Игра на понижение

После построения. У кабинета Генерала Лэйн отчетливо помнила ту ночь, когда после панического “Жми на газ!” от Одри рванула с места, увозя их в гущу ночной столицы. Помнила, как подруга обрушила на нее свои сбивчивые объяснения — судорожно рассказывала о наваждении, о том, как внезапно узнала своего непутевого профессора, которого едва не упекли в тюрьму сразу после их выпуска. Помнила, как ее собственные руки на руле дрожали сначала от бешеного адреналина, а затем — от надрывного, истерического смеха, который всегда настигает после подобных авантюр. И если эксцентричный профессор тем вечером полностью оправдал свой дурной авторитет, то Лэйн, задумываясь о его рослом, немногословном друге, невольно гадала: как же того затянуло в этот замес? С виду спокойный, казавшийся поначалу совсем тихим, но мощный, как скала, он веял таким пронизывающим холодом, что намертво поселился в ее памяти на целых восемь дней. Лэйн несколько раз мысленно возвращалась к их лондонской встрече. В глубине души она испытывала что-то сродни стыду и сожалению — казалось, они с Одри знатно перегнули палку, так трусливо сбежав и оставив мужчин расхлебывать все самим. Но тут же успокаивала себя: те двое не выглядели беспомощными мальчиками и наверняка справились. И все же на самой подкорке сознания упрямо сигналил внутренний голос, предчувствуя беду. Лэйн до последнего старалась игнорировать этот зуд, однако вспыхнувшее любопытство Одри, да и ее собственное, в конце концов взяло верх. Не выдержав, они все-таки написали Соколу — короткое сообщение, чтобы разузнать, чем закончился тот безумный вечер в закрытом клубе. Бармен без лишних слов скинул несколько записей с камер наблюдения, а затем незамедлительно вышел на связь, с восторгом тараторя в трубку, что "всегда знал: эти постоянники не просто любители покатать шары в бильярде". Если первый файл обрывался на моменте, где мужчины в спешке бросились на кухню, то последующие запечатлели саму бойню. Финал очередной видеозаписи наглядно демонстрировал, как трусливо улизнула их Хонда, оставив двоих на растерзание толпы. Лэйн со стыдом закрыла этот отрезок, не став досматривать позорный побег, но саму драку во дворе Одри умоляла крутить без остановки. За считанные минуты на парковке не осталось никого, кроме участников стычки — трусливая охрана клуба испарилась в мгновение ока, не рискуя соваться в пекло. Но те двое... Особенно этот чёрный леопард. Они не собирались сдаваться. И не сдались. Лэйн краем глаза наблюдала, как Одри то охала, то в шоке прикрывала рот ладонью, а её глаза округлялись от вида тяжелых, профессиональных ударов. В какой-то момент подруга даже восторженно вскрикнула, когда леопард одним сокрушительным движением об оппонента переломил толстую деревянную скалку пополам. Всё складывалось в пользу их импровизированного дуэта, если бы не финальный, подлый удар, прилетевший прямо в лицо Брайана — как он тогда представился. Лэйн отчётливо помнила, как единственный раз содрогнулась перед экраном телефона: для привычных лондонских улочек эта битва была слишком ожесточенной, почти профессиональной. Сокол тогда долго и заливисто смеялся в трубку, уверяя, что персонал клуба до сих пор не может перестать обсуждать этот инцидент, а Одри с Лэйн должны кусать локти из-за того, что упустили таких мужчин. "Вы только представьте, как они скакали бы на вас!" — без умолку хохотал Сокол, заставляя подруг сгибаться пополам от дикого смеха на своей тесной кухне. Как выяснилось позже, после окончания бойни мужчины не стали вызывать ни скорую, ни полицию. Напротив, они жестко, подмешивая к словам холодную угрозу, потребовали от администратора, чтобы этот вечер был навсегда стерт из памяти, а записи с камер — немедленно удалены. В противном случае клубу был гарантирован такой иск за ненадлежащую охрану объекта, от которого тот бы уже не оправился. Но настоящим восторгом для Сокола стал другой жест: одним быстрым траншем мужчины полностью покрыли расходы на клининг разгромленного зала и отдельно оплатили больничные счета всех пострадавших поваров. Зная их недобросовестное руководство, эти траты наверняка легли бы на плечи обычного персонала неподъемными штрафами, но таинственный дуэт решил вопрос по-королевски. Да, Лэйн помнила всё до мельчайших деталей. И в глубине души искренне надеялась, что тот безумный вечер так и останется всего лишь смешным воспоминанием. Надеялась, что они с Одри еще долго будут лениво спорить о том, был ли тот статный незнакомец настоящим Брайаном или обманул их так же виртуозно, как и его приятель-профессор. Она действительно на это надеялась. Пока ровно пятнадцать минут назад тяжелый, сканирующий взгляд генерала Ллойда на плацу не перечеркнул это прошлое раз и навсегда.

