Корень, помнящий небо

Его принесли под вечер. Чжу Цзе сидел на топчане и учился пользоваться нейроинтерфейсом — моргал, открывал вкладки, читал новости с Тяньфу, которые были полны ничего не значащих слов. Лекарь Юй возился у стола, перебирая склянки с лекарствами, когда снаружи раздались голоса — несколько, взволнованных. — Юй! Старина Юй! Ты здесь? Старик выпрямился, вытер руки о ветошь. — Кого там принесло? Брезент на двери откинулся, и в лачугу ввалились трое. Двое мужчин-бет, которых Чжу Цзе видел в посёлке — коренастый, с татуировкой на шее, и низкий, с обожжённым лицом. Между ними они несли третьего — бесчувственного, обмякшего, с запрокинутой головой. — Нашли у старых шахт, — сказал татуированный, тяжело дыша. — Лежал внизу, в бункере. Мы думали, труп. Но он дышит. — Положите на топчан, — скомандовал лекарь, освобождая место. — Осторожнее, не уроните. Мужчины переложили тело. Чжу Цзе встал, отошёл к стене, наблюдая. Незнакомец был крупным — выше среднего роста, широкоплечий, с мощными руками. Одет в чёрный тактический костюм — не местный, не из посёлка. Ткань блестела, как броня, но была порвана в нескольких местах, обнажая бледную кожу. — Кто он? — спросил Юй, наклоняясь над телом. — Не знаем, — ответил низкий. — Документов нет. Чипа нет. Но посмотри на его руку. Он взял безвольную руку незнакомца, повернул ладонью вверх. На запястье, чуть выше кисти, горела татуировка — тонкая, филигранная, светящаяся слабым голубым светом. Иероглиф «Линь» в обрамлении дракона. — Клан Линь, — выдохнул лекарь. — Это клеймо правящего дома. — Вот и мы так подумали, — сказал татуированный. — Поэтому принесли к тебе. Может, он важная шишка. Или беглый преступник. Но если он из клана Линь, нам с ним лучше не связываться. — Вы уже связались, когда принесли в мою лачугу, — буркнул Юй. — Ладно. Оставьте его. Я посмотрю. Мужчины переглянулись, кивнули и вышли. Брезент за ними упал, погасив звуки снаружи. Чжу Цзе подошёл ближе. Теперь он мог рассмотреть незнакомца подробно. Мужчина выглядел на двадцать пять — двадцать семь лет. Тёмные волосы, спутанные, с запёкшейся кровью на виске. Лицо бледное, но не болезненное — скорее, от долгого отсутствия света. Черты правильные, даже красивые — высокие скулы, прямой нос, чёткая линия подбородка. Глаза закрыты, но под веками чувствуется движение — он не в коме, скорее в глубоком сне или беспамятстве. — Помоги мне раздеть его, — сказал лекарь, расстёгивая молнию на тактическом костюме. Вдвоём они стянули куртку, потом нижнюю рубашку — тонкую, из того же блестящего материала. Тело незнакомца оказалось мускулистым, покрытым сеткой старых шрамов. Но не это привлекло внимание Чжу Цзе. — Что это? — спросил он, указывая на шею. Под кожей, вдоль позвоночника и на затылке, просвечивали тонкие металлические нити — импланты. Они тянулись от основания черепа вниз, разветвляясь между лопатками. В тусклом свете лампы нити отливали серебром. — Военные импланты, — сказал Юй, наклоняясь ближе. — Дорогие. Последнее поколение. Я такие только в новостях видел. Усиление рефлексов, регенерация, связь с нейроинтерфейсом. — Он провёл пальцем по одному из шрамов. — Это стоит целое состояние. Кто же он такой? Он достал свой прибор — тот самый, которым измерял пульс и давление, — приложил к запястью незнакомца. Прибор пискнул, замигал красным. — Пульс пятьдесят пять. Давление — сто на шестьдесят. — Юй нахмурился. — Для альфы — низковато. Гормоны… — он переключил режим, — гормоны в норме. Никаких признаков бешенства. — То есть он не болен? — уточнил Чжу Цзе. — Не похоже. — Лекарь