Из боли и крови моей...

      Бережные, но настойчивые руки вырвали Виктора из тяжелого, темного сна. Он еще долго не мог уснуть после слов Коры, обдумывая без конца, что он скажет ей утром, и что увидит в ее глазах. Она прозревала его насквозь, как бы он ни пытался спрятаться. Молчал ли, говорил ли только часть правды, утаивая другую, или прямо лгал — Кора чувствовала, и, что хуже всего, не притворялась милосердно, будто верила ему в такие моменты, а безжалостно разоблачала. И как же это было тяжело терпеть…       Но стоило Виктору только представить, что Кора уедет от него, что Джейс благородно предложит ей, как и ему недавно, снять жилье ближе к Академии, в хорошем районе… так все внутри холодело и сжималось.       Лучше уж так, как сейчас. Пусть пытает его своей беспощадной честностью, ломает его притворство, но… пусть будет рядом.       «Я пока еще должен ее контролировать, чтобы она не навредила себе… Мне так спокойнее: знать, что она в порядке и не влезла в неприятности».       Вранье самому себе становилось все более никчемным и трещащим по швам, но из последних душевных сил Виктор продолжал за него хвататься, погружаясь во все больший ужас от предчувствия того, как скоро последняя нить ускользнет из его пальцев… и что с ним будет после.       — Я погрела нам еду, которую ты вчера приготовил, сделала чай. Вставай, Виктор, пора… — Кора склонилась к его уху, нежно отводя назад темно-каштановые, вечно растрепанные волосы с виска, не представляя, что все существо его в этот момент сосредоточилось на крошечном пространстве кожи, которой она дотрагивалась…       «Ещё… Касайся… Не переставай…»       Он чуть повел головой в полусне, подставляясь под ее руки, задышал глубже… А после разум его пробудился окончательно, и Виктор нервно дёрнулся, отстраняясь.       — Встаю. Иди ешь и собирайся, — тихо приказал он, отодвигаясь от нее.       Кора коротко и шумно вздохнула, как от пощёчины, пытаясь сдержать боль.       Виктор полежал ещё полминуты, собираясь с духом, потом, не глядя на Кору, собрал вещи и ушел в ванную, переодеться. Вернувшись, заметил, что в комнате пахло странной смесью фруктов и жареной картошки. Кора вымыла и нарезала апельсины и груши, разложила красиво на отдельной тарелке.       На выходных Виктор купил ей табурет, чтобы она сидела, как положено, но вместо этого Кора использовала его как подставку для ног, когда снова устраивалась на столе. И Виктор с этим смирился, очистив часть стола от хлама и бумаг, чтобы у нее всегда было место. В глубине же души он и не хотел, чтобы было иначе, чтобы Кора стала другой, притворилась обычной…       — Спасибо, что приготовила все, — тихо сказал он, не поднимая взгляда от тарелки. Вздохнул поглубже. — Как… прошел твой вечер?..       — Хорошо, — безрадостно отозвалась Кора, уже позавтракавшая и, в ожидании бесцельно ковыряющая апельсиновую шкурку ногтем. — У вас в Академии столько всего интересного!.. — она немного оживилась. — Понимаю, почему тебя так туда тянет!.. И Джейс очень милый, с ним весело и легко… он мне нравится.       Виктор продолжал смотреть в тарелку.       «Очень милый… Нравится…»       — Рад, что вы нашли общий язык… Джейс может быть крайне полезным человеком для твоего будущего. Во многих сферах. Главное, чтобы ты не выдала ему свою природу. Пока. Может, в будущем, если вы станете… друзьями… он сможет понять и это. Но не сейчас.       — Я была осторожна, не переживай. И я больше все равно никуда не пойду с ним, хотя он пригласил меня в театр в пятницу, и я бы хотела там побывать…       — Так иди.       — Нет, тебе от этого больно. Ты закрываешь двери души от меня, чтобы я не чувствовала…       — Это здесь не причем…       — Обманщик, бесстыжий! Сколько можно?! — Кора вспылила, вскочила со стола, метнулась к Виктору, но застыла, сама не зная, что бы с ним такого сделать.       Он без страха, с легким беспокойством, но больше с интересом смотрел на нее снизу вверх. Виктор понимал, что она не сделает ему больно и не навредит, а потому, когда Кора склонилась к нему, не отстранился, готовый принять ее наказание. Зубы сжались на его ухе, чуть выше мочки, ровно на грани между болью и предельным удовольствием от ощущения ее близости.       Виктор на секунду прикрыл глаза, пальцы непроизвольно дернулись, пытаясь сжаться в кулаки, кожа покрылась мурашками…       — Понял теперь, как лгать мне?! — спросила она, глядя ему в глаза.       — Как? Приятно? — улыбнулся Виктор. — Мне кажется, ты не понимаешь сути…       Кора хихикнула и снова прикусила ему ухо, заставляя замолчать.       — Больше хоть не врешь!..       — Тогда второй раз за что?       — За глупость! И мне просто очень понравилось тебя кусать. Ты вкусный. Всего бы… искусала…       В глазах ее игривость и детский задор смешивались с жутким, вселенским голодом. Это была не страсть женщины, а жажда слияния одной вселенной с другой до полного смешения и разрушения границ друг друга… Неудержимая, затягивающая вглубь мощь черной дыры в ее зрачках, которая рано или поздно поглотит все — и его, Виктора, в первую очередь…       Холод ужаса пробежал по его спине, острее контрастируя с жаром, снова вспыхнувшим внизу живота. Он до дрожи боялся того, что эта сила может с ним сделать, и до боли жаждал испытать…       «Она не человек, она — Ядро, магия!.. — напомнил себе Виктор. — Не забывай об этом!»       — На будущее, Кора, — собравшись с мыслями и пытаясь думать о чем угодно, кроме собственных чувств, сказал Виктор, — наказание не должно быть приятным, если ты не хочешь, чтобы человек делал это снова.       — Я тебя и не наказывала. Я лечила. Тебе и так было больно, новой болью ничего не добиться. Нужно было сделать что-то, чтобы от нее отвлечь… Помогло! — она отступила от него и снова забралась на стол. — Фрукты бери, вкусные. Это, — она указала на грушу, — как…       — Позволь, я сам сначала попробую почувствовать?       «Хочу проверить, начал ли я хоть немного понимать тебя…» — подумал он, вспоминая, как случайно угадал ее ассоциацию вкуса рассветного неба.       Кора удивлённо улыбнулась, но недоумение ее тут же сменилось радостью и восторгом.       — Конечно! Будет интересно сравнить!..       Стоило Виктору хотя бы предпринять попытку соприкоснуться с ее реальностью, взглянуть ее глазами на мир, и Кора расцветала. В эти моменты он сам делал шаг навстречу к слиянию с ней, сам, добровольно выбирал ее хаос и разрушение прежних правил, приближаясь к горизонту событий… И она была счастлива, видя подтверждение необходимости их будущего объединения, к которому вся ее природа так стремилась.       Виктор откусил грушу, прикрыл глаза, вслушиваясь в ощущения.       — Теплая постель, наверное, поздним утром, — попытался сформулировать он. — Когда проснулся, но можешь еще не вставать… смотреть на лучи солнца, проходящие сквозь щели между штор, и пылинки, золотящиеся в них…       Кора задрожала, пробираемая наслаждением от осознания их странной связи и духовной близости. Всем телом она подалась к нему, жадно вглядываясь в лицо, ловя каждое движение его губ и ресниц, впиваясь пальцами в стол, чтобы не вцепиться в Виктора.       — Да… — выдохнула она, сглатывая. — Именно так…       — Правда? Ты действительно?.. — Виктор открыл глаза, натыкаясь на ее вожделеющий, боготворящий взгляд, и сбился с мысли, так ее и не окончив.       — А вот это? — Кора подала ему кусочек апельсина. Ее пальцы тряслись от перевозбуждения, вены под кожей неровно светились, сквозь блузку на груди проступало яркое сияние зашедшегося в безумном ритме сердца.       — Кора, ты… в порядке?.. — Виктор отодвинулся от нее, вжавшись в спинку стула.       — Попробуй, пожалуйста… Мне очень нужен твой ответ…       Не сводя с нее настороженного взгляда, Виктор откусил, надеясь, что это успокоит ее. Сок потек по пальцам, он дернулся вперед, чтобы не запачкать рабочие брюки, совсем не ожидав, что апельсин окажется таким влажным. Непривычно яркий вкус почти обжег привыкший к простой пище язык. Подбирать слова было трудно, чувствовать — еще труднее, но Виктор сам хотел научиться.       — Он похож на… лето, — задумчиво и медленно выговорил он. — Полдень… залитый золотом луг, земля горячая… но ветер приносит прохладу, и потому не душно, а… свежо и тепло одновременно.       Глаза Коры наполнились слезами восторга, зрачки расширились, заполняя темно-синюю, залитую хекстековым светом радужку. Она быстро закивала, подтверждая, что чувствует то же самое. Приоткрытые, пересохшие губы ловили воздух, щеки алели, а магия в теле все ярче и чаще проступала всполохами под кожей… Стекла в старой раме окна рядом с ней тонко задребезжали…       — Послушай… ты нестабильна сейчас. Тебе нужно успокоиться… — он протянул к ней руку, но замер, не зная, как отреагирует магия внутри нее на прикосновение, не уйдет ли система внутри вразнос окончательно, если почувствует его…       — Это резонанс, а не нестабильность… — прошептала она, едва дыша.       — Одно не исключает другого. Кора, я боюсь за тебя… Я не хочу, чтобы ты разрушилась…       Кора сама не понимала, что с ее оболочкой: ей было хорошо и больно одновременно, пусто и переполнено внутри, хотелось поскорее избавиться от этого ощущения, но перед тем усилить его, дойдя до края… Одно она знала точно: Виктор — единственный, кто ей нужен сейчас, и кто способен помочь.       — Разве это может мне навредить?.. — спросила она, полностью доверяясь его опыту.       — Может. Это одно из свойств резонанса. Если система не рассчитана на такую амплитуду, она разрушится. Вспоминай, ты проходила это…       Кора замерла, тяжело дыша и неотрывно глядя на него, пытаясь взять под контроль бушующую внутри энергию, чтобы не уничтожить Виктора этим резонансом, не выжечь изнутри своим огнем через крепнущую между ними связь.       — Дыши, глубже, медленнее… — тихо и мягко проговорил он, и Кора послушалась.       Ради него она должна была справиться с собой, остановиться, чувствуя, как близка ее главная, глубинная цель существования…       Виктору хотелось обнять ее, прижать к себе, погладить по волосам, но он опасался прикасаться к Коре, понимая, что сам являлся причиной ее болезненного, угрожающего состояния. Понемногу свет в ее теле угасал, но вместе с тем глаза все сильнее наполнялись слезами, пока они не потекли по щекам, и Кора со злостью не стерла их.       — Пожалуйста, сходи, умойся холодной водой, и руки по локоть ополосни — это помогает успокоиться.       Кора кивнула, сползла на пол и скрылась в ванной. Из-за двери донеслись ее надрывные рыдания, которых она не позволила себе рядом с ним. Поднявшись, на дрожащих ногах Виктор дошел до окна и открыл его, чтобы прохладный утренний ветер охладил горящее лицо и воспаленные глаза…