4. Адаптационные процессы
17 мая 2026 г., 20:58
Шаги на лестнице затихли.
— Кора… ты можешь выходить. Спасибо, что… сделала, как я просил.
Виктор отправился к кровати. Измученная непривычной нагрузкой без всякой поддержки, нога нещадно болела от каждого движения, отказываясь держать его. Кора выглянула из-под одеяла. Ее серебряные волосы были в пыли. Виктор крепче сцепил зубы от презрения к себе за все происходящее — за эту слабость и боль, за ложь Джейсу, за унижение этого существа, которое он заставил прятаться в грязи его душной каморки.
Кора невозмутимо выбралась, плавным движением поднялась и сразу шагнула к Виктору, подхватывая его с правой стороны, становясь ему опорой. Он вздохнул глубже, давя бесполезные слова о том, что ему не нужна помощь. Кора не поверит в них.
Опустившись на кровать, Виктор дотянулся до ортеза и начал надевать, методично застегивая ремни.
— Никогда больше не делай так. Не снимай его, — холодно проговорил он. — И не… переноси меня куда-либо, даже не постель.
— Я буду, — спокойно ответила Кора, и Виктор, удивленный такой дерзостью, вскинул на нее взгляд. — Тебе стало лучше. Значит, все правильно.
— Нет. Мне не стало лучше…
— Стало. Оно давило, мешало крови, сну. Стол… не удобный. Проверила. Ты отдохнул. Спал крепко, я видела.
Виктор ощутил, как кровь бросилась ему в лицо, заставляя щеки гореть от мысли, что за тем, как он спит, кто-то наблюдал. Как, возможно, хрипел и кашлял, пускал слюни на подушку или что-то бормотал… Какой позор.
— Есть такое понятие, как человеческое достоинство, — холодным, учительским тоном проговорил он, несмотря на внутреннюю дрожь от жуткого чувства унижения. — И когда с другим обращаются, как с вещью, это делает больно. Не телу. Душе. Понимаешь?
— Понимаю, — Кора кивнула. — Теперь, когда ты сказал. Но буду делать как лучше. Злись. Но живи.
Почему-то от этих слов в груди сдавило. В этом было что-то отчаянно неправильное и незаслуженное… и дико желанное.
«Злись, но живи… Зачем тебе это, Кора?..»
Впрочем, вслух спросить Виктор так и не посмел. Были проблемы гораздо важнее мотивов и внутренней жизни Ядра, обретшего плоть — проблемы его физического существования.
Теперь, когда появилось время подумать и осознать в какой ситуации он оказался, благодаря своим же решениям, Виктор понял, что это, выражаясь по-заунски, полная задница. Нужно было что-то сделать с ее невнятной, отрывистый речью… И поведением вообще. Нужна другая одежда… Глаза скользнули по телу Коры сверху донизу.
«И обувь» — добавил он.
Если ее оболочка человеческая, ей нужна будет еда и совсем скоро. Если же ей нужен хекстек…
«Сколько я смогу взять, чтобы не заметили? А если ей будет нужно больше?.. Проклятье… проклятье!.. Что ты натворил?!» — руки затянули последний ремень ортеза с таким ожесточением и так туго, что только боль на коже привела его в себя.
Выдохнув, Виктор перестегнул ремень заново, как следовало.
«Приоритеты! — напомнил он себе строго и резко, будто одергивая за руку свой разум, впавший в постыдную, недостойную ученого панику. — Сначала жизнеобеспечение, потом прикрытие, потом обучение. Сосредоточься на главном».
Виктор поднялся, взял оставленный у стола костыль и внимательно взглянул на Кору. Она дышала — или имитировала дыхание.
— Позволь мне… изучить твоё состояние? Я должен понять…
«Понять кто ты? Что ты? Живая ли ты?.. Как сказать такое?..»
— Твою… структуру и возможные потребности.
Кора подошла ближе, чуть разводя руки, чтобы показать свою открытость. Виктор взял ее за запястье. Теплая. Мягкая, живая кожа. Надавил на голубоватую то ли от крови, то ли магии венку. Пульс был. Виктор отпустил ее руку.
— Мне нужно проверить сердцебиение.
Он положил пальцы туда, где у людей находилась сонная артерия. Кора слегка откинула голову, чтобы было удобнее. И снова тихие толчки крови ударили по кончикам пальцев Виктора.
