Мечта длиною в жизнь

Утро выдалось серым и промозглым, типичный токийский рассвет, когда небо кажется выстиранным до дыр. Изуку стоял у входа в визовый центр за пятнадцать минут до открытия. Он кутался в широкий шарф, пряча в нем подбородок, и изо всех сил старался унять дрожь. Это было не от холода — просто сегодня его тело решило устроить бунт. Сердце колотилось неровно, отдавая глухими ударами в виски. Рев мощного мотора разрезал тишину сонной улицы. Черный внедорожник Кацуки затормозил прямо у тротуара, обдав Изуку теплым воздухом из выхлопной трубы. Бакуго выскочил из машины, захлопнув дверь с коротким, властным звуком. На нем была черная кожанка, а в руках он сжимал плотную папку с документами. — Ты что, здесь ночевал? — вместо приветствия бросил Кацуки, окинув Изуку быстрым взглядом. — Сказал же, заеду за тобой. Чего поперся на метро? — Мне... мне хотелось подышать свежим воздухом, — соврал Изуку, стараясь улыбнуться. Его голос прозвучал чуть тише, чем обычно. Кацуки подошел вплотную. Его присутствие всегда ощущалось как физическое давление — горячее, живое, подавляющее. Он нахмурился, заметив, что Изуку подозрительно бледен даже для своего обычного состояния. — Подышать он хотел, — проворчал Бакуго, хватая его за плечо и буквально заталкивая внутрь открывающегося здания. — У тебя нос красный и руки трясутся. Идем быстро, сдадим эту макулатуру и я отвезу тебя кормить. Ты выглядишь так, будто тебя ветром сдует. Внутри визового центра было стерильно и тихо. Кацуки вел себя так, будто владел этим местом: он быстро разобрался с талонами, заставил Изуку сесть на диван, а сам встал рядом, просматривая бумаги. — Так, бронь отеля на Наксосе, билеты, страховка... — бормотал он, листая листы. — Слушай, Изуку. Изуку поднял голову. — Да? — Ты вообще понимаешь, что через три недели твоя жизнь изменится? — Кацуки посмотрел на него серьезно, без тени привычного раздражения. — Это не просто прогулка до парка. Это другой мир. Там солнце жарит так, что плавится асфальт, и воздух такой соленый, что его можно пить. Ты... ты уверен, что выдержишь? В этом вопросе проскользнула секундная тревога. Кацуки не знал о диагнозе, но его инстинкты — острые, как у хищника — кричали ему, что с этим парнем что-то не так. Что он хрупкий не от природы, а от чего-то внешнего. — Я выдержу, — твердо сказал Изуку, глядя Кацуки прямо в глаза. В этот момент его взгляд был сильнее, чем всё его измученное тело. — Даже если мне придется ползти к этому морю, я доползу. Кацуки долго молчал, всматриваясь в зеленую глубину глаз Изуку. А потом просто фыркнул и отвернулся к окну приема документов. — Ползти он собрался. Я тебя на закорках дотащу, если надо будет. Но чтобы завтра же начал нормально есть. Я не хочу везти в Грецию скелет. Изуку опустил взгляд на свои колени. Ему было и смешно, и горько. Кацуки обещал дотащить его на закорках, не зная, что, возможно, именно это ему и придется делать. Когда они вышли из центра, штампы о принятии документов уже стояли в квитанциях. 21 день пошел. — Поехали, — Кацуки кивнул в сторону машины. — У меня сегодня свободный день. Поедем смотреть снаряжение. Тебе нужна нормальная сумка и шляпа, а то твой мозг закипит под греческим солнцем в первый же час. Изуку послушно пошел за ним, чувствуя, как с каждым шагом рядом с этим человеком его собственная «угасающая жизнь» наполняется чужой, яростной силой.

