Resurrection

Оптимизация была официально утверждена, и для Санты начался настоящий марафон. За прошедший месяц он буквально поселился в офисе: пересмотрел логистические цепочки, переподписал контракты с пятью ключевыми подрядчиками и выстроил систему жесткого контроля качества. Кхун Паначай не скрывал восхищения — юный управляющий сократил сроки сдачи на рекордные 35 дней. Перта это бесило. Впервые в жизни он чувствовал, что тень отца накрывает не его, а этого «призрака» с лицом Криса. Весь этот месяц Перт методично расставлял капканы, но внутри него рос странный, болезненный раскол. Он заваливал Санту бессмысленными отчётами по старым проектам, требуя сдать их «вчера». Но когда он видел, как Санта в два часа ночи засыпает над документами, рука Ледяного Принца сама тянулась к телефону. Он звонил начальнику архива и сухим, не терпящим возражений тоном приказывал подготовить все выписки для Удомпоча, чтобы тому не пришлось рыться в пыльных папках самому. Перт намеренно задерживал согласование счетов, вынуждая Санту лично бегать в бухгалтерию. Но стоило Санте выйти из отдела, как Танапон отправлял бухгалтеру короткое сообщение: «Подпиши всё сразу. Будешь тянуть — лишу премии». Он убеждал себя, что всё это ради собственного плана, а не ради того, чтобы Санта мог хотя бы на десять минут раньше уйти на перерыв. А когда Перт «забыл» передать приглашение на важный созвон и при всех отчитал Санту за отсутствие инициативы, он впервые почувствовал не триумф, а тошноту. Видя, как побелели костяшки пальцев Санты, сжимающих пустую папку, Перт резко оборвал свою тираду. Вечером того же дня на столе Санты «случайно» оказалась флешка с полной записью того самого созвона и подробными комментариями инженеров, помеченными почерком Перта. Санта не ломался. Он приходил в шесть утра, уходил за полночь. Перт наблюдал за ним через стекло кабинета, и образ Криса — мягкий, податливый, требующий защиты — медленно тускнел. Перед ним был другой человек: упрямый, жесткий и невероятно живой. Однажды ночью, уходя из офиса последним, Перт задержался у стола спящего Санты. Он потянулся, чтобы поправить сползающий плед — тот самый, со своими инициалами, — и на мгновение его пальцы замерли в миллиметре от виска юноши. Перт не коснулся его, но почувствовал жар, исходящий от кожи Санты. Вместо того чтобы разбудить и выгнать, он молча поставил рядом с клавиатурой бутылку воды и упаковку витаминов, сорвав с неё ценник. Это была не жалость. Это было признание чужой силы, которое пугало Перта больше, чем любая ненависть. Всё начало сыпаться на ужине для руководства. Войдя в VIP-зал, Перт замер: его отец, Паначай, стоял рядом с Сантой и, по-отечески положив руку ему на плечо, представлял его Томасу — одному из самых влиятельных акционеров. – Знаешь, Томас, наш Санта — настоящий бриллиант! Иногда я думаю, он мог бы затмить даже моего сына, — гордо произнес Паначай. Перт почувствовал, как в груди закипает свинец. Его ярость только подогрел ответ Санты, который, несмотря на все палки в колеса, вежливо защищал начальника перед его отцом: – Кхун Паначай, не стоит. Кхун Танапон прекрасный руководитель! Серьёзно? И это сказано после того, как он заваливал Санту кучей лишней работы. Требовал и капризничал словно маленький ребёнок лишь бы сорвать план оптимизации. Интересно, мальчишка действительно искренне хвалил Перта или это просто вежливость? – Санта, я знаю что происходит у вас в отделе. Я видел как этот несносный парнишка буквально загонял тебя в мыло вместо помощи. – Кхун Паначай, всё не так. Ему просто нужно немного времени чтобы разобраться в делах компании, – Санта вежливо кивнул официанту и забрал с подноса два бокала шампанского – верно, Кхун Танапон? Перт буквально остолбенел. Парень, всё это время стоявший к нему спиной вдруг развернулся и протянув бокал шампанского приветливо улыбнулся. От этой улыбки земля уходила из под ног, дышать становилось невыносимо больно. Особенно учитывая, как спустя месяц работы с личным призраком прошлого, Перт заметил, что улыбка у него совсем другая. Крис улыбался лишь губами, Санта же излучал свою улыбку всем телом, а