Рука судьбы

«Какие у нас есть варианты, Альбус?» — грубо спросил Муди, нарушая напряженное молчание, воцарившееся среди членов Ордена. «После года бездействия люди начинают верить, что ты лгал». Дамблдор вздохнул: «Эта внезапная тишина с его стороны немного тревожит». Сириус фыркнул, заслужив гневные взгляды нескольких человек. «Нападений, кроме того, что было направлено против Азкабана, не было. Его Сила вернулась к своей первоначальной мощи, дети его Пожирателей Смерти теперь доступны ему… почему он так молчит?» Директор искоса взглянул на Северуса. Опытный шпион пожал плечами: «Мне нечего вам сказать, Тёмный Лорд редко нас вызывает. Когда он это делает, это обычно довольно бессмысленная встреча. Я думаю, он делает это, чтобы держать Пожирателей Смерти в тонусе». Он прищурился: «Хотя он стал проводить случайные проверки Пожирателей Смерти, чтобы оценить, достаточно ли они компетентны, чтобы быть частью его армии». «Это уже давно не новость», — сказал Сириус, бросив на Северуса взгляд с приподнятой бровью. — «Ты что, с возрастом заржавел, Снейп?» Северус бросил на него пронзительный взгляд. «Хочешь пройти милю в моих ботинках, Блэк?» — спросил он с презрением. «Ты только сидишь здесь и дуешься. Ты не имеешь права говорить». Сириус яростно зарычал, готовый наброситься на Снейпа, но Дамблдор прервал их. «Джентльмены, нам не нужны конфликты в наших рядах. Ситуация критическая. Пожалуйста, ведите себя прилично». Они оба испепеляюще посмотрели друг на друга, прежде чем Снейп отвернулся с беззвучным рычанием. Ему ужасно хотелось отпустить едкое замечание. Он знал, где это заденет сильнее всего: Гарри Поттер был самой ценной слабостью Сириуса Блэка. Было почти до боли забавно осознавать, что то, на что Блэк всегда обращал внимание, было клоном, а настоящий ребенок теперь оказался его крестником. У Тёмного Лорда было действительно странное чувство юмора. Этот сорванец презирал его всей душой. Северус научился сдерживать себя в присутствии Риана, и мальчик, несмотря на свой юный возраст, был очень зрелым и не провоцировал его. Однако бывали случаи, когда шпион оступался и говорил что-нибудь неприятное. Тогда он узнал, что защитное проклятие Круциатус, ниспосланное Темным Лордом, намного сильнее всего, с чем он когда-либо сталкивался. Более того, этот сорванец всегда считал Блэка своим крестным отцом, а не Северуса. Он решил игнорировать легкий укол зависти, который испытывал каждый раз, когда эта мысль приходила ему в голову. Откинувшись на спинку кресла и наблюдая за спокойными разговорами членов Ордена, он размышлял о наследнике Тёмного Лорда. Почти год им удавалось успешно скрывать его присутствие от мира. Гарри Поттер продолжал оставаться на виду у публики, подвергаясь критике и пристальному вниманию, в то время как Риан Риддл, казалось, рос и процветал, обретя новую свободу. Лишь когда начали происходить изменения, Северус понял, насколько сильно он ошибался в оценке ребенка. В течение первых четырех лет в Хогвартсе мальчик постоянно находился в опасности. Стресс от этого делал его замкнутым и раздражительным. Он был подобен туго сжатой пружине, настороженным и осторожным. Однако за прошедший год ребёнок значительно изменился. Он оказался таким же блестящим и харизматичным, как и его отец, но, похоже, унаследовал от матери сдержанный и спокойный характер. В последнее время в нём почти не было гневного неповиновения, и иногда Северус оказывался под пристальным взглядом почти безмятежных глаз. Это было тревожно. Риан, возможно, был самым сложным шестнадцатилетним подростком, которого он когда-либо встречал. Он создавал видимость обычного подростка, но Северус понял, что, учитывая его жизненный опыт, быть обычным подростком для него никогда не получится. Жизнь научила его тому, чему большинство людей научатся гораздо позже. Внезапно он почувствовал легкое жжение и посмотрел на свою руку. Золотое кольцо на его среднем пальце светилось. «Альбус, мне пора уходить. Мне пора заняться зельем, которое я оставил». «Конечно, Северус». Альбус согласно кивнул: «Можете идти. Думаю, нам нечего важного обсуждать. Если что-то случится, я вам сообщу». Северус коротко кивнул и быстро вышел из комнаты. Альбус оглядел комнату, ощутив редкое для себя чувство беспомощности. Все выглядели растерянными. Отсутствие активности со стороны Волан-де-Морта всех встревожило. Для них это было словно затишье перед бурей. Они не могли отделаться от ощущения, что Темный Лорд замышляет что-то грандиозное. Дамблдор должен был признать, что и он сам испытывал беспокойство. Он боялся, что те, кто верил в него, начнут терять веру. Он боялся, что Министерство станет самодовольным, а мракоборцы — менее бдительными. Он взглянул на Молли, которая выглядела необычайно обеспокоенной, и нахмурился: «Молли, дорогая… тебе есть чем с нами поделиться?» Она посмотрела на него и вздохнула: «Я волнуюсь за Гарри». При этом имени все насторожились. Сириус и Ремус с обеспокоенными лицами посмотрели на главу семейства Уизли. «Что с Гарри?» Она вздохнула. «Бедный мальчик». Она покачала головой: «Рон не рассказывает мне всего, но очевидно, что ребенку становится все труднее. В Хогвартсе все остальные ученики начали от него отдаляться». Глаза Сириуса сузились. «Я подслушал разговор Фреда и Джорджа. Они беспокоились, что Гарри постепенно отдаляется от всех, включая Рона и Гермиону. Эти дети страдают, Альбус». Ее глаза были полны грусти, когда она это сказала: «Рон и Гермиона стали ходить за Гарри повсюду, чтобы на него не напали и ничего подобного. Мальчик постепенно теряет свою жизнерадостность». Директор вздохнул и откинулся на спинку стула. «Всё так, как я и опасался. Судьба высасывает из него все жизненные силы». «Неужели мы ничем не можем ему помочь?» — тихо спросил Ремус, обменявшись едва заметным взглядом с Сириусом. «Бедный ребёнок», — тихо простонала Молли. — «И ему придётся вернуться к этим ужасным магглам после такого трудного года, Альбус, ты…» Альбус поднял руку и покачал головой: «Боюсь, я мало что могу с этим поделать, Молли. Гарри нужна эта защита». Сириус фыркнул: «А как же защита от этих маглов?» Дамблдор пронзительно посмотрел на него: «Я понимаю, что его жизнь там не из приятных». Сириус снова фыркнул, услышав такое преуменьшение. «Я даже принял меры предосторожности, вплетя в защитные чары заклинание, которое не позволит семье Гарри причинить ему физический вред, но, боюсь, это всё, что я могу сделать». «Жертва и защита Лили очень сильны и действенны. Мы не должны этим пренебрегать», — признал Альбус. «Эта защита всё ещё в силе, Альбус?» — спросил Ремус, обменявшись ещё одним взглядом с Сириусом. — «В конце концов, Тот-Кого-Нельзя-Называть использовал его кровь для ритуала». Дамблдор кивнул: «Защита сейчас не так сильна, как раньше, однако она всё ещё существует и будет существовать ещё довольно долго. Уверяю вас, защитные заклинания нас не подведут». Как раз когда Сириус собирался что-то сказать, в дверь постучали. «Ах», — пробормотал Альбус с улыбкой, — «Наш гость здесь». «Гость?» — нахмурившись, спросила Минерва, и Альбус открыл дверь, впустив молодого человека с черными волосами и карими глазами. Он