***

Торговый центр встретил их прохладой кондиционеров и бесконечными рядами витрин. Кацуки двигался сквозь толпу, как ледокол, не замечая никого вокруг, а Изуку семенил следом, стараясь не отставать. Сердце всё ещё колотилось после утреннего стресса в визовом центре, а в голове неприятно шумело. — Так, Изуку, слушай сюда, — Бакуго резко затормозил у входа в огромный спортивный супермаркет. — На Наксосе мы не будем сидеть в отеле. Там куча треккинговых троп, старые византийские церкви в горах и дикие пляжи, до которых нужно топать по жаре. Твои городские кеды развалятся через час. Нужна нормальная обувь. Изуку сглотнул. Горы? Треккинговые тропы? Жара? Он рассчитывал просто сидеть на песке у воды. Мысль о физических нагрузках отозвалась острой болью в груди. — Кацуки, может, не надо горы? — тихо попросил он. — Я… я не очень силен в походах. — А я не спрашиваю, силен ты или нет, — отрезал Бакуго, затаскивая его внутрь. — Я плачу за эту поездку, и я хочу, чтобы ты увидел Наксос целиком, а не только вид из окна. Я тебя на закорках дотащу, если надо будет, но ты там побываешь. А чтобы мне было легче тащить, нужна правильная экипировка. Идем. Он подвел Изуку к стенду с профессиональными треккинговыми ботинками. Выбрав пару, которая показалась ему самой надежной, Кацуки швырнул её Изуку. — Примеряй. И не вздумай говорить, что жмут. Они должны сидеть плотно. Изуку послушно сел на пуфик и начал расшнуровывать свои старые кроссовки. Руки мелко дрожали, и завязать тугие шнурки новых ботинок оказалось настоящей проблемой. Кацуки, наблюдавший за ним сверху вниз, раздраженно фыркнул. — Да что ж ты такой безрукий, а? — он опустился на одно колено прямо перед Изуку, выхватил шнурки и начал затягивать их с такой силой, что Изуку вскрикнул. — Больно! — Терпи. Это для твоего же блага. Нога должна быть зафиксирована. Изуку смотрел на макушку Кацуки, на его сосредоточенное лицо, на то, с какой неожиданной заботой (хоть и в грубой форме) он шнурует ему ботинки. Сердце предательски сжалось. Кацуки тратил на него время, деньги, силы, планировал походы в горы… А Изуку знал, что, возможно, не сможет пройти и ста метров по прямой без одышки. Грызущее чувство вины зажглось в груди с новой силой. — Всё, вставай, — Кацуки поднялся и протянул ему руку. — Пройдись. Изуку встал. Ботинки были тяжелыми, непривычными, но удивительно удобными. Он сделал несколько шагов, чувствуя надежную поддержку голеностопа. — Ну как? — Хорошо, — улыбнулся Изуку. — Спасибо, Кацуки. — Не за что. Теперь сумка. Твой рюкзак выглядит так, будто его жевала собака. Следующие полчаса они выбирали легкий, влагозащитный рюкзак, шляпу с широкими полями и солнцезащитные очки. Кацуки брал всё самое лучшее, не глядя на ценники, игнорируя слабые протесты Изуку. — Так, — Кацуки окинул критическим взглядом гору покупок в тележке. — Осталась одежда. Нужны легкие, дышащие футболки и шорты. Идем в тот отдел. Они перешли в секцию одежды. Кацуки быстро набрал охапку вещей и подтолкнул Изуку к примерочным. — Иди, меряй всё. И чтобы без «мне это не идет». Главное — функциональность. Изуку зашел в узкую кабинку, задернул шторку и прислонился лбом к холодному зеркалу. Сил почти не осталось. Усталость навалилась свинцовым грузом, дышать становилось всё труднее. Он начал медленно стягивать через голову свою футболку, и в этот момент мир вокруг него внезапно покачнулся. Зрение затуманилось, в ушах зазвенело. Изуку почувствовал, что падает. Он судорожно схватился за пластиковый крючок для одежды, но тот с треском обломился. Изуку рухнул на колени, больно ударившись о кафельный пол. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах плясали черные пятна. Он слышал шаги за шторкой, голоса других покупателей, но всё это казалось бесконечно далеким. — Изуку? — голос Кацуки раздался совсем рядом, за тонкой тканью шторки. В нем послышалась резкая, непривычная тревога. — Что там грохнуло? Ты в порядке? Изуку замер, затаив дыхание. Глухой кашель подкатил к горлу, и он изо всех сил сжал рот рукой, чтобы не издать ни звука. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Если Кацуки сейчас войдет и увидит его в таком состоянии… Если он увидит, как Изуку задыхается, как его лицо посинело… Все его планы, вся его Греция, всё это разрушится в один миг. Бакуго просто отвезет его в больницу, и мечта о море навсегда останется мечтой. — Эй! Я спрашиваю, ты в порядке? — Кацуки дернул за край шторки. — Отвечай, или я сейчас войду! Изуку сделал над собой невероятное, титаническое усилие. Он судорожно сглотнул, подавляя кашель, и, цепляясь за стену, медленно поднялся на ноги. В глазах всё ещё темнело, но он заставил себя выпрямиться. — Да… Да, Кацуки, я в порядке, — голос прозвучал хрипло, надломленно, но он прозвучал. — Просто… просто вешалка сломалась. Я… я зацепился рюкзаком. Кацуки за шторкой замолчал. Изуку чувствовал его напряженное присутствие, его подозрительный взгляд, пронзающий ткань. Секунды тянулись, как вечность. — Смотри мне, — наконец буркнул Бакуго, и Изуку услышал, как его шаги удаляются. — Живее там. У нас еще куча дел. Изуку бессильно опустился на пуфик в примерочной. Слезы покатились по его бледным щекам. Он только что был на грани разоблачения. Он только что чуть не потерял свой последний шанс. Глядя на свое отражение в зеркале — изможденное, с синими тенями под глазами, с дрожащими руками — он понимал, что обманывает Кацуки. Что он ведет его в ловушку. Но желание увидеть море, почувствовать его запах, постоять на его берегу хотя бы один раз… это желание было сильнее страха, сильнее чувства вины, сильнее самой смерти. «Прости меня, Кацуки», — прошептал он в пустоту примерочной. — «Пожалуйста, прости». С трудом натянув на себя одну из новых футболок, Изуку вышел из кабинки. Кацуки ждал его, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он внимательно посмотрел на Изуку, задержав взгляд на его лице чуть дольше обычного, но ничего не сказал. Скука в его глазах снова сменилась тем самым тяжелым, тревожным предчувствием, которое он так старался игнорировать. — Поехали, — бросил Кацуки, хватая тележку с покупками. — Нужно отвезти тебя домой. Тебе нужно отдохнуть. Вбивай свой адрес. Изуку замялся, чувствуя, как подрагивают колени. Слабость после примерочной всё еще тянула его вниз, к земле. — Кацуки, не стоит... я могу вызвать такси. Всё нормально, правда. — Ни черта не нормально, — Бакуго обернулся, полоснув его острым взглядом пепельно-красных глаз. — Ты выглядишь так, будто откинешься прямо здесь, на парковке. Честное слово, Изуку, не беси меня. Просто вбей адрес и садись в машину. Мидория только покорно кивнул. Спорить с Бакуго, когда тот включал режим «стихийного бедствия», было бесполезно. В салоне внедорожника пахло кожей и чем-то терпким. Кацуки лично