Из боли и крови моей...

      Виктор уже забыл, когда возвращался домой еще до темноты. Помимо вчерашнего, во многих отношениях, исключительного дня, такого не случалось давно. Он снова еле тащил все, что, не рассчитав силы, набрал по пути: оставленную в магазине одежду Коры и сумку, набитую едой — свежим хлебом, куском сыра и десятком яиц, чтобы готовить их на завтрак.       — Как ты? — задыхаясь, вместо приветствия, сразу спросил Виктор, заваливаясь в комнату.       — Жду тебя, молча. Читаю.       — Что именно?       — Всё. Математика… чужой язык, грубый и… — она взмахнула руками в воздухе, резко обрубая грани воображаемого объекта, — неполный. И при этом сложный. Не нравится.       Кора отобрала из его рук сверток с вещами и сумку с продуктами, и деловито начала раскладывать их по местам.       — Вот как… — Виктор позволил себе едва заметную, ироничную улыбку, проходя в ванную, чтобы вымыть руки.       — А физика… понятно. Не все есть, но что есть — это оно. Похоже. Только… не хватает.       — Ты могла бы дополнить…       — Там везде математика. Не хочу.       — Эгоистично, — заметил Виктор с усмешкой.       — Жизнь эгоистична, это не плохо, — Кора, подражая его движению, пожала только левым, «свободным» плечом, под которым у Виктора не было костыля.       — Не могу спорить с тем, что является биологическим фактом. Однако люди — не только биология. Мы создали общество, и чтобы находиться в нем и пользоваться его благами, мы должны что-то отдавать взамен. Например, знания взамен на пищу.       — Я должна что-то отдать тебе за еду? — Кора обернулась к Виктору с искренним непониманием и огорчением.       — Нет! Я делаю это не чтобы что-то получить. Хотя… вообще-то… — Виктор задумался и застыл от пришедшего к нему понимания, — я просто уже получаю. Твоя безопасность и жизнь сами по себе ценны для меня, так что ты платишь за еду тем, что… живёшь. И ничего не разрушаешь от голода!.. — он усмехнулся.       — Это как в любой замкнутой системе, просто с людьми. Буду знать.       «Если сейчас же не занять рот едой… нам обоим!.. я начну сходить с ума…»       Виктор подошел к комоду, поставил греться чайник и взял ополоснуть их кружки. Кора уже нарезала хлеб для бутербродов.       — Ты всегда ешь одно и то же? — Кора сама сменила тему. — Это хорошая еда?       — Не очень, но с главной задачей справляется, — отозвался Виктор из ванной. — Тут есть энергия, ее хватает надолго. Меня устраивает. Но тебе не стоит брать пример. Я принесу или приготовлю что-нибудь другое в следующий раз, чтобы ты попробовала, — он поставил кружки на комод и начал готовить чай.       — Если есть еда лучше, почему ты не ешь ее?       Он вздохнул. Знал, что на нее не подействует холодный, оскорбленный взгляд, каким можно было бы ответить Джейсу. Ей нужно было понимание, и она не успокоится, пока не добьется его, как упрямый ребенок.       — Потому что нет смысла излишне вкладываться в то, что скоро неизбежно выйдет из строя, — пояснил Виктор отстраненно, как задачу по физике.       — Любой механизм при должном… уходе работает дольше. Разве ты не хочешь этого?       — Затраты на такой «уход» сильно превышают ту продолжительность работы, которую они дадут. Есть более достойные этих вложений «механизмы».       — Кто, например? — в ее глазах сиял не просто вопрос, но вызов.       — Кто угодно, Кора, — устало вздохнул он.       — Абсурд! — Кора нахмурилась, злясь.       — Что?.. — Виктор не ожидал такой земной, человеческой реакции.       — Абсурд! Ты так говоришь, когда что-то не сходится!       — И что же не сходится?..       — Я не знаю никого, чье время стоило бы так дорого!       — Ты просто не знаешь… буквально никого!..       — Джейс, Скай, Хеймердингер, советники, которым вы показывали лабораторию. Мало?       — Ничтожная выборка, — холодно подтвердил Виктор. — И да, любой из них достойнее вложения этих ресурсов. Потому что это продлит их жизнь куда сильнее, чем мою.       — Ваша оболочка хрупкая. Ее рушит не только болезнь. Сотня других способов свести к нулю все вложенное. Умереть в любой момент. И совсем здоровым.       Ему нечего было на это ответить. Она была права. Единственное, что мог сделать Виктор в этой ситуации — сместить фокус внимания с себя на что-то другое. Потому что если позволить себе задуматься об этом на лишнюю минуту дольше, он мог поверить, что его изломанная жизнь и правда имеет ценность…       — Верно. Потому береги себя, Кора.       — И тебя тоже буду беречь, — Кора упорно хотела добить его сегодня.       — Зач…       — Затем, что я уже получила плату твоим существованием. И хочу отдавать взамен.       — Ты ничего не должна мне, — голос его от напряжения окончательно обледенел и лишился чувств.       — Как и ты мне. Тебя не остановило. Если моя не нравится, придумай причину сам. У тебя получается лучше.       Чайник засвистел, закипая, и Виктор сосредоточился на том, чтобы наполнить кружки.       — Ты слишком быстро учишься… — пробормотал он. — Если Совет Пилтовера однажды узнает о тебе… могу лишь посочувствовать… им.       Сделав чай сначала Коре, потом переложив щипцы с заваркой себе, Виктор взял кружку и пошел к рабочему столу, чтобы сесть. Кора опять заняла место на краю стола, вкушая бутерброды с удовольствием, явно не стоящим такой просто пищи.       «Надо где-то раздобыть второй стул… — меланхолично отметил Виктор, закидывая в себя еду с одной на двоих широкой тарелки. — Она не собирается исчезать…»       Остаток вечера Кора по просьбе Виктора читала вслух учебник по «противной алгебре», пока сам он сосредоточенно подшивал края ее юбок и плаща, поясняя между делом то, что Кора не понимала. Ее разум отчаянно сопротивлялся попыткам заковать его в формулы и числа, абстракции и уравнения, но, несмотря на раздражение, Кора продолжала читать и задавать вопросы, потому что Виктор об этом попросил.       — И зачем все это надо?! — насупившись, Кора взглянула поверх страниц на скрюченную фигуру за столом.       — Чтобы понять скорость изменения функции в точке, которая нам нужна, — спокойно отозвался Виктор. — Если ты проведешь линию к графику…       — Да, так зачем?!       — Это нужно для описания множества процессов в физике, в основном, связанных с ускорением…       — Как вы только догадались превратить ускорение!.. — Кора легко взмахнула руками. — Вот в это?!. — она ткнула пальцем в обложку книги.       — Люди, — констатируя ограниченность своего вида, произнес Виктор, не собираясь с ней спорить.       Он оторвал взгляд от почти законченной ровной строчки и посмотрел в щель между штор, где виднелся в окне ночной, горящий фонарями и окнами Пилтовер.       «Завтра можно будет попробовать пройтись немного… Если успеем до темноты…»