«Но что гонит эту кровь по жилам? Ядро или сердце? И кровь ли?..»
Виктор, едва касаясь, взял Кору за плечи и склонился к ее груди головой. Она в ответ приподнялась на носочки, вытягиваясь навстречу. Чувствуя себя неловко от ее полной покорности и доверия, Виктор прижался ухом к груди.
«Если это и Ядро, оно звучит, как сердце… И значит, оно безвозвратно изменилось…»
— Спасибо, Кора. Этого пока достаточно…
— Я живая? — уточнила она, уловив суть того, что Виктор делал с ней.
— Да. Похоже на то, — отстраненно, без всякого торжества, почти с горечью ответил он. Кора радостного улыбнулась. — Это означает, что тебе нужно есть, и спать, и… справлять нужды. Начнем с первого. Ты чувствуешь… голод? Ноющую… боль… и пустоту в животе?
Виктор чувствовал себя полным идиотом, подбирая слова для того, что, казалось, знают абсолютно все. Это выглядело, как издевательство. Он ожидал, что Кора вот-вот рассмеется и скажет что-то вроде: «Ну ты и кретин, я знаю, что такое голод! А если бы не знала, то никогда бы из твоего бормотания не поняла!»
Но Кора лишь пожала плечами.
— Ты не чувствуешь сама, откуда в тебе берется энергия? Тебе нужен хекстек… или другой источник энергии?
— Я не знаю, — искренне призналась она. — Я из твоей крови. Как ты.
— Нет, совсем не как я… — прошептал он сам себе, отворачиваясь.
«Если Ядро так отреагировало на органику… Что будет, когда он поглотит что-то ещё?.. а если, наоборот, начнет испытывать голод? Разбалансировка ее систем может… Нет, даже не думай! Этого нельзя допустить! Любой ценой».
Виктор направился к дальнему углу комнаты, где на комоде для одежды, забитом чем угодно, кроме нее, стояла маленькая газовая плитка и чайник. В шкафчике над ней хранилась посуда и скудные запасы еды, в основном крупы в стеклянных банках, соль, сахар и чай. Ему нечего было предложить Коре даже не для того, чтобы наесться, а чтобы провести такой эксперимент. Виктор с лёгким раздражением обернулся, обежал комнату взглядом, ища неизвестно чего. И, к удивлению, нашел.
На рабочем столе осталось брошенное им вчера надкусанное яблоко. Им он завтракал перед тем, как пойти в Академию. Место укуса давно потемнело, края кожицы подсохли, но больше половины оставалось нетронутым и свежим. Виктор взял кухонный нож, отрезал испорченную часть и протянул Коре.
— Попробуешь? Это только чтобы понять, как отреагирует…
Но Коре не нужны были его оправдания за то, что единственное, чем он мог угостить ее — он, приведший ее в этот дом и этот мир — кусок обгрызенного вчерашнего яблока. Она взяла его из рук Виктора, как дар, и откусила.
Глаза ее расширились и вспыхнули, она вскинула брови… И вгрызлась в яблоко с ожесточением зверя и восторгом ребенка одновременно.
— Оно вспыхивает!.. — проглотив, воскликнула она. — Искрами!..
— Нравится? — осторожно и напряженно спросил Виктор, неотрывно наблюдая за ней.
— Мгм!.. — она быстро закивала с набитым ртом. — Можно?.. ещё?..
— У меня пока больше нет, но я принесу. Твои ощущения на языке, эти «искры» называются вкусом. А то, что он нравится — значит, что для тебя он вкусный. Запоминаешь?
— Вкус — вкусный, понятно.
Кора тщательно обгрызла яблоко, оставив только палочку и сердцевину с семенами.
— А это не вкусно, — пояснила она, показывая остатки.
— Оставь на столе. Что касаемо других твоих нужд… — Виктор чувствовал, что стыд буквально стягивает горло, мешая говорить. — Здесь уборная, — он открыл дверь, показывая маленькую комнатку за ней. — Когда тебе покажется, что в теле есть лишнее, и нужно… это… выпустить…
«Клянусь, любую теорему объяснить проще, чем Это!..»
— Нужно сделать это здесь, в отверстие. Разместиться над ним, прежде чем позволить себе… испражнится.
Физиология человеческого тела ему, учёному, не должна была казаться чем-то настолько отвратительным. Виктор отлично знал, что и почему происходит в теле, и понимал, что каждый процесс необходим… Однако лицо его против воли разгоралось от прилившей крови, пока он рассказывал стоящему рядом совершенству, воплощённой магии, о необходимости ходить в туалет…
— Покажешь? — с любопытством поинтересовалась Кора.