в уголках его глаз появлялись едва заметные морщинки. – Верно, Кхун Понгсапак. – Перт поздоровался с отцом и акционерами, а затем принял бокал из руки Санты. Он правда старался не задеть коллегу, но хрупкие пальцы мальчишки сами неосторожно скользнули по его руке. – Перт, я не видел тебя с самого отъезда в Англию – один из акционеров протянул свой бокал навстречу и лязгнул стеклом о стекло – как прошла твоя учёба? – Да, Дядя Томас, с учёбой все хорошо. Как ваше здоровье? Не дожидаясь ответа собеседника Ледяной Принц смерил взглядом Санту, стоявшего по правую руку от него и заметил как губы того медленно и беззвучно произнесли его имя — «Перт», будто пробуя на вкус. В эту же секунду вспомнилось как прошибает электричеством, когда Санта зовёт его Кхун Танапон, а работающий уже на пределе разум так и подсовывал ситуации в которых Понгсапак зовёт его Пертом. Сердце начало колотится как раненый птенец в тесной клетке. Внешнее спокойствие и сталь в голосе рядом с этим несносным мальчишкой разбивались в дребезги и держать себя в руках становилось всё труднее. Из пелены мыслей его выдернул знакомый голос. – Пи'Перт?! Неужели это ты? Большими шагами в сторону Перта неслась знакомая фигура. Высокий, стройный парень лет двадцати пяти. – Бум, рад видеть, но не стоит вести себя как радующийся щенок. – Ооо, Пи'Перт, мы не виделись целую вечность! – Бум поравнялся с Сантой и только в эту секунду Перт осознал, что им не стоит встречаться. С Бумом он дружил ещё с университета. Этот яркий паренёк был Нонг'ом Криса и поэтому им часто приходилось видеться. Именно Бум спросил про третью хлопушку в тот кошмарный вечер. Именно он, самый маленький из всех присутствующих, собрался с мыслями и вызвал скорую и полицию. Именно он не проронил ни слезинки на похоронах. Бомба замедленного действия вот-вот должна разорваться прямо на глазах Перта и он ничего не сможет с этим сделать, потому что Санта уже повернулся к ним лицом и произнёс: – Кхун Танапон, мне пора уходить. Не забудьте что в десять у нас встреча с новыми спонсорами на третий этап проекта. Бум посмотрел на говорящего и моментально побелел. Руки сами потянулись к лицу стоящего рядом мужчины – Крис? Так ведь не бывает? – глаза Бума метались от лица к груди стоявшего напротив. – Бум, тише, посмотри на меня – Перт схватил испуганного парня за плечи и развернул к себе лицом – это не Крис, это Санта, мой сотрудник. – Кхун Танапон, что происходит? – Санта перевёл удивлённый взгляд с одного мужчины на другого – Убирайся, сейчас же! – рявкнул Перт. Голос прозвучал негромко, но в нем было столько подавленной ярости и боли, что Санта вздрогнул. Он хотел что-то спросить, но, встретив ледяной, почти безумный взгляд босса, лишь мелко кивнул и стремительно покинул просторный зал. Перт проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. Вид испуганного Бума, который только что пытался коснуться «призрака», стал последней каплей. Не говоря ни слова, Танапон почти насильно увел друга к машине. Дорога до дома прошла в оглушительном молчании, прерываемом лишь тяжелым, прерывистым дыханием Бума и шумом дождя, бьющего по лобовому стеклу, словно пытаясь смыть морок этой встречи. В квартире Перта царил стерильный холод. Пустые стены, лишенные фотографий или личных вещей, казались не интерьером, а физическим воплощением его внутреннего вакуума. Танапон усадил всё еще дрожащего Бума на диван, а сам механически направился к бару. Руки слегка подводили — пальцы онемели от напряжения, с которым он сжимал руль. Он наполнил стаканы виски, и лёд с тихим, колючим звоном ударился о стекло — единственный звук, разрезавший вязкую тишину, которая внезапно стала невыносимой. – Пи’Перт, я не понимаю… – Бум поднял опухшие от слёз глаза. – Как это возможно? У Криса не было братьев. – Я знаю. Я вывернул наизнанку всё что мог, – Перт залпом осушил стакан, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не добирается до ледяного средоточия в груди. – Санта младше на два года. Они друг другу никто. Просто злая шутка мироздания. Перт замолчал, рассматривая янтарную жидкость в стакане. За этот месяц его ненависть к