Из боли и крови моей...

      — Виктор? — Джейс окликнул его, увлеченно настраивающего опытный образец нового приводного узла по проекту Коры. — Мне пора уходить, уделишь мне минуту? Нужно поговорить.       Джейс, став советником, больше не мог позволить себе проводить весь день в лаборатории. Он работал здесь с утра и до обеда, а вечернее время было отведено его новой государственной службе, в том числе обязательным приемам, встречам и званым ужинам, которые обычно проводили по вечерам…       — Полагаю, что-то серьезное? — Виктор дотянулся до изрядно запачканной салфетки, чтобы обтереть пальцы от масла, потом посмотрел на него. — Я слушаю.       Джейс присел на край стола, сложив на груди руки, помолчал несколько секунд, не сразу решившись начать. Сердце Виктора начало ускорять ритм в неприятном предчувствии.       — Я видел твое заявление в канцелярию Академии и секретариат Совета. О допуске в библиотеку для некой Коринны… Тебе уже отказано, но я…       — Если собираешься сейчас туда, можешь передать мое заявление на апелляцию? Оно в той зелёной папке, на дальнем столе.       Джейс на мгновение замер, растерявшись от такой подготовленности Виктора к заведомому провалу.       — То есть ты… понимал, что так будет, и все равно решил идти обходными путями, вместо того, чтобы сразу обратиться ко мне?.. — недоумение на его лице граничило с оскорбленностью.       — На каком основании я могу беспокоить советника личными просьбами? — холодно спросил Виктор, не сводя с него пронзающего, жёсткого взгляда.       — На том основании, что мы друзья! — с обидой воскликнул Джейс, вскакивая и делая к нему шаг. — Или это только я так считаю?!       — Именно потому, что мы друзья, — чтобы не смотреть на него снизу вверх, Виктор тоже поднялся, опираясь на столешницу, — я не хочу использовать твое положение в своих личных целях и пятнать твою репутацию.       — Что за чушь?! Ты же не просишь ничего незаконного, это всего-навсего допуск в библиотеку!..       — Если это такая мелочь, то я и так получу ее, верно? Зачем мне в этом отказывать? — язвительно уточнил Виктор. — И отрывать по такому поводу тебя от дел.       — Мы оба знаем, что эта бюрократическая машина бывает бессмысленно жёсткой и неповоротливой! — вздохнул Джейс, понимая справедливость его укора. — Но тебе незачем биться головой о стену, которую я могу просто отодвинуть! Одна моя подпись, и твоя Коринна получит все нужные бумажки завтра же…       — Потому что ей повезло оказаться подругой Виктора, который удостоился дружбы советника Талиса?       — Ну… да? — Джейс развел руками. — Мир так работает. Люди помогают людям. Помогают друзьям. Что в этом тебя так задевает?       — То, что в нашем случае это протекционизм, — голос Виктора был тихим, но в нем прорезался металл. — Если я обойду закон сейчас, я признаю, что он не работает для таких, как я. А значит все, что нас окружает здесь — одно лицемерие.       Джейс нахмурился, в его глазах промелькнула обида и, что было для него еще страшнее, тщательно скрываемая горечь согласия. За совсем недолгий срок на должности советника он уже успел заглянуть за кулисы политики, и его воротило от того, что он увидел… А Виктор подливал масла в огонь, мешая окончательно смириться с происходящим, напоминая о тех идеалах, в которые Джейс продолжал верить, несмотря на давление, обрушившееся на него со всех сторон от знатных домов и торговых гильдий… Решив стать голосом его совести, Виктор делал эту заведомо проигранную битву только мучительнее…       — Коринна должна получить этот пропуск, потому что она этого достойна, а не потому, что ей повезло иметь нужные знакомства, — продолжил Виктор мягче и спокойнее. — Иное обесценит ее ум и талант. А я не хочу, чтобы ее презирали и терпели здесь только из уважения к ее… покровителю.       Выдохнув, Джейс снова привалился к столу и растер лицо руками. Бороться с давно отлаженной системой было бессмысленно, и он нашел, где кроется причина, на которую можно было списать острые и точные слова друга, вернув относительный душевный покой.       — В тебе говорит твоя глупая заунская гордость, Виктор. Я просто хотел помочь, вам обоим, вот и все. Ничего не изменится от одной подписи на пропуске.       — Ржавчина, которая потом разъедает весь механизм, начинается с одного пятна. Как и коррупция.       — Ладно, — Джейс поднял руки в примирительном жесте. — Если хочешь тратить время на войну с бумагой — твое дело. Просто помни, что я все еще готов вмешаться, когда тебе это надоест.       Он двинулся к выходу из лаборатории, пытаясь на ходу успокоиться, с каждым шагом все сильнее распрямляя чуть ссутулившиеся от тяжести этого разговора спину и плечи, и пытаясь придать лицу уверенное и жизнерадостное выражение, которое от него всегда ждали…       — Джейс, — голос Виктора настиг его в двух шагах от двери.       — Да? — он сделал еще шаг, но остановился.       — Я готов… принять твою помощь.       Джейс обернулся. Виктор смотрел в пустоту, бледный, словно неживой. Левая рука что-то судорожно сжимала в кармане брюк…       «Если хочешь тратить время…»       Вряд ли осознанно, но он знал, куда ударить в ответ — в ту единственную уязвимость, с которой Виктор ничего не мог сделать. Но увидев друга таким сломленным, Джейс не испытывал ни капли радости или облегчения от того, что смог его переубедить. Наверное, потому что чувствовал: это не он оказался прав в своем взгляде на мир, это Виктор добровольно пошел на компромисс со своей совестью и честью, уничтожая себя ради чего-то большего.       — Мне не нужна твоя подпись вслепую, я расскажу тебе все, что ты посчитаешь нужным знать, и предоставлю документы. Их немного, но… прошу, ознакомься, прежде чем принимать решение. Считай это моим устным заявлением к тебе.       — Каким же ты бываешь несносным!.. — коротко и вымученно усмехнулся Джейс.       Он вернулся к нему, а Виктор медленно опустился на стул. Долго стоять даже с опорой руками на стол было тяжело.       — Итак, что это за Коринна и откуда взялась? — печаль и тревога в Джейсе понемногу смеялись любопытством.       — Ты никуда не опаздываешь? — уточнил Виктор.       — Ничего срочного. Отложу, сделаю позже.       Несколько секунд Виктор вращал между пальцев отвёртку, подбирая слова и решаясь. Он надеялся, что каким-то образом сможет скрыть Кору от Джейса. Это был маловероятный исход, учитывая их близкие отношения и статус Джейса, но Виктор оставлял маленький шанс, что ему не придется всё это рассказывать, знакомить их, выставлять свою главную тайну под взгляд этого сияющего воплощения Пилтовера…       Он страшно не хотел, чтобы две эти стороны его жизни пересеклись, хотя это было почти неизбежно. Виктор оправдывал это страхом за Кору: Джейс много лет работал с хекстеком, он мог почувствовать в ней ту же энергию и что-то заподозрить… мог уловить неестественность в ее поведении или словах… И тогда им останется только бежать, потому что Пилтовер не допустит бесконтрольное существование магической живой аномалии в своих стенах.       Но был в его душе ещё больший, подавленный, неназываемый темный страх, что Кора тоже может кое-что заметить… Джейса. Его статную фигуру и широкие плечи, сильные руки и теплую, открытую улыбку, ум и талант, сплавленные с жизнелюбием и простотой… Его яркий и согревающий внутренний солнечный свет, в лучах которого Виктор был лишь неумолимо тающей тенью…       Он убедил себя, что Кора была ему предана по сугубо рациональным причинам: она не видела других людей, чтобы сравнить, и к тому же зависела от Виктора — Ядро адаптировалось, чтобы выживать и обучаться. Но как только появится выбор… Их маленький мир, где он успел отогреться, будет разрушен. И лучше бы, чтобы тот, кого она выберет вместо него, с кем у нее действительно вспыхнет «тройная ковалентная связь», хотя бы не был его лучшим и единственный другом.       Признаться себе в подобных мыслях было равносильно смерти его личности, так что Виктор со свойственным ему фанатичным усердием подавлял их, не позволяя оформиться в мысли и даже в чувство, кроме смутной, необъяснимой тревоги, которую, как тупую боль, можно было терпеть, не замечая…       — Коринна — моя подруга детства. Из приюта, в отличие от меня…       — Того самого, в который ты?.. — начал Джейс без задней мысли, и споткнулся, осознав, что проговорился. Виктор бросил на него уничтожающий, горящий яростью взгляд. Джейс под ним сконфуженно сжался, понимая свою вину.       — По какому праву… — голос от гнева стал совсем тихим, дыхание перехватило, — …ты проверял мои банковские счета?!       — Давай я все объясню!..       — Уж изволь!       — Я боялся, что ты попал в беду! Когда увидел, как ты живёшь, в какой…       Виктор чуть наклонил голову и едва заметно приподнял брови, как бы предлагая ему найти слово пооскорбительнее.       — … каком аскетизме и скромности!.. — выкрутился Джейс. Губы Виктора дрогнули, слабо, ядовито улыбаясь. — У тебя ведь должно быть хорошее жалование, плюс гранты, плюс выплаты с патентов, но ты живёшь вот так! Я должен был разобраться, почему! Вдруг у тебя долги, проблемы, кто-то вымогает из тебя деньги, или ты нашел какое-то лекарство, на которое все уходит… Я просто хотел помочь!       «Сколько раз я от тебя это слышал!..»       — Единственная проблема в том, что ты хочешь помочь сильнее, чем не делать при этом больно. Ты мог меня прямо спросить, а не влезать в чужие, закрытые документы, пользуясь своим положением.       — Да, я им воспользовался, — Джейс начинал злиться. — Знаешь, почему? Потому что ты ответил бы свое извечное: «Всё в порядке». Всё в порядке, Джейс, это просто кровь у меня в лёгких, я приберу! Всё в порядке, Джейс, просто потеря сознания, переутомился! Всё в порядке, Джейс, мне осталось жить три месяца, подыщи мне замену! Все в порядке, это просто смерть! Не стоит беспокойства, все умирают!..       Его трясло, он ушел подальше, к окну, рвано дыша, и привалился плечом к стене.       — Ты сам виноват, что я не могу больше верить твоему «всё в порядке»!       В лаборатории повисла тяжёлая, мрачная тишина, нарушаемая прерывистым, шумным сопением Джейса у окна и хриплым, болезненным дыханием Виктора.       — Ты убедился, что в помощи я не нуждаюсь? — наконец, тихо и прохладно спросил Виктор.       — Убедился, — сквозь зубы ответил Джейс.       — Тогда нам стоит вернуться к основному вопросу.       Иногда Джейсу хотелось сделать что-то такое, чтобы пробить это неживое спокойствие. Чтобы Виктор разозлился «по-настоящему» с его точки зрения — с криком, швырянием вещей и покрасневшим от гнева лицом. Чтобы он рассмеялся в голос, до слёз в уголках глаз. Чтобы разрыдался ему в плечо от своей боли, вцепляясь пальцами в его рубашку и позволив себя обнять…       Но единственное, чего можно было от его добиться: едкого тона и пылающего взгляда в ярости, лёгкой, меланхоличной улыбки, когда он был рад, и сжатых в тонкую линию губ и сведенных бровей от мучения…       — Коринна немного младше меня, — продолжил Виктор, вернувшись к настройке механизма, — я сам учил ее тому, что знал, но чувствовал даже тогда, что ее разум быстрей и точнее моего, ему просто нужен подходящий… субстрат. Эту систему, которую мы сейчас тестируем, предложила она, увидев мои наброски. И нашла позорные ошибки в старых расчетах!.. — Виктор слабо усмехнулся, потянувшись за щупами, чтобы проверить зазор между шестернями, а Джейс оторвался от сосредоточенного созерцания города за окном и с изумлением посмотрел на него. — А это она ещё в математике плохо разбирается и терпеть ее не может…       — Почему ты никогда не говорил о ней раньше? — Джейс медленно, задумчиво вернулся к столу. — Почему только сейчас решил попробовать помочь?       — Потому что наши пути разошлись, когда я уехал учиться. Ей больше нравилась химия и биология, она мечтала найти лекарство от шахтенной чахотки и искала работу в легальных лабораториях и отделах технологического контроля на химпроизводствах. Несколько лет мы ещё переписывались, а потом она перестала отвечать. Я решил, что у нее слишком много работы, как и у меня. Пока недавно она не нашла меня сама.       — И ты даже не попытался ее разыскать? Сходить, узнать последний адрес, место работы?.. — в голове у Джейса просто не укладывалось такое безразличие.       — Зачем?       — Чтоб убедиться, что всё хорошо, она же твой друг, ты сказал!..       — Я не пытаюсь опекать людей без их просьбы. Мой адрес она знала, если хотела, могла написать сама. У человека должно быть право перестать в тебе нуждаться, и я способен это принять, — он немного подкрутил регулировочный винт и снова вставил щуп между зубьями. — Впрочем, даже если бы я попробовал… Ее держали там, куда мне было не дотянуться.       Виктор кожей почувствовал напряжение Джейса. Ему не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что боль и ужас сейчас заполнили его светлые карие глаза. Его легенда не могла не попасть в цель, слишком уж хорошо Виктор знал своего друга.       — Держали, то есть… ты хочешь сказать… она… была чьей-то заложницей или подопытной?.. — сглотнув ком ненависти и омерзения, спросил тот.       — Второе, — Виктор кивнул. — Надеялась стать ученицей, но вышло иначе. Месяц назад она смогла добраться до меня, после того, как провела там несколько лет и чудом вырвалась…       — Она сможет указать хотя бы примерный район, где эта… мерзость находится? — Джейс стиснул кулаки, его с каждой секундой охватывал праведный гнев и жажда отмщения за невинных.       Виктор про себя улыбнулся — именно эта реакция ему и была нужна. В таком состоянии Джейс не способен мыслить здраво и адекватно оценивать факты: в нем включился защитник, который заслонит собой несчастную жертву, ни о чем её не спрашивая и не уточняя лишних деталей…       — И что ты собираешься сделать?       — Найти и разнести там все, само собой! — ответ на этот вопрос казался Джейсу очевидным и единственно возможным. — Что ещё, по-твоему, нужно делать с чудовищами, которые пытают других людей?! Отправить туда миротворцев, чтобы вычистили и выжгли всю эту дрянь!       — Сожалею, что Коринна не записывала координаты, когда пыталась спасти свою жизнь, — охлаждая его пыл, произнес Виктор. — И допрашивать ее на эту тему я тебе не позволю.       — Но ведь наверняка она что-то запомнила!.. Имена или прозвища, особые приметы, какие-нибудь здания по пути, когда выбиралась оттуда!.. Виктор, сколько там ещё таких, как она?! Мы что, должны позволить им продолжать?!       — Давай, Джейс, привяжи ее к стулу и устрой допрос! — Виктор резко, но осторожно отложил механизм на стол и поднял глаза. — Ради благого дела можно и самому уподобиться тем, кого так презираешь! Ей же только этого не хватало сейчас! Я не дам тебе ранить ее ещё больше. У тебя полно ресурсов, чтобы найти эту лабораторию — и многие другие, кстати — без того, чтобы терзать их жертву, которая и так сполна натерпелась!       — Я обязательно этим займусь, не сомневайся! И вытащу этих тварей хоть из-под земли!..       — Полностью поддерживаю тебя в этом стремлении, но Коринну ты в это впутывать не будешь. Только через мой труп.       «Просто подожди полгода, это не так долго» — уколол он сам себя.       — Хорошо, я понял тебя, — проговорил Джейс с мрачной решимостью, уже выстраивая план того, как отыскать вымышленных заунских истязателей и отомстить им. Пальцы нервно постукивали об край столешницы, пытаясь выплеснуть вскипевшую в нем злую, разрушительную энергию. — Познакомь меня с ней. Обещаю, что не буду ни о чем таком расспрашивать. Мне нужно увидеть ее и поговорить лично, прежде чем я подпишу ее пропуск…       — Конечно. Завтра же утром, если ты не против, — Джейс кивнул, но мысли его наполовину были уже не здесь, судя по горящему, замершему взгляду. — И спасибо, что не принимаешь решения, полагаясь лишь на мои слова. Даже несмотря на то, что мы друзья.       — Что ж, мне теперь и правда пора идти, — Джейс вскинул голову, лицо его выражало пугающую решительность. — Появилось… много дел.       Когда дверь за ним закрылась, руки Виктора затряслись такой крупной неудержимой дрожью, что он не смог сжать в ладони нужный гаечный ключ и выронил его с глухим стуком на стол. В глазах потемнело от того, как ударил по мозгу отсроченный, сдерживаемый во время разговора стресс. Сжавшись от окутавшего его холода и сцепив руки в замок, чтобы унять тремор, Виктор уперся в них лбом, борясь с легкими за стремительно исчезающий воздух, а с сознанием — за то, чтобы не дать ему ускользнуть в густеющий мрак недолгого беспамятства.