DARK EROS: TILL I DIE

Внезапно воздух в кабинете изменился. Привычная, безопасная атмосфера, пахнущая кофе и деревом, исчезла, выдавленная чем-то невыносимо тяжелым, липким и неестественно влажным. Словно они в одно мгновение оказались не в защищенной крепости над океаном, а на дне старого, заросшего тиной колодца. Сакура невольно прикоснулась к горлу. Дышать стало трудно, кислород превратился в густую, удушливую взвесь. Она глухо прокашлялась, пытаясь прочистить связки, на которых осел невидимый осадок. И тут началось. Топ-топ-топ-топ. Звук раздался не из коридора. Он шел со всех сторон одновременно: из вентиляционных решеток, из-за глухих бетонных стен, даже, казалось, с самого потолка. Хидан, который как раз в этот момент виртуозно, с отборным матом объяснял Коди какую-то философскую концепцию анархии, осекся на полуслове. Бессмертный жрец вытянул шею, напряженно прислушиваясь. — Что за хрень… — пробормотал он, мгновенно теряя свою вальяжность. Конан подобралась, как готовая к прыжку пантера. Ее глаза сузились, сканируя каждый угол комнаты. Сакура до побеления костяшек сжала в руке механический карандаш. Тонкий металл опасно скрипнул. Она напряженно выпрямилась в кресле. Дейдара, начавший было очередную колкость, замолк на полуфразе, так и оставшись сидеть с приоткрытым ртом. — Что это? — Сакура сдвинула брови на переносице, стараясь удержать голос ровным, хотя сердце уже начало отбивать тревожный ритм. Снова раздался топот. Но теперь он был гораздо ближе. И это были не тяжелые шаги охранников Дарк Эроса. Это было частое, хаотичное шлепанье голых стоп по холодному полу. Ножек. Крошечных, детских ножек, которые носились вокруг них невидимым хороводом. — Тут есть дети? — напряженно, почти шепотом спросил Коди. Даже этот законченный параноик, готовый ко встрече с любым монстром, сейчас выглядел откровенно сбитым с толку и напуганным. По спине Сакуры побежал ледяной, обжигающий мороз. Волоски на руках встали дыбом. Этот звук. Эта влажность. Этот гнилостный запах. Она медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась. Обогнула тяжелый дубовый стол, до боли вглядываясь в искаженное, темнеющее пространство кабинета. Лампы дневного света над головой затрещали. Свет мигнул раз, другой, а затем начал биться в эпилептическом припадке, заливая комнату стробоскопическими вспышками. И вдруг, в одной из таких вспышек, прямо посреди комнаты Сакура увидела *ее*. Это был не монстр. Это была она сама. Точная копия Сакуры Харуно, одетая в тот же бордовый пиджак. Но глаза двойника были абсолютно черными, пустыми провалами, из которых по щекам текли грязные, черные слезы. Призрачная копия ломаным, кукольным движением подняла дрожащую руку и указала тонким пальцем прямо Сакуре за спину. Заключенные, сидевшие лицом к доктору, в этот момент, казалось, поседели разом. Эти матерые убийцы, психопаты и маньяки увидели то, что материализовалось за плечом хрупкой девушки. То, от чего их извращенная психика дала сбой. — Чо это за ебаная херня?! — не своим, сорванным от первобытного ужаса голосом взревел Хидан. Он вскочил со стула так резко, что тот с грохотом отлетел к стене. Его примеру мгновенно, поддавшись панике, последовали все остальные. Они вжались в дальний угол кабинета, у окна, не сводя расширенных от ужаса глаз со спины своего психиатра. Сакура стояла неподвижно. Мышцы свело абсолютным параличом. Секунда. Другая. Она физически не могла заставить себя обернуться. — Доктор! — истерично, срываясь на визг, закричал Дейдара, вжимаясь лопатками в стекло. — Доктор, блядь, оно идет!!! В нос ударил тошнотворный, концентрированный запах тины, мокрых волос и стоячей воды. Сакура судорожно сглотнула вязкую слюну. Ее руки тряслись. В сантиметре от ее затылка раздался влажный, сиплый вдох и тихое, булькающее хихиканье. Она уже догадывалась. Знала наверняка. Двойник