мальчишке начала мутировать во что-то гораздо более пугающее. – Сначала я хотел его уничтожить, – тихо признался он, и его голос дрогнул. – Я заваливал его работой, ждал, когда он сорвется, когда эта идеальная маска Криса треснет. Но знаешь, в чем ирония? Она не треснула, потому что это не маска. Он другой, Бум. Крис был воздухом, а этот парень — кремень. У него свой смех, свои дурацкие привычки, он по-другому хмурится над чертежами… И самое страшное, что я поймал себя на мысли… мне хочется защитить его. Не призрака. Его. Живого Санту. Эти слова дались Перту с трудом. Признать, что он начал отделять живого человека от савана прошлого, означало предать Криса во второй раз. – Пи', почему ты молчал всё это время? – Бум осторожно коснулся его руки. – Ты ведь вернулся из Англии и ни с кем не связался. Почему? – Я боюсь увидеть в ваших глазах то, что вижу в зеркале каждое утро. Приговор, – Перт откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. – Эта пуля предназначалась мне, но я жив. – Но Пи'… никто не винит тебя. Мама Криса… она сожалеет о тех словах, что бросила тебе в похоронном зале. Она просила передать, что зла не держит. Внутри Перта что-то с оглушительным грохотом обрушилось. Мир, который он кропотливо строил на фундаменте собственного искупления и вины, пошел трещинами. Если его не винят — значит, его страдания были бессмысленны? Нет, это было невыносимо. Ему нужна была эта ненависть, чтобы иметь право помнить. Уложив Бума, Перт забылся тяжелым, нездоровым сном на диване. Но сознание не дало ему покоя. Он снова стоял в той старой квартире. Дверь была приоткрыта, и из щели тянуло сыростью и запахом железа. В центре пустого зала стоял Крис. Пятно крови на его груди пульсировало, становясь всё шире, стекая по телу и заливая светлый пол. Перт по привычке шагнул вперед, ожидая услышать привычное: «Прости, Перт… я всё испортил». Но Крис поднял голову, и Перт отшатнулся. В глазах призрака не было привычной нежности. Там была черная, бездонная ненависть. – Ты решил заменить меня? – голос Криса звучал как скрежет металла. – Тебе так понравились его глаза? Его тепло? Ты обнимаешь его в своих мыслях и думаешь, что я позволю тебе это? Крис сделал шаг, оставляя за собой кровавые следы. – Я гнил в земле, пока ты учился в Лондоне. Я умер из-за твоей слабости, – Крис схватил Перта за ворот рубашки ледяными пальцами. – Я не позволю тебе быть счастливым ни секунды. Каждый раз, когда ты посмотришь на него и почувствуешь нежность — ты будешь видеть мои остекленевшие глаза. Ты виновен, Перт. И твоя ответственность — страдать до конца. Перт подорвался с дивана, захлебываясь криком, который застрял в легких. Сердце колотилось в рваном, судорожном ритме. Стены квартиры казались надгробными плитами, смыкающимися вокруг него. Слова призрака отпечатались на подкорке: «Ты не имеешь права на него». Вспышка боли от осознания собственной «измены» Крису была невыносимой. Перт бросился к бару. Виски, коллекционное соджу, вино — он пил всё подряд, прямо из горла, лишь бы заглушить этот голос, лишь бы выжечь из памяти теплоту в глазах Санты. Алкоголь ударил в голову, превращая реальность в серую кашу. Последним, что он почувствовал перед тем, как рухнуть в беспамятство, была жгучая, почти осязаемая ненависть к самому себе за то, что он посмел начать влюбляться в живого человека. Квартира погрузилась в мертвую тишину. Телефон, отброшенный куда-то под диван, под утро то и дело вспыхивал в пыльной темноте, вибрируя от бесконечных звонков и сообщений, но этот звук не мог пробиться сквозь тяжелый, проспиртованный сон хозяина. Для него время остановилось в ту секунду, когда он коснулся дна бутылки. А в это же время в офисе компании «Вега» маховик корпоративной машины уже раскрутился до предела. Без пятнадцати десять. В главной переговорной пахло дорогим парфюмом, свежесваренным американо и стерильностью свежеотпечатанных документов. Санта лично проверил расстановку закусок — перфекционизм, который за последний месяц стал его единственной защитой, требовал безупречности. Бариста из атриума кивнул ему с сочувствием; в офисе уже многие шептались о