34. Изоморфность
12 июля 2026 г., 21:40
***
Дверь из ванной открылась, и в ночной полумрак комнаты потянуло сырым, теплым паром и мылом. Виктор вышел, на ходу растирая голову полотенцем и слегка пошатываясь от навалившейся за день усталости. Без сковывающей его стали, стоять на ногах и держать спину было физически тяжело, и он поскорее хотел добраться до постели и лечь, забыться во сне хотя бы ненадолго. Кора сидела на своем матрасе, расстеленном у изголовья его кушетки, и пройти мимо, не глядя на нее, было почти невозможной задачей, но Виктор искренне старался не поднимать глаз и не обращать внимания. Он бросил на нее лишь один короткий взгляд, случайно, сам собой скользнувший к самому яркому и светлому пятну в комнате, и тут же отвел его, однако этого воспаленному, впадающему в одержимость разуму хватило сполна… Он успел уловить каждую складку просторной сорочки, обнимающую ее маленькое, хрупкое тело, ее изящные пальцы на гребне, проводящем по распущенным серебряным волосам, ее шею и грудь, обычно скрытые за плотной тканью и высоким воротником, а сейчас так беззащитно, невинно белеющие в прорези распахнутого, свободного выреза… Под ребрами снова заворочалось то, что Виктор всей душой ненавидел — его жалкая, человеческая суть. Ее никак не получалось размочить горячей водой, смыть мылом, соскоблить мочалкой… выцарапать ногтями… Конечно Виктор пытался, зная заранее, что это не поможет. Его слабость была глубоко под кожей, туда можно было забраться только скальпелем… Нет, его «слабость» сидела у его ног, понятия не имея, что она делает с ним. — Почему ты такая, Кора?.. — чуть слышно сорвалось с губ то, что терзало Виктора с момента ее появления в его жизни. — Какая? — она подняла голову, с вниманием и интересом глядя на него. Виктор не собирался этого спрашивать! Щеки порозовели от ярости и стыда, он едва удержал в себе грубость, дрожа в бешенстве от собственной никчемности. Он терял контроль над всем, что у него еще осталось — над остатками умирающего тела, над разумом, над речью, над эмоциями… Как это все раздражало! — Какая, Виктор? — повторила Кора, пытаясь поймать его взгляд, сосредоточенно сверлящий стену. — Почему ты выбрала эту оболочку, я имел в виду, — холодно пояснил он, отбрасывая полотенце на спинку кушетки и закидывая ноги на постель. — Почему стала женщиной, почему… такого роста, такой маленькой, ведь это делает тебя уязвимее в глазах потенциальных врагов? Я с первого дня об этом думал… извини, если это личное. — Когда я изучила структуру твоей крови, я поняла, из чего вы состоите, до каждой клетки… И я не только использовала ее как собственный чертеж, там была информация и о том, что такое мужчина и женщина. О том, что они дополняют друг друга физически. Тогда мне было все равно, кем называть себя, поэтому я выбрала тело, которое сможет тебя дополнять… — Тогда было все равно, значит, сейчас уже нет?.. — Я привыкла к этой оболочке, к ее особенностям. Воспринимаю ее частью себя… и сейчас я чувствую себя женщиной, определенно. «Каково это, из бесплотной, бесполой сути, не носящей на себе ярлыков и ролей, стать чем-то одним?.. Отвергнуть всю бесконечность возможностей ради единственного варианта… Пожертвовать ей, чтобы… быть сейчас здесь?..» — Тебе нравится твой выбор?.. — чувствуя себя ужасно виноватым за то, что стал невольной причиной ограничения ее природы, спросил Виктор. — А тебе? — Что?.. — Тебе нравится мой выбор? — Кора… — Виктор не знал, как ускользнуть сейчас от ответа, он слишком устал, его разум отказывался думать. — Какая разница?.. — Я хочу знать, вот и все! Я же это для тебя создавала!.. «Ты издеваешься… Неужели не понимаешь сама? Зачем тебе мои слова, когда и так всегда все видишь?..» — Мне нравится, — сухим до хрипоты голосом проговорил Виктор, натягивая на себя одеяло до самого лица, пламенеющего в полумраке так сильно, что будь у него металл вместо кожи, он раскалился бы докрасна. — Но ты не ответила насчет роста и… общей комплекции. — Маленькое тело тратит меньше энергии, — Кора подтвердила его давнюю догадку. — Много клеток не нужно, чтобы быть рядом. Силу я все равно беру не из них… И еще я не хотела быть выше и больше тебя, а ты сам невысокий и хрупкий. Вдруг бы это не понравилось тебе? «Она всю свою жизнь, всю природу почему-то выстроила вокруг меня, еще до воплощения… Это какой-то бред, абсурд, безумие!.. Я не понимаю, зачем? За что ты, Кора?!.» — А твое лицо, и волосы, и голос… тоже ради этого?.. — кое-как пробормотал Виктор. — Я искала гармонию. Трудно было, не видя результата, просто разбирая вашу человеческую структуру в капле крови… но мне показалось, что получится красиво, если я… добьюсь чего-то среднего в чертах лица и в пропорциях тела. Приятно знать, что и правда получилось!.. Она приподнялась на коленях, желая встретиться с Виктором взглядом, найти в его глазах подтверждение, но тот резко отвернул голову и принялся укладываться на подушке. Одеяло, натянутое до подбородка, казалось ему картонным щитом, который не способен был скрыть главного — того, как бешено, уродливо стучало в грудной клетке сердце, разгоняя по жилам чистый, концентрированный яд. Острый ум, когда-то сумевший разложить на графики и формулы саму магию, ничего не мог сделать с ее странной, невыносимой внутренней логикой: «Я это для тебя создавала… Чтобы дополнять тебя… Чтобы