растаял во тьме, оставив ее один на один с этим кошмаром. Маленькая, промокшая насквозь девочка без лица... снова пришла за ней. И в этот раз отступать ей было некуда. Инстинкты, вбитые годами тренировок в ФБР, истошно вопили в подкорке: «Беги! Оружие! Сгруппируйся! Уходи с линии атаки!» Но тело не слушалось. Сакура почувствовала, как на плечо ее идеального бордового пиджака сверху что-то тяжело капнуло. Она медленно, словно каждое движение стоило ей титанических усилий и преодоления гравитации, скосила глаза. Коснулась влажного пятна дрожащими пальцами. Поднесла к свету мигающих ламп. Вода. Мутная, черная, ледяная. Вода, от которой невыносимо несло гниющей водорослью и разложением. Позади нее, срывая связки, истерично орал Дейдара: — Оно смотрит! Оно, мать твою, прямо на тебя смотрит!!! Хидан, сделай что-нибудь, ублюдок! — Сам делай! — рычал в ответ жрец, вжимаясь в стекло так, словно надеялся выдавить его спиной и вывалиться в океан. Сакура же, словно под гипнозом, начала очень медленно разворачиваться всем корпусом. — Не-не-не!!! Не делай этого, доктор! Не смотри на нее! — в панике визжал Дейдара. Хладнокровная Конан и параноик Коди сейчас выглядели жалко — они намертво вцепились друг в друга, вжавшись в самый дальний угол, не в силах оторвать взгляд от того, что находилось в центре комнаты. Сакура чувствовала, как ледяная, склизкая паника сжимает легкие, лишая кислорода. Делать было нечего. Неизвестность за спиной пугала еще сильнее. Она развернулась. И в этот момент ее сердце буквально остановилось, пропустив удар. Ей показалось, что она прямо сейчас, в эту самую секунду, стремительно седеет. Девочка стояла так близко, что это нарушало все законы физики. Если бы у этого кошмара был рот, она бы сейчас дышала Сакуре прямо в губы. Существо абсолютно бесшумно, как насекомое, забралось на массивный дубовый стол и теперь возвышалось над доктором. С ее крошечного тельца, облаченного в грязный, изодранный сарафан, ручьями стекала черная вода, заливая открытый блокнот Сакуры и размывая свежие записи. Там, где должно было быть лицо, зияла гладкая, мертвенно-бледная, разбухшая от воды кожа, сквозь которую просвечивала паутина черных, гнилых вен. Ни глаз. Ни носа. Ни рта. Лишь спутанные, мокрые пряди волос, липнущие к щекам. Сакура судорожно сглотнула и попятилась. Шаг. Еще шаг. Назад, подальше от стола, вжимаясь в толпу обезумевших от ужаса серийных убийц, которые сейчас казались самыми безопасными существами в мире. Вдруг девочка резко, нечеловеческим, ломаным движением дернулась. С громким, тошнотворным хрустом ломающихся позвонков она неестественно сильно наклонила голову вбок. И вдруг на всё стерильное, бетонное помещение, эхом отскакивая от стен и проникая прямо под черепную коробку каждого присутствующего, раздался голос. Он не исходил изо рта, которого не было. Он звучал так, словно кто-то пытался кричать, захлебываясь ледяной водой на дне океана — сиплый, влажный, булькающий звук: — Ма-а-ма... — Кто мама?! — истошно, срывая голос, взвыл Дейдара. Сакура, сама того не осознавая, рефлекторно отшатнулась и вжалась спиной в крепкую грудь Хидана и замершего рядом подрывника. Заключенные — хладнокровные серийные убийцы, не знающие пощады, — долго не раздумывали: они инстинктивно сгребли своего доктора в центр, выстраивая вокруг нее плотный живой щит. Все пятеро, не отрывая расширенных глаз, смотрели на надвигающийся кошмар. Существо медленно присело на край массивного дубового стола. Одна маленькая, синюшная ножка опустилась на бетонный пол. За ней вторая. Шлеп. Шлеп. Сакура инстинктивно, с профессиональной быстротой хлопнула себя по правому бедру... и ее обдало новой, удушливой волной паники. Черт. Она же больше не носит табельное оружие. Кобура пуста. — Господи, оно идет, — одними губами прошептала Конан, намертво вцепившись в плечо Коди. Все