Resurrection

Утро встретило Танапона раскалывающейся головной болью, едким привкусом перегара и жуткой тошнотой. Вывернув желудок наизнанку в попытках не отдать душу унитазу, Перт с трудом поднялся и взглянул на своё отражение. Вид был далеким от презентабельного, особенно для человека, только что занявшего пост начальника. Наспех приняв ледяной душ и приведя себя в порядок, он глянул на часы: сорок минут до начала — как раз хватит на дозу кофеина. Классический темно-коричневый костюм идеально сел по фигуре, добавляя исключительного шарма и жесткости его облику. Молодой руководитель уверенно пересек атриум и вошёл в небольшую кофейню. Бариста, уже знающий привычки важного гостя, приветливо улыбнулся и протянул стакан американо со льдом. – Я заметил как Вы подходили к офису, поэтому успел подготовить Ваш обычный заказ. Желаете что-то ещё, Кхун Танапон? – Спасибо, не нужно. Он резко развернулся, намереваясь поскорее скрыться в тишине своего кабинета, но все планы рухнули в ту же секунду. Танапон со всей силы влетел в хрупкую фигуру, возникшую перед ним будто из ниоткуда. Ледяной напиток выплеснулся из стакана, пачкая дорогой пиджак и одежду того, кто стоял напротив. – Да блять! – взорвался Танапон, чувствуя, как вчерашний шок от увиденного в лифте лица трансформируется в неконтролируемую агрессию. – тебя вообще по сторонам смотреть учили? Придурок. Подняв взгляд, он вновь наткнулся на то самое лицо. Перед ним стоял совершенно растерянный, залитый коричневыми каплями кофе Санта. В уголках его огромных оленьих глаз моментально блеснули капельки слез, а губы предательски задрожали от несправедливости обвинения. – Кхун Танапон, я всего лишь стоял в очереди – голос юноши обиженно дрогнул, а по щеке скатилась первая слеза. Вид этой искренней боли вызвал у Перта внутри настоящий пожар. Он ненавидел себя за то, что на долю секунды его сердце пропустило удар от желания стереть эти слезы, и эта ненависть выплеснулась наружу с двойной силой. – И что теперь, обосраться? – Перт сам поразился той ядовитой ярости, с которой выплюнул эти слова. – Приведи себя в порядок, Удомпоч. И только попробуй опоздать на работу. Перт намеренно больно толкнул парня плечом, выходя из кофейни, и с силой швырнул пустой стаканчик в ближайшую урну. Он почти бежал к лифтам, чувствуя, как в груди жжет от надежды, которую он попытался убить в себе вместе с памятью о прошлом. Остолбеневшего Санту вырвал из ступора голос бариста. – Эй, слышишь? – А? Что, прости? – оживился мальчишка, смахивая слезу со щеки – У меня есть запасная одежда в подсобке, иди переоденься. – Спасибо. Санта зашёл в небольшое помещение, где хранился уборочный инвентарь, несколько коробок с одноразовыми стаканами и шкаф для одежды. Вытащив из шкафчика чистые вещи Санта быстро сменил образ и покинул комнатушку. Бариста протянул вышедшему из подсобки парню стаканчик кофе и в попытке приободрить, произнес: – Не думай слишком много, у всех бывает плохое утро. – Спасибо за одежду – Санта взял стаканчик и улыбнулся – и за кофе тоже. Поднявшись на этаж первым делом бросил взгляд на часы. Опоздал на две минуты. Для кого-то это сущий пустяк, но внутри юноши уже начал раскручиваться тугой узел паники, смешанной с болезненным желанием немедленно исправить оплошность. Дрожащими пальцами он привел в порядок воротник чужой, слишком свободной футболки, и проскользнул к своему рабочему месту. Едва он нажал кнопку включения компьютера, как кожей почувствовал неладное. В офисе стояла неестественная, почти гробовая тишина. Стоило Санте осторожно выглянуть из-за монитора, как он наткнулся на десятки любопытных глаз — сотрудники едва слышно перешептывались, бросая на него странные, полные скрытого напряжения взгляды. – Две минуты, Понгсапак, или ты думал я ничего не замечу. – раздался за спиной тихий, но стальной голос, от которого по позвоночнику пробежал холод. Стул Санты с силой развернули на сто восемьдесят градусов. Резкое движение заставило сердце испуганно затаиться, но когда перед ним выросла фигура Танапона, страх мгновенно смешался с чем-то другим — тягучим и жарким. Перт уже успел сменить испачканный пиджак. Теперь он стоял в белой шёлковой рубашке, рукава которой были небрежно, но аккуратно закатаны до локтей. Тонкая ткань облегала его плечи, а обнажённые крепкие предплечья с проступающими венами оказались так близко, что Санта почувствовал исходящее от них тепло. Несмотря на утреннюю грубость