Из боли и крови моей...

      Вчерашний вечер был посвящен подготовке к встрече с Джейсом. Вместе с Корой Виктор продумывал детали ее легенды, разные мелочи из ее прошлого, о которых мог бы спросить Джейс или она сама проговориться.       — Ты должна воспринимать это, как часть себя, своей жизни. Так же, как-то, что было с тобой неделю назад. Постарайся в это поверить, Кора, — пальцы вздрогнули, выдавая подавленный импульс потянуться к ее руке. — От этого зависит все твое будущее. И… мое тоже.       Он добавил это только потому что знал: такой аргумент для нее весомее страха перед собственным уничтожением.       — Эту часть жизни ты должна вспоминать с болью и страхом — объяснял Виктор, дойдя в ее биографии до заточения в лабораториях.       Хорошим рассказчиком он себя совсем не считал, и не умел описывать в красках даже то, что происходило с ним самим. Если бы ему нужно было рассказать о первой встрече с Корой, он сказал бы только, что сначала очень испугался, и думал, что она его убьет, но она вела себя спокойно, и любопытство в нем победило. Он проанализировал ситуацию и принял решение… и так далее, и тому подобное. Сейчас же нужно было вытащить из себя все красноречие и практически отсутствующий актерский талант. Так ему во всяком случае казалось.       — Это ужасно!.. — в какой-то момент его рассказа Кора не выдержала и отвернулась, прижав ладонь к губам.       — Отлично, то, что нужно!.. — одобрил Виктор. — Тон голоса и движение…       — Как же они сломались, чтобы творить такое с другой жизнью?.. — не слушая его, спросила Кора и всхлипнула.       Виктор застыл в растерянности, не зная, что с этим делать, и как решать такую проблему. Но делать что-то было нужно, потому что Кора продолжала всхлипывать. Он должен был ее… ну… Починить?..       — Кора… — мягко произнес Виктор. — Я не хотел… Ты приняла все слишком близко к сердцу… Это ведь вымышленная история…       — Но ты собрал ее из того, что действительно происходит!.. Пусть и с другими, пусть и не все это сразу, а только часть… Ваш мир — ужасный!..       — Так и есть.       Приходилось ли ему утешать кого-нибудь лично, Виктор не помнил. Обычно ситуация позволяла ему этого не делать. Он видел плачущих людей иногда: детей, рыдавших в переулках Зауна, студентов в уборной, всхлипывающих над раковиной с холодной водой, людей на улице, утирающих слезы и пытающихся держать лицо, видел, как плачут на похоронах. И, испытывая неловкость, отводил взгляд, даже не думая их тревожить. Отзывалась ли в нем чужая боль? Да, и Виктор был уверен, что так происходит у всех. Но он не знал, как это чинить. Что, если его неумелые попытки навредят ещё больше? Кто-то другой точно справится с этим лучше…       Но другого здесь не было. Только он и существо, наполненное магией, для которого жестокость мира ещё не стала привычной и не нарастила броню цинизма и равнодушия. Преодолевая себя, Виктор поднял руку и потянулся к ней, чтобы коснуться. Да, этот мир был ужасен, безжалостен и несправедлив, но… в нем они оба были больше не одни. Виктор хотел дать ей это почувствовать. Физически, не словами, которые явно не помогали, сказать: я здесь, рядом.       Кора, как обычно, сидела на столе, подтянув к груди правую ногу, а левую свесив вниз. Рука, что упиралась в стол, была совсем рядом, и Виктор застыл на мгновение, прежде чем позволить себе накрыть ее своей ладонью.       «Это должно хоть немного помочь… вроде… должно»       Кора всхлипнула громче, резче втянув воздух от его прикосновения, и замерла. Виктор отчаянно перебирал в голове слова, которые могли бы ее успокоить.       «Все будет хорошо?.. Нет, не будет, и откуда мне знать? Я с тобой?.. Толку с тебя, Виктор!.. что ты можешь для нее сделать, чтобы мысль о тебе была утешением?! Ты не должна плакать… Пусть не должна, только она уже! Думай же, должно быть что-то!.. что другие обычно говорят?.. Всякую чушь! Но она же… работает?..»       Кора резко, зло выдернула свою руку из-под его ладони.       «Отлично, сделал только хуже!.. — понял он. — Ну почему ты такое бесполезное тупое бревно?!»       Что-то мягко ударило его в ребра, а потом навалилось всей тяжестью, погружая в тепло — это Кора соскочила со стола прямо ему на колени, обвив руками и прижавшись что есть сил к груди…       — К… Кора… — цепенея от волнения и напрягаясь каждой мышцей, пробормотал Виктор единственное, что ещё осталось в голове — её имя.       Она в ответ только сжала его крепче, судорожно дыша в шею, так влажно и тепло… Слишком. Близко. Невыносимо. Больно. Хорошо.       Хотелось сбежать, обнять, оттолкнуть, вцепиться пальцами, избавится от чувств и сделать их ещё острее…       Виктор приподнял руки, неуверенно и скованно, взял за плечи. Руки дрожали. Отстраниться. Прижать. Выбрать только одно.       «Нельзя, хватит!..»       Он выбрал.       И обхватил Кору, так сильно, как сам от себя не ожидал. Сердце билось, отдаваясь вибрацией в металле, стягивавшем грудь, и этот металл никогда ещё не был настолько теплым.       — Этот мир очень поломанный… — проговорил Виктор, закрывая глаза, чтобы справиться с головокружением. — И люди в нем… Но я верю, что можно сделать лучше. Исправить хотя бы немного, помочь хоть одному… и будет уже не так больно…       Кора прерывисто выдохнула, щекоча его шею в расстёгнутом воротнике домашней рубашки.       — Спасибо… — прошептала она, едва касаясь кожи губами. — Ты уже исправляешь…       Приподняв подбородок, Кора прижалась к его шее губами. Мягкие и теплые, они вонзились в Виктора раскалёнными иглами, пропуская разряд электричества по спине и заставляя волосы на руках и затылке встать дыбом.       «Это не то, что тебе кажется… случайность… Она бы не стала. Никто бы не стал, ты прекрасно знаешь».       — Тебе лучше?.. — хрипло выдохнул Виктор. Кора качнула головой. — Тогда можешь… подняться? Нам нужно вернуться к работе.       — Для этого не обязательно уходить.       — Обязательно. И, Кора, никогда не делай так с другими. Даже если будет очень больно… в обществе это не принято, тебя неправильно поймут.       — С другими я и не собираюсь, — ответила она, нехотя отпуская его из объятий и вставая.       — Я имел в виду…       «Ты сказал ровно то, что и имел ввиду!» — саркастично заметил его внутренний голос.       — С другими — это означает и меня тоже.       — Но ты не другой, — Кора залезла на стол. — Ты мой, как я твоя. Из твоей крови.       — И всё-таки, делать подобное не стоит. Это неприлично.       «Ты мой»       «Я твоя»       Слова повторялись эхом, не затихая. И Виктор не знал, как объяснить ей, что это не так. И как удержаться, чтобы не поверить в это самому. Ведь чем крепче связь, тем больше энергии неконтролируемо высвободится, когда она разорвется…