Из боли и крови моей...

      Кора сегодня встретила его дома одетая и причесанная. В этот раз она сделала себе косу, вплетя в нее темно-синюю ленту. Виктор никогда не заметил бы смены прически у любой женщины из его окружения, но сейчас обратил внимание сразу, как пришел.       «Продолжает адаптироваться… отлично».       А глаз невольно подмечал, что синий идеально подходил к ее серебряным волосам.       После ужина Виктор сразу же взялся за исследования. Если бы не Кора и необходимость чем-то кормить ее, отвлекаться на такие ненужные мелочи, как еда, он не стал бы вовсе.       — …Из чего ещё ты можешь брать энергию? Ты говорила, что она везде. Даже если так, нужно как-то трансформировать ее, чтобы использовать.       Во время работы сегодня Виктор набрасывал в своем блокноте вопросы — направления для изучения. Какие-то отметал, понимая, что они не ведут к сути, и заменял другими. На некоторые отвечал сам, исходя из логики, другие же выделял, как первостепенные. Под ними выстраивалась сеть из дополнительных. Этот исчерканный и беспорядочный сумбур он переписал на новую страницу отдельной тетради, озаглавить которую стоило именем его исследования: «Кора», но делать так он, конечно, не стал.       — Легко брать из огня, в жаре много энергии. Ещё из разрушения связей, там тоже много. Из другого… не пробовала, но чувствую, что могу взять, если… настроюсь.       — Разрушения связей?.. — переспросил Виктор, отрываясь от записей.       — Между частями. Вы называете их атомы.       И снова Виктор почувствовал, как его морозит от ужаса рядом с ней. Она могла развязывать молекулы, высвобождая энергию из этих связей… Она уже это делала…       «С чем?!. Что она успела уничтожить?! Или… кого?..»       — Кора, — голос Виктора хрипнул. — Ты говоришь о разрыве молекулярных связей?.. — та кивнула, беззаботно и легко, от чего становилось ещё больше не по себе. — Где… в чем ты разорвала их?..       — В пыли. Ее было много, и я не знала куда деть. Ещё в маленьких… живых штучках с кучей лапок, они тебе вредили.       «Так… Так, соберись!.. — мысленно прикрикнул он на себя, чувствуя, что разум отказывается в это верить и двигаться дальше, боясь узнать что-то, что полностью его разрушит. — Она способна убивать, разбирая на атомы!.. в том числе живое!.. и что ты будешь с этим делать теперь?!»       — Ты разобрала пыль в моей комнате? — тихо и медленно, практически по словам уточнил Виктор, чувствуя себя то ли сумасшедшим, то ли идиотом. Слышать от самого себя такие вопросы было дикостью.       — Тут трудно дышалось, ты разрушался быстрее. Я достала ее отовсюду… и этих, маленьких, из постели. Было много, я не знала, куда все девать. Когда разобрала, стало занимать меньше… — Кора пожала плечом. — Пролезло в щель, за окно. Кстати, одно из них очень сквозит.       В это просто не верилось. Хотелось убедиться, что Кора что-то напутала… Виктор осмотрел свой стол: все лежало так, как он привык, не сдвинутое чужой рукой ни на сантиметр. Но между набросанными листками бумаги, инструментами, карандашами и перьями не было ни пылинки… И он никогда не заметил бы этого, если бы Кора не рассказала.       Вот, почему он перестал просыпаться от кашля и почему приступы стали легче!.. Почему ему стало лучше в последние дни!.. Дело было в такой простой, такой примитивной, бытовой мелочи!..       Это было сейчас совсем не важно, но Виктор все равно спросил, потому что было любопытно. Не как учёному — как человеку, столкнувшемуся с чудом.       — Как ты сделала это?.. как достала ее, ничего другого не задев?       — Гравитацией. Небольшой, — Кора свела пальцы, демонстрируя, насколько, по ее мнению, она была маленькой. — Пыль ведь лёгкая.       — Ну конечно!.. — Виктор с издевкой над собой усмехнулся. — Как же я не догадался сам!..       Он опустил голову, зарываясь пальцами в волосы. Едва он успевал привыкать к одному невозможному, своими же вопросами и упорством заставлял обваливаться на его рассудок еще более невозможное…       — Показать?.. — нарушила затянувшуюся паузу Кора.       — Что именно? Распад или?..       — Что захочешь. Можно полетать!.. и взять на это энергию… Вот это нужно? — она подняла так и не выброшенный Виктором огрызок яблока, которое он давал ей попробовать в первый день. — Тут будет много, как раз хватит.       — Бери. Но тебе сначала требуетс?..       