пятеро застыли в оцепенении. Сакура, объятая липким ужасом и зажатая телами преступников, смотрела на гладкую, мокрую плоть там, где должно было быть детское лицо. Ей так отчаянно, до болезненного спазма в легких захотелось закричать от первобытного, животного страха, но ее тело сковал абсолютный паралич. В воспаленном мозгу красной бегущей строкой пульсировала лишь одна спасительная, издевательская мысль: «Может, мертвые не такие уж и безобидные?» Свет дневных ламп над головой истерично замигал. И в этот момент бетонная стена слева... дрогнула. Она не треснула. Не раскололась с грохотом. Она просто на одно короткое, не поддающееся логике мгновение перестала быть твердым камнем. Ее ровная серая поверхность почернела, пошла странной рябью, словно внутри армированного бетона разлилась густая, пульсирующая нефть. Густые тени, извиваясь, медленно поползли наружу, цепляясь за плинтусы. Могильный холод в кабинете стал почти осязаемым, оседая колючим инеем на коже. И прямо из этой кипящей тьмы в стене, так обыденно и естественно, будто проходил через открытую межкомнатную дверь, вышел Саске. Без единого звука. Без единого лишнего движения. Он даже не взглянул в сторону оцепеневших заключенных и побелевшей Сакуры. Его руки были расслабленно спрятаны в карманы черных брюк. Он вошел и плавно встал ровно посередине — между прячущимся доктором и надвигающейся утопленницей. В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Девочка замерла на полпути и с тошнотворным хрустом шейных позвонков подняла свою безликую голову на Архонта. Хидан, словно выброшенная на берег рыба, судорожно хватал ртом воздух. — Как... — промямлил он и заглох. Сглотнул вязкую слюну. — Как... — Я... я тоже это видел, — сипло, не веря собственным глазам, подал голос Коди. Конан и Дейдара стали белее мела, боясь сделать даже вдох. У Сакуры же в голове, заглушая все остальные мысли, билась в истерике только одна: «Люди так не могут. Люди так не могут. Люди не умеют ходить сквозь стены!» Саске произнес ровно, спокойно, почти буднично. Без малейшей злобы или напряжения: — Уходи. — Ма-а-ма, — упрямо, с бульканьем произнесла девочка. Грязная вода начала стекать с ее спутанных волос с удвоенной, неестественной скоростью, моментально разрастаясь в огромную черную лужу на полу. Саске наконец поднял свой тяжелый взгляд на нечисть. В его черных, как сама Бездна, глазах на долю секунды багровым, адским пламенем вспыхнули лишь тонкие очертания радужки. Но девочка вытянула короткую, раздувшуюся руку, указывая ею мимо непреодолимой фигуры Директора — прямо на Сакуру, — и сделала еще один хлюпающий шаг вперед. И тогда Саске выпустил силу. Лишь одну микроскопическую крупицу своей истинной мощи. Что-то плотное, невидимое и чудовищно тяжелое прокатилось по кабинету, сминая пространство. Толстые панорамные окна одновременно, с резким треском покрылись сплошной коркой ледяной изморози. Все лампы разом погасли с глухим хлопком. На одно короткое, бесконечное мгновение исчез даже вечный, оглушающий рев Атлантики за окном. Весь мир словно в животном ужасе задержал дыхание, боясь пошевелиться. Хидан мертвой хваткой вцепился в предплечье Сакуры, его пальцы впились ей в кожу до синяков. Дейдара просто забыл, как дышать. Сакура же в этой абсолютной, вакуумной тишине физически слышала, как с гулом бурлит кровь в ее собственных венах. Когда зрение начало адаптироваться к полумраку, пробивающемуся из коридора, все увидели, как утопленница, мелко задрожав и покорно ссутулившись, медленно сделала шаг назад, отступая в свою лужу. Саске произнес очень тихо, почти шепотом: — Не смей. И впервые за всё время его голос не звучал как человеческий. Но он и не звучал как просто голос демона. Причина была в том, что его не произнесли голосовые связки. Этот тихий, парализующий приказ услышали все в тюрьме. От дрожащих заключенных