Из боли и крови моей...

      Никогда ещё Виктор не ждал выходных с таким предвкушением и трепетом.       «Мы все рассчитаем» — эта мысль не отпускала его весь последний рабочий день.       По большому счету, Виктор провел его в подготовке к завтрашним экспериментам: взвешивал на точных лабораторных весах кусочки разных материалов, которые принес с собой — мелкие камни, древесные щепки, сложенные листки бумаги, обломанный графитовый стержень карандаша — все, что смог найти в лаборатории или во время их прогулки — а после методично подписывал, складывая каждый элемент в отдельные бумажные свертки. Нужно было точно знать, сколько уйдет энергии на каждую выполненную Корой задачу, а для этого — знать массу объекта, который она расщепит.       Виктор заранее расписал серию тестов, разделив их на подвиды: сначала проверить, что именно Кора может делать, потом — в каких пределах распространяются ее способности — дальность, предельная нагрузка, точность, тонкость работы. Третьей стадией должно было быть выяснение механики процесса: ответ на вопрос «как она это делает?». И вот тут Виктор заходил в тупик. Он не знал, как влезть ей в голову и под кожу, чтобы посмотреть устройство.       «Как мы узнали об устройстве человеческого тела? В основном, препарируя. Сняв кожу с мертвых тел, разбирали строение мышц, сняв мышцы — добирались до костей, вынимали нервные волокна, вскрывали брюшину, чтобы увидеть органы и понять, как выглядит болезнь… Если бы мы не могли это сделать, как ещё бы можно было это узнать?.. как?..»       Можно было изучать пульсацию в разных областях ее тела, пытаясь найти различие биения крови и биения энергии в ее синих проводниках под кожей. Но что, если энергия не пульсировала физически вовсе, как свет? Ведь лучи солнца, падая на кожу, не заставляют ее дрожать… Еще можно было исследовать нагрев в момент ее работы, но будет ли ее необъяснимая внутренняя сила нагревать клетки человеческой оболочки? Тоже не обязательно…       Виктор чувствовал себя в тупике, и это его бесило. Ничего не раздражало так, как собственная беспомощность, интеллектуальная или физическая, и он даже не мог выбрать какая больше. Он лишь надеялся, что озарение придет к нему в процессе исследования первых двух вопросов, что какая-то деталь подтолкнет его к пониманию того, как и куда ему двигаться дальше. А надеяться и уповать на удачу Виктор не любил почти так же, как быть беспомощным.       Ждать до завтра не было ни сил, ни разумной причины. Сделав над собой невероятное волевое усилие, чтобы просто приготовить жаренный хлеб с яйцом и поесть, Виктор взялся за изучение Коры, согласно своему плану.       — Здесь ровно килограмм крупы, — Виктор положил на пол тканевый мешочек и стал замерять раскладной линейкой расстояние от пола. — А здесь… ровно метр, — он провел линию на стене. — Тебе нужно поднять его на эту высоту, расщепив столько энергии, сколько для этого потребуется. Можешь представить, сколько это?       — Очень мало. Не думаю, что ты измеришь.       — Взгляни, может, что-то из этого подойдёт? — Виктор указал на стол, где разложил свои свёртки со взвешенным разнообразным мусором.       — Тут много, мне столько не надо.       — Ты собираешься использовать гравитацию для подъёма?       Кора кивнула:       — Могу повысить давление снизу, согнать туда воздух, но это сложнее и дольше, больше контролировать нужно. Или… не знаю, как сказать, но… изменить силу внутри… ее направление. Это куда легче, но нужно сильнее настроиться. А гравитацией… Это почти как руками, только ещё проще. Знаешь, как… — она задумалась, приподняв голову и глядя в потолок. — Как вздохнуть поглубже или… посильнее захотеть.       