный тяжелой мужской обиды, сначала хмуро скрестился со взглядом стоявшего позади Джупа, но затем мужчина молча подошел и тоже крепко, по-отцовски обнял Сынмина. Все вместе они прошли в гостиную, где наконец-то состоялся тот самый тяжелый, но необходимый разговор, который откладывался годами. — Сынмин-а, — тихо начал Ёнсу, глядя на свои натруженные руки. — Я знаю, что ты всё выяснил про Пака. Но я хочу, чтобы ты знал: пусть я и не родной твой отец по крови, ты для меня всегда был, есть и будешь родным сыном. Я растил тебя не для того, чтобы сейчас отдать кому-то. Джуп, сидевший напротив, серьезно кивнул и добавил: — Никто не пытается разрушить вашу семью, Ёнсу. Я совершил много ошибок в прошлом, скрывал правду… Но я тоже твой отец, Сынмин. И мы оба любим тебя. Можешь ли ты вообще нас за всё это простить? Сынмин посмотрел на двух главных мужчин в своей жизни — на того, кто дал ему жизнь, и на того, кто его воспитал. Напряжение, копившееся в его душе месяцами, вдруг бесследно растаяло. — Я не держу на вас зла, — негромко, но твердо ответил Сынмин. — Я прощаю вас. Вы оба — мои отцы. Он сделал глубокий вдох, понимая, что раз уж сегодня день абсолютной честности, медлить больше нельзя. Сынмин потянул за руку Чонхо, заставляя его подняться вместе с ним, и прямо посмотрел на родителей: — Раз уж мы заговорили обо всем… Познакомьтесь, это Чонхо. Мой парень. Именно он приютил меня в своем гараже, когда мне было плохо, и он искал меня все эти дни. Я гей, и Чонхо — человек, которого я люблю. В гостиной на мгновение повисла тишина. Чонхо вежливо, но твердо поклонился, внутренне готовый к любой реакции. Мать Сынмина несколько секунд переводила взгляд с сияющих глаз сына на собранного, серьезного Чонхо. Наконец, она тяжело вздохнула, качая головой, но на ее губах появилась теплая улыбка: — Ох, Сынмин-а… Внуков от тебя я, конечно, теперь не увижу… Но зато с зятем нам, кажется, очень повезло. Спасибо тебе, Чонхо, что уберег нашего мальчика. Сынмин с облегчением улыбнулся, чувствуя, как огромный камень свалился с его плеч. Мать приняла его выбор, Чонхо был рядом, а оба отца наконец-то заключили негласный мир ради его счастья. Кошмар остался позади, и впереди их ждала новая, честная жизнь. Когда первая волна потрясения улеглась, Ли Мигён обвела взглядом парней и с мягкой заботой в голосе спросила: — Ну хорошо, с этим мы разобрались. А жить-то ты где собираешься, Сынмин-а? Опять у друзей пропадать будешь? Сынмин мягко улыбнулся и крепче перехватил руку Чонхо, заставив того слегка смутиться под прицелом четырех родительских глаз. — Ну… Вообще-то, в гараже у Чонхо, конечно, места не так много, но это наше с ним логово. Нам там хорошо, и мы бы хотели жить вместе. Джуп и Ким Ёнсу, которые до этого момента сидели по разные стороны стола, словно соперники, одновременно нахмурились. Они синхронно переглянулись, и в этот миг между ними впервые за долгие годы проскочила искра понимания. Избалованному комфортом главе агентства и простому работящему отцу одинаково сильно не понравилась перспектива того, что их сын будет ютиться в холодном автомобильном боксе. — Ну нет, в гараже жить — это вообще не дело, — решительно качнул головой Ёнсу, складывая руки на груди. — Вот тут я абсолютно согласен, — подхватил Джуп, подаваясь вперед. — Какое еще логово? Парни, давайте мы вам хотя бы квартиру нормальную купим. В хорошем районе, поближе к Академии. Сынмин от неожиданности даже бровь поднял: — Эй, стойте, не надо нам ничего покупать! Мы сами справимся, Чонхо подрабатывает, я тоже… Но отцов было уже не остановить. Мужчины, которые еще час назад готовы были спорить за право называться родителем Сынмина, теперь наперебой начали уговаривать парней. Джуп доказывал, что у него есть отличные варианты в новостройках с охраной, а Ёнсу твердил, что лично проверит там всю сантехнику и проводку, чтобы детям ни о чем не нужно было беспокоиться. Чонхо стоял пунцовый от смущения, переводя взгляд с одного грозного мужчины на другого, а Мигён лишь тихонько посмеивалась, радуясь, что ее мужчины — бывший и нынешний — наконец-то нашли общий язык ради блага сына. Минут через пятнадцать этого мощного семейного прессинга Сынмин поднял руки вверх, сдаваясь под общим натиском. — Ладно, ладно! Хорошо, мы согласны на квартиру. Только без излишеств, ладно? Родители довольно заулыбались. Было решено, что этой ночью Сынмин и Чонхо останутся ночевать дома, в старой комнате Кима, чтобы наконец-то выспаться в нормальных постелях после изнурительных выходных. Чонхо, укутавшись в предложенное матерью Сынмина чистое одеяло, засыпал с удивительным чувством тепла и спокойствия: его приняли в этой семье, а кошмары последних дней окончательно растаяли. Они знали, что уже через пару дней состоится тот самый долгожданный фестиваль. Джуп сказал, что получил на него официальное VIP-приглашение и пообещал прийти вместе с Мигён и Ёнсу, чтобы поддержать всю их сумасшедшую банду. А сразу после концерта, когда Чонин и Минги окончательно поправятся, все две банды соберутся на грандиозное новоселье в новой, купленной отцами квартире Сынмина и Чонхо.