в кабинете терапии до самых отдаленных камер нижних ярусов. От рядовых демонов-охранников до высшей администрации Дарк Эроса. Его голос словно ломал саму концепцию пространства, или, скорее, он сам в эту секунду стал этим пространством. Он вибрировал в каждой молекуле воздуха, в бетоне, в костном мозге каждого живого и мертвого существа на острове. Никто из смертных в кабинете не понял, как именно они это услышали. Но они услышали. И содрогнулись. А якщо так Девочка, казалось, хотела сказать что-то еще. Ее безликая голова судорожно дернулась, но невидимое, сокрушительное давление чужой воли уже стирало ее из реальности. Она просто растаяла в пространстве, рассыпавшись грязными брызгами и клочьями густого тумана. В ту же секунду ледяная корка на окнах с треском осыпалась. В кабинет, словно прорвав вакуумную пленку, с оглушительным грохотом ворвался привычный рев Атлантики и монотонное, механическое гудение вентиляции. Свет мигнул и снова загорелся ровным, стерильным светом. И тут психика Хидана, закаленная убийствами и расчлененкой, дала окончательный сбой. — Кто ты, блять, такой?! — истошно заорал жрец. У него нервно, безостановочно дергался левый глаз. Сам того не осознавая в приступе первобытной паники, он мертвой хваткой вцепился в предплечье Сакуры, сминая ткань ее пиджака и едва не ломая ей кость. Доктор сжала зубы от боли, но даже не попыталась вырваться. Она понимала, что этот сумасшедший серийный убийца только что озвучил немой, пульсирующий вопрос, который бился в черепе каждого присутствующего в этом кабинете. Коди, вжавшийся в стену до хруста в позвоночнике, сипло прошептал: — Может… он из… из этого их спецподразделения? Из «Кагуи»?.. — Он не из «Кагуи»… придурок, — прошелестела Конан побелевшими губами. Ее бумажные оригами мелко тряслись. Никакие правительственные эксперименты не могли объяснить такого. Саске всё это время стоял спиной к ним, держа руки в карманах черных брюк. Медленно, словно ничего экстраординарного только что не произошло, он произнес: — Продолжайте работу. Сакура чуть не задохнулась. Ее сердце пропускало удары, грудная клетка ходила ходуном, а двое маньяков прямо сейчас почти ломали ей руки, прячась за ней как за щитом. А он говорит «работать»?! Ее мелко, крупно трясло. Она смотрела на широкую спину Директора и теперь сама не знала, способна ли она сделать хотя бы шаг в его сторону. Инстинкт самосохранения кричал, что то, что стоит перед ней, гораздо опаснее любой безликой утопленницы. Затем Саске медленно, плавно повернул голову. Из-за плеча на них посмотрел один-единственный, бездонно-черный глаз. — Это приказ. Воздух снова стал угрожающе тяжелым, но в этот момент тяжелые двери кабинета терапии с грохотом распахнулись, ударившись о стены. Внутрь влетел Наруто, а за ним, буквально наступая ему на пятки, — Цунаде. Демоны Дарк Эроса почувствовали угрозу на физическом уровне. Если Архонт Наказания исказил пространство до такой степени, что каждый обитатель тюрьмы, словно перепуганная курица, вскинул голову и услышал те два слова прямо у себя в мозгу — значит, произошел инцидент высшего уровня угрозы. Наруто мгновенно оценил обстановку. Он бросил взгляд на Саске, и в эту долю секунды небесно-голубой зрачок заместителя директора сузился, превратившись в узкую вертикальную щель хищника. Но в царящем хаосе этого, к счастью, никто не заметил. — Блять, да Синг-Синг после этого покажется ебаным курортом! — тонко, почти переходя на писк, заскулил Дейдара, сползая по стене. — Какого хуя тут вообще происходит?! — продолжал надрываться Хидан. Наруто и Цунаде окинули взглядом кабинет. Увидев лужу грязной воды в центре, четверых самых опасных преступников Америки, которые по цвету лиц сейчас сливались с бетоном, и дрожащего доктора Учиху, они всё поняли. Смертные только что стали свидетелями кусочка истинной силы