****

Глухой, резкий щелчок дверной ручки заставил Лэйн мгновенно вынырнуть из мыслей. Железная дверь кабинета наконец распахнулась, и на пороге показался капитан Уайт. На лице капитана всё еще читалось глухое недоумение. Он подозрительно, хоть и с напускным дружелюбием, окинул девушек быстрым взглядом и, мягко улыбнувшись, коротко скомандовал: — Проходим. Было очевидно, что Грег не в восторге от происходящего. Улыбка вышла натянутой, ведь перед кабинетом высшего руководства в первый же день оказались только эти двое, пока остальная часть отряда отправилась на распределение в другие отсеки. Капитан прекрасно понимал: теперь ему придется лично сглаживать углы среди новобранцев и изо всех сил подавлять неизбежную предвзятость к женским фигурам в строю. Армия — это суровый мужской мир, и если не вмешаться, этот мир сокрушительно и спокойно перемолет хрупких на вид девушек, едва они допустят малейшую слабость. Как когда-то перемолол саму Эмму.

****

Дверь за их спинами закрылась, отрезая путь к отступлению. Подруги оказались в просторном, залитом приглушенным светом кабинете. Во главе массивного дубового стола восседал сам Генерал, прожигая тяжелым, сканирующим взглядом то одну, то другую. Он был здесь не один. Малек Синнер — глава отдела поведенческого анализа, как гласила строгая надпись на его нагрудном бейджике — лишь на секунду перевел на них свой цепкий взор из-под прозрачных линз очков. На его губах тут же заиграла довольная, хищная улыбка чеширского кота. Игнорируя уставное приветствие стажеров, он вальяжно отвернулся к бару и принялся наливать воду хозяину кабинета. С хитрым прищуром, словно издеваясь, Малек намеренно растягивал каждое движение: не торопясь звякал стеклом и невербальным жестом предлагал Генералу то один, то второй вид минералки, превращая каждую секунду ожидания в изощренную пытку. Наконец, передав Генералу тяжелый стакан с прозрачной жидкостью, Малек вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло напротив девушек. Дмитрий сделал неторопливый глоток, и в этот момент они с Синнером переглянулись. Между мужчинами проскочило молчаливое, понятное только им двоим понимание, и они оба негромко, но искренне рассмеялись. Этот довольный, бархатный смех заставил Одри внутри похолодеть: мужчины откровенно наслаждались тотальной беспомощностью замерших перед ними стажерок. Синнер лениво закинул ногу на ногу, неторопливо снял очки и, устремив на побледневшую Лэйн издевательски-ласковый взгляд, артистично вздохнул. Словно искренне пытаясь и никак не умудряясь вспомнить данные из личного дела, он протянул: — Лилит... ой, Лэйн, — поправил он сам себя, притворно хмурясь. — Хоть убей, все не запомню твое имя правильно. Внутри у Лэйн на долю секунды всё перевернулось, но внешне она даже не дрогнула — лишь сильнее сжала зубы, заставляя себя удерживать каменную маску абсолютного уставного спокойствия. Внутри неё арктическим холодом разрасталась ярость вперемешку с осознанием полной капитуляции. Краем глаза Лэйн заметила, как Одри, стоявшая рядом, тихо и судорожно проглотила подступивший к горлу ком. Подруга уставилась себе под ноги, едва ли не гипнотизируя мыски собственных форменных ботинок — она просто не осмеливалась поднять голову и посмотреть в лицо мужчинам, которые ещё в субботу были оставлены ими на грязных задворках Лондона, а сегодня решали их судьбу. Малек, очевидно, упивался этим зрелищем. Он не собирался останавливаться. Подавшись чуть вперед в своем кресле и заглядывая Лэйн в глаза с мягким, почти отеческим любопытством, он вкрадчиво добавил: — Так как тебя все же зовут? Проинструктируй нас, будь любезна. Малек не успел получить ответ. Тяжелая ладонь Генерала опустилась на стол, обрывая эту изящную пытку. Одним властным движением Дмитрий швырнул вперед раскрытую папку — личное дело, на первой странице которого красовалась четкая армейская фотография Лэйн. Бумага с глухим хлопком скользнула по гладкому дубу и остановилась прямо перед девушками. Генерал откинулся на спинку кресла и, не сводя с Лэйн тяжелого, пронизывающего взглядом, глухо, монотонно проговорил: — Элейн Вандербильт. Сокращенно — Лэйн. Американка. Голос Дмитрия, лишенный малейших эмоций, заполнил пространство кабинета, мгновенно сбивая с Малека спесь шутника. Настоящее, полное имя Лэйн, произнесенное этим человеком в этих стенах, прозвучало как финальный удар судебного молотка. Прошлое и настоящее столкнулись, и пути назад больше не было. Одри рядом едва заметно вздрогнула, когда тяжелый, леденящий взгляд Генерала медленно сместился в её сторону. Дмитрий не стал