Из боли и крови моей...

      — Джейс, ты смотришь? Точно смотришь? — Кора нетерпеливо приподнималась и опускалась на носочках, стоя у панели ввода и требуя полного, всеобъемлющего внимания.       — Точно!..       За выходные Кора доработала систему так, чтобы между кристаллами больше не образовывалась положительная обратная связь. Едва придя в себя, прямо там, на обломках разлетевшихся от взрыва стульев и клочьях бумаг, они с Виктором стали искать, в чем могла быть проблема и как ее устранить. Ничего другого им обоим и не оставалось в тот момент — потрясенным, испуганным и переполненным чувствами — только хвататься за логику и науку, чтобы не сойти с ума…       Если бы не Виктор, не его направляющая воля, его мечта, Кора оплакала бы разрушенные кристаллы и больше не стала их мучить. Но ему так хотелось построить эту связь… что Кора не могла не продолжить попытки, и быстро нашла свою ошибку. Крошечное изменение в настройке — и вчера вечером все впервые запустилось так, как было нужно…       — Отправляю! — она нажала на кнопку, и символ мгновенно появился на резонаторе в другой части лаборатории. — Работает!.. — Кора подпрыгнула на месте в полном восторге.       — Вижу!.. — Джейс склонился к резонатору, рассматривая графитовый знак за стеклом, и чуть касаясь Коры плечом. — Но вы проверили, реагируют ли остальные кристаллы поблизости? Не получится ли, что сообщение будут улавливать другие устройства?       — Не будут, — с уверенностью и нескрываемой гордостью сказала Кора. — В этом же и была одна из задач — настроить «избирательность», как вы говорите. Они слышат только друг друга, и больше никого!..       — Как ты добилась этого? — Джейс поднял на нее полные любопытства и острого научного азарта глаза. — Ведь они неизбежно должны были «заводиться», находясь рядом, подхватывать соседнюю частоту… Нужно выставить ограничение, но тогда не будет считываться другой сигнал, ведь у него уже новая частота… я читал теоретические выкладки Виктора на эту тему, и я с ними согласен…       Кора наморщила нос, выражая недовольство к рамкам изученной, жесткой реальности, в которых заперты были оба ученых.       — Частота — это просто… способ говорить. А я дала им имена и познакомила. Теперь, зная их, они смогут позвать друг друга и найти, где бы ни были.       — Ты имеешь в виду… адресность? Как письмо, приходящее в конкретный город, улицу и дом, главное, знать точные данные?       — Да! Верно! — Кора кивнула, встречаясь радостным взглядом с все еще пытавшимся переварить ее идеи Джейсом. — Ты объяснил это даже лучше, чем я!       — Учусь, — усмехнулся он. — Должность обязывает подбирать слова…       — Это, на самом деле, очень правильное сравнение! Вы привыкли, что поток не выбирает направление, просто течет, куда может, куда позволяют берега…       — А твой излучатель выбирает конкретный приемник, как отправитель письма, и сам приемник настроен на излучатель, — подхватил Джейс, улавливая.       Кора быстро закивала в ответ, не сводя с него счастливых глаз. Она была готова обнять его просто из благодарности за то, что Джейс понимает ее!.. Искренне старается, и получается все лучше…       Помолчав секунду в задумчивости, Джейс покачал головой:       — Адресность физических сигналов… подумать только… Насколько это другой подход… Мы в его сторону и не думали… * — он с растерянной и какой-то огорченной улыбкой посмотрел на Виктора, сосредоточено уставившегося в свои записи. — Заунская девчонка без всяких умных книжек просто затыкает нас с тобой за пояс, с ума сойти, Виктор!.. Я бы подумал, что это какой-то антинаучный бред, если бы сам не увидел!..       — Но он работает, — тихо отозвался тот. — Лучше чем все наши «научные», просчитанные формулы…       — Конечно, в этом тоже есть своя логика, я не отрицаю. Она просто… слишком человеческая… живая.       «Как иронично — хекстековое Ядро, существо из магии, видит мир более живым и человечным, чем сами люди…» — подумал Виктор, но вслух, разумеется, не сказал.       — Я просто не могу воспринимать мир иначе, — объяснила Кора, с нежностью оглаживая пальцами стекло резонатора. — Я вижу запахи, слышу цвета… и голос энергии тоже. Ее сердцебиение, напряжение, восторг свободного потока… Если у нее нет разума и воли, не значит, что она мертвая и ничего не чувствует. И когда я учу ее, когда даю форму и структуру, задачу… мы обе в этот момент будто обретаем смысл существования…       Кора смотрела на кружащееся облако частиц вокруг кристалла с такой любовью, будто на самого родного и близкого человека. Ее вела не яростная жажда изменить мир и познать его законы, как Виктора, не самолюбивые амбиции и научное любопытство, как Джейса, а сама любовь и потребность быть проводником и учителем для стихии, из которой она вышла. Джейс не мог этого представить до конца, но он никогда не встречался с таким искренним и чистым, не омраченным болью и отчаянием, служением науке… И это было слишком прекрасно, чтобы отвести взгляд.       