казался ничем не примечательным, за исключением довольно высокомерной ухмылки на лице. Его одежда была дорогой, а манера поведения указывала на то, что он богатый чистокровный волшебник. «Друзья мои, — начал Альбус, — это Элайджа Роквелл». Они вздрогнули, широко раскрыв глаза от недоверия, глядя на наследника известной семьи чистокровных волшебников. «Он любезно согласился помочь нам в борьбе против Волан-де-Морта». Все, включая Роквелла, вздрогнули при этом имени. Сириус первым запротестовал: «Альбус! Откуда мы можем быть уверены, что он не де...» «Я — Пожиратель Смерти», — спокойно заметил Элайджа, заставив всех вздрогнуть от тревоги и направить на него свои волшебные палочки. «Господа!» — Альбус поднял руку, чтобы предотвратить назревающий хаос. — «Если вы успокоитесь, я всё объясню». "Альбус-" "Ты что, совсем с ума сошёл?.." «Как ты можешь…» «Тишина!» — резко выпалил директор в редкий момент волнения. «Позвольте мне говорить?» — он строго посмотрел на них, с облегчением заметив, что они молчат, настороженно наблюдая за Элайджей. «Недавно Элайджа был вынужден присоединиться к рядам Темного Лорда по настоянию своей матери», — заявил Дамблдор, серьезно глядя на всех. — «К сожалению для нас, он среди новобранцев и не имеет прямого доступа к Волан-де-Морту». Он взглянул на молодого человека и нахмурился: «Элайджа обладает особой способностью чувствовать уровень силы и мастерства человека, просто прикоснувшись к нему». Все они по-прежнему выглядели скептически настроенными, но понимали, что сомневаться в старом волшебнике бесполезно. «Это бездействие нас всех тревожит. Я решил, что мы должны действовать прямо сейчас». Директор пронзительно посмотрел на них: «Я предварительно полагаю, что Вольдеморт так бездействует просто потому, что, возможно, потерял значительную часть своей силы». Он прошептал: «У меня нет доказательств в поддержку этого, но я считаю, что если мы будем сидеть сложа руки и ждать, пока Вольдеморт начнет действовать, то упустим эту возможность». Минерва нахмурилась: «Что ты собираешься делать?» Альбус взглянул на Элайджу и кивнул: «Как ты знаешь, — начал юный волшебник, — Тёмный Лорд начал вербовать талантливых молодых ведьм и волшебников. Он никому не накладывает Тёмную Метку. Это ставит нас в невыгодное положение, поскольку мы не знаем, кто Пожиратель Смерти, а кто нет», — сообщил он, наблюдая, как люди перед ним побледнели. «В Хогвартсе ты можешь следить за потенциальными Пожирателями Смерти, однако многих вербуют из других школ». Элайджа прищурился: «Некоторые из них очень сильны и искусны». Альбус согласно кивнул: «Я поручил ему довольно сложную задачу». Старый волшебник вздохнул: «Я попросил его найти самых могущественных и искусных молодых волшебников и ведьм среди них. Я говорю о тех, кто примерно того же возраста, что и Гарри. Он заберет этих детей от развращающего влияния Темного Лорда и его армии и приведет их сюда. Мы сможем показать им правильный путь, проявив терпение. Они всего лишь дети; есть шанс, что мы сможем их спасти». Наступила напряженная тишина, прежде чем Сириус заговорил, прищурив серые глаза. «Давайте разберемся, — он посмотрел на директора, — вы хотите похитить подростков, потенциальных Пожирателей Смерти, прямо у вас под носом, у Сами-Знаете-Кого?» Все недоверчиво посмотрели на пожилого волшебника. «Ты что, с ума сошел, Альбус?» — громко спросил Сириус. — «Ты понимаешь, какой переполох это вызовет!» «Да», — торжественно произнес Альбус. — «Мы не можем позволить Волан-де-Морту сеять семена тьмы в будущих поколениях, Сириус». Он прошептал: «Я хочу, чтобы ему и его влиянию на невинные умы пришел конец при моей жизни, а, как вы видите, я еще не так уж молод». Он усмехнулся, но остальные молчали. Альбус устало вздохнул: «Я вижу его сильное влияние в Хогвартсе». Он сказал: «Молодые, талантливые волшебники, такие как мистер Забини, мистер Малфой, мистер Бут и другие, верны его делу». Он посмотрел на них поверх очков: «Если не считать очаровательную мисс Грейнджер, то это лучшие ученики. Могущественные, умные и влиятельные». Он печально покачал головой: «Они формируют будущее нашего мира. Через несколько лет Драко Малфой будет обладать почти таким же влиянием, как его отец. Забини уже очень проницательный молодой человек. Таких учеников много, но никто из них, за исключением Гарри и мисс Грейнджер, не верит в наши идеалы мира и общего блага». «Вы хотите снять промывку мозгов, которой они подвергались всю свою жизнь?» — грубо спросил Муди. — «Это будет непросто». «Я это понимаю», — признал Альбус. — «Однако в данный момент я считаю, что у нас нет другого выбора». Гермиона возбужденно постукивала пальцами по скамейке, беспокойно осматривая парк. Рон сидел рядом с ней, наблюдая за ее беспокойством с забавной улыбкой. «Успокойся, Миона, он скоро будет». Она прищурилась, глядя на него, а затем смущенно улыбнулась: «Ничего не могу поделать. Мы не видели его уже год! В письмах он кажется идеальным, но ты же знаешь, как он склонен скрывать вещи, чтобы нас не расстраивать». Она с тревогой посмотрела на свои руки. «Он ничего нам не рассказывал о своих отношениях с Малфоями или со своим отцом». Рон покачал головой, ничуть не смутившись упоминанием Малфоев и Темного Лорда. У него было почти шесть месяцев, чтобы смириться с тем, что его лучший друг — сын Волан-де-Морта и племянник Люциуса Малфоя. Он все еще ненавидел Малфоя и опасался Волан-де-Морта, но Гарри был тем, кто имел значение, и Рон не собирался бросать своего друга. Он уже однажды совершил эту ошибку и больше не собирался этого делать. — Напомни мне ещё раз, почему мы выбрали для встречи именно магловский парк? — спросил Рон. Ему было непросто сбежать от матери и попасть в мир маглов. — Мама отчитала меня, когда я уезжал. Думаю, она позволила это только потому, что думает, что мы встречаемся. Гермиона вздохнула: «Потому что так безопаснее. Будучи лучшими друзьями Гарри, нас все узнают с первого взгляда. В мире маглов мы, по крайней мере, можем рассчитывать на определенную анонимность и уединение. Честно говоря, Рон, за то, что он такой...» « Торжественно клянусь, что замышляю только шалость », — прошептал голос ей на ухо. Гермиона замерла, а затем вскрикнула и, резко обернувшись, крепко обняла Риана. " Гарри! " Мальчик споткнулся и усмехнулся: «Вижу, вы по мне скучали». Он озорно улыбнулся Рону, который смотрел на него с удивлением. «Давно меня никто так не называл». Гермиона отстранилась и внимательно посмотрела на него: «О боже…» — прошептала она, окинув взглядом всю его фигуру. Она заметила его темно-синие джинсы, черную рубашку и белую кожаную куртку, а также приподнятый лоб. Достав взгляд, она увидела его потрясающие зеленые глаза, очаровательные волосы, которые казались одновременно кудрявыми и волнистыми, и забавную улыбку. «Ну и красавчик, — заметила она с улыбкой, — и высокий! Наверное, сейчас вы ростом около шести футов!» «Дай ему немного пространства, Миона», — сказал Рон с ухмылкой, крепко сжимая руку Риана. «Отлично выглядишь, приятель». Риан улыбнулся: «Спасибо. Вы тоже отлично выглядите». Он окинул взглядом их обоих: «Год мира в Хогвартсе, а мне не выпадает