«Слова только мешают понимать друг друга».
Антуан де Сент-Экзюпери,
«Маленький принц»
Кейтрин всегда казалось, что их встреча была списана из плохого французского кино. Не из того, где страсть и признания под дождем, а из того, где двое сидят в прокуренном баре у запотевшего окна, и тишина между ними важнее любых диалогов. Он подошел и не сказал ни слова. Просто сел напротив, когда зал опустел после закрытого показа в маленьком арт-хаусном кинотеатре в Сеуле. Она крутила в пальцах пустой билет, чувствуя, как внутри разрастается космическая, звенящая пустота, знакомая каждому эмигранту и просто одинокой душе. В зале пахло пылью, старым деревом и чужими мечтами, разлитыми в воздухе вместе с финальными титрами. Юнги не спросил, почему она плачет. Он увидел это по глазам. Глаза цвета крепкого чая, в которых поселилась та же самая, до боли знакомая ему самому, тоска. Не наигранная, не женская манипулятивная грусть, а тяжелая, мужская, рефлексирующая тоска по чему-то несбывшемуся. Он носил такую же дома, в своей студии, за закрытыми дверьми. Он узнал ее. Она была одна. И он был один. Два одиночества в пустом кинозале. «Я здесь одна», — прочитал он в ее молчаливом взгляде, направленном сквозь него, в темноту экрана. «Я знаю», — ответила его тишина, когда он просто протянул ей свой нетронутый стакан с американо. Она взяла. Их пальцы соприкоснулись. Это был первый кадр их кино.