Директора. Ситуация была критической. Сакура попыталась сделать еще один неверный шаг назад, подальше от эпицентра этого безумия. Но адреналин начал стремительно покидать кровь. Всё. Предохранители перегорели. Ноги окончательно отказались ее держать, превратившись в вату. Она начала медленно, неотвратимо оседать на пол. Сама не понимая как, чтобы не рухнуть лицом вниз, она намертво вцепилась обеими руками в тюремную футболку Хидана. Жрец вздрогнул, почувствовав эту судорожную, мертвую хватку, но даже не попытался ее оттолкнуть. — Эй, доктор! Не умирай! — истерично прокричал Дейдара, глядя на оседающую Сакуру. — По крайней мере, не на этом грязном полу! Сакура тяжело дышала, сползая всё ниже, но не сводила расширенных, полных животного ужаса глаз со спины Директора. Затем она медленно, с мольбой во взгляде посмотрела на ворвавшихся Цунаде и Наруто. Ну хоть они… Хоть эти двое — обычные люди из администрации. Правительственные чиновники. Они должны понять. Они должны защитить. Ее губы задрожали. — Не подходите к нему… — хрипло, на грани потери сознания прошептала Сакура, указывая дрожащим пальцем на застывшую фигуру Учихи. — Он… не человек. — Что случилось? — коротко, по-военному бросил Наруто, глядя в широкую спину Директора. Заместитель просканировал взглядом черную лужу, медленно впитывающуюся в бетон, и ледяную крошку, осыпающуюся с оконных рам. — Снова она, — абсолютно ровно, без единой эмоции в голосе произнес Саске. Цунаде плотно поджала накрашенные губы. Не тратя времени на лишние вопросы, она решительным шагом направилась к дальнему углу кабинета, где разворачивалась совершенно сюрреалистичная сцена. Двое самых опасных, отбитых серийных убийц Америки сейчас вели себя как напуганные дети, пытающиеся привести в чувства своего доктора. — Док! Эй, док! Только не отключайся, слышишь?! — истерично тараторил Дейдара, бледный как полотно. Его трясло. — Клянусь, мы будем играть в твои дебильные психологические игры! Будем рисовать, отвечать на вопросы, что угодно, только не закрывай глаза! — Завались, блондинка, она в глубоком шоке, — хрипло оборвал его Хидан. В глазах бессмертного жреца всё еще плескался первобытный ужас, но сейчас его внимание переключилось на Сакуру. Это было поразительно. Страх перед неизведанным ломает даже самых конченых маньяков. Они орали, матерились, скулили, вжимались в стены. А эта хрупкая, красивая женщина-психиатр за всё это время не издала ни звука. Ни единого вскрика. Ни слезинки. Она стояла перед лицом абсолютного кошмара, словно была вылеплена из монолитного куска льда, и теперь ее психика просто выключила рубильник. — Ну же, док, давай, приходи в себя, — Дейдара на непослушных, дрожащих ногах опустился рядом с ней на колени, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Так. Отошли, — стальным, не терпящим возражений тоном приказала Цунаде. Она элегантно подтянула штанины своих широких офисных брюк и плавно присела на корточки прямо напротив оседающей Сакуры. Хидан и Дейдара на секунду замешкались, не желая отпускать свой единственный «нормальный» якорь в этом дурдоме, но под строгим, тяжелым взглядом медовых глаз администратора медленно, нехотя разжали пальцы и убрали руки от доктора. — Доктор Учиха. Сакура, вы меня слышите? — голос Цунаде зазвучал мягче, но сохранил гипнотическую четкость. Сакура медленно, с огромным усилием оторвала застывший взгляд от неподвижной спины Директора и перевела его на Цунаде. В зеленых глазах плескалась звенящая пустота. — Да, — едва слышно, одними пересохшими губами прошептала она. Разум всё понимал, но тело отказывалось повиноваться. Мышцы превратились в тяжелый свинец. — Хорошо. Сейчас я возьму вас за руку и отведу в медицинский блок, — произнесла Цунаде, нарочито проговаривая каждое свое действие. Как полицейский переговорщик, работающий с жертвой, чтобы не спровоцировать новый