тянуться за второй папкой — он лишь холодно указал на девушку еле уловимым кивком головы и приказал: — Следующая. В одно это слово он умудрился вложить столько веса, что у Одри, казалось, перехватило дыхание. Очередь дошла до неё, и теперь ей предстояло подставить под этот ментальный расстрел свою настоящую личность. — Одри Ли. Местная, — сухо ответила Одри. — Хоть в этом нас не обманывали, — Генерал позволил себе короткую ухмылку, отчего шрам над губой опасно натянулся. — Настоящее имя, — на этот раз приказ прозвучал из угла Малека. Его голос, лишенный всякого намека на прежнее дружелюбие, стал плоским и леденящим, как скальпель хирурга. Одри с трудом подняла взгляд, заставляя себя выдержать это двойное давление, и хрипло повторила: — Одри Ли. — Почему сменила фамилию, Росс? — Малек ударил наотмашь, произнеся её истинную фамилию так, словно вынес приговор. Девушка на секунду замерла, но ответила твердо, без тени раскаяния: — Больше не хотела никаких ассоциаций с семьей. Синнер понимающе качнул головой, но в его глазах вспыхнул настоящий исследовательский азарт психиатра, то, чего он давно не испытывал в этих армейских стенах. Он подался вперед, поставив локти на стол, и тихо, почти интимно протянул: — Кстати... Я ведь так и не успел расспросить тебя о секте твоего отца. Видишь? Сама судьба нас сводит. Послышался глухой смешок Генерала, но вмешиваться он не стал. Вместо этого Дмитрий вальяжно откинулся на спинку кресла, дожидаясь сбивчивых объяснений от Ли, которая тут же принялась испуганно тараторить ответ: — Я… я хотела к вам зайти тогда, после экзаменов… Но… вас… арестовали, — Одри едва выдавливала из себя слова, и её голос в финале сорвался на совсем тихий, виноватый полушепот. — Наивная честность, — Дмитрий хмыкнул, и в его низком голосе проскользнула откровенная насмешка. Малек же устало потер переносицу, ответив командиру коротким кивком, но в его тоне отчетливо зазвенели нотки искреннего, профессионального возмущения: — Я просто поражен. Она не посещает ни одной моей лекции, получает через переписку допуск от меня на экзамен — взамен на истории из своего детства, — Синнер иронично развел руками, окинув Одри долгим взглядом. — А потом исчезает и прикрывается моим арестом. Изящно, ничего не скажешь. — Ну кто тебя просил попадать за решетку? Сам виноват, — забавляясь, выдал Дмитрий. Он подался вперед и принялся сверлить Одри тяжелым взором. — Одри у нас, видимо, очень занятая. Такие кадры мне нужны. Уж точно знают, как дурить. На это Малек лишь закрыл глаза, еле сдерживая улыбку. — Чего не скажешь о её подруге, — Дмитрий медленно перевел пристальный, потемневший взгляд на Лэйн. — У нас на базе есть свои ценности. И одна из них — помогать людям. Старикам, женщинам, детям… да просто людям, попавшим в беду, — лениво жестикулируя руками на подлокотниках кресла, Генерал начинал очередную атаку. — Но водитель "Хонды" в тот вечер оказалась не самой порядочной гражданкой. А ведь на момент того вечера контракт ею был уже подписан. Вот думаю… отправить её, что ли, в карцер? — он уставился на Малека. Тот едва не поперхнулся, как раз отпивая глоток воды из своего стакана. — "За нарушение моральных ценностей и должностного устава базы"? — с особым наслаждением сформулировал он официальное основание приказа. Конечно, юристы позже подправили бы формулировку на бумаге, но прямо сейчас это было не так уж важно. — За это безобразие, — Дмитрий сухо покрутил пальцем у глаз, указывая на только заживающий след от удара. Внутри у Лэйн от этого абсурдного судилища что-то резко оборвалось. Паника уступила место глухой, обжигающей ярости. Они блефовали. Нагло, изящно и профессионально играли на их страхе. Лэйн очень не хотела использовать эти методы, но ситуация разворачивалась совсем не в ту сторону, в какую хотелось бы. На самом деле она просчитывала подобный исход еще там, на плацу, крепко сжимая дрожащую руку паникующей Одри и лихорадочно сопоставляя факты. Краем глаза Лэйн увидела, как подруга в очередной раз судорожно сглотнула и бросила на неё быстрый, умоляющий взгляд. Всё нутро Лэйн кричало: "Дура, остановись! Промолчи!", но холодный расчет и уязвленное эго уже заставили её подать голос. Маска покорного стажера треснула. — Не сочтите за грубость, господин Генерал, — голос Лэйн прозвучал обманчиво спокойно, ровно, но в звенящей тишине кабинета он резанул не хуже скальпеля. — На момент того вечера мы еще не пересекли периметр базы. В отличие от офицерского состава AMRB, который устроил дебош в гражданском секторе в выходной день. Одри рядом, кажется, перестала дышать. Она уставилась на подругу округлившимися, полными неподдельного ужаса глазами, как на сумасшедшую, которая добровольно шагнула в петлю. Лэйн же, игнорируя панику подруги, перевела ледяной взгляд на Синнера, приподняв одну бровь: — Насколько мне известно, по умолчанию над руководящим составом и без того висит контроль из вышестоящих органов. Это знает каждый сотрудник. И...