такой роскоши». Рон фыркнул: «Теперь, когда лорд Хаос покинул Хогвартс, воцарится мир». "Рон!" — Гермиона хлопнула его по руке, а Риан, смеясь, прикрыл лицо ладонью, глядя на своих двух, так сильно не хватающих друг друга друзей. «Ну, это был интересный год», — сказал Риан, пожав плечами. — «Скучал по Хогвартсу и его суете. Очень по вам скучал». Гермиона мягко улыбнулась: «Мы тоже по тебе скучали, и Га…» — она сделала паузу и серьезно посмотрела на него, — «Хочешь, чтобы мы называли тебя по имени?» Рон кивнул: «Да, приятель. Я тоже об этом думал. Ты же знаешь, что мы не будем против, правда?» Риан пожал плечами: «Мне больше нравится Риан. Если вам удобно им пользоваться, пожалуйста, пользуйтесь». Гермиона решительно кивнула: «Значит, Райан». Она протянула руку, чтобы взять его за руку: «Правда, Райан… как ты справляешься? Какие у тебя отношения с отцом и дядей?» Он с улыбкой сказал: «Если не считать того, что сарказм дяди Луция заставляет меня стискивать зубы, а чрезмерная опека отца действует мне на нервы, я бы сказал, что мы прекрасно ладим». Он покачал головой: «Могу поспорить на все кнуты в своем хранилище, что где-то прячется как минимум один охранник, который следит за мной ради моей безопасности». Он с улыбкой огляделся: «Если говорить серьезно, он на самом деле очень хороший отец, Миона. Я счастлив». «Ты выглядишь довольным и здоровым. Чувствуешь себя сильнее… как будто тебе стало легче». Риан откинулся назад с беззаботной улыбкой, которая их поразила. «Ну да… наконец-то я живу , понимаете?» — он серьезно посмотрел на них. — «Это не то же самое, что провести несколько месяцев в Хогвартсе, постоянно опасаясь опасности, а потом провести лето с магглами, выполняя домашние обязанности и выслушивая крики. Я живу . Признаю, первые несколько недель были тяжелыми. Ритуал причинил мне много вреда. Отцу приходилось дважды в день, каждый день, совершать очень мощное целительное заклинание, пока я был без сознания. После этого мне пришлось пройти сеансы физиотерапии, потому что тело Риана Риддла сильно отличается от тела Гарри Поттера. Все это время я изо всех сил пытался принять его. Наверное, принять дядю Люциуса было как-то легче. Он просто мой дядя, но он мой отец». Он нахмурился: «Мне потребовалось много времени, чтобы к этому привыкнуть. Даже сейчас есть некоторые вещи в нем… которые я не могу понять или полюбить». Риан сделал паузу, а затем мягко улыбнулся: «Я чувствую себя таким свободным, Миона. Я теперь просто обычный ребенок. В этом году отец уже свозил меня во Францию, Испанию и Италию! Скоро он планирует отвезти меня в Египет. Теперь я могу покинуть поместье и просто наслаждаться жизнью, конечно, в разумных пределах». Рон усмехнулся, а Гермиона рассмеялась, обрадовавшись его энтузиазму. «Что ж, я рада видеть, что ты хорошо проводишь время. А как насчет учебы?» Риан усмехнулся ей: «Я сдавал экзамены СОВ в департаменте образования Министерства, изучал Защиту от темных искусств, Зельеварение (в котором я теперь намного лучше разбираюсь, раз этот мерзавец не стоит у меня над головой), Заклинания, Трансфигурацию, КОМПЬЮТЕРНЫЕ ТЕХНИКИ, Древние руны и Арифметику. Отец не позволял мне отлынивать ни на минуту». Он посмотрел на Рона с притворной болью на лице: «Мне нужно не только изучать обычную программу Хогвартса, но и все остальное, что, по его мнению, я должен знать. Более того, мне нужно еще и готовиться к экзаменам GCSE для маглов». Гермиона оживилась: «Ты тоже получаешь магловское образование?» Сын Тёмного Лорда кивнул: «Да. На самом деле я начал на втором курсе и закончил два года до прошлого года. Отец настаивал, что это хорошая идея, и поощрял меня продолжать». Рон поморщился: «Мне тебя жаль, приятель». Риан усмехнулся: «Меня это не сильно беспокоит. В поместье не так много отвлекающих факторов. То учеба, то полеты, то чтение чего-нибудь… раньше иногда становилось скучно». Он провел пальцами по волосам: «Тетя Нарцисса — просто прелесть. Она уговорила отца разрешить мне ходить на уроки верховой езды. Это было гениально». Он улыбнулся: «Теперь у меня есть свой жеребец, и его зовут Райден. Вам стоит как-нибудь приехать, Райден вам очень понравится». — Поместье Слизерина? — спросил Рон. — А кто-нибудь из Гриффиндора когда-нибудь туда заходил, а ты не в счёт? Ты наполовину слизаренец, наполовину гриффиндорец. Риан покачал головой: «Многие гриффиндорцы уже побывали в нём». Он посмотрел на своих друзей с хитрой ухмылкой: «По крайней мере, так мне говорит сам Великий Змей». Рон выглядел растерянным, но глаза Гермионы расширились от узнавания: «Великий Змей? Салазар Слизерин?» — прошептала она. Наследник Тёмного Лорда кивнул: «Портрет Салазара Слизерина висит в кабинете моего отца. Я часто с ним разговариваю. Он, безусловно, интересный человек». Он с энтузиазмом наклонился вперёд: «А вы знали, что Слизерин, Гриффиндор, Рейвенкло и Хаффлпафф — это не совсем их фамилии?» И Гермиона, и Рон выглядели удивленными. «О чем ты говоришь, приятель? Их никогда иначе не называли». «Это был обман», — мгновенно ответила Риан. — «Знаешь ли ты, что со стороны магического сообщества было много протестов против строительства школы волшебников? Знание заклинаний и техник обычно оставалось в семье, и родители имели привилегию обучать своих детей магии. Тем не менее, Хогвартс был построен, и даже детям маглов разрешили поступать и учиться. В то время маглы были крайне предвзяты и представляли большую опасность для волшебников. Однако большая часть ущерба была нанесена предателями крови». Рон нахмурился: «Никогда бы не подумал, что услышу от тебя это слово». Взгляд Риана смягчился: «Прости, Рон, я не хотел тебя обидеть. Во времена Основателей предателями крови были маглорожденные, которые приходили в школу, узнавали о нашем мире, изучали наши заклинания, наши сильные и слабые стороны, и, когда у них было достаточно информации, они возвращались в мир маглов. После этого они использовали эти знания против нас. Многие волшебники и ведьмы, большинство из которых были детьми, погибли из-за них. Отсюда и слово «предатель крови». Он посмотрел на Гермиону: «Возможно, тебе это будет интересно. Слово «грязнокровка» относится к этим предателям крови. Однако слово «Перворожденный» относится к таким людям, как ты, Гермиона, маглорожденным, которые полностью интегрируются в нашу культуру и становятся ее частью. Именно они начинают новые чистокровные роды. И род Блэков, и род Малфоев начинались с Перворожденного много лет назад». Глаза Гермионы расширились: «Как это интересно!» «Я тоже так думал», — кивнул Риан. — «Чтобы защитить свои семьи от гнева волшебников, разгневанных на них за создание школы, они никогда не раскрывали своих настоящих имен. Лорд Годрик из храброго и скромного дома Блэкмор, леди Ровена из мудрого и древнего дома Морриган, лорд Салазар из благородного и древнего дома Банеравен, леди Хельга из верного и юного дома Валентайн». Он усмехнулся с весельем: «Годрик Гриффиндор, анимаг-лев, Ровена Равенкло, анимаг-орёл, Салазар Слизерин, анимаг-змея, и Хельга Хаффлпафф, анимаг-барсук». «О боже…» — прошептала Гермиона, осознав ситуацию, — «Это названия их анимагических форм?»