тебе понравилось…» Виктор не знал алгоритмов борьбы с желанием быть любимым. Любимым так чисто, так сильно, так возвышенно и абсолютно… Он заставлял себя бороться, чтобы не потерять то, что осталось от него прежнего, даже если больше всего на свете хотелось сдаться… Но эти ее слова стали приговором. Кора спроектировала из себя идеальную ловушку для него, и чертежом для этой ловушки послужила его собственная, дефектная кровь. Вдруг, на самом краю этого ментального обрыва, когда в горле уже вскипал привычный солоноватый привкус подступающего кашля, Виктора осенило! Мысль была резкой, холодной и ослепительной, точно вспышка магния в темноте лаборатории. Она пришла как избавление, как долгожданная, спасительная соломинка для утопающего… «Кровь. Моя кровь!». Если Кора создала себя из его крови, если его биологический материал лег в основу каждой ее клетки, значит… Виктор резко повернулся обратно, шумно выдохнув сквозь зубы. Его воспаленные глаза, окруженные тенями бессонницы последних дней, в упор уставились на Кору. В этом взгляде больше не было робости — в нем горела сухая, отчаянная решимость человека, который понял, как возвести между собой и бездной последнюю преграду, чтобы не дать ей себя поглотить. — Если в основе твоей плоти лежит моя кровь, — его голос прозвучал неожиданно громко и жестко в тишине комнаты. — Кто ты мне тогда? Она замерла, удивленно наклонив голову набок. Гребень в ее руке остановился, а в глазах, поднятых на него, отразилось искреннее, детское непонимание. — Что ты имеешь в виду?.. — Биологию, степень родства, — резко, уверенно проговаривая каждое слово, сказал он. Ему нужно было это произнести. Нужно было заставить свой мозг услышать эти слова, чтобы навсегда выжечь, выкорчевать из подсознания любые плотские мысли об этом существе. — Когда один организм порождает другой из собственного материала, они считаются родственниками, семьей. Значит, ты… можешь быть моей дочерью? Или сестрой? Я должен понять, насколько мы… близки по крови. Виктор затаил дыхание, готовый принять ее ответ как благословение. Пусть она скажет «да». Пусть его разум получит этот абсолютный, священный запрет! Он будет заботиться о ней, станет её наставником, братом, отцом — кем угодно, только бы этот статус навсегда стер, уничтожил, умножил на ноль ту животную, постыдную похоть, которую он испытывал к ней! Ведь он еще не достаточно сошел с ума, чтобы это его не остановило? — Тебе так сильно нужно все классифицировать?.. Ладно, — вздохнула Кора, не отводя от него взгляда. — Мы совсем не близки по крови. Я использовала ее только как чертеж. Взяла из нее базовую структуру, чтобы выстроить по ее подобию человеческое тело… Но когда я начала создавать саму ткань… я изменила ее под себя так, как считала нужным. Исправила твои поломки, перестроила каждую нить, каждый малейший элемент… Так глубоко, что между нами нет никакого кровного родства, о котором ты говоришь. Во всяком случае, сходств осталось не больше, чем между тобой и Джейсом, например. Каждое её слово падало на него как удары кузнечного молота, расплющивающие спасительную иллюзию. По спине вдоль позвоночника пополз липкий, леденящий холод. Кора, сама того не понимая, лишила его разум и душу последнего убежища. Социальное и биологическое табу рассыпалось, не успев сформироваться. Между ними не было преграды возможного инцеста, не было законов природы, которые могли бы защитить Виктора от самого себя. Здесь, в полумраке комнаты с ним рядом была абсолютно не родная ему по крови женщина. Женщина с безупречным, здоровым телом, сотворенным по её собственной воле — и исключительно для того, чтобы быть его идеальным проклятием. — Я понял, спасибо, — выдавил из себя Виктор, снова ложась и отворачиваясь к стене. Его план провалился с треском. Вместо того чтобы выстроить безопасную дистанцию, он своими расспросами лишь глубже зарылся в эту интимную, пугающую близость. Оказалось, она подстраивала себя под его параметры с самого начала… И была Кора свободна от любых обязательств, кроме той добровольной, космической преданности, которую сама выбрала. — Виктор? — Кора чувствовала, как тьма отчаяния накрыла его изнутри, и тут же потянулась, чтобы ее развеять. — Ты так сильно хотел, чтобы у тебя был ребенок? — Виктор аж фыркнул в подушку, давя смешок — настолько глупой, не имеющей отношения к нему, была эта догадка. — Или семья?.. Я могу назвать тебя отцом, братом, кем угодно, если хочешь!.. это ведь не важно, что мы на самом деле… — Ложись спать. Пожалуйста, — донесся сквозь подушку его приглушенный голос. — Нам обоим нужны силы, чтобы завтра работать. Виктор зажмурился с такой силой, что под веками поплыли багровые пятна. Он проклинал себя. Проклинал свой язык, свой дурацкий, тщеславный ум, который надеялся перехитрить природу и, как и всегда, ей проиграл. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом одеяла, под которым Кора послушно укладывалась спать на своем матрасе. Но для Виктора эта тишина больше не была мирной. Засыпая, он знал, что последние предохранители перегорели. Не подозревал только, что его подсознание, всю неделю копившее яд ревности и удушающее вожделение, теперь осталось один на один с пониманием того, что никаких преград для близости между ним и Корой не осталось. И что эта ночь для него была обречена стать катастрофой.