убрал прибор, пощупал лимфоузлы на шее незнакомца, заглянул в глаза — приподнял веко. — Зрачки реагируют на свет. Черепно-мозговая травма? Возможно. Но не тяжёлая. — Почему он без сознания? — Не знаю. — Юй взял маленький фонарик, посветил в зрачки. — Может, отравление. Может, перегрузка имплантов. Может… — он замолчал. — Что? — Посмотри на его затылок. Чжу Цзе наклонился. На затылке, чуть выше места, где заканчивался позвоночник, было маленькое отверстие — идеально круглое, с оплавленными краями. Рядом — такие же, но помельче, образующие треугольник. — Инъекция, — сказал лекарь. — Кто-то вводил ему что-то через иглу прямо в мозг. Нейротоксин. Или препарат для чистки памяти. — Чистки памяти? — Есть такие технологии. Стирают воспоминания. Обычно используют для преступников или… — Юй осекся, — или для тех, кто слишком много знает. Чжу Цзе смотрел на оплавленные отверстия. В них не было крови — только бледная, сухая кожа. — Он не помнит, кто он, — сказал лекарь. — Я почти уверен. Импланты работают, тело здорово, но личность — стёрта. — Можно восстановить? — Не знаю. Я не нейрохирург. И у меня нет оборудования. — Юй выпрямился, потёр спину. — Но можно попробовать разбудить его и спросить. — Он не ответит, если не помнит. — Тогда дадим ему имя. Временно. Пока не вспомнит своё. Лекарь посмотрел на незнакомца, на его спутанные волосы, на бледное лицо, на клеймо клана Линь, светящееся на запястье. — Линь Шо, — сказал он. — Забытый лес. Пусть будет Линь Шо. — Он не похож на лес, — заметил Чжу Цзе. — А ты похож на бамбук? — усмехнулся Юй. — Имена — это просто ярлыки. Лишь бы не путаться. Он подошёл к столу, достал шприц с прозрачной жидкостью. — Что это? — спросил Чжу Цзе. — Стимулятор. Приведёт его в чувство. — Лекарь нашёл вену на локтевом сгибе, аккуратно ввёл иглу. — Отойди-ка. Мало ли как отреагирует. Чжу Цзе отошёл к стене, но не спускал глаз с незнакомца. Сначала ничего не произошло. Потом веки дрогнули. Пальцы на правой руке сжались в кулак, разжались. Мужчина вздохнул — глубоко, как ныряльщик, вынырнувший на поверхность. — Эй, — позвал лекарь. — Ты меня слышишь? Веки поднялись. Чжу Цзе увидел серые глаза — чистые, ясные, без красных прожилок бешенства. В них не было агрессии, не было страха, не было узнавания. Только пустота. И лёгкое удивление, как у просыпающегося после долгого сна. — Где я? — Голос был хриплым, но твёрдым. — На Хуанту, — сказал лекарь. — Планета Хуанту. Система Ганьсу. Ты в безопасности. — Хуанту, — повторил мужчина, пробуя слово на вкус. — Не знаю такого места. — А как тебя зовут? Мужчина попытался сесть — легко, без усилий, мышцы слушались идеально. Он осмотрел комнату, задержал взгляд на Чжу Цзе (зелёные глаза встретились с серыми), потом посмотрел на свои руки. — Не помню, — сказал он спокойно. Без паники, без отчаяния. Просто констатировал факт. — Вообще ничего? — Вообще ничего. — Он пошевелил пальцами, посмотрел на клеймо на запястье. — Линь? Это моя фамилия? — Возможно, — сказал лекарь. — Мы нашли тебя у старых шахт. У тебя военные импланты и следы инъекции нейротоксина. Кто-то стёр тебе память. — Зачем? — Не знаю. Мужчина замолчал. Он сидел на топчане, босой, в одних штанах — тактическая куртка и рубашка лежали рядом. Его тело было идеально — мускулы, импланты, шрамы, — но взгляд оставался пустым. Чжу Цзе смотрел на него и чувствовал странную вещь. В этом альфе не было той боли, которую он ощущал у А-Туна и других бешеных. Не было разрыва, не было засухи, не было трещин в почве. Была пустота — ровная, спокойная, как гладь воды без ветра. «Он как