Риан кивнул, а Рон усмехнулся: «Отлично, приятель, как Рогатый, Лапа, Лунатик и Хвост». Гермиона улыбнулась: «Это такие ценные знания, Риан. Кажется, я встречала эти имена как минимум несколько раз во время чтения». Риан усмехнулся: «Вот в чём дело! Салазар наложил на все их имена хитроумное заклинание. Если вы не знаете правды, вы никогда не догадаетесь о связи между этими двумя именами. Вы ни разу не заподозрите, что Годрик Гриффиндор на самом деле Годрик из дома Блэкмор, это касается всех основателей. Это заклинание всё ещё действует, даже спустя почти тысячу лет». Он наклонился вперед с насмешливой улыбкой: «Никто не может с уверенностью сказать, кто именно является потомком основателей. Со Слизерином все просто». Он снял очки, чтобы они могли во всей красе увидеть его серебристо-зеленые глаза. Неестественный цвет вызвал у них обоих возглас удивления. В конце концов, за очками их эффект был несколько приглушен: «У всех достойных потомков Слизерина глаза, как у меня. Говорят, что один из высших эльфов благословил дом Банеравена после того, как один из моих предков стал супругом его дочери. Дав нам эльфийскую защиту, он немного изменил нашу магию. Поэтому цвет глаз напоминает цвет глаз эльфов. Мой отец был первым за сотни лет, кто родился со слизеринскими глазами. Все остальные на самом деле отмечены как сквибов и им не позволено прикасаться к наследию Банеравена, даже если они обладали магией. Когда вы увидите настоящую родословную моего клана, вы увидите, что Гаунты, которых широко признавали последними потомками Слизерина, были отмечены как сквибов». Он немного понизил голос: «Мне также удалось изучить родословные Гриффиндора, Рейвенкло и Хаффлпаффа. Невилл — потомок Гриффиндора, единственный наследник! Роды Рейвенкло и Хаффлпаффа процветают и разветвляются, многие могут сказать, что являются потомками этих двух факультетов. Более того, клан Уизли может претендовать на происхождение от Рейвенкло». Рон поднял брови: «Правда?» Риан кивнул. Гермиона повернулась к Рону со строгим выражением лица: «Видишь, Рон? Очевидно, ты способен быть умным. Ты такой ленивый. Ты должен оправдать имя Равенкло! Ты должен больше сосредоточиться на учёбе! Как ты станешь мракоборцем, если не будешь учиться и прилагать усилия? Посмотри на Риана! Он явно хорошо учится». Риан усмехнулся, а Рон сердито посмотрел на него: «Ты открыл ящик Пандоры, приятель». Темноволосый юноша ухмыльнулся и наблюдал за препирательством своих друзей, как вдруг его осенила мысль. «Рон…» Уизли вопросительно посмотрели на него, и он нахмурился: «Я ожидал от тебя большего… беспокойства и враждебности…» Рон вздохнул и откинулся назад: «Слушай, приятель, после того, что случилось во время Турнира Трех Волшебников, я понял, что был крайне несправедлив к тебе. Тогда я поклялся, что никогда тебя не предам». Он посмотрел в глаза Риан: «Я… я никогда не смогу полюбить Малфоя и всегда буду опасаться твоего отца, но больше всего меня волнует ты. Ты мой лучший друг. Мне все равно, какая у тебя фамилия или кто твой отец, меня волнует Гарри или Риан, мой лучший друг, который всегда был мне верен, который всегда видел во мне только меня». Гермиона улыбнулась, когда Рон продолжил: «Я знаю, как важна для тебя семья — ты научил меня важности семьи. Я могу завидовать своим братьям, обижаться на нашу бедность, но благодаря тебе я научился принимать и уважать каждого члена своей семьи». Он понизил голос и тихо произнес: «Конечно, у меня были сомнения, но, глядя на тебя сейчас, видя, какая ты счастливая и довольная, я не могу обижаться на твоего отца. Он хорошо о тебе заботится. Он дает тебе все, чего ты заслуживаешь, и даже больше. У тебя есть то, чего ты всегда хотел, и я не хочу быть идиотом и все испортить». Риан улыбнулся: «Спасибо, приятель». Он снова посерьезнел: «Как дела… с двойником и всем прочим?» Гермиона вздохнула: «Никто ничего не подозревает. У нас появился новый профессор Защиты от темных искусств, эта ужасная женщина из Министерства, Долорес Амбридж. Она постоянно подрывала авторитет Дамблдора и накладывала на нас эти ужасные ограничения. Ходили слухи, что она использовала окровавленное перо на учениках, которые отбывали с ней наказание. Мы, конечно, молчали. Двойник тоже молчал. Нас никогда не наказывали». Она нахмурилась: «Дамблдор и Гарри теряют доверие с тех пор, как Темный Лорд перестал действовать в прошлом году. Все меньше и меньше людей верят в возвращение Темного Лорда». Риан кивнул: «А как же Сириус и Ремус?» Рон нахмурился: «Сириус постепенно сходит с ума от того, что застрял в этом ужасном доме». Он провел пальцами по волосам: «Мама говорит, что он начал обижаться на Дамблдора за то, что тот заставил его там остаться. С Ремусом, наверное, все в порядке. Мы его почти не видели». Риан нахмурился: «Я попробую убедить отца позволить Министерству захватить Хвоста. Нам придётся придумать безопасный способ это сделать, но как только мы это сделаем, Сириус сможет делать всё, что захочет». Темноволосый мальчик нахмурился: «Но это тоже окажется палкой о двух концах». Он пожал плечами: «Посмотрю, что смогу сделать». Он взглянул куда-то за ними и нахмурился: «Мне пора уходить». Он вытащил что-то из кармана куртки и протянул друзьям: «У нас есть дом в магловском Лондоне. Вот номер телефона. Я бываю там довольно часто, в основном по будням. У отца хорошо налаженная магловская личность, и у меня тоже. Можете звонить мне туда. Если меня не будет, оставьте сообщение, и я вам перезвоню. Я также записал адрес моей комнаты в поместье, куда можно попасть по камину. Только вы оба можете его прочитать. Более того, звонить можно только по камину. Существуют заклинания, запрещающие перемещение по камину».