как на этом фоне будет выглядеть рапорт о драке в закрытом клубе? Что по этому поводу скажут о главе отдела... чье имя напрямую связано с судебными разбирательствами? В кабинете воцарился такой вакуум, что было слышно, как в стакане Дмитрия тает лед. Малек медленно опустил стакан с водой, а его улыбка мгновенно испарилась. Лицо Генерала потемнело, шрам над губой дернулся, натягиваясь бледной полосой. Лэйн била по их самым уязвимым местам. — Мне лишь интересно, насколько хорошо соблюдается закон в стенах базы, — пристально следя за мужчинами, добила Лэйн. — Ведь те видео могут оказаться не в тех руках. И доказательства буквально на лице. Очевидцы тоже имеются. Одри стояла ни жива ни мертва, не смея даже вдохнуть. — И учитывая, что в развлекательном заведении, двое незнакомых женщин попали в неоднозначную ситуацию, угрожающую жизни, а также были обмануты военнослужащими... такой финал повлек бы за собой различные суждения о моральных ориентирах руководства базы. Лэйн чувствовала, как теряет воздух в легких, а голос против воли начинает предательски дрожать. Генерал молчал несколько секунд, но этот тяжелый, грозовой взгляд, устремленный на Лэйн, обещал ей долгую расплату. — Свободна, Ли, — его голос упал до леденящего, приказного баса. — Господин Синнер лично проведет инструктаж, — Дмитрий едва заметно приподнял подбородок, одними глазами отдавая приказ Малеку. — Выведите её и займитесь оформлением допуска в ваш отдел. Малек, мгновенно считав настрой Генерала, плавно поднялся с кресла. В его глазах больше не было веселья — только холодный интерес. Он мягко, насколько вообще мог себе позволить в этот момент, указал Одри на выход, перехватывая её инициативу, пока она окончательно не потеряла самообладание. Перед тем как закрыть за ними тяжелую дверь, Синнер бросил на оставшуюся у стола Лэйн долгий, предупреждающий взгляд. Когда железный проход наконец захлопнулся, в просторном кабинете повисла удушливая, смертоносная тишина. Лэйн осталась стоять смирно, но то, что произошло в следующую секунду, заставило её инстинктивно сделать шаг назад. Дмитрий поднялся из-за стола бесшумно, словно хищник, выслеживающий добычу. Лэйн не успела даже моргнуть, как он в одно мгновение преодолел разделявшее их расстояние. Мужчина резко, рваным движением развернул её лицом к стене и впечатал в твердую поверхность. Лицо обжёг холод бетона — она оказалась намертво прижата к перегородке тяжелой, горячей ладонью Генерала, которая жестко и властно сомкнулась на её шее со спины, лишая малейшей возможности повернуться или вздохнуть. Дмитрий наклонился к самому её уху. Лэйн кожей почувствовала его опаляющее, тяжелое дыхание и рокочущий шепот: — Элейн, слушай сюда, — его пальцы на её шее сжались чуть сильнее, обозначая границы её полной беспомощности. — Ты не невинная овечка, смекаешь быстро, соображаешь хорошо — в отличие от своей подруги. Но у таких, как ты, свои тараканы в голове. Вижу я тебя насквозь и еще не забыл, кем ты меня выставила. Он сделал короткую паузу, позволяя каждому слову выжечь след в её сознании, а затем отчеканил уже с откровенной, первобытной угрозой, едва ли не переходя на рык: — Держи язык при себе и смотри под ноги. Я тебе не курсант из казармы, и не Синнер весь вежливый — с тобой говорит Генерал. — Шея ныла всё сильнее, но Дмитрий продолжал давить силой. — Мне не впервой усмирять новичков, спроси у своих сослуживцев. И хорошим именем никогда не слыл. Узнает кто из этой базы, за что ты оказалась в моем кабинете, — ни тебе, ни твоей пустоголовой подруге в этих коридорах несдобровать. Дмитрий еще сильнее надавил на шею, заставляя Лэйн издать короткий, болезненный стон, и жестко отчеканил финал, почти навалившись на неё всем телом: — Мотай на ус, лаборант. Он резко отпустил её, сделав широкий шаг назад к длинному совещательному столу, за которым недавно сидел Синнер. Лэйн, окончательно потеряв опору, покачнулась и привалилась спиной к стоявшему неподалеку шкафу, глухо ударившись затылком о железную створку. Колени подкашивались. Девушка наконец смогла сделать первый, судорожный глоток воздуха, пока во рту всё еще стоял металлический привкус страха и бешеного адреналина. — Свободна.