проследил, чтобы Изуку пристегнулся, а затем, ворча что-то об «упрямых задротах», включил подогрев сиденья и подложил под голову Изуку небольшую мягкую подушку. — Поспи пока, — скомандовал он, выруливая на шоссе. — Начинается пробка, тащиться не меньше часа. Изуку прижался лбом к прохладному стеклу. Токио за окном расплывался в огни, проносясь мимо, как кадры из чужого, слишком быстрого кино. Тепло от грелки медленно разливалось по телу, утихомиривая ноющую боль в груди. Сон накрыл его внезапно и глубоко — так крепко Изуку не спал последние несколько недель. Он даже не шелохнулся, когда Кацуки негромко позвал его по имени на одном из светофоров. — Ну и славно... — пробормотал Бакуго себе под нос, мельком глянув на спящего парня. Его лицо в полумраке салона казалось совсем детским и пугающе хрупким. Кацуки крепче сжал руль. Оказывается, заботиться о ком-то было не так уж и паршиво. Совсем не так, как твердили родители, поучая его «не тратить время на слабаков». Жизнь внезапно стала обретать какой-то новый, острый смысл, и это было чертовски интересно. Прошло около сорока минут. Машина плавно покачивалась на знакомых поворотах, и Изуку, будто почувствовав родные стены, приоткрыл глаза. Они уже въезжали в его двор. — Проснулся? — Кацуки притормозил у подъезда. — Как поспал? — Мг-м... отлично, — Изуку потер глаза, пытаясь стряхнуть остатки липкого сна. — Спасибо, что позаботился об удобстве. Правда, не стоило так утруждаться. — Да не за что, — Бакуго заглушил мотор и выжидающе посмотрел на старую многоэтажку. — Мы приехали. Это твой дом? — Да... — выдохнул Изуку, глядя на свои окна. — Тогда выходим, — бросил Кацуки, одним рывком подхватывая увесистые пакеты с покупками. Изуку на мгновение застыл, не в силах шевельнуться. Мысль о том, что Бакуго увидит его скромное убежище, отозвалась в груди уколом необъяснимого стыда. Дома, конечно, всегда было чисто, но сама мысль о том, чтобы впустить этого яркого, властного человека в свои серые будни, пугала. Но сказать «нет» сейчас, после всего, что Кацуки для него сделал, казалось верхом грубости. Мидория едва заметно кивнул и, выйдя из машины, направился к подъезду. Пропустив Бакуго вперед, он поднялся на нужный этаж, неловко перебирая ключи в пальцах. Замок щелкнул, дверь поддалась, открывая вид на небольшую, но аккуратную прихожую. Несмотря на обшарпанный фасад многоэтажки, внутри квартира Изуку дышала теплом: светлые стены, стеллажи, забитые книгами, и мягкий свет ламп. — Уютно, — негромко произнес Бакуго, снимая обувь. Его голос в тишине комнаты прозвучал непривычно мягко, лишившись своей обычной резкости. — Я сейчас… я сейчас поставлю чайник, — засуетился Изуку, стараясь скрыть волнение и дрожь в руках. — Нет, не стоит, — Кацуки уже доставал телефон, привычным жестом смахивая уведомления. — Я закажу еду. Тебе нужно нормально поесть, а не гонять чаи. — Но… не стоит так тратиться, правда! — запротестовал Мидория. — Я сам сейчас приготовлю что-нибудь быстрое, это не проблема… Бакуго поднял на него взгляд — тяжелый, прямой, не терпящий возражений. — Изуку, ты сейчас не в состоянии стоять у плиты, — отрезал он. Просто положи свои новые вещи по местам, пока я разберусь с заказом. Мидория послушно подхватил пакеты. Ему оставалось только подчиниться этой властной заботе, которая медленно, но верно заполняла его маленькую квартиру, вытесняя из неё холодное одиночество.