Он не успел договорить, ощутив, что тело теряет вес, а предметы в комнате шатко дрожат, лишившись притяжения.       — Нет, Кора!.. Стой!.. Я не сказал, что можно!.. — Виктор на всякий случай вцепился в стол.       От мысли, что Кора устроила невесомость во всем доме, или что кто-то увидит это сквозь щели в задернутых неплотно шторах, весь научный азарт сходил на нет.       — Это не страшно, смотри!.. — она легко оттолкнулась ногами от пола, и плавно, как со дна невидимого озера, поднялась вверх. Синева под кожей ровно и ярко мерцала, отдавая энергию на то, чтобы все это было реальным.       — Я боюсь не того, что происходит, а того, что это заметят.       — Это только здесь так, в этой… каменной коробке, — спокойно объяснила она. Шторы, на которые бросал опасливые взгляды Виктор, дернулись, смыкаясь.       Нарушая все законы физики, Кора в невесомости подплыла к нему, ни от чего не отталкиваясь, как бесплотный дух.       — Ну? Дашь руку? Долго я так не смогу, ты все пропустишь!..       «Долго не сможет… значит, есть…»       Виктор сам оборвал эту мысль — потом, позже он подумает об этом!.. Ведь сейчас…       Он отпустил столешницу и протянул Коре руку в ответ, касаясь тонких белых пальцев.       Человеческие, прохладные, гладкие, как шелк, и мягкие — как они могли принадлежать этому существу?..       Кора обхватила его ладонь, с веселой улыбкой потянула к себе, и Виктор сам оттолкнулся второй рукой от стола, чтобы подняться к ней. Тело ничего не весило. Ничего не весил металл на ноге и на позвоночнике. И все его убеждения и теории, вместе взятые, больше не имели никакой опоры и тяжести…       Их глаза оказались на одном уровне: сияющие магией темно-синие, полные радости и восторга, и очарованные, смятенные золотисто-карие.       «С этого все и начиналось…»       Виктор вспомнил тот миг, когда хекстек впервые удалось заставить работать. Там, в лаборатории Хеймердингера, куда они с Джейсом тайком вломились ночью, рискуя всем своим будущим… Там, где вера Виктора в этот путь обрела свое подтверждение.       «Чтобы привести меня к тебе…»       Виктор знал: так легко, как тогда, уже никогда не будет. Потому что сам он стал слишком тяжелым внутри, и поднять этот груз было не под силу даже гравитации. Однако тело сейчас полностью освободилось от нее, и Виктор повел в воздухе руками и ногами, пытаясь это прочувствовать… Никакого сопротивления, преодоления, борьбы с собой и пространством, к которой он привык… Это вызывало странную, рождавшуюся против его воли эйфорию в груди, которая, наконец, пробилась робкой улыбкой.       — Не говори, что не нравится! Не поверю!..       Тихо рассмеявшись, Кора медленно закружилась по комнате, утягивая Виктора за собой в этот неземной, без преувеличения, танец. Комната плыла под ними, отрывались от земли книги и листы бумаги, посуда, брошенная на стул одежда… Виктор полностью отдался этому моменту, не пытаясь анализировать, доверившись и приняв безумие происходящего, заранее зная, что будет презирать себя за эту вольность. Но в этот миг земля не держала его — и ничего больше не держало!.. Ничего, кроме нее.       Волосы Коры, приподнявшись, серебряным ореолом обрамляли лицо, коса плыла в воздухе следом, как хвост падающей звезды. Смотреть на нее слишком долго становилось больно, как на солнце, только болели не глаза, а что-то глубоко в груди… Виктор отвел взгляд, и он упал на огрызок яблока, почти превратившийся в серое облако пыли…       «Все скоро закончится…»       Кора привлекла его ближе, повела свободной рукой снизу вверх, опускаясь и утягивая «на дно». Пальцы ног коснулись еще совсем не твердой, беспомощной, не имеющей власти над ним земли. И хотя Виктор думал, что готов к тому, что будет дальше, он ошибался.       Его будто придавило каменной плитой, рухнувшей на плечи. Он схватил ртом воздух и задержал его, пытаясь устоять под весом реальности. Теперь, когда было с чем сравнить, оказалось, она была настолько тяжелой…       Кора подхватила Виктора, не давая сложиться пополам или упасть. Тонкие руки были сильными и твердыми, как сталь, оставаясь удивительно ласковыми и бережными. Он обвалился на нее, даже не пытаясь вырваться. Медленно руки его приподнялись, осторожно коснулись плеч… и притянули ее ближе. В голове осталась лишь звенящая пустота, ни единой мысли. Однако тело подчинилось решению души, которое Виктор с негодованием отбросил бы, просочись оно в разум…       Ему нельзя отпустить ее. Ни за что.