****

Спустя несколько часов. Обед Столовая Адама никогда не славилась вкусной едой. Здесь было всё: натуральные продукты соседствовали с откровенной химозой, дорогие закуски — с простыми питательными перекусами. В разнообразии Майлз отказать было нельзя. Однако каким-то загадочным образом всё это смешивалось так, что Павел невольно задавался вопросом: насколько талантливым человеком нужно быть, чтобы столь успешно портить вкус настолько дорогой на вид еды. Именно поэтому его отношения с главной в столовой — поварихой Майлз — оставались слегка натянутыми. Уже несколько лет ему приходилось жевать эту пресную еду пять дней в неделю и три раза в день. Собранную по всем нормам, стандартам и рекомендациям, в которую наверняка вливались немалые деньги. На любые возмущения Майлз своей грубой, совсем не женской рукой, огрубевшей за десятилетия тяжелого труда, указывала на очередное переизданное постановление с подписью генерала и неизменно отвечала: — Прочитай и замолчи. Ещё бы ныл мне тут. Павел был единственным человеком на базе, который пытался отстаивать право личного состава на вкусную еду. По его мнению, боевой дух армии начинался с нормального обеда. По мнению всех остальных — где угодно, только не в столовой. Впрочем, зайти с этой проблемой к генералу он так и не решался. Как бы давно они ни дружили, Дмитрий вряд ли оценил бы подобную инициативу. В лучшем случае посмотрел бы как на идиота. В худшем — нашёл бы нарушение какого-нибудь пункта устава, сетуя на то, что пора бы встряхнуть друга. Павел был уверен, что Генерал понятия не имеет, чем кормят базу. Не потому, что ему подавали какое-то особенное меню. Просто Дмитрий относился к еде примерно так же, как к погоде — замечал её только тогда, когда она начинала мешать работать. Зато Майлз придерживалась совсем другого мнения. Ещё со времён старшего Ллойда она лично следила за тем, что оказывается на подносах руководства. Сам генерал об этом, кажется, даже не подозревал. Зато Павел не раз замечал, как повариха собственноручно подкладывала Дмитрию кусок получше, проверяла свежесть продуктов на его подносе и гоняла молодых работников кухни, если те хоть что-то делали спустя рукава. Другие лишь останавливали Павла, советуя благодарить судьбу за то, что его вообще кормят горячей едой. После сухих пайков на миссиях и полевых выходов жаловаться действительно было грешно. Но на самом деле никто просто не хотел связываться с Майлз. Она досталась базе ещё в наследство от прошлого генерала. Старший Ллойд её уважал. А значит, и его сын никогда не стал бы оспаривать её положение в Адаме. И отправляя в рот очередную ложку ненавистного рагу, Павел наконец вынырнул из своих мыслей, заметив приближающегося Грега. Он до сих пор не понимал, как человек с такой добродушной физиономией пережил всё то, что выпало на его долю, и при этом сохранил способность улыбаться. Как этот бывший инженер сумел перебраться в спецотряд, обойти все негласные армейские правила и настолько прочно закрепиться среди них, что теперь никто уже не вспоминал, откуда он вообще взялся в их рядах. Обычно Грег появлялся с улыбкой. Иногда — с очень уставшей улыбкой. Но сейчас улыбки не было вовсе. Грег поставил поднос на стол и тяжело опустился напротив. Павел сразу понял: дело дрянь.