саженец, — подумал Чжу Цзе. — Посаженный в новую землю. У него нет корней. Но он может вырасти». — Ты голоден? — спросил лекарь. — Не знаю. — Мужчина прислушался к себе. — Наверное, да. — Есть синтетика. — Что? — Эрзац-еда. Искусственная. — Юй достал из шкафчика серую лепёшку, протянул. — Попробуй. Мужчина взял лепёшку, поднёс к носу, поморщился. — Чем это пахнет? — Пластмассой и химией, — вздохнул лекарь. — Другой еды нет. Мужчина откусил маленький кусочек, пожевал — и его вырвало. Он согнулся пополам, извергая из себя серую массу, кашляя, задыхаясь. Чжу Цзе шагнул было к нему, но лекарь остановил. — Не подходи. Это реакция на синтетику. У некоторых альф бывает. Тело отвергает эрзац. — Что же он будет есть? — спросил Чжу Цзе. — Не знаю. — Юй помог мужчине выпрямиться, вытер ему рот ветошью. — Придётся искать что-то натуральное. Но на Хуанту ничего нет. Мужчина отдышался, вытер губы тыльной стороной ладони. Его глаза — серые, ясные — смотрели на лепёшку с отвращением. — Это не еда, — сказал он. — Это яд. — Мы все едим этот яд, — ответил лекарь. — И медленно умираем. Чжу Цзе смотрел на альфу и чувствовал, как внутри него, глубоко в корнях, рождается что-то новое. Не жалость и не сострадание, а просто желание помочь. Такое же естественное, как рост бамбука. — Я дам тебе кое-что, — сказал он. Он подошёл к своей полке, где хранил немногочисленные вещи, и достал маленький пакет — тот самый, который лекарь показывал ему в первый день. Вакуумный, с полупрозрачными стенками. Внутри белели зёрна риса. — Это настоящий рис, — сказал Чжу Цзе, протягивая пакет. — С планеты Тяньфу. Я не ел его. Он твой. Мужчина взял пакет, посмотрел на зёрна. В его пустых серых глазах впервые мелькнуло что-то живое — удивление. — Рис, — сказал он. — Я помню рис. — Помнишь? — Не помню. Но чувствую. — Он прижал пакет к груди, как ребёнок прижимает игрушку. — Спасибо. — Не за что, — сказал Чжу Цзе. Лекарь Юй смотрел на них обоих — на бледного бамбука с зелёными глазами и на альфу без памяти, сжимающего пакет риса. Потом покачал головой и полез за планшетом. «День семь тысяч сто шесть. Новый пациент. Мужчина, альфа, около двадцати пяти лет. Найден без сознания у старых шахт. Имеет военные импланты последнего поколения и клеймо клана Линь. Признаков бешенства не обнаружено. Память стёрта нейротоксином. Назван Линь Шо. Отвергает синтетическую еду. Чжу Цзе поделился с ним запасом натурального риса. Прогноз: неопределённый». Он сохранил запись и убрал планшет. — Линь Шо, — позвал он. — Ты сможешь встать? Мужчина поднялся с топчана — легко, грациозно, как тренированный боец. Он был выше Чжу Цзе на голову, шире в плечах, но в его движениях не было угрозы. Только спокойствие. — Могу, — сказал он. — Тогда помоги мне перенести ящики. Завтра нужно будет освободить место для нового больного. Линь Шо кивнул и без лишних слов взялся за работу. Чжу Цзе смотрел, как он двигается — плавно, точно, экономно. Каждый мускул работал как надо. Каждое движение было выверено. Военная выучка осталась в теле, даже когда память стёрли. «Интересно, кем он был, — подумал Чжу Цзе. — До того, как стал пустым». Он не знал ответа. Но чувствовал, что этот альфа — не случайность. Что его появление на Хуанту, в лачуге старого лекаря, рядом с бамбуком с другой планеты — это не совпадение. Ветер за стеной выл. Где-то в изоляторе спал А-Тун, которому Чжу Цзе вернул покой. На топчане, где только что сидел Линь Шо, осталась маленькая вмятина. Чжу Цзе подошёл, провёл рукой по одеялу. Ткань была ещё тёплой. «Завтра, — подумал он. — Завтра я узнаю о нём больше».