Каждый раз от подобных разговоров с Корой о ее мировосприятии Виктор чувствовал, что ум заходит за разум. Он временами забывал то том, что перед ним — живое Ядро, ни больше ни меньше. Что эта девушка, которой он вынужден готовить еду и учить человеческой жизни… та, что заставляла его улыбаться, взрываться гневом и смущаться до слабого румянца на щеках, была самой воплощённой магией. А потом его как обухом по голове ударяло что-то вот такое, вроде «управлять гравитацией — это как сильнее захотеть!». И Виктор вспоминал, резко и со всей остротой, чем она являлась и на что способна.       — Я не понимаю… Как это может быть проще всего? И как на это может уходить так мало энергии, что я даже не смогу измерить это массой расщепленной материи, если…       — Так смотри! — Кора спокойно подняла мешочек до отметки, не изменившись в лице.       — Откуда ты берешь энергию? — Виктор чуть ли не бегом бросился к столу, насколько это позволяло его тело, и склонился над ним.       — Вот отсюда, где цифра пять, — она указала на бумажку, на которой лежала сухая травинка, помеченная пятым номером.       Вес меньше полграмма. Виктор осторожно встряхнул бумажку, чтобы найти на ней следы распада молекул — тот самый серый пепел. Но ничего.       — И на сколько времени тебе ее хватит, чтобы удерживать поле?..       — На много. Не знаю точно. Я раньше устану просто стоять вот так и думать об этом.       Виктор взглянул в свой блокнот с формулой работы и сжал губы в раздражении и задумчивости.       — Мы не до конца понимаем природу гравитации, но очевидно, что она зависит от массы объекта. Чтобы… пересилить притяжение земли тебе нужно сотворить… или магически имитировать равную ей массу, и даже больше, чтобы не просто создать невесомость, а оторвать предмет от пола. На это не может уходить настолько мало энергии, если ты не берешь ее еще откуда-то. Я… допускаю!.. — это слово Виктор проговорил через силу, внутренне сжимаясь от того, насколько это противоречило всему, что он знал, — что КПД… в твоем случае!.. может быть равным ста процентам, но ведь не тысяче!.. Не ста тысячам! Это невозможно!       — Я не создаю никакую массу, — согласилась Кора. — Это вот… как… — она огляделась, ища что-нибудь, на чем можно показать. — О, вот! — она подошла к его кушетке, откинула одеяло и зацепив пальцами простынь приподняла ее, создавая крошечный купол из ткани. — Я просто делаю, чтобы мировое полотно тянулось, и остальное начинает тянуться за ним!       — Ты искривляешь само пространство?.. — выдохнул Виктор.       — Это я так чувствую, не знаю.       — Разве на такое не нужно много энергии?       — Если силой тянуть, наверное, нужно. А я просто… делаю. Просто хочу, понимаешь?       — Нет.       Виктор сел на край стола, не находя сил доползти до стула. Земля уходила из-под ног безо всяких игр с гравитацией. Он верил, что Кора не шутит и не издевается, но то, чем был для нее мир, то как она мыслила, как ощущала реальность… Виктор все бы отдал, чтобы хотя бы на минуту побыть ею и посмотреть на мир ее глазами!..       — Ты локально меняешь физические константы?       — Да, это… звучит, как-то, что я и делаю!       — Но каким образом?       — Хочу, чтобы они изменились, прикасаюсь к ним… — Кора вытянула перед собой руку, направив ее на все ещё висящий у стены мешок — Виктор ведь так и не сказал ей, что можно отпустить. — И двигаю, — она провернула невидимую шестерню растопыренными пальцами.       — На что тогда тебе нужна энергия?       — На то, чтобы почувствовать, дотянуться и сдвинуть. По большей части. Когда я вливала энергию в тебя, тогда я просто отдала ее тебе. Или когда нагревала руку, там тоже нужна была энергия для клеток…       — Значит, часть расходуется на саму работу, а часть — на управление. Так?       — Вроде того.       