Они кивнули и встали вместе с Рианом. Он обнял Гермиону, а затем Рона. «Берегите себя, ребята». «И тебе того же, Риан», — тихо прошептала Гермиона и поцеловала его в щеку. Мальчик улыбнулся и, помахав рукой, ушел. Они наблюдали, как он подошел к черному, роскошно выглядящему автомобилю, который, как предположила Гермиона, был BMW. Он улыбнулся, когда водитель открыл ему дверь и поклонился. «Он превратился в маленького принца, не правда ли?» — с улыбкой спросил Рон. — «Посмотрите, как он ходит и говорит, словно человек благородного происхождения. Малфой бы ему позавидовал». Гермиона хихикнула и помахала Риану, который взглянул на них, прежде чем исчезнуть в машине. «Да. Я просто рада, что он выглядит счастливым». Рон улыбнулся, его взгляд проследил за машиной. «Да», — прошептал он. — «Я тоже». Он серьезно посмотрел на нее: «Нам стоило ему сказать?» Гермиона грустно покачала головой: «Нет, Рон. Ему не нужно беспокоиться о таких вещах». Она села и посмотрела на небо: «Он по-прежнему относится к Джеймсу и Лили Поттер с большим почтением. Он по-прежнему любит Сириуса… Если он узнает… это разобьет ему сердце». Рон вздохнул и сел рядом с ней, проведя пальцами по волосам: «Ты понимаешь, что убийство Поттеров — единственное, что стоит между ним и его отцом?» Гермиона медленно кивнула: «Со временем это пройдет, Рон. Риан постепенно начинает любить мистера Риддла. Я это вижу». Она улыбнулась: «Ты видела детскость в его глазах? Озорство и свободу? Когда мы вообще видели такое выражение на его лице, Рон? Ему не нужно об этом знать. Со временем Поттеры исчезнут из его памяти. Со временем его привязанность к Сириусу уменьшится. Он не сможет продолжать так высоко ценить Сириуса, если даже не сможет с ним поговорить или написать ему письма». «Полагаю, да», — сказал Рон, откинувшись назад и стиснув зубы. — «Я до сих пор не могу поверить этим людям. По крайней мере, у Регулуса Блэка были свои причины». Гермиона нахмурилась: «Я знаю», — тихо прошептала она. «Юный господин, господин желает видеть вас в своем кабинете», — сказал домовой эльф, появившийся перед ним, как только он вошел в поместье. Риан поднял бровь, кивнул и направился к комнатам отца. Встреча с Роном и Гермионой подняла ему настроение. Согласие Рона стало неожиданностью, потому что он никогда не верил ему, когда тот намекал на это в своих письмах. Он снял кожаную куртку и надел чёрную мантию. Появление перед отцом в магловской одежде было верным способом вывести его из себя. Добравшись до комнаты отца, он положил руку на ручку и наклонился вперед: « Пусть судьба смилостивится над Рианом ». Он прошипел, закатив глаза, но улыбка осталась на его губах. Странно было осознавать, что каждый раз, открывая дверь в комнату отца, пароль будет подтверждать благословение, ниспосланное ему при рождении. « Я и так с головы до ног защищен различными магическими средствами, что еще мне нужно? » — подумал он, входя в кабинет отца. «Райан», — рассеянно поприветствовал Волан-де-Морт, сидя и что-то читая. — «Как прошел ваш день? Вам понравилось время, проведенное с мисс Грейнджер и мистером Уизли?» Подросток сел рядом с отцом, с любопытством разглядывая то, что тот читал. «Да. Было приятно». Это была петиция с просьбой разрешить изготовителям волшебных палочек делать палочки на заказ для взрослых после того, как они закончат СОВТ. Практика изготовления палочек на заказ была запрещена около ста лет назад без видимой причины. Он нахмурился, читая: «Они бы никогда не позволили этой петиции пройти». «Хм», — пробормотал Волан-де-Морт, пока Риан продолжал читать, не обращая внимания на пальцы, которые теперь перебирали его волосы. «Стоит попробовать. Корнелиус отчаянно стремится завоевать расположение, и это позволит ему завоевать расположение многих людей. Учитывая подорванную репутацию Дамблдора, этот законопроект имеет очень хорошие шансы стать законом». Риан усмехнулся: «Значит, если всё пройдёт, моя палочка станет законной?» Он взмахнул запястьем, и в его руке появилась прекрасная чёрная палочка. Это была палочка, изготовленная на заказ в Риме. Эбеновое дерево и хвост Громовой птицы перекликались с кровью ламии его дяди. Волдеморт взглянул на палочку сына и покачал головой: «Взрослый, который сдал экзамены Н.Э.Т. Ты далек от этого, дитя». Риан пожал плечами, умело вращая палочку, и улыбнулся, когда из нее вырвалось несколько золотых искр, создавших перед его глазами прекрасный танец света. «Отец?» — вопросительно промычал Волан-де-Морт. — «Петтигрю очень дорог вашему делу?» Темный Лорд замер и, прищурив глаза, посмотрел на сына. "Это из-за Блэка?" «Он сходит с ума, запертый в этом ужасном доме. Однако я не знаю, хорошая ли это идея — доказывать его невиновность. Если он получит помилование от министерства, он сможет получить опеку над Гарри, а это значит, что моему двойнику придется жить с ним летом». Он нахмурился, глядя на отца: «Он наверняка заметит что-нибудь подозрительное. Однако, если он долго останется в этом доме один и изолирован, очень вероятно, что он совершит какую-нибудь глупость и в итоге покончит с собой». Волдеморт спрятал свиток и, приподняв бровь, посмотрел на Риана. «Ты всегда можешь сказать Блэку правду и привести его сюда». Риан вздохнул и откинулся назад: «Нет, — сказал он. — Сириус никогда на это не согласится. Более того, если я ему скажу, он первым делом обратится к Ремусу, а затем к Дамблдору. Есть ли какой-нибудь способ помешать Сириусу получить опеку?» «Дамблдор может выполнить эту работу за нас», — заметил Волан-де-Морт. — «Он верит в силу кровных заклинаний, окружающих дом магловской сестры Эванса. Возможно, именно по этой причине он не позволит Блэку получить двойника под свою опеку». Он прищурился: «Конечно, есть еще и сам Петтигрю. Он слишком много знает, чтобы я мог оставить его безнаказанным. Если он узнает, что я его предал, он, вероятно, предложит свои услуги Министерству, и мы оба знаем, что эти некомпетентные люди воспользуются этой возможностью».