том, как молодой Танапон «дрессирует» нового управляющего. Без пяти десять. Позвонили с паркинга, машина спонсоров прибыла, будут на месте примерно через две минуты. Юрист в очередной раз проверил договор. Санта не может дозвониться до Перта. К горлу начинает подступать паника. Он давно понял во что играл его начальник. Ледяной Принц оказался немного несдержан, что выдало его с потрохами примерно через полторы недели регулярного создания проблем из воздуха. Санта терпел всё, каждую его выходку. Иногда плакал в туалете или дома на кухне, но лишь когда слова или действия молодого руководителя ранили больнее всего. Очень жаль, что это случилось почти каждый день, но Санта верил, что как только приведёт план оптимизации в действие — всё станет спокойнее. И был почти прав, после подписания официальной сметы и новых графиков три дня назад Перт успокоился. Почему же тогда он не отвечает не звонки? Понгсапак, конечно, отвечает за проект полностью, но юридически Санта был никем. Без подписи Перта многомесячная работа по оптимизации превратилась бы в пыль. Спонсоры вошли в переговорную ровно в десять. Санта сделал ещё одну безуспешную попытку дозвониться до своего начальника. Ладно, пора начинать, может он просто опаздывает. Переговоры шли хорошо, юридические аспекты устраивали обе стороны и все условия были максимально комфортными. Обсуждение подходило к концу, но Танапон так и не появился. Ещё раз набрав номер и услышав только протяжные гудки. – Прошу прощения, — Санта заставил себя улыбнуться, извиняясь перед спонсорами. — Кхун Танапон задерживается на экстренном совещании в совете. Я приглашу генерального директора для финализации. Санта извинился ещё раз и предложил людям выпить ещё по чашечке кофе. Выйдя из переговорной Понгсапак отыскал в контактах телефон приёмной: – Строительная компания «Вега», приёмная, слушаю Вас – Это Понгсапак Удомпоч, проектный отдел. Я не могу связаться с Кхуном Танапоном, а у меня сейчас подписание договора со спонсорами на активный проект. Срочно переключите меня на Кхуна Паначая! – Санта тараторил так, что девушка на том конце провода еле разбирала слова. – Да, секунду – в трубке раздались три длинных гудка. – Санта, мальчик мой, что случилось? – Кхун Паначай, Ваш сын не явился на подписание договора. Спонсоры ждут в главной переговорной ещё десять минут. – Выдохни, я уже спускаюсь. Паначай вошел в зал через шесть минут. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу — хаос упорядочился. Он задал три точных вопроса, изучил правки юриста и уверенно поставил подписи. Когда гости ушли, а спонсорский пакет увеличился на 20% благодаря железным аргументам Санты, юноша буквально рухнул в кожаное кресло. Силы покинули его рывком. – Где Перт? – директор откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу – Знаете, мне тоже очень интересно… – голос Санты дрожал, словно он готов расплакаться. – Ладно, покажи мне отчет по встрече Юноша открыл рабочий iPad и нашёл на почте документ, составленный секретарем во время переговоров – Пожалуйста – Санта передал планшет мужчине напротив. Директор внимательно изучил файл, выделил несколько интересующих его деталей и вернул планшет владельцу. – Я хочу увидеть тебя в работе. Завтра у меня и Танапона запланирована встреча с членами совета акционеров. Я хочу чтобы ты пошёл туда вместо него. – Что, простите? – усталость резко отступила и Санта сел ровно, как перетянутая струна – В документе я выделил несколько моментов, которые мне понравились. Я хочу чтобы ты использовал похожие приёмы на встрече с акционерами. Мой секретарь пришлет тебе всю необходимую информацию. Паначай вышел, оставив Санту в тишине. Тот смотрел на свои руки — они мелко дрожали. Его только что официально признали более ценным игроком, чем наследника империи. Это была победа, которая пахла порохом и скорой катастрофой. Чуть отойдя от шока Санта открыл секретарский отчёт и внимательно изучил выделенные пункты. Несколько психологических приёмов на раскрепощение собеседника, и простейшая схема эмоционального моста, который с вероятностью 85% закрывает любую сделку. Да этому же учат на