****

Пока Грег молча принимался за еду, остальные тоже один за другим постепенно подтянулись с разных концов столовой. Своего рода ежедневное совещание командиров перед планёркой у Генерала. Или, как любил выражаться Павел, коллективный поход на ковёр. Обычно подобное происходило только по понедельникам, сразу после завтрака. Но в последние недели база активно готовилась к проверке, а значит, количество таких планёрок выросло в разы. Первым в бок Грега ткнул локтем Кассиэль — человек, который выглядел здесь настолько же нелепо, насколько и органично. Единственный за столом, кто не имел ни малейшего отношения ни к армии, ни к военному делу. Служащий категории С по всем правилам вообще не должен был сидеть за этим столом. — Всё настолько плохо со стажёрами? — поинтересовался он, нанизывая на вилку огурцы. — Выглядишь паршиво. — Я и чувствую себя паршиво. — Зарплату из-за травмы сократили или что? — Хуже. — Женщин прислали? Павел хрюкнул в тарелку раньше, чем Грег успел ответить. — Зная репутацию Синнера, я теперь сна лишусь, — мрачно признался Грег. Кассиэль поднял бровь, отодвигая свой поднос подальше от Лестера, что лез за его любимыми котлетами. — Ты так переживаешь за новенькую? Видел у его кабинета. — Нет. За Синнера. За столом раздалось несколько смешков. — Тогда эту Одри предупредить бы, — задумчиво протянул Павел. На него тут же уставились сразу несколько подозрительно прищурившихся пар глаз. — Откуда знаешь, как её зовут? — выдал Грег. — Просто увидел как она бейдж нацепила, Синнер устраивал ей экскурсию по базе, — почти обиженно ответил Павел. — Чего на меня таращиться так? — Потому что обычно ты не замечаешь даже людей, с которыми работаешь третий год, — с набитым ртом подключился Лестер. Обычно он тихий только когда ест. — Неправда. — Как зовут дежурного связиста на третьем этаже? — внезапно подключился Ян, как и всегда, исподтишка. — Связист. Лестер громко фыркнул в кружку. — Вот именно, — отпил чая Кас. — Да не в этом дело, — отмахнулся Павел. — Просто выглядела она слишком спокойно для человека, которого Синнер куда-то уводит. — Может, еще не знает, кто это такой, — предположил Кас. — Дьявол не сразу показывает свое лицо. — Тогда тем более предупредить надо. — Предлагаю поставить что-нибудь ценное на то, насколько быстро его снова захотят посадить, — лениво вставил Лестер. — Ожидаемо, теперь он очень осторожный, — заметил Грег. — Поставишь задницу свою? Проиграешь — Яну отдадим, — тут же отозвался Павел, одновременно отбивая очередную попытку Лестера дотянуться до его подноса. За столом грянул смех. Даже Ян, до этого молча ковырявшийся в тарелке, поднял взгляд. В шутку начал массажировать плечо Павлу, пока тот раздраженно отбивался. — Я думал, фаворитка Яна — это ты, — невозмутимо заметил Лестер. — Именно поэтому я и знаю, о чем говорю. Должен же кто-то меня заменять в отпуске. — Ноа идёт, спасать бойфренда, — сообщил Ван, кивая куда-то за спины сидящих. Все дружно обернулись. Павел тяжело вздохнул. — Сейчас про Донован начнет ныть.