***

Изуку бережно развешивал новые футболки в шкафу, стараясь унять дрожь в пальцах. Каждая вещь пахла магазинной новизной и чем-то неуловимо напоминающим самого Кацуки — уверенностью и силой. Он слышал, как в гостиной негромко звучит голос Бакуго, уточняющий детали заказа, и это присутствие другого человека в его тихой, почти стерильной квартире ощущалось странно. Когда Мидория вернулся, Кацуки уже откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. На журнальном столике освободилось место для будущего ужина. — Заказал, — бросил Бакуго, пронзительно глядя на него. — Горячий суп и какой-то ягодный чай. Курьер будет через двадцать минут. Сядь уже, у тебя лицо цвета этой стены. — Ягодный чай?.. — переспросил Изуку, едва заметно улыбнувшись краями губ. — Откуда ты узнал, что я люблю его больше, чем обычный? — Не узнал, а предположил, — фыркнул Кацуки, демонстративно отводя взгляд к окну. За стеклом вечерний Токио рассыпался миллионами неоновых огней, превращаясь в живой океан света. — Ты выглядишь как человек, которому нужно что-то приторно-сладкое и горячее, чтобы окончательно не рассыпаться. Не ищи в этом скрытого смысла. Изуку лишь тихо ухмыльнулся, направляясь к холодильнику. — Что ты там собрался накрывать? — недовольно бросил Бакуго вслед. — Просто сядь на диван и отдохни, пока не свалился. — Ну, вдруг ты захочешь чего-нибудь, — отозвался Мидория, не оборачиваясь. — Пустой стол — это как-то невежливо. — И что там у тебя может быть интересного? — Вчера готовил пирог по маминому рецепту. Решил немного поностальгировать. — А что с мамой? — вопрос вылетел у Кацуки прежде, чем он успел его обдумать. Изуку замер. Он медленно отвел взгляд в сторону, и воцарившееся молчание сказало Бакуго больше, чем любые слова. В глубине зеленых глаз на мгновение отразилась такая тоска, что Кацуки невольно дернул плечом. — Прости. Я не знал, — Кацуки резко сменил тон, стараясь сгладить неловкость. — Ладно, давай попробуем твой пирог, раз уж приготовил. — Мгм. Изуку достал из холодильника тарелку с красивым ягодным пирогом. Он на секунду застыл, разглядывая его — готовил вчера ночью, когда не спалось. — Думаю, он нормально настоялся, — пробормотал он, ставя тарелку на столик. Аромат выпечки был просто отменным — густой запах лесных ягод и домашнего уюта мгновенно заполнил комнату. Бакуго, не отрывая взгляда от пирога, отрезал себе кусок и попробовал. Его глаза округлились. — Вкус офигенный. Точно сам готовил? — Да, — Изуку грустно улыбнулся. — Говорю же, по маминому рецепту. Правда, у неё всегда выходило вкуснее. Улыбка на мгновение соскользнула с лица Изуку, и Кацуки, заметив это, поспешил перехватить инициативу, чтобы не дать парню снова погрузиться в печаль. — Включай телевизор, хочу посмотреть что-нибудь, — быстро бросил он, переводя тему. Изуку кивнул и, нащупав пульт, нажал на кнопку. На экране замелькали кадры типичной романтической драмы. Сев рядом, Изуку невольно прикрыл глаза. Ожидание еды и усталость после долгого дня сделали свое дело — его начало клонить в сон, и спустя пару минут голова парня мягко опустилась, а дыхание выровнялось. Кацуки заметил это сразу. Он замер, боясь пошевелиться, а затем тихо поднялся и отправился в комнату Изуку в поисках пледа. Зайдя внутрь, он невольно остановился. Комната была совсем не похожа на его собственную. Стены украшали рисунки и плакаты, полки ломились от книг — казалось, их запаса хватит на несколько лет вперед. Мягкий свет настольной лампы заливал пространство, а воздух был пропитан каким-то сладковатым ароматом. «Моя комната даже рядом не стоит, — подумал Кацуки, оглядываясь. — Серые четыре стены и пустота. Вот это да... имеют же люди воображение». Он взял с кровати уютный плед с изображением какого-то героя по имени «Всемогущий». — Странно, лицо будто знакомое... — прошептал он себе под нос и вернулся в гостиную. Осторожно накрыв Изуку пледом, Бакуго сел рядом. Он смотрел на спящего человека, с которым был знаком всего несколько дней, и удивлялся тому, как быстро и странно всё сложилось. — Мне интересно лишь одно: как я вообще на такое пошел?.. — пробормотал он, откидывая голову на спинку дивана и глядя в потолок. Но тут тишину разорвал резкий звон домофона. «Точно, доставка», — пронеслось в голове у Кацуки, и он нехотя поднялся.