Виктор бросил взгляд на листок с пятым образцом. Если пепел и появился на нем, то всё ещё в незримых для глаза количествах.       — Если ты перестанешь… «хотеть», мир вернётся в прежнее состояние, или это изменение останется навсегда?       Мешок с глухим стуком обвалился на пол.       — Не навсегда. Только пока удерживаю это изменение. Проверила.       «Она не божество, а лишь сверхчувствительный и тонкий оператор реальности… Однако мировые законы по-прежнему сильнее ее, они обладают абсолютной упругостью, возвращаясь в первоначальное состояние после любого воздействия. Это и разумно, иначе магия давно превратила бы реальность в хаос…»       Следующая мысль обвила сердце и сжала болезненным обручем.       «Поэтому она лишь на время передала клеткам силу, но не исправила их… — Виктор вспомнил, как Кора влила ему в грудь свою энергию, подарив ненадолго возможность полноценно, без боли дышать. — Она не сможет исцелять то, что уже сломано. Но ведь ее радужка осталась темной…»       — Тебе нужно тратить силы, чтобы «удерживать»? Или ты можешь сделать изменения постоянными?       — Да, как тебе, чтобы просто стоять прямо или держать поднятым твой блокнот. Если не будет сил, ты уронишь его, и сам упадешь, даже если будешь очень-очень хотеть этого не делать.       — А как же твои глаза? Ты поддерживаешь их цвет?       — Нет, они насовсем. Я их закрасила, теперь они такие.       — Если ты такая же часть мира, то все должно возвращаться к первоначальному состоянию…       — Может, мир не считает меня своей частью? Я не знаю, правда.       «Сейчас это не важно, это третий этап исследований, — напомнил он себе, хотя этот вопрос касался его напрямую. — Вернемся к основам. Мне нужно понять ее КПД, возможности и их пределы. Но если затраты на изменение законов физики столь малы, как мне высчитать уровень ее преобразования?..»       — Попробуем вот как, — Виктор подошёл к мешку с крупой, валявшемуся на полу, и присел рядом на корточки. — Если это действительно гравитация, она будет действовать и на меня. Подними его снова, только… медленно. Скажи, когда начнёшь.       Виктор поднял руку над мешком и затаил дыхание, вслушиваясь в ощущения.       — Начинаю.       Рука стала становиться лёгкой, а после ее потянуло вверх. Ни тепла, ни искажений пространства, ни покалывания на коже от магии… Просто верх сменился низом в одном конкретном месте комнаты, и чтобы не дать руке упасть вверх, приходилось прикладывать усилия.       «Идеальное владение энергией…» — отметил про себя Виктор, чувствуя, как колотится в восторге сердце.       Самым жутким и потрясающим во всем этом было то, что остальное его тело по прежнему тянуло к полу. Виктор вытянул руку из-под созданного Корой поля, и костями ощутил, как меняется давление на прямо противоположное…       В такие моменты он на миг допускал мысль, что всё-таки спит или бредит. Ну, как ещё это было возможно?! А потом Виктор осознавал, что его разум такого никогда бы не придумал даже в горячке — яркой и безграничной фантазией он никогда не отличался. Его бред все равно опирался бы на законы, которые казались ему незыблемыми. Нет, он никогда не выдумал бы Кору, слишком она была непохожей на все, что Виктор знал и мог вообразить…       — А если тебе нужно будет поднять что-то тяжелое, не сдвинув лёгкое рядом? — он положил карандаш рядом с мешком. — Гравитация будет не самым удобным способом.       — Я могу создать очень маленькое поле. Но еще… изменить направление силы внутри самого предмета. Кин…нетику. Только для этого нужно сильнее настроиться.       — Сделаешь?       Кора кивнула, глядя на мешок. Виктор снова поднял над ним руку. В этот раз он не почувствовал совсем ничего: мешок просто начал подниматься, точно толкаемый вверх собственным желанием взлететь. Ощупав пространство вокруг, снизу и по сторонам, Виктор не нашел никаких внешних воздействий на него. Кора двигала его, изменив внутренний вектор силы.       — Сколько ты тратишь на концентрацию? — Виктор поднялся, оперся на комод, внося замечания в блокнот.       — Не знаю. Но чувствую, что больше, чем когда создаю поле.       — Позволишь продолжить?       — Конечно.       Едва Кора развязала ему руки своим согласием, Виктора уже нельзя было остановить: его тянула вперед единственная гравитация, которую он мог создать себе сам — жажда познания.       «А если два предмета в разных углах комнаты?..»       «Попробуй сдвинуть один вправо, а другой вверх?..»       «Тебе нужно знать, где он находится, или ты чувствуешь? Позволь, я закрою тебе глаза… теперь найди самую тяжелую книгу и подними на… м-м, просто подними».       «Ты полностью разрушила второй образец!.. Вес — три грамма, плотность…»       «Попробуешь создать несколько полей с разной направленностью?..»       «Вон тот камень за окном, дотянешься до него?.. Отлично!.. затраты повышены… Четвертый образец — вес полтора грамма…»       За окном стемнело, закат последними лучами таял на горизонте, но Виктор не чувствовал времени. Для него не прошло и часа, он едва начал дышать и для него вечер, полный открытий, только начинался…       — Виктор, у меня в глазах плывет… — пробормотала Кора, — голова кружится…       — Да, у меня тоже!.. — с восторгом отозвался он, едва успевая фиксировать новые изменения. — Теперь возьми иглу и поверни ее острием вниз.       Кора удерживала по его указанию несколько крошечных полей и отдельных предметов в воздухе. Она подняла иглу, попыталась повернуть… но лишь дернула из стороны в сторону, не справляясь. Другие предметы задрожали.       — Кора?.. — наконец оторвавшись от наблюдений и записей, Виктор посмотрел на сам «объект исследования». Кора выглядела бледной и изможденной, ее шатало от слабости. — Отпускай все, сейчас же!..       — Можно?..       — Нужно! — он поднялся, намереваясь подхватить ее, если Кора потеряет равновесие или, еще хуже, сознание. Но замер, со злостью напоминая, что не сможет удержать даже себя, если это случится.       И все-таки, когда предметы посыпались на пол, Виктор шагнул к ней и подал руку, а Кора оперлась на нее, утыкаясь лбом ему в плечо.       — Прости. Я слишком увлекся… — Кора сдавленно дышала, цепляясь за него дрожащими пальцами. — Присядь, пожалуйста…       Девушка отступила от него, сделала несколько шагов назад и обвалилась на матрас.       — Больше я не смогу сегодня… ладно? В голове все горит…       — Стоило сказать мне раньше, я не хотел делать тебе больно. Я думал… пока есть то, из чего ты можешь взять энергию, ты не будешь уставать…       «Ты бесчувственный кусок угля, которому плевать на нее, признай это, Виктор… Что действительно стоило, так это хотя бы смотреть на «объект», который ты пытаешь своими экспериментами!.. Чем ты лучше тех, из Зауна?..»       — Больше я не потревожу тебя. Может, принести тебе воды? Или чаю? Или нужно поесть, чтобы восстановить силы?       Кора отстраненно, обессилено смотрела перед собой, машинально расстегивая пуговицы на блузке.       — Не надо… — она стащила блузку, Виктор подхватил ее из рук Коры и убрал на дверцу шкафа. — Лучше… почитай мне что-нибудь…       Он замер, стоя спиной к ней. Легкое раздражение пробежало по раскаленным работой нервам. Вообще-то Виктор надеялся в ближайшее время вернуться к оформлению записей, к уточнению деталей и началу полноценных расчетов по данным, которые он получил. Стакан воды не отнял бы много времени, но это… какая бессмысленная трата жизни!..       «Но если такова плата за ее работу со мной…»       Стерев следы недовольства с лица, Виктор обернулся к ней. Кора, хрупкая и маленькая, еще более бледная, чем обычно, сидела на постели, с робкой, детской надеждой глядя на него…       «Нет, это не плата за работу… — понял он, чувствуя дрожащую теплоту в груди, — а за то, что она есть».       — Что бы ты хотела послушать?       — Что-нибудь, где можно не думать… стихи… думаю, подойдут…       Виктор сел рядом с ней на пол, нашел под кушеткой нужную книгу — Кора хранила их там, часто читая на постели перед сном — и раскрыл в середине.       — Все равно откуда? Это же поэзия…       — Все равно, — кивнула она, укладываясь поудобнее.       — Кхм… — он кашлянул, пытаясь настроиться на непривычную для себя задачу.       — Я из камня прекрасный… цветок изваял…       Я вложил в него душу и пламень.       Только сам до последнего не представлял,       Что огонь может плавить и камень…       «Что за чушь…» — Виктор вздохнул, но продолжил. Его голос стал тише и глубже, ровнее:       — Я ответы искал в зазеркалье ночном       И пытался разрушить оковы,       Забывая, что сердце под хрупким стеклом       Плавит лед и не знает законы.       И когда мир сгорит — и падет тишина,       Обратится все в пепел седой,       Сквозь него, как последняя в жизни мечта,       Прорастешь, чтоб… остаться со м-мной…       Он запнулся лишь на последней строке. Слишком странно было произносить это вслух, даже читая чужие слова. Говорить это ей…       Кора коснулась его ноги, лежащей у самого края матраса. Виктор вздрогнул, а она, не открывая глаз, обвила его руками чуть выше колена, прижимаясь, как ребенок к любимой мягкой игрушке, и утыкаясь лицом.       — У тебя такой голос… что раствориться не жалко… — пробормотала она в полусне. — Пожалуйста, читай дальше…       В горле пересохло, Виктор сглотнул, пытаясь избавиться от неприятного чувства. Больше всего ему хотелось убрать с себя ее руки, но он не понимал, как сделать это, чтобы не обидеть. От напряжения, от столь грубого вторжения в его пространство внутри все дрожало. Он вздохнул поглубже, отстраняясь от живого тепла ее рук и дыхания на своем теле и сосредоточился на следующем стихе.       — Когда позабуду я все имена,       Останется только одно.       Сквозь тьму и страданья, во все времена,       Сиять будет вечно оно…       Кора давно заснула, но Виктор продолжал читать, чтобы от наступившей тишины она не пробудилась. Опустив книгу, он вгляделся в ее лицо, пытаясь понять, достаточно ли. Кора дышала ровно и спокойно. Сомкнутые веки не подрагивали, что говорило о глубокой фазе сна…       «Самое время, чтобы наконец вернуться к делам…»       Но Виктор не сдвинулся с места, продолжая смотреть на нее. Если бы можно было воплотить слово невинность и нежность в один-единственный образ, то это была бы Кора в этот миг. Серебристые ресницы, как хрусталь, покрытый инеем, двумя полумесяцами обрамляли ее веки, бледно-розовая кожа казалась призрачной, сотканной из тумана… Не того, к которому Виктор привык в Зауне, а того, что поднимался над рекой на рассвете, молочный, пронизанный слабым отсветом рождающегося солнца… Такая хрупкая и беззащитная… как могла она удерживать в себе такую силу? И почему от мысли о скрытой в этой оболочке могуществе она казалась еще прекраснее?..       Виктор понял, что уже с полминуты не дышит, и резко встряхнул головой.       «Вся эта поэзия дурно влияет на разум…»       Осторожно, убедившись, что Кора больше не держит его, Виктор убрал ее руку с себя. Нагретое ею тело тут же ощутило резкий холод там, где только что так долго было тепло. Накинув на плечи Коры плед, заменявший ей одеяло, Виктор тихо поднялся. Но вместо того, чтобы сесть за стол, остановился у окна, выходящего на Пилтовер, и задумчиво уставился на горящие в темноте огоньки.