— Нет! — Виктор почти вскрикнул, краснея ещё больше, и тут же закашлялся. — Это… личный процесс, другие люди не должны видеть… — справившись со спазмом в груди, хрипло продолжил он. — И тебе нельзя это показывать другим.
— Почему?
— Потому что… это уродливо. Смотреть на это людям неприятно. И неприятно самому, если тебя увидят делающим такое.
— Уродливо… ты так думаешь и про себя.
Виктор чуть не рассмеялся то ли от нервного напряжения, то ли от абсурдности всего происходящего. В своей наивности и простоте Кора сравнила его самого с процессом дефекации!..
«Ну, спасибо, Кора!..»
— Это разные степени уродства… смею надеяться, — на последних словах в голосе его мелькнула усмешка. — Но я бы тоже предпочел, чтобы никто не смотрел на меня.
— Зря. Ты красивый.
Кора потянулась к его лицу, и Виктор замер. Желание отпрянуть, чтобы избежать телесного контакта, как делал он всегда, боролось с новой, странной идеей — узнать, выяснить, испытать, каково это, когда кто-то касается его так, как собиралась это сделать Кора: с благоговением и любовью, полным принятием, светившимся в ее глазах…
Она успела лишь кончиками пальцев дотронуться до его скулы, и Виктор дернулся, резко отворачиваясь.
— Ещё тебе нужно будет омыться. Ванная здесь.
Он объяснил, как включить и настроить воду, как набрать ее и спускать, как пользоваться мылом и полотенцем. Кора кивала, запоминая каждое слово.
— Мне нужно будет снять с тебя мерки для одежды и ненадолго уйти. Справишься с тем, чтобы вымыться и дождаться меня?
— Конечно.
Измерительной ленты в дома тоже не было. Была линейка, штангенциркуль, микрометр, но не то, чем измеряют живых людей. Секунду подумав, Виктор вытащил из домашних штанов, лежащих на спинке кушетки, стягивавший пояс шнурок и подошёл к Коре.
Она оказалась совсем крошечной. Тонкая, почти детская талия, маленькая грудь и такие же небольшие бедра. Прикладывая шнурок к линейке и записывая размеры, Виктор спрашивал себя — не мог бы не спросить — почему Ядро выбрало себе такую оболочку? Хрупкую, выглядящую слабой, уязвимой? В Пилтовере ее изящество могло стать преимуществом в высшем свете, но родись она такая в Зауне… Ее просто затоптали бы, не заметив, даже если бы она не оказалась жертвой травли и избиений от других детей… Так в чем был ее расчет?
«Вряд ли она сама понимает… Было ли это вообще ее решением? Возможно, дело в том, что количество клеток в крупном теле кратно больше, на их создание и поддержание жизни нужно много энергии… Маленькое тело в этом плане экономно. Оно позволяет выполнять все те же социальные функции, но потребляет меньше… А для того, чтобы обладать силой, ей не нужны крупные мышцы… достаточно энергии в ее жилах…»
С этой точки зрения все казалось логичным, до удивления правильным.
«И все же… Хорошо, что ты сейчас в Пилтовере, Кора…»
— Сядь, пожалуйста, я должен измерить размер стопы для обуви.
Ее ноги были в пыли от вчерашней прогулки босиком. Мелкие, короткие царапинки остались на белой коже от неровностей брусчатки.
«Ее тело повреждается, как человеческое. Значит, она может умереть. Во всяком случае, ее оболочка…»
Следующая мысль привела Виктора в ужас.
«Что будет с энергией внутри нее, когда тело перестает ее сдерживать?..»
Виктор одернул себя, резко и быстро вписал длину ее ноги.
— Я закрою дверь на ключ, когда уйду. Не подходи к окнам и не раздергивай шторы; если кто-то придет — не говори с ним и не пытайся открыть дверь. Пока нельзя, чтобы о тебе узнали. Я постараюсь сделать так, чтобы это стало возможным и безопасным для тебя. Потому и ухожу. Никогда не стал бы держать тебя взаперти, поверь… Никогда не попросил бы об этом. Но пока иначе нельзя.
— Знаю. Ты хороший… — мягко взглянула на него Кора. — Очень, — добавила она, подумав. — Поэтому я здесь.