****

— А почему бы нам просто не собраться и не грохнуть эту каргу? — выдал Ноа, завершив свою длинную тираду о завтрашнем прибытии женщины на базу. На секунду за столом повисла тишина. Даже ложки будто замерли в воздухе. — Это должен сделать сам Грег, — отрезал Ян. Тишина стала плотнее. Кто-то медленно отставил кружку. Кас перестал жевать. Лестер даже не стал шутить. Грег на мгновение застыл, а потом, вопреки всему, снова натянул привычную улыбку. — Ладно-ладно, давайте без жестокости за едой, — попытался он перевести всё в шутку. — У нас вообще-то планёрка через полчаса. Ноа только хмыкнул, откинувшись на спинку стула, будто ничего особенного не сказал. — У меня просто нервы сдают, — спокойно добавил он. — Вторую стажерку зовут Лэйн, — невозмутимо перевел тему Грег. — Криптограф. — Уже сказали, с первого дня оказалась в кабинете Генерала, — издал смешок Лестер. После смешка Лестера сзади раздалось лёгкое движение стула. Кто-то встал. Павел устало прикрыл глаза ещё до того, как услышал шаги за спиной. Узнавать было даже не нужно — он уже по звуку понимал, кто именно решил вмешаться в их уютный хаос за столом. — Только не сейчас… — тихо выдохнул он себе под нос. Ян медленно отодвинул тарелку, поднялся и, не глядя ни на кого, взял поднос. — Я на воздух, — коротко бросил он, без слов понимая, кто к ним двинулся. — Терпеть ее не могу. — Опять курить? — лениво протянул Лестер. Ноа на это лишь закатил глаза. Ян даже не ответил. Просто пошел вперед, будто разговор за столом его уже не касался. В дверях столовой он на секунду остановился, будто что-то вспомнил, но так и не повернулся обратно. И исчез в коридоре. И только тогда сзади прозвучало: — Долго была там? Стул скрипнул. Павел медленно обернулся. Кира уже тихо опустила на деревянную поверхность поднос, прерывая их разговоры. Спокойная, собранная, слишком внимательная для человека, который "просто захотел к ним подсесть". Её взгляд был направлен не на стол, а прямо в них. — Та, что с красными волосами? — добавила она, чуть прищурившись. Лестер первым не выдержал и сделал вид, что крайне заинтересован своей кружкой. Кас хмыкнул себе под нос. Грег слегка напрягся, но попытался сохранить нейтральный тон: — Ты о новенькой? Кира кивнула. — Да. Которая была в кабинета Генерала. Павел медленно выдохнул через нос. — Ты следишь за стажёрами или за Генералом? — устало спросил он. — За ситуацией, — спокойно ответила она. — Так долго она там была? Кас переглянулся с Лестером. — Откуда нам знать, — ответил Лестер наконец. — Не караулим его. — В вас самоуважение проснулось? Раньше вы все очень внимательно следили за теми, кто "оказывается не там", - Кира уколола именно туда, где больше всего болело. О чем предпочитали молчать. Павел медленно поднял на неё взгляд. — Ты о чём сейчас? Кира чуть пожала плечами, но пальцы на краю стола сжались сильнее, чем нужно было для спокойного жеста. — Ни о чём конкретном. Просто наблюдение. Павел откинулся на спинку стула, уже без прежней усталой ленивости. Взгляд стал холоднее. — Не тебе говорить о самоуважении. На секунду в столовой будто выключили звук. Лестер снова перестал жевать. Кас медленно опустил вилку. Грег чуть нахмурился, переводя взгляд с Павла на Киру, явно пытаясь понять, где они перескочили грань. Кира застыла. Как человек, которого не ударили, но попали точно в место, которое болит давно и без видимых причин. Она моргнула. Ещё раз. И отвела взгляд в стол. — Я… — начала она и осеклась. Голос у неё стал ниже, почти ровный, но в нём уже не было прежней уверенности. — Я просто спросить хотела. И замолчала. Как будто любое следующее слово могло разрушить то, что она ещё удерживает внутри. Ноа первым неловко откашлялся. — Эй, ладно, — вмешался он, поднимаясь. — Пойду… проветрюсь. Он бросил быстрый взгляд на Павла — без осуждения, скорее с вопросом "ты перегнул или там что-то снова с Генералом?" — и затем повернулся к Кире. — Пойдём, — сказал он мягче, чем обычно. — Я к Анне, она просила зайти к ней, чай у нее допьем. Пошли. Кира не сразу двинулась. Потом всё же поднялась. Не глядя ни на кого. И перед тем как уйти, задержалась на долю секунды у края стола — будто хотела что-то сказать Павлу. Однако, тот не остался молчать: — Будешь доставать стажеров еще раз — я за себя не ручаюсь. Обед морально был закончен.

****

Конец рабочего дня. Одри Она сидела в кабинете психологов, заваленная по приказу Синнера самой монотонной и бессмысленной работой в их рядах. На ужин она так и не пошла — будто боялась лишний раз выходить в коридоры базы. Она всё ещё не понимала, как здесь всё устроено: странное оборудование, бесконечные переходы, пугающие масштабы базы. Формальный инструктаж, который провёл Синнер, скорее сбивал с толку, чем помогал, и каждое его второе слово лишь напоминало ей о той неприятной, завуалированной грани их первой встречи. Она была благодарна Грегу, который несколько раз заходил и терпеливо объяснял ей базовые вещи, но этого было недостаточно — одной ориентационной недели явно слишком мало. Всё вокруг жило в бешеном ритме, и у Одри не оставалось ни одной точки, за которую можно было бы зацепиться. Кроме Лэйн. Она не могла перестать думать о подруге. Она не знала, где та находится сейчас, и это гнетущее чувство постепенно вытесняло всё остальное — даже страх перед самой базой. В голову лезли самые жуткие мысли. Учитывая, каким разъяренным выглядел Генерал, когда выставлял ее из кабинета, и то, как жестко он мог подавлять любое сопротивление, Лэйн могла прямо сейчас находиться где угодно — на изнурительном допросе, на личном "инструктаже" у Ллойда или хуже того, в карцере. Одри помнила, как дрожали её собственные руки, и этот страх за подругу теперь затапливал горло, не позволяя сделать нормальный вдох. Липкая, давящая тишина кабинета контрастировала с монотонным гулом ламп под потолком, делая ожидание невыносимым. Она действительно была на грани того, чтобы встать, наплевать на указания, и пойти искать Лэйн по темным переходам. Пока ровно в этот момент дверь не отворилась, и пустой кабинет словно заполнился одной фигурой. Малек Синнер. За весь день он ни разу не упомянул случившееся в кабинете Генерала, не требовал объяснений и не прижимал к стене. Ничего. Он просто оставил её в ожидании неизбежного — и, судя по всему, момент расплаты наконец настал.

