Из боли и крови моей...

      Виктор жил в невзрачном кирпичном доме на окраине верхнего города, на третьем, самом верхнем этаже, подъем на который выбивал из легких весь воздух и остатки сил. Но он приходил сюда только спать и приводить себя в порядок, остальное время проводя в Академии и работе. Когда ему становилось хуже или перед сном, он работал здесь, за большим столом в единственной комнате, заваленном инструментами, деталями и записями. Из одного большого окна открывался вид на ночной сияющий Пилтовер, а из другого — далекий зеленоватый туман Зауна по ту сторону реки, и Виктору это место казалось самым правильным, где только он должен быть.       Он быстро отпер дверь, пропуская Кору внутрь, и, зайдя за ней, тут же задвинул засов. В квартире царил полумрак, пахнущий старой бумагой и одиночеством. Кора замерла посреди комнаты, с интересом осматриваясь. Для нее это место являлось продолжением его разума. Книги, чертежи на стенах, разобранные механизмы — всё это было частью того Виктора, за которым она прежде наблюдала только из другого плана реальности.       — Теперь это твой дом, — сказал он, снимая пальто и бросая его на вешалку. — Здесь тебе никто не навредит. И мы сможем найти ответы…       Подойдя к столу, Виктор зажег небольшую масляную лампу. Теплый желтый свет залил комнату, сталкиваясь с холодным, едва заметным лазурным сиянием, исходящим от Коры. Виктор без сил обвалился на стул и уперся лбом в ладони, вымотанный слишком долгой ночью и непривычной бурей эмоций и принятых впопыхах решений. Кора прошла к нему мягкой, плывущей походкой.       — Ты устал. Могу… помочь?       — Ты не должна помогать, — выдохнул Виктор, поднимая отяжелевшую голову.       Он оглянулся на свою постель — узкую, жесткую кушетку, придвинутую к стене. Небрежно отброшенное тяжелое одеяло — необходимость, чтобы не мерзнуть ночами, когда сердце еще слабее, чем обычно, перекачивает кровь — и подушка в застиранной желтоватой наволочке с темными следами крови. Даже если бы он решился разделить постель с кем-то еще, им не хватило бы места на двоих, а позволить лечь туда Коре казалось преступлением против ее чистой красоты и нечеловеческого происхождения. Но это все еще было лучшим вариантом из тех, что здесь имелись.       — Тебе нужно спать? — осведомился Виктор, переводя усталый взгляд на нее.       — Не знаю, — Кора пожала плечами.       — Ладно… Попробуем иначе… — чуть растерявшись от непривычной задачи, пробормотал он. — Ты чувствуешь, что тебе хочется отдохнуть? Что энергии становится недостаточно?.. В голове мутнеет?..       — Нет. Я в порядке.       В ее голосе, собравшемся в единый звук, промелькнула его собственная, сдержанно-раздраженная интонация, едва уловимая тень, будто эхо из прошлого, когда он произносил эту фразу в ответ на беспокойство Джейса или Скай.       — И все же… если захочешь, ты можешь занять мою постель.       Виктор тяжело поднялся, подошел к ней и перевернул подушку следами крови вниз. На другой стороне их оказалось немногим меньше. Он вздохнул.       — Я еще поработаю.       — И потом?..       — Не беспокойся, найду себе место. Например, этот стол очень удобный. Я проверял, и не раз.       Кора присела на его постель — больше было некуда — и застыла, почти не дыша, чтобы ему не мешать. Виктор оглянулся. Молча нервно повел плечом и отвернулся, понимая, что впервые за его работой в этой комнате кто-то наблюдает. Кто-то еще дышит с ним этим воздухом и сидит на его постели, которая и ему самому была чужой.       Доковыляв до книжного шкафа, он достал учебники по биохимии, собираясь найти раздел о скорости деления клеток. Не стоило и надеяться, что кто-то в старых работах описал бы воздействие еще не открытого тогда хекстека на органику, но хотя бы иметь представление о том, как это должно быть в норме, он считал необходимым.       В блокноте рядом темнела свежая запись:       «К. отрицает истощение. Энергообмен автономен –? Тр.проверить ист. Е»       Он открыл нужную главу и попытался вчитаться, но буквы предательски плыли в глазах, растекаясь чернилами по бумаге. Голова становилась невыносимо тяжелой, наливаясь свинцом. Виктор провел руками по лицу, пытаясь отогнать вязкое марево, но усталость, копившаяся последние недели, теперь, в относительной безопасности дома, обрушилась на него каменной плитой. Поборовшись с собой еще немного, Виктор, в конце концов, просто выключился, как механизм, у которого перерубили питающий кабель, упав в книгу лицом. Тело бессильно обмякло, медленно стекая со стола и рискуя вскоре обрушиться на пол.       Кора бесшумно поднялась с постели. Ее пальцы коснулись плеча, но Виктор даже не дрогнул, глубоко провалившись в беспамятство. Она склонилась, пропуская руки под его костлявые плечи и колени. Хотя для нее любой вес не стал бы проблемой, Виктор оказался пугающе легким, словно его тело состояло не из мышц и костей, а из сухих веток и бумаги, среди которых самым тяжелым были начертанные на них идеи. Кора перенесла его на кушетку одним плавным движением, боясь, что любая резкая смена инерции разорвет ту тонкую нить, на которой держался его сон.       Она хотела укутать его одеялом, но взгляд задержался на ботинках, покрытых уличной пылью. Логика подсказывала ей — грязное не стоит класть на чистое. А значит, обувь нужно снять. Девушка опустилась на пол у постели, развязала шнурки и аккуратно освободила левую ступню. Чтобы сделать то же самое с правой нужно было сначала снять надетый поверх обуви отрез.       Кора заколебалась. Сделать такое — означало непростительно, слишком грубо вмешаться в его жизнь… И все же… Она видела, как ремни впиваются в его бедро, чувствовала, как металл тянет его вниз, к земле, даже во сне…       С тихими, едва слышными щелчками она расстегнула крепления, одно за другим и положила металлические оковы Виктора возле постели, чтобы утром он сразу мог снова надеть их. Почувствовав свободу, Виктор судорожно вздохнул во сне и подтянул ноги к груди, а рукой вцепился в край подушки.       — Расчеты… — тихо, неразборчиво пробормотал он, — почти готовы, Джейс… но я их… сжег…       Кора накрыла его одеялом. Дыхание Виктора постепенно выравнивалось. Сон, граничащий с обмороком, поглотил его, даря телу те несколько часов покоя, которые он сам себе никогда бы не позволил.       Снова опустившись на пол рядом с постелью, Кора положила щеку на край, чтобы не отводить взгляда от его лица, усталого и беззащитного. Разгладились морщинки между бровей, чуть приоткрылись губы, расслабляясь… Виктор казался ей сейчас еще более хрупким, чем обычно. Кора смотрела на него, лаская взглядом каждую линию лица и готовясь встретить его гнев на рассвете. Это было не важно для нее.       Ничего не важно, кроме того, чтобы он просто продолжал дышать.