базовых курсах проектного управления, ничего необычного. Понгсапак почесал переносицу, несколько раз глубоко вздохнул и покинул переговорную. На верх подниматься не очень то хотелось, поэтому он зарулил в зону кофейни, заказал айс латте и кусочек шоколадного торта. После такого нервного утра ему явно нужен был дофамин, чтобы дожить до конца дня и уже дома спокойно расплакаться. К сожалению планам было не суждено сбыться когда бариста вдруг выругался шепотом, но так что Санта расслышал: «Вот бля. Явился». И уже через секунду к барной стойке подлетела растрепанная фигура с красными глазами, слегка взъерошенными волосами и рубашке, расстёгнутой больше, чем позволял офисный этикет. – Санта, я… – Перт взял паузу чтобы отдышаться – что там с договором? – Что с договором? – Понгсапак несколько раз моргнул в попытке убедиться что верно всё услышал – Подписали. – Хорошо. То есть как подписали? – глаза Танапона забегали по слишком уж спокойному лицу сотрудника – Вот так и подписали. Я не мог упустить эту возможность только потому что кто-то решил проебаться. – юноша скрипнул зубами и вернулся к поеданию торта – Да какого хуя? Кто дал тебе право на подписание таких документов? – Перт в ярости смёл всё со стола – Щенок, что ты вообще себе позволяешь? Думаешь раз отец тебя похвалил то теперь всё можно? Может ещё и в кресло моё сядешь? – А может и сяду! – Санта подскочил с места, глаза налились слезами, голос дрожал – Договор подписал директор, потому что до тебя, кретина, не дозвониться! И завтра к акционерам еду я, так что держись за своё место покрепче. На последних словах Перт вскинул руку и наотмашь ударил Санту по щеке. Он не удержался и рухнул на колени, слёзы хлынули из глаз мальчишки. Танапона пробило мелкой дрожью от собственного поступка. Сердце сжалось и каждая слезинка Санты выбивала из груди Перта остатки кислорода заставляя тонуть на суше. Хотелось сейчас же сорваться с места, обнять, прижать к груди и поцеловать каждую слезинку этого прекрасного создания. Сделать что угодно, лишь бы он больше никогда не плакал, не из-за него, не из-за кого-либо другого. Но разум был злее, в разуме жил Крис, который прошлой ночью ясно дал понять что не отпустит. Разум победил в этой мимолётной схватке и Перт сквозь зубы процедил то, за что возненавидел себя ещё сильнее: – Ты думал, если ты так удачно подвернулся под руку отцу, то стал каким-то особенным? — Перт выдавил из себя жестокую, ломаную усмешку, хотя внутри всё стягивало стальным жгутом. — Месяц. Ты здесь всего месяц, и всё это время ты только и делал, что мешался под ногами. Я давал тебе невыполнимые задачи не для того, чтобы ты «проявлял инициативу», а чтобы ты понял — тебе здесь не место. Танапон сделал шаг вперед, нависая над сидящим на полу парнем, и каждое слово теперь сочилось ядом, который был предназначен самому себе, но изливался на Санту: – Ты — просто пустое место с лицом, которое мне неприятно видеть. Ошибка отдела кадров. Думаешь, я злюсь из-за договора? Нет. Я злюсь, потому что ты до сих пор не понял: как бы ты ни старался, ты никогда не станешь кем-то значимым. После брошеных слов он стремительно вышел из кофейни, едва не сорвав стеклянную дверь с петель. Прохлада от кондиционеров в атриуме окутала его тело, но не принесла облегчения. Перт почти бежал к спасительным лифтам, ведущим в тихий кабинет, чувствуя, как внутри всё выгорает. Он сделал это. Он выстроил стену. Но перед глазами всё ещё стоял Санта — не «копия Криса», а живой человек, которого он только что уничтожил просто за то, что тот посмел быть похожим на призрака. В кофейне воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только тихим гудением холодильника. Санта так и остался сидеть на полу среди разбросанной посуды и остатков торта. Щёку жгло, но эта боль была ничем по сравнению с тем вакуумом, что образовался в груди. Он не понимал, за что. Не понимал, какую «ошибку» совершил, просто выполнив свою работу. Именно в этот момент Санта четко осознал одно: завтра он точно пойдет к акционерам, и сделает всё, чтобы показать директору, что он не ошибся, что Санта может справиться лучше чем Перт.