****

Он вошёл не спеша, коротко оглядел помещение и спокойно заблокировал дверь. Железная створка закрылась с оглушительным щелчком после введённого им кода. Такого механизма Одри раньше не встречала. Паника не пришла. Напротив, она мгновенно собралась, готовясь услышать что угодно, но только не то, что последовало дальше. Не поднимая головы, Одри краем глаза следила за его передвижениями. Малек неспешно пересёк кабинет и остановился прямо напротив неё, не садясь. Лишь облокотился бедром о край стола. Скрестив ноги, он без спешки ослабил узел галстука, расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и закатал рукава до локтей, не отрывая от неё пристального взгляда. Пиджак уже висел на вешалке возле отделённого стеклом внутреннего кабинета. Судя по всему, Синнер собирался задержаться здесь надолго. И наконец, закончив возиться с одеждой, он провёл ладонью по волосам, слегка помассировал затёкшую шею и только после этого поднял прямой взгляд на Одри. На губах появилась та самая улыбка — вежливая, почти доброжелательная. Настолько фальшивая, что теперь Одри узнала бы её из тысячи. — Проверь сообщения, — произнёс Малек. Он выдержал короткую паузу. — Тебе должны были написать. Одри на секунду замешкалась, но быстро взяла себя в руки и всё же потянулась за телефоном. Регламент не запрещал пользоваться личными устройствами, лишь настоятельно рекомендовал не сидеть перед камерами, уткнувшись в экран. Впрочем, судя по всему, у большинства сотрудников базы попросту не было времени на подобные развлечения. Малек пристально следил за её реакцией. Улыбка всё ещё держалась на его лице, но глаза выдавали совсем другой настрой. Одри открыла список уведомлений, который с самого утра так и не проверяла, и сразу заметила несколько сообщений от Сокола. Мысленно выругавшись, она быстро открыла чат: "Одри, я не знаю, что вы там натворили, но меня уволили. Так что могу только поблагодарить вас обеих. Теперь я хотя бы свободен". Одри перечитала строчки ещё раз, будто надеясь, что с первого раза неправильно поняла смысл написанного. Но слова никуда не исчезли. Сокол не шутил. Его действительно уволили. Что-то неприятно сжалось внутри. Ещё утром всё это казалось безумным совпадением, неудачной историей, которая осталась где-то на задворках Лондона. Теперь же последствия добрались и до человека, который вообще не имел отношения к их глупой авантюре. Медленно подняв голову, Одри посмотрела на Синнера. В её взгляде больше не было прежней растерянности. Только настороженность и постепенно нарастающее раздражение. Она слишком хорошо помнила, кто именно сидел рядом с Генералом в кабинете и кто мог одним словом превратить чужую жизнь в проблему. Малек встретил этот взгляд совершенно спокойно. Он не отвёл глаза, не попытался сделать вид, что не понимает причину её реакции. Наоборот, продолжал наблюдать за ней с тем же вниманием, словно именно этого и ждал. А затем лишь едва заметно пожал плечами. Ни насмешки, ни злорадства. Этот жест выглядел почти раздражающе невинным. Будто он без слов говорил: "Не я начал". И именно это бесило сильнее любых угроз. Потому что Одри неожиданно поймала себя на мысли, что не может с уверенностью обвинить его во лжи. — Я не умею, как Генерал, одним махом решать все проблемы, — произнёс Малек, убирая руки в карманы брюк. Он говорил спокойно, почти лениво, словно обсуждал рабочее расписание, а не чужую судьбу. — Так что, Одри, давай поиграем. От этих слов по спине пробежал неприятный холодок. Впервые за весь день она почувствовала себя не специалистом, который оказался здесь благодаря собственным знаниям и труду, а девчонкой, которую загнали в угол и методично лишили всех вариантов для отступления. Малек кивком указал на телефон в её руках. — Твои истории из детства в обмен на твоё же спокойствие. На несколько секунд в кабинете повисла удушливая тишина. — А если очень хорошо постараешься, — продолжил он всё тем же вкрадчивым голосом, — то я, возможно, даже вступлюсь за Лэйн. Он слегка склонил голову набок. — Идёт? Мир ведь тесен, поможем друг другу. Одри смотрела на него, не в силах понять, шутит он или говорит совершенно серьёзно. "Что за чёрт..." — было единственным, что осталось в её голове.