Из боли и крови моей...

      В тот вечер Виктор так и не вернулся к расчетам. Несколько раз он пробежал глазами сделанные записи и с горечью и раздражением отложил. Да, он мог теперь понять, сколько энергии нужно Коре на управление реальностью, как влияет дальность от контролируемого объекта и преграда между ними… Мог высчитать и вывести это в формулу, показав зависимости и коэффициенты спада эффективности… И это, безусловно, было важно для понимания ее возможностей… но не для понимания ее самой.       Кора спала, подложив ладони под щеку. Виктор снова остановился на ней взглядом, ища ответы в выражении её лица и неслышном, мирном дыхании.       «Я должен понять, что происходит у тебя внутри… Разобраться, как ты делаешь это. Мне нужно увидеть твою суть, Кора… Я должен до нее добраться!..»       — Если ты управляешь законами, чувствуя их, значит ли, что ты способна войти в энергетический резонанс?.. — прошептал Виктор, обводя взглядом ее тонкие брови и упавшие на лоб серебряные прядки. — Сначала войти, а после перестроить под свое… свою частоту?.. Только как это проверить?..       Хотелось ходить по комнате, чтобы сбросить напряжение ума и эмоций, но Виктор давно не мог позволить себе подобного. Приходилось вместо этого терзать в пальцах карандаш и стучать им по столу в раздумьях, другой рукой растирая переносицу.       — Резонанс!.. — прошептал он, стиснув многострадальный карандаш до треска. — Если это он, то я увижу!..       «В любом случае, я что-нибудь да увижу, хотя бы свою ошибку!»       Он подтянул блокнот и начал набрасывать кривую, из-за дрожащих рук, схему устройства…       «Колба, небольшая… чтобы суметь вынести незаметно. Здесь, — он отметил место в центре сосуда, — осколок нестабильного хекстека… Что-нибудь маленькое, это даже лучше, потом… внесу в списки, как уничтоженное. Гибкий подвес, взвесь алюминия… можно графит, люминесцирующий газ… И нужно не дать им опасть…»       Он сверился со справочниками, уточняя детали по материалам и их характеристикам, внёс несколько правок и, не дожидаясь утра, сгреб записи в сумку, накинул пальто и отправился в лабораторию.       Ночной работой и внезапными озарениями охрану Академии было уже не удивить. Странноватый напарник Джейса Талиса и соавтор технологии хекстека негласно мог прийти сюда в любое время дня и ночи, объяснив это необходимостью немедленно проверить какие-то свои гипотезы.       Кажется, впервые за все эти годы, Виктор собирался так в наглую воспользоваться своим служебным положением…       Он, не скрываясь, вошёл через главный вход, ткнув под нос охране блокнот со своими судорожными, кривыми записями и схемами.       — Мне нужно срочно кое-что проверить!.. я внёс правки в…       Обычно такое работало. Никто и не пытался разбираться, что там у Виктора в голове и на бумагах. Однако, не в этот раз.       — Советник Талис просил… Чтобы мы следили, если вы снова… попробуете сделать что-то опасное.       «Хлебни ты стоков, Джейс!.. — мысленно проклял его Виктор. — "Что-то опасное"! Подумать только, это ты про безопасность заговорил!.. "Советник Талис!" Вот, значит, как!»       — Можете постоять под дверью, если больше нечем заняться, — холодно и сухо ответил Виктор. — Ничего опасного я не делать не планирую, и после предоставлю отчеты о проведенной работе всем, кому нужно: Джейсу, каждому советнику лично, профессору Хеймердингеру, главе охраны… Хоть в десяти копиях. Но сейчас мне нужно поработать.       Виктор смотрел на охрану требовательно и колюче, глаза сверкали лихорадочным огнем.       — Мы сопроводим вас и… побудем рядом на случай… непредвиденных обстоятельств.       — Как вам будет угодно, — лед в его голосе обжигал наравне с пламенем во взгляде.       Сейчас было главным решить задачу, с последствиями Виктор готов был разбираться по мере их поступления.       — Не запирайте, пожалуйста, двери, — услышал он ровно в тот момент, когда вставил ключ с внутренней стороны. — Это исключительно…       — Для моей безопасности, не сомневаюсь!..       Дойдя до стола, Виктор опёрся на него ладонями и некоторое время просто успокаивал дыхание. Его душили обида и ярость. Он понимал, что сам виноват отчасти — если бы он не врал про взрыв и уничтожение Ядра, его не считали бы сейчас способным разнести лабораторию, а то и всю Академию из-за якобы, его болезни и неосторожности. Он понимал и то, что Джейс не только начинает срастаться со своей новой должностью, но и действительно таким образом заботиться о нем. Никогда не умел по-другому… Но как же тошно становилось от того, что он пытался связать ему руки, чтобы Виктор себе не навредил!.. От того, что считал себя вправе решать за него, как ему умереть, в конце концов!       «Времени только до утра, — напомнил себе Виктор. — Успокойся и приступай к делу. Первое — найти подходящий прозрачный сосуд…»       Под незаинтересованным взглядом одного из охранников, Виктор со столь же равнодушным видом выходил из лаборатории в соседние помещения, в том числе, хранилище хекстековых кристаллов. Если он работал с ними днём, почему не мог ночью? Ведь все эти годы Виктор не заставлял никого усомниться, что служит лишь прогрессу…       Впрочем, с тех пор ничего и не изменилось. Кроме того, что он стал называть этим словом.       Запаяв накрепко последнее отверстие в колбе, ставшей основной частью хекстек-резонатора, Виктор бережно обернул ее в несколько слоев бумаги и спрятал в сумку, а после тщательно прибрал все следы своей работы. Если повезёт, о его присутствии тут не доложат вовсе…       Осталось только вынести созданный этой ночью прибор, а главное, хекстек в нем, не вызвав подозрений и обыска.       — Я закончил, — Виктор вышел и запер за собой дверь. — Сегодня без взрывов. Никакой радости.       — Надеюсь, ваша работа была успешной. Идёмте, я провожу вас к выходу.       «Как заключённого…»       Он вспомнил слова Коры о том, что она расплетет любую тюрьму, в которую его попытаются посадить, и вдруг улыбнулся.       «Знал бы ты, "советник Талис", на каком фундаментальном, надмировом уровне может быть плевать на твои запреты!..»       Улыбка его стала шире. Второй охранник у дверей покосился на него с подозрением, перекинулся взглядом с напарником — тот едва заметно пожал плечами — но ни о чем не спросил.       — Доброй ночи, господа. И тихой вам смены, — попрощался с ними Виктор с такой теплой улыбкой, что можно подумать, будто она относится к ним.       — И вам легкой дороги, господин Виктор, — скрывая недоумение от его резкого прилива дружелюбия, пробормотал охранник.       Домой Виктор вернулся до рассвета. Кора ещё спала. Вытащив колбу с хекстеком внутри, Виктор принялся копаться в шкафу, выискивая там конденсаторы, сделанные из стеклянных банок, и электростатическую машину для них. Нужно было некоторое время крутить колесо за ручку, чтобы создать достаточный заряд, который сохранялся на обкладках. Без него графитовая пыль оседала на стенках колбы, а Виктору было необходимо создать постоянное движение частиц внутри нее. Логичнее и проще всего было зарядить стенки колбы от конденсаторов так, чтобы они отталкивали частицы графита, вынуждая их постоянно плавать в разреженном аргоне…       Прикусив губу и стараясь не дышать, двигаясь медленно, словно в воде, чтобы случайно не грохнуть металлом и не разбудить Кору, Виктор благополучно вытащил из-под груд хлама нужные устройства и поставил на стол.       — Итак…       Он начал крутить ручку электростатической машины. Если он сделал все правильно…       С первым оборотом раздался сухой, стрекочущий звук — так звучало само напряжение. Виктор продолжал вращать колесо все быстрее, не отрывая глаз от колбы на столе. И наконец, в ней что-то шевельнулось. Черный налет на дне, до этого казавшийся мертвым, дрогнул, оживая.       Вспышка!       Пространство за мутноватым стеклом мгновенно обрело глубину. Аргон отозвался на прилив энергии мягким, призрачно-фиолетовым сиянием, заполнившим всю колбу. И в тот же миг графитовая пыль вихрем взметнулась вверх, как стая напуганных птиц. Заряд на посеребренных тончайшим слоем стенках не позволил им коснуться стекла, и они сжались к центру, образуя вокруг висящего на подвесе хекстека дрожащую, полупрозрачную сферу из угольно-черных, серебрящихся искр.       Несколько мгновений Виктор просто завороженно смотрел на это рукотворное, мистическое око, любуясь результатом, а после медленно протянул руку. Бледные пальцы замерли в миллиметре от прохладной поверхности стекла…       Касание — и из острой грани хекстекового осколка в центре вырвался тонкий жгут фиолетового пламени. Вибрируя и потрескивая, извилистый луч прошил пространство и ударил точно в то место, где палец прижимался к колбе. Частицы графита, попавшие в этот луч, вспыхнули и молниями скользнули вдоль, разбиваясь о стекло напротив его кожи, чтобы оттолкнуться и вернуться обратно, создавая непрерывный сверкающий вихрь…       Глаза Виктора в лиловом отсвете сверкали ликованием, он ощущал в груди уже знакомое клокотание рвущегося наружу смеха… У него получилось!.. Эта буря из пыли и света станет идеальным холстом для будущего шедевра — чертежа самой души.       Осталось только добавить в это уравнение художника… Кору.