Впервые за долгое время Джейс чувствовал, как отступает удушающая тяжесть политики, бесконечные требования соответствовать статусу, отчеты и необходимость идти на компромиссы, в которых он постепенно тонул… Здесь, рядом с Корой, магия снова становилась чудом, а не товаром. О ней хотелось говорить часами, обсуждать теории, которые другие в научном сообществе сочли бы глупостью, чушью — впрочем, как когда-то и его работу над хекстеком… Нечеловеческое восприятие Коры дурманили, словно поток чистого воздуха в затхлом подвале, и Джейс готов был ловить каждый новый вздох…       — Какой у нее голос?.. — тихо спросил он, чувствуя, будто ступает на тонкий лед, под которым плещется незнакомый мир — совершенно безумный. — У магии?       — Разный. Звенящий, глубокий, шелестящий… Как если бы все голоса людей соединились, и прорывался то один, то другой, в зависимости от того, что она чувствует…       Виктор не оборачивался, занимаясь своей работой, но внимательно слушал каждое их слово, и сейчас у него мурашки бежали по спине, по рукам и шее. Он трепетал, как перед божеством, в тот момент, когда Кора приоткрывала дверь своей реальности, когда он соприкасался с ее душой, восприятием, ее неземной инаковостью… Дыхание перехватывало до черноты в глазах, и в этой тьме вспыхивали узоры ее структуры — идеальные, логичные, чертежи самой магии…       Дрожащей рукой Виктор расслабил галстук на шее и расстегнул еще одну пуговицу, чтобы стало легче дышать.       «Как же я хочу прикоснуться к этому… хоть ненадолго, пусть единственный и последний раз!.. Но по-настоящему, прожить самому!..»       — И самое чудесное, что он пронзительней и сильнее любого звука, и ему все равно на расстояние и преграды, — закончила Кора. — Потому он может соединить всех людей, стать голосом каждому!..       — Звучит прекрасно и вдохновляюще… — проговорил зачарованно Джейс.       Его рука сама собой потянулась к ее плечу. Кора не отпрянула, даже чуть качнулась навстречу его жесту, влекомая чистым светом его разума и понимания… Тяжелая, крупная ладонь бережно сжала ее руку, пытаясь передать все уважение и благодарность за то, что она делилась с ним своим миром… и позволяла снова почувствовать себя самим собой, а главное — живым…       — Однако я все же предполагаю, что потери неизбежны, — вмешался Виктор, возвращая обоих на землю. Джейс тут же опустил руку и отступил на полшага, хотя Виктор даже не смотрел на них. — Потери сигнала. По моим представлениям, часть энергии будет рассеиваться при передаче и прохождении препятствий.       — Если наш сигнал будет не колебанием, а чистым лучом всепроникающей энергии, который мы раньше и представить не могли, то эти потери будут настолько малы, что можно ими пренебречь, — возразил Джейс       — Пока нет испытаний, я не стал бы надеяться на такой идеальный результат.       — Ты слишком пессимистичен, и, как мне кажется, зря, — отмахнулся Джейс. — Мы проверим эту теорию, как только будет все готово. Кстати, как продвигается твоя работа над устройством вывода?       — Продвигалась бы быстрее, если бы я мог работать в тишине, — отозвался Виктор, не пытаясь спрятать недовольство.       — Да что с тобой такое? Вы с Коринной на пороге научного триумфа!..       — До триумфа еще очень далеко, — перебил Виктор, распрямившись и повернувшись на стуле, чтобы, наконец, посмотреть на них обоих. Его лицо стало совершенно бесцветным, а глаза обжигали холодным огнем затаенной боли и ярости. — Нужно решить вопрос с настройкой с одного имени… адреса на другой, доработать элементы для ввода, уменьшить и расширить матрицу вывода. Это дело не одного дня и даже недели. Так что у тебя еще будет время потренироваться в поздравительных речах.       — Но главное-то вы сделали, создали связь!.. Почему бы просто не порадоваться? — Джейс с недоумением нахмурился. Он почувствовал укол в свой адрес, но не понимал, чем заслужил его.       — Я рад, — холодно произнес Виктор, отворачиваясь. — И буду рад еще больше, если мы все вернемся к своим задачам.       Кора больше не улыбалась, ее лицо тоже померкло и выцвело. Все ее старания, вся проделанная работа совсем не приносили Виктору счастья, сколько бы она ни старалась, и от боли ей все чаще хотелось что-нибудь разорвать, просто так, потому что может! Ведь она не могла разорвать самого Виктора и пересобрать уже счастливым, здоровым, любящим ее в ответ!.. Не способна была снести все его стены, которые он выстроил в голове, и которые его же и мучили! Так сломать бы хоть что-нибудь, над чем есть ее власть!..       Нажав на кнопку разрыва связи, Кора двинулась к своему столу, но Джейс перехватил ее за руку и остановил, видя, в каком она подавленном состоянии.       — Он просто сегодня не в духе, с ним… бывает, — тихонько произнес он, пытаясь ободряюще улыбнуться. — Не расстраивайся так… Это пройдет.       Виктор прикрыл глаза, ненавидя себя за то, что ранил ее своей резкостью — во всяком случае, ему казалось, причина именно в этом.       — Я знаю. Солнце всегда выходит из-за туч. Они не меняют его сути. Это лишь моя проблема, что я так тяжело переживаю пасмурность…       Джейс невольно разжал пальцы, удивленный, и Кора поспешила вернуться за свое рабочее место. А Виктор, забыв дышать, замер с занесенным над бумагой пером. Дрожь била его изнутри от ее слов, от осознания того, кем он был для нее… Слабый, умирающий, всегда не достаточно хороший, чтобы стать достойным собственной заботы, доброты и снисхождения… Был солнцем в ее глазах, и не заслуживал гнева даже теперь, когда делал ей больно.       Опухоль под названием «любовь» продолжала расти в нем, и Виктор уже знал: она пожрет его целиком, ничего от него не оставив.