— Поэтому?.. — он не успел сдержать свой вопрос, и тот сорвался с губ, едва придя в голову.
— Рядом с тобой. Я так захотела. Потому что ты очень хороший.
Ему нечего было на это ответить, Виктор был слишком потрясен.
— Что ж… я пойду.
Он взял из верхнего ящика комода деньги — ту часть, что каждый месяц снимал со своего счета, остальное отправляя в один из Заунских приютов и больницу — и спрятал в сумку. Этого должно было хватить на все, что нужно. Виктор перебросил сумку через плечо и, оглянувшись в последний раз на замершую среди комнаты Кору, вышел.
* * *
«Итак, у меня дома существо, создавшее себя из магии. Ожившее и разумное хекстековое ядро. Что будет, если она испугается или разозлится? На что она способна от сильного всплеска эмоций?.. Взорвать все здание? Воспламенить обидчика или разорвать внутренним давлением, например?.. Как это безопасно проверить, не подставляя под удар других?.. А если выяснится, что она опасна?.. Джейс должен узнать, если меня… если она убьет меня. Пусть и случайно…» Он внутренне содрогнулся от этой мысли, представив, как магия наполняет его и разрывает органы и ткани, заставляя все, что мыслило и чувствовало, обращаться перемолотой бесформенной плотью… «Но не сейчас. Он… просто не поймет. Пока же я должен найти одежду для своей, возможно, будущей погибели!..» В лавке женской одежды Виктор был впервые. И то ли на счастье (ведь позориться предстояло только перед продавцами), то ли как назло (ведь тогда можно было посмотреть, как это делают другие), он был там совсем один. Вышедшие поприветствовать покупателя сотрудницы лавки окинули Виктора любопытствующим, скрывающим насмешку взглядом. Тощий, опирающийся на костыль, бледный мужчина больше походил на нищего, случайно забредшего сюда из Зауна, если бы не мятая форма Академии Пилтовера, сразу же внушающая уважение. — Добрый день, господин, вам что-нибудь нужно? — Одежда. Женская. Очевидно, — он подошёл ближе к прилавку. — Вот ее параметры, — Виктор протянул блокнот. Женщины склонились к нему, пряча улыбки. — Ваша дама очень миниатюрная. Поищем, что может подойти… Что конкретно вам нужно? — Все, что может понадобиться. Несколько комплектов. Наверное, лучше блузки и юбки, не платья, это функциональнее. «Можно стирать по отдельности и составлять разные сочетания… Наверняка ей будет интересно». — Верх должен быть максимально закрытый, высокое горло, длинные рукава. Юбка — чтобы было удобно ходить, и ни за что не цеплялась. Ткань желательно плотную, но лёгкую, чтобы под ней не было жарко. После долгого перебора одежд, удалось найти подходящие под размеры Коры три простых хлопковых блузки, пару юбок и теплый плащ с капюшоном. — Длину везде нужно будет подшить, но в остальном сидеть должно хорошо. — Пусть так. Беру. Искать по всему городу подходящие одежды, ещё дольше оставляя Кору без присмотра, ему не хотелось. Ему даже не нужно было заходить в ателье — отрезать и аккуратно подшить прямой край он мог и сам. — Вашей даме понадобится нижнее белье и чулки? Виктор замер. Моргнул, переваривая эту мысль. — Да. Будьте так любезны, подберите что-нибудь без украшений и излишеств, исключительно комфортное и мягкое. — А ей с вами повезло!.. — тихонько усмехнулась одна из торговок. Он вздохнул чуть глубже, сдерживая внезапное желание прекратить домыслы. Ведь какая разница, что они думают? Ему всегда это было безразлично, если не касалось напрямую научной карьеры и возможностей реализоваться в ней. — Надеюсь, — минутой позже, вынырнув из размышлений, тихо проговорил он. Пара сорочек, несколько панталон и пар чулок добавились к его покупкам. Одному в его состоянии это было не донести. Выяснив, что у лавки нет своих носильщиков, Виктор договорился, чтобы часть вещей пока подержали здесь и обещал вернуться за ними к вечеру или завтра, взяв только один комплект одежды и белья. Продавщицы заодно посоветовали ему, где найти ближайшую лавку с недорогой женской обувью. Расплатившись и поблагодарив, Виктор вышел, уже чувствуя себя измотанным. А впереди ждало еще много, много дел…