Молодой волшебник застонал, проведя пальцами по волосам: «Знаешь что, забудь об этом на время. У меня слишком хорошее настроение, чтобы размышлять о таких вещах». Волдеморт с усмешкой посмотрел на него сверху вниз: "О?" «Я до сих пор в шоке от того, как хорошо Рон всё воспринял. Я ожидал от него хотя бы немного гнева, но он ничего не сказал. Он был совершенно спокоен. Я очень доволен», — сказал Риан с улыбкой. — «Отец, можно я приглашу их сюда этим летом? Только на один день, потому что я не думаю, что они смогут избежать подозрений Ордена, если останутся дольше. У меня столько всего, что я хочу им показать! Я также хочу познакомить их с Райденом». «Сообщи мне, когда ты захочешь, чтобы они пришли, я позабочусь о том, чтобы в это время в поместье не было Пожирателей Смерти», — заявил Тёмный Лорд. — «Конечно, ты знаешь, что есть определённые места, куда ты не можешь их пускать». Он прищурился, глядя на сына: «Это касается и библиотеки. Твой друг, магглорождённый, может и любит книги, но эти тома передавались в нашей семье из поколения в поколение, и посторонний никогда их не видел». Риан кивнул, и как раз когда он собирался снова заговорить, его прервал другой голос: «Том, почему бы тебе не рассказать Риану о нашем разговоре?» И отец, и сын смотрели на портрет Салазара Слизерина: Риан — в замешательстве, а отец — с пониманием. «Салазар считает, что теперь ты достаточно уверен в себе, чтобы официально предстать перед моими Пожирателями Смерти», — заявил Волан-де-Морт. — «Он думает, что ты должен познакомиться с руководством, а они должны познакомиться с тобой». Риан подняла бровь, глядя на нахмуренное лицо Волан-де-Морта. "Ты в нём сомневаешься?" Темный Лорд посмотрел на Салазара, а затем повернулся к Риан. «Тебе почти шестнадцать, но до получения наследства еще год. Более того, тебе еще многому предстоит научиться. Ты должна набраться опыта. Ты находишься на таком этапе жизни, который лучше оставить в покое. Сейчас тебе нет необходимости вмешиваться». «Он молодой человек», — заметил Салазар, нахмурившись. — «И ему не привыкать быть лидером. Вы это знаете. Вы просто хотите его оберегать и баловать». Волдеморт яростно прищурился и уставился на портрет своего предка, его магия, вспыхнув в ответ на его гнев, дала волю своим силам. «Он ещё ребёнок», — прошипел он, и Риан постарался не обидеться. — «Мои Пожиратели Смерти — закалённые в боях мастера тёмной магии, а Риан только недавно начал ею заниматься. Само его присутствие говорит о невинности; его магия чиста и незапятнана. Хотя он и могущественен, он недостаточно устрашающ и недостаточно зрел, чтобы справиться с этим обществом». «Ты не веришь, что я на это способен?» — нахмурился Риан, чувствуя себя немного обиженным тем, что отец не доверяет его способностям. Волдеморт прищурился: «Я не позволю тебе заставить меня сделать это из-за чувства вины, мой наследник», — прошептал он, протянув руку, чтобы обхватить его подбородок и заставить посмотреть ему в глаза. «Ты способен на многое. Ты могущественен, твоя магия сильнее, чем ты можешь себе представить, но её нужно бережно развивать. С каждым днём ты продвигаешься вперёд, и я вижу, как растут твои навыки, по мере того как ты превращаешься в человека, которого мои Пожиратели Смерти будут уважать и бояться. Однако сейчас не твоё время. Сейчас время учиться, узнавать как можно больше и наслаждаться жизнью, не беспокоясь о войне и других проблемах, которые могли бы помешать тебе и твоему счастью». Салазар нахмурился: «Чем раньше он начнет, тем лучше для него». «Нет», — прошептал Риан, глядя на стоявшего основателя. «Всё в порядке. Извините», — пробормотал он и быстро вышел из комнаты, расстроенный больше, чем ожидал. "Том-" «Нет, Салазар», — твердо заявил Волан-де-Морт. — «Я понимаю твои чувства, но Дамблдор с самого детства приучил Риана к мысли, что решение этого конфликта — его обязанность. Сейчас его жизнь стала немного монотонной по сравнению с его прежними приключениями. У него больше свободы, чем когда-либо прежде. Ему больше не нужно оглядываться через плечо на каждом шагу, потому что я сделал все возможное, чтобы защитить его. Эта беззаботная жизнь ему уже порядком надоела, и он хочет участвовать в чем-то конкретном». «Если вы это понимаете, то почему не позволяете ему участвовать?» — с любопытством спросил Салазар. Бледно-зеленые глаза поднялись от отчетов и взглянули на основателя. «Я тяну время». Портрет выглядел растерянным: «Замираешь?» Темный Лорд откинулся назад, покручивая палочку пальцами: «Я хочу дать ему то, чего у меня никогда не было, Салазар. Теперь он проводит дни, летая, верхом, учась и встречаясь с новыми друзьями. Это обычные занятия для ребенка. В его возрасте я создал свой первый крестраж. Я не позволю ему утонуть в Темной Магии, пока он не будет готов с ней справиться. Когда ему исполнится семнадцать, наследие Ламии позволит ему изучать и практиковать темную магию, не боясь последствий. Тогда я начну учить его и позволю ему общаться с моими Пожирателями Смерти. А пока я хочу сохранить эту невинность». Салазар долго и внимательно наблюдал за ним, прежде чем согласно склонить голову. «Очень хорошо. Вы меня убедили». Внезапно давно умерший волшебник усмехнулся: «Теперь, когда он на вас рассердился, что вы собираетесь делать?» Волдеморт поднял бровь, сохраняя невозмутимое выражение лица: «Он может быть моим избалованным ребенком, но это не значит, что я буду потакать всем его требованиям. Он еще какое-то время будет дуться, прежде чем вернется к своему прежнему веселью». Салазар с улыбкой посмотрел на него, а затем согласно кивнул. Риан не знал, испытывать ли разочарование, ярость, расстройство или смирение. Он сидел под большим цветущим деревом сакуры, одним из многих, украшавших территорию поместья, и хмуро смотрел на ветви. Он задавался вопросом, чем же отличались предложения отца от предложений Дамблдора. С Дамблдором он был так же защищен, но его клетка была менее приятной. Здесь… Он замер и покачал головой. «Это неправильно», — пробормотал он. — « Не так ли, Нагини? » — он посмотрел на большую волшебную змею, которая лениво лежала у него на коленях. — « Отец не такой, как Дамблдор » . Змея зашипела, поднимаясь и вопросительно ткнула мордой в подбородок: « Я сказал ему год назад, что не хочу ввязываться в этот конфликт ». Он тихо прошипел: « Я сказал ему, что хочу быть нормальным и жить простой жизнью ». Он наклонился и, нахмурившись, погладил её прохладную чешую: « Думаю, быть нормальным — это не то, чего я хочу ». Он улыбнулся: « Я хочу быть особенным, но на своих условиях. Я хочу быть тем, кому отец может доверять и на кого может положиться, но я слишком молод? » Он посмотрел на неё: « Неужели, Нагини? Разве это то, каким должно быть нормальное детство? Сплошные веселье и игры, это чувство абсолютной безопасности; это чувство абсолютного доверия к кому-то другому? К родителям? Я чувствую себя разочарованным, почти капризным, когда он не вовлекает меня в то, что он считает взрослыми делами, и я видел, как миссис Уизли делает то же самое с Роном и остальными… Наверное, это нормально». Он нахмурился: « Но он говорит …» Он много чего мне рассказывает. Кажется, он не скрывает от меня своих планов. Он обсуждает со мной свои дела с Пожирателями Смерти и встречи с потенциальными союзниками… он слушает меня, кажется, уважает мое мнение, но… если это слишком опасно, он вообще отказывается меня вовлекать . « Хозяин защищает своего детеныша », — прошипела Нагини. — « Хозяин исполняет свой долг. Хозяин — отец » . Риан рассеянно кивнула: « Полагаю, ты права ». Затем он вздохнул: « Я веду себя неразумно, не так ли? » Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз: « Сегодня я встретился со своими друзьями. Отец сказал, что они скоро смогут приехать ко мне в гости. Как ты думаешь, как они отреагируют на Васуки? Я рассказал им о Райдене, но не о Васуки. Думаю, они будут в шоке » . Нагини лишь прошипела в ответ, потакая сыну своего хозяина и слушая его болтовню. «Почему, когда ты говоришь на парселтанге, это звучит приятно, а когда твой отец использует его, это звучит пугающе, Риан?» — внезапно спросил протяжный голос, и Риан удивленно поднял голову. Драко Малфой стоял перед ним, скрестив руки. Рядом с ним сидел другой волшебник, смотрящий на него слегка широко раскрытыми глазами. Риан раздраженно прошипел: «Драко…» — пробормотал он низким, опасным голосом, — «Что ты здесь делаешь?» — многозначительно спросил он, лишь на мгновение бросив взгляд на человека, стоявшего рядом с ним. Малфой почувствовал его неодобрение и на мгновение растерялся, прежде чем понял, что натворил. Он побледнел, широко раскрыв глаза, и посмотрел на Риана. "Рай-" Наследник Тёмного Лорда стоял, его глаза были прищурены и ледяны. Он осторожно позволил Нагини сползти на землю: « Иди к отцу, Нагини, и оставайся там. Я должен разобраться с этим наглым мерзавцем » . Нагини послушно ускользнула, пока Риан перебирал пальцами свою палочку, каким-то образом умудряясь смотреть на Малфоя сверху вниз, хотя блондин был немного выше его. "Ну?" — тихо спросил он. Драко быстро взял себя в руки, выглядя немного обеспокоенным. «Извините, я не знал…» — он глубоко вздохнул, стараясь не вздрогнуть, когда глаза Риана сузились. «Слушайте, я…» «Малфой, почему бы тебе нас не представить?» — плавно вмешался старший волшебник, выглядя спокойным и бесстрастным. Драко оказался в затруднительном положении. Риан не был тем, чьи приказы Драко мог игнорировать, но он не мог просто солгать или обманом выкрутиться из ситуации. Он был в ловушке, и ледяной взгляд Риана ясно дал ему понять, что за свою безрассудность ему придется заплатить позже. Наступила напряженная тишина, Драко никак не отреагировал. Риан некоторое время наблюдал за двумя людьми перед собой, затем резко развернулся и ушел. "Райан." Он замер, напрягая спину. «Я не знал, что у нашего Господина есть наследник». Драко замер на месте, нервно сглотнув, когда Риан слегка наклонил голову, бросив на них взгляд через плечо. «И что заставляет вас быть настолько уверенными, что я его наследник?» «Тёмный Лорд не вербует идиотов, юный господин», — бесстрастно ответил старший волшебник. Риан напевал себе под нос и снова начал уходить. «Похоже, что так», — ответил он, когда Драко и неизвестный волшебник последовали за ним. «В конце концов, есть два идиота, которые осмеливаются следовать за мной, когда я этого не хочу». «Райан, я же сказал, что извиняюсь», — прошипел Драко. — «Я забыл…» «Меня зовут Элайджа Роквелл, сэр», — перебил волшебник, заставив Драко сердито посмотреть на него. — «И я не думаю, что это вина Малфоя. Я хотел немного побродить, и он мне позволил». Риан остановился, свирепо глядя на руку, лежащую на его плече. «Отпусти меня, Роквелл, или я научу тебя, как нужно себя вести в поместье. Жестко! » — прошипел он. Элайджа отдернул руку, выглядя немного бледным, с широко раскрытыми и несколько испуганными глазами. Риан почувствовал, как его собственный взгляд сузился от подозрения. В этом человеке было что-то неладное, что-то в его напористости и остром уме тревожило Риана. Он обернулся и посмотрел на Элайджу; его карий взгляд теперь был расчетливым, его глаза метнулись к Драко, а затем к Риану и его волшебной палочке. Казалось, он планировал засаду. Инстинкты Риана не притупились. Он узнавал врага, когда видел его, и узнавал его мгновенно . На губах Риана медленно расползлась ухмылка: «Думаю, — почти промурлыкал он, — что Тёмный Лорд будет очень заинтересован в разговоре с вами, мистер Роквелл». Мужчина напрягся, а Драко, прищурившись, подозрительно взглянул на Элайджу. Риан был рад отметить, что его кузен не был глупцом. Когда в глазах Роквелла появилась нотка паники, Риан понял свою ошибку. Первое, чему его научил отец, — это реакция «бей или беги» , которая возникает у каждого, кто чувствует опасность. Внезапный страх в глазах мужчины был очевиден: он прекрасно понимал, что любой из вариантов будет для него опасен. Если Роквелл сбежит, у него будет ценная информация, а если он будет сопротивляться, Риан знал, что и он, и Драко, скорее всего, получат серьёзные ранения. Он старался придать своему лицу нейтральное выражение, но ущерб уже был нанесен. Роквелл крепко сжимал свою палочку и смотрел на Драко и Риана с расчетливым выражением лица. Всё произошло слишком быстро, чтобы они могли это осознать. Раздался пронзительный шипящий звук, и Риан краем глаза заметил Васуки. Огромная королевская кобра расправила капюшон, его взгляд был прикован к человеку, которого он считал угрозой для своего хозяина. Риан все еще чувствовал панику всем телом, когда Роквелл наложил на его любимого фамильяра рубящее заклятие, а затем быстро применил Круциатус на Драко. К счастью, его змея ускользнула, но Драко повезло меньше. Он закричал и упал на землю, дрожа и вопя. Это была первая ошибка Роквелла. Никто не мог наложить Непростительное проклятие, находясь на территории поместья, без того, чтобы защитные заклинания немедленно не уведомили его отца. Он знал, что отец, вероятно, направляется туда, чтобы выяснить, что происходит, и увернулся от Круциатуса, посланного в его сторону, направив на Роквелла Оглушительный удар. «Вы очень могущественны, юный господин, но ваши навыки владения Темными искусствами крайне хромают», — прошептал Роквелл. — « Конфринго! » Риан нахмурился. « Протего. Экспеллиармус », — тихо прошипел он, не сводя глаз со своего задыхающегося и дрожащего кузена. Риан знал, что это первое применение Круциатуса для Драко. Он знал, что делает Роквелл. Тот медленно отступал, направляясь к краю защитных зон, чтобы телепортироваться прочь. Райан не собирался этого допускать. " Редукто! " Проклятие сбило Роквелла с ног, и Риан быстро среагировал: " Инкарцероус! " Веревки быстро обвили его. Это была случайность, или, возможно, удача для Риана, потому что Роквелл наложил на него темное и мощное рубящее заклятие, когда его сбили с ног и связали. Заклинание фактически перерезало бы ему горло и убило бы мгновенно, но Роквелл промахнулся. Наследник Темного Лорда упал на колени с опасно большой, кровоточащей раной на туловище, начинающейся от правого плеча и спускающейся до пояса с левой стороны груди. Риан испепеляющим взглядом смотрел на связанного человека, задыхаясь и злясь на этого глупого предателя за то, что тот умудрился ранить его. «Ты ходячий мертвец, Роквелл», — прошипел он, мрачно ухмыляясь, когда до его ушей донесся яростный рев отца. «Ты был мертвецом в тот момент, когда поднял свою палочку против меня». " Круцио! " — прошептал темный шипящий голос, и его дядя опустился перед ним на колени, а Северус уже оказывал помощь Драко. «Рийан», — прошептал Люциус, быстро взмахнув палочкой, чтобы сбросить мантию и рубашку. Казалось, лорд Малфой перестал дышать, когда резко дернул палочкой, из кончика которой вылезла белая повязка, плотно обмотавшая грудь Риана. «Что случилось?» — тихо спросил Люциус, неся его на руках и двигаясь к поместью со скоростью, которую, как знал Риан, ни один человек не смог бы превзойти. « Как ты смеешь? » — яростный голос отца достиг его ушей, и он закрыл глаза, зная, что Тёмный Лорд со всем разберётся. «Вёл себя подозрительно», — прошептал он сонным голосом дяде, потеря крови окончательно истощила его силы. — «Поговорил с ним». Луций резко прошипел: «Глупец». Риан уткнулся лицом в шею дяди и застонал, когда его крепкие, сильные руки защитно обняли его. "Знаешь. Прости. Отец?" Люциус вошёл в комнату Риана и быстро позвал домового эльфа принести необходимые зелья. «Твой отец наверняка скоро прибудет, как только закончит с Роквеллом», — сообщил ему Люциус. — «Пусть сначала он разберётся со своей яростью, иначе он может потерять самообладание и наложить на тебя заклинание Круциатус ». Риан закрыл глаза от боли: «Он не сделает этого». «Думаю, в его нынешнем настроении он так и сделает, учитывая твою глупость», — заявил Люциус, прищурив глаза. Северус стремительно вошёл в комнату как раз в тот момент, когда Твинки принёс зелья. Темноволосый волшебник нетерпеливо выхватил флаконы у бедняги, хмуро осматривая их. «Драко рассказал мне, что случилось», — пробормотал мастер зелий и силой влил в горло Риану зелье, восстанавливающее кровь. «Интересно, есть ли у моих крестников хоть что-нибудь в голове?» — он сердито посмотрел на Риана, когда тот слабо улыбнулся. — «Ты не утратил своей гриффиндорской безрассудности». Он вздохнул: «Но я признаю, что это больше вина Драко, чем твоя». Луций поднял бровь: "Северус?" «Драко, Роквелл и несколько других новых и потенциальных новобранцев должны были остаться в зале заседаний, пока мы будем разговаривать с Тёмным Лордом», — объяснил Северус. — «Ваш сын, в своей надменности, заявил, что знает каждый уголок жилища Тёмного Лорда. Когда Роквелл усомнился в его словах, Драко счёл нужным показать ему поместье». Луций выругался себе под нос и прищурился. «Они наткнулись на Риана. Он разговаривал с Нагини, так что можете себе представить, как легко Роквеллу было связать все воедино, ведь Риан в компании незнакомцев выглядит и ведет себя так, словно он очень похож на нашего Господа», — заметил Северус и покрутил палочку, накладывая мощное и темное исцеляющее заклинание на рану Риана. «Драко ничего не подозревал, но Риан, похоже, сразу же заподозрил этого человека». Он поднял бровь, глядя на юного волшебника, и Риан вздохнул. «Он был слишком умён. Казалось, он оценивал меня и Драко, и почему-то у меня возникло ощущение, что он собирается напасть». Риан прищурился: «Роквелл был слишком настойчив, слишком заинтересован мной. То, как он постоянно поглядывал на мою палочку и на всё вокруг, было подозрительно. Я почувствовал что-то, когда он коснулся меня, почти как будто меня сканировал какой-то оберег…» Он нахмурился и вопросительно посмотрел на Северуса: «На мгновение он испугался, и когда я намекнул, что отцу будет интересно с ним поговорить, он запаниковал». «Неужели?» — протянул голос из дверного проема, и Риан поднял голову, слегка смущенно улыбаясь отцу. "Мне жаль." Волан-де-Морт усмехнулся, прежде чем взглянуть на Люциуса: «Убери своего сопляка с глаз моих долой, Люциус, а то я его убью». Он прошипел: «Я не терплю дураков. Особенно тех, кто безрассудно подвергает опасности жизнь моего сына». «Простите меня, милорд», — Люциус извиняющимся поклоном сказал: «Я поговорю с Драко». Волдеморт прищурился: «Следи за этим». На мгновение он проигнорировал сына, повернувшись к Северусу и подняв бровь. «Это глубокая рана, милорд», — признался мастер зельеварения, нахмурившись и глядя на бледного Риана. — «Заклинание, которое я на него наложил, нужно будет подкреплять каждую ночь в течение нескольких дней. Он не должен много двигаться, пока рана полностью не заживёт». Он поморщился: «Возможно, останутся шрамы». Волан-де-Морт недовольно нахмурился: «Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы этого избежать, но это вполне вероятно. Я дал ему зелье, которое в значительной степени подавляет боль. Иначе он не сможет спать, и я не рекомендую сейчас использовать снотворное или зелье». Волдеморт нахмурился и посмотрел в сонные глаза сына, на его гладком лице на мгновение мелькнула абсолютная, жгучая ярость. Он нетерпеливо махнул рукой, отпуская Северуса и Люциуса. «Я полагал, что ты решил держаться подальше от неприятностей», — сухо заметил Волан-де-Морт, садясь на кровать Риана и протягивая руку, чтобы закрыть глаза сыну. — Не моя вина, — раздраженно парировал Риан, качая головой, чтобы высвободить руку отца. Темный Лорд цокнул языком, но не отводил ладони от глаз Риана. «Стой спокойно, и сон к тебе придёт. Зелье, которое дал тебе Северус, действует только в течение этого времени», — прошептал старший волшебник, его губы дрогнули, когда он почувствовал, как ресницы сына мягко затрепетали у него на ладони. «Мы поговорим, когда тебе станет лучше». «Роквелл вел себя подозрительно, папа», — прошептал Риан умоляющим голосом. — «Я так разозлился, что Драко раскрыл ему мое существование, что забыл о осторожности. Прости меня». Волдеморт нахмурился: «Спи, Риан. Ты меня не раздражаешь». "Драко?" «С ним все в порядке, и да, я не буду его наказывать. Люциус сказал, что сам разберется с ситуацией. Я прекрасно понимаю, что вы к нему привязались», — бесстрастно произнес Волан-де-Морт, взмахнув палочкой так, что тяжелые шторы закрыли большие окна, эффективно блокируя солнечный свет. Риан фыркнул: «Я не люблю этого придурка». Он сонно пробормотал: «У меня кружится голова». «Перестань говорить», — приказал Вольдеморт, подняв руку и ухмыляясь, когда сын послушно закрыл глаза и замер. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем Тёмный Лорд убедился, что ребёнок уснул. Он подавил рычание, поерзал и откинулся на изголовье кровати. Кому-то удалось напасть на его сына в его собственном доме, его собственный слуга пытался убить его сына. Он едва сдерживал ярость. Его рука так и чесалась, чтобы замучить этого ублюдка, который теперь сидел в его темнице. Волан-де-Морт всегда знал, что его сын, Риан, станет слишком заманчивой мишенью. Стремясь уберечь сына от тех же ошибок, что и он сам, он не позволял Риану изучать более опасные и темные заклинания. Ребенок много знал о теории, но Волан-де-Морт не позволял ему практиковать ни одного развращающего заклинания. Это поставило Риана в крайне опасное положение: в окружении Пожирателей Смерти и мастеров различных форм темной магии, без необходимых знаний для самозащиты. Волан-де-Морт не недооценивал своего сына. Для своего возраста Риан был довольно силен и искусен. Его навыки дуэлей вызывали у Волан-де-Морта чувство гордости, но арсенал Риана состоял из высокоразвитых заклинаний Света, и лишь нескольких настоящих темных заклинаний. Он сидел там, наблюдая за сыном в темноте, обдумывая свои действия. Только когда Люциус принес ему папку с признаниями Роквелла, Вольдеморт принял решение. Это было отнюдь не простое решение. Были и плюсы, и минусы, но он понимал, насколько важно обеспечить безопасность Риана до получения им наследства. После этого его сын станет менее уязвимым, его будет гораздо труднее ранить , не говоря уже о том, чтобы убить. Более того, он будет невосприимчив к развращающему влиянию Темных Искусств, и Вольдеморт наконец сможет научить его всему, что знает. А до тех пор… «Луций». Малфой искоса посмотрел на него. «Найдите безопасное, уединенное и отдаленное магловское поселение, подходящее для Рийана. Подальше от Англии… подальше от Европы » . Глаза Луция расширились, когда он всё понял. «Мой господин, вы уверены?» Волдеморт кивнул: «Ему нужно обеспечить безопасность, пока он не достигнет совершеннолетия, Люциус. Если Дамблдор планирует действовать, благополучие Риана окажется под угрозой. Я этого не потерплю. Найди какое-нибудь место, едва заметное на карте. Всё организуй. Запиши его в магловскую школу, купи ему приличный дом и хорошую машину, магловскую одежду и всё остальное, что ему понадобится, чтобы слиться с толпой. Если нужно, попроси помощи у мисс Грейнджер. Я хочу, чтобы всё было готово к концу этой недели». Люциус с осторожностью посмотрел на Волан-де-Морта: «Райан это не понравится». Волдеморт прищурился: «Меня больше волнует его благополучие, чем его одобрение, Люциус. А теперь делай, как я говорю». «Да, мой господин».