начальника, которая всё ещё саднила обидой где-то в груди, тело предательски отозвалось: дыхание перехватило, а по позвоночнику пробежала непрошеная дрожь. – Вчера вечером я оставил на твоём столе бриф по проекту. Мне нужен подробный отчёт по нему через час. – Да, Кхун Танапон, я сделаю. Извините что опоздал. – Санта поджал губы и виновато опустил глаза, стараясь скрыть за дрожью ресниц вспыхнувшее в глубине зрачков лихорадочное пламя. Сукумпантанасан, не удостоив его больше ни словом, отошел от стола и через мгновение скрылся за дверью своего кабинета. Санта шумно выдохнул, чувствуя, как легкие наконец наполняются воздухом. Но времени на рефлексию не было. В голове уже выстраивался четкий, маниакально точный алгоритм действий. Двенадцать вопросов и всего пятьдесят минут. Он не просто «справится» — он сделает это идеально. Бегло, почти механически прочитав первые шесть пунктов, Санта мгновенно открыл нужные папки в системе. Тишину офиса нарушил резкий стрекот принтера — он распечатал базовые спецификации. Рука с текстовыделителем двигалась с пугающей скоростью: яркий неон безошибочно ложился на нужные цифры. Следующие вопросы требовали данных от смежных структур. Пальцы Санты летали по клавиатуре, составляя запрос с пометкой «СРОЧНО!!!». Не доверяя системе, он тут же схватил трубку телефона. – Бухгалтерия? Это Понгсапак из отдела планирования. Запрос в системе. Мне нужны эти файлы через пятнадцать минут, не позже. – PR-отдел? Подтвердите получение запроса. Да, не больше десяти минут. Его голос больше не дрожал — в нём появилась жесткая, почти пугающая исполнительность. Последние два пункта касались контракта с субподрядчиком. Санта на мгновение замер. Неужели такой дотошный руководитель, как Танапон, действительно пропустил эти условия? Или это была проверка? Стиснув зубы, юноша выудил из архива копию, выделил ключевые параграфы и прикрепил их к итоговому листу. Ровно через сорок минут папка была готова. В ней не было ни одной лишней запятой, ни одного непроверенного факта. Санта поднялся, поправил одежду и, сохраняя эту странную, лихорадочную решимость в глазах, отправился «на ковёр» к начальнику, который так отчаянно пытался его сломать. Постучавшись и услышав одобрительное «Войдите» Санта толкнул деревянную дверь и шагнул в логово взбесившегося с самого утра зверя. На трясущихся ногах он подошёл к столу и водрузил на него толстую папку. – Это подробный отчёт по Вашему брифу, Кхун Танапон. – юноша сделал шаг назад и сложил руки за спиной – Я готов ответить на все ваши вопросы. – Сядь. – Слово прозвучало остро, как ледяной осколок. Пока Танапон изучал бумаги, Санта огляделся. Кабинет давил тёмными тонами и безупречным порядком. Взгляд зацепился за абстракцию над головой начальника: хаотичные белые линии на чёрном фоне. Санта невольно вспомнил свои мечты о худфаке, которые разбились о нехватку баллов. Теперь он здесь — в проектном управлении, куда попал из-за ошибки распределения, но где выжил благодаря маниакальному перфекционизму. Именно эта черта позволила ему в двадцать с небольшим вести строительство отеля, которое по слухам должно было стать «пропуском» Перта в совет директоров. Танапон поднял голову. В его глазах, за привычной ледяной стеной, на мгновение промелькнула необъяснимая тревога. – Отчёт исчерпывающий. Не могу не отметить, что ты справился быстрее, чем я просил. – Это искупление моего опоздания, Кхун Танапон. – Не думаю. – Перт ядовито усмехнулся. – Ты не можешь искупить опоздание делая свою обычную работу. – Я понял. – Санта замялся, но вспомнил что начальник сделал несколько пометок – Кхун Танапон, Вы выписали ещё два вопроса, могу ли я на них ответить? – Не можешь. Это не твоя компетенция. – Перт вложил лист в чехол своего iPad и отложил на край стола. – Но, Кхун, я знаю этот проект от и до. Мне не нужны подсказки отделов, я запросил документы только для того, чтобы вы видели полную картину... – затараторил мальчишка, стараясь спрятать подкатившую обиду от того что в нём сомневаются. – Перестань. К тебе вопросов больше нет. Подготовь план-смету и графики работ к совещанию. Можешь идти. Танапон жестом указал на дверь и Санта послушно покинул кабинет начальника. Как только дверь за ним закрылась Перт тяжело выдохнул, тело пробило мелкой дрожью бессилия и он буквально стёк на пол. Нет, это невозможно, он будет просить отца о переводе. Его самого, этого мальчишки, не имеет значения, но работать он с ним не может. Не может держать себя в руках, когда так хочется прикоснуться. И сердце не выдерживает этих неузнающих глаз. И главное, как вообще вышло, что кто-то точно такой же вдруг работает именно здесь, под руководством Перта. Всё это читается как злая шутка и Танапон просто обязан её остановить. За обедом с отцом мрачный молодой руководитель напряжённо перебирал содержимое тарелки. – Трудности с проектом? – поинтересовался отец. – Ты видел его? – Перт впился взглядом в Паначая. – Санту. Ты знал, что они похожи как чёртовы близнецы? – О чём ты? – отец отложил приборы. – Я видел его мельком на подписании. – Папа, я требую перевода! – голос Перта сорвался на крик. – Меня, его — без разницы. Я не могу видеть эти глаза. Я схожу с ума когда голос Криса называет мне чужое имя! По лицу Ледяного Принца прокатилась одинокая слеза. Паначай встревоженно сжал ладонь сына. – Я что-нибудь придумаю, тигрёнок. По возвращении в офис отец предложил троих кандидатов на замену. Перт быстро пролистывал досье, но каждое новое имя вызывало лишь глухое раздражение. Это были крепкие профессионалы, но в их подходе сквозила предсказуемость, которая в больших проектах часто оборачивается стагнацией. – Сын, я не стану настаивать, – Паначай Сукумпантанасан откинулся на спинку кожаного кресла, наблюдая за реакцией Перта. – Наша компания прочно стоит на ногах, и один проект, даже такой масштабный, нас не потопит. Если тебе невыносимо видеть этого парня в офисе — уволь его сегодня же. Твоё спокойствие для меня важнее любой прибыли. Перт поднял взгляд на отца, чувствуя подвох. Тот всегда умел бить в цель, не повышая голоса. – Но? – коротко спросил Танапон. – Но как твой партнер, я обязан быть честным. Эти трое из списка — безопасный путь. Они сделают всё по инструкции, не выходя за рамки. Санта же... – отец на мгновение задумался, подбирая слова. – Он видит возможности там, где другие видят стены. Его план оптимизации — это не просто экономия, это заявка на новый стандарт в нашей отрасли. Он лучший из всех, кого я видел за последние годы. Оставив его, мы не просто строим здание, мы инвестируем в потенциал, который может вывести нас на другой уровень. Выбор за тобой: личный комфорт или объективно лучший лидер для этого проекта. – Какие сроки у него в планах? – Перт перевел взгляд на папку Санты, стараясь не смотреть на фотографию. – Семь месяцев вместо восьми. Причем без потери качества, только за счет грамотной логистики. Перт молчал, чувствуя, как внутри борются холодный расчет директора и болезненные воспоминания. Отец не заставлял его — он просто показал разницу между «хорошо» и «безупречно». И Перт, как человек, привыкший во всем быть первым, не мог позволить себе выбрать посредственность только из-за собственного страха перед призраками. – Ладно. Пусть остаётся, – он закрыл папку. – Но я буду лично контролировать каждый его шаг. Если он оступится хоть раз — он вылетит. – Справедливо, – отец едва заметно улыбнулся. – У него редкий талант, но твоя жесткость — именно то, что поможет этому таланту не превратиться в самоуверенность. «На месяц раньше? Самоуверенно», – подумал Танапон, и в его голове начал оформляться план, продиктованный одновременно профессиональным азартом и личной болью. Если Санта — действительно тот гений, о котором говорит отец, Перт выжмет из него всё ради компании. А если он провалится... что ж, это будет логичный конец для того, кто посмел явиться в его жизнь с таким лицом. Остаток дня прошел в странном оцепенении. Перт пытался сосредоточиться на текущих делах, но мысли постоянно возвращались к предстоящему совещанию. Он ловил себя на том, что раз за разом поправляет манжеты рубашки или проверяет время на часах. Это не было обычным рабочим ожиданием — это было предчувствие неизбежного столкновения с кем-то, кто слишком сильно напоминал о несбывшемся, но при этом заставлял кровь бежать по венам быстрее. На вечернем совещании Санта был безупречен. Его презентация была лаконичной, а ответы на вопросы — четкими. В его голосе не было и тени утреннего испуга, лишь спокойная уверенность профессионала. В конце он посмотрел прямо на Перта, и в этом взгляде не было вызова, только терпеливое ожидание: – Кхун Танапон, позвольте представить проект оптимизации. – Я выслушаю это наедине. Через десять минут у меня, – бросил Перт, резко поднимаясь со стула. Внутреннее напряжение достигло предела, и он добавил, почти надеясь спровоцировать Санту: – И принеси мне кофе. Санта вошёл в кабинет ровно через десять минут. В руках у него был стакан с холодным американо — именно таким, какой Перт заказывал утром – Ваш кофе, Кхун Танапон, – он поставил стакан и вдруг мягко, почти по-детски улыбнулся. Внутри Перта что-то с хрустом сломалось. Эта живая, теплая реакция была настолько не похожа на холодный расчет, который он ожидал увидеть, что на секунду он забыл, как дышать. Захотелось вскочить, схватить его за плечи и заставить замолчать, или, наоборот, прижать к себе, просто чтобы почувствовать, что это сердце бьется по-настоящему. Но разум хлестал наотмашь: «Это не он. Это всего лишь игра воображения. Крис мертв по твоей вине». Оставаясь всё тем же Ледяным Принцем Танапон коротко выдохнул и жестом пригласил Санту сесть. – Спасибо. Рассказывай. – процедил молодой руководитель. Следующие полчаса Санта доказывал невозможное. Он видел проект масштабно: перенаправление средств, спонсорство, агрессивный PR. Это было гениально. Перт смотрел на него и чувствовал, как затягивается петля. Дилемма душила: уничтожить проект и навсегда избавиться от этой пытки или дать Санте шанс, просто чтобы иметь законный повод слышать этот голос ещё несколько месяцев? Он боялся своего решения. Но ещё больше он боялся того, что план «прикопать» мальчишку уже начал казаться ему слишком дорогим удовольствием. Санта замолчал, ожидая вердикта. В кабинете повисла тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Перт смотрел на графики, но видел только тонкие пальцы юноши, сжимающие край планшета. В голове Ледяного Принца шла война: одна часть его, та, что принадлежала стальному бизнесмену, ликовала от безупречности расчетов; другая же, израненная и трусливая, требовала уничтожить этот триумф, чтобы навсегда стереть напоминание о Крисе. – Слишком идеально, Понгсапак, – наконец произнес Перт, медленно переводя взгляд с бумаг на лицо Санты. – Настолько, что это выглядит как фальшивка. Ты уверен, что не забыл про риски форс-мажора в сезон дождей? Один сбой — и твоя «экономия» превратится в миллионные убытки. – Я всё учел, Кхун Танапон, – в голосе Санты прорезалась та самая маниакальная решительность. – В приложении №4 есть расчеты по защите конструкций и страхованию задержек. Перт почувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение, смешанное с пугающим восхищением. Этот парень не просто был похож на Криса лицом — он казался его искаженным, доведенным до абсолюта отражением. В нем жил совсем иной огонь: если Крис был мягким, согревающим светом, то в этом существе горела холодная, маниакальная решимость. То же лицо, те же глаза, но совершенно другая душа. В то время как Крис дарил покой, этот человек каждым своим чётким движением и стальным голосом пробуждал в Перте лишь вину и ярость, заставляя осознавать, насколько глубока пропасть между его прошлым и этой новой, пугающе эффективной реальностью. «Если я позволю ему закончить проект раньше срока, он уйдет победителем. Но я буду видеть его еще восемь месяцев. Если я зарублю это сейчас...» – мысли Перта метались в ловушке. Он понимал, что проект принесет ему место в совете директоров, но цена этого места — ежедневная пытка этими не узнающими глазами. – Хорошо, – Перт резко подался вперед, сокращая расстояние между ними. Его голос стал опасно тихим. – Я подпишу разрешение на запуск проекта. Но запомни, Санта: если ты ошибешься хотя бы на один день, если перерасход превысит итоговую сумму хотя бы на один бат — я лично прослежу, чтобы твоё имя было вычеркнуто из списка надежных застройщиков навсегда. Для тебя этот проект — не просто работа. Это твоя последняя ставка. Санта не отвел взгляда. Несмотря на дрожь в ладонях, он нашел в себе силы кивнуть. – Хорошо, Кхун Танапон. Спасибо за доверие. Юноша поднялся и вышел, оставив в воздухе едва уловимый аромат своего присутствия, который Перт ненавидел и в котором так отчаянно нуждался. Как только дверь захлопнулась, Танапон с силой сжал пустой стакан из-под кофе, сминая тонкий пластик. Разум шептал, что план «прикопать» мальчишку всё ещё в силе — достаточно лишь одного неверного шага Санты, которому Перт мог «помочь» свершиться. Но где-то глубоко внутри, за ледяными стенами, сердце предательски надеялось, что Санта справится. Ведь если он справится, Перт сможет слышать этот нежный голос еще семь месяцев. Семь месяцев самобичевания и невозможной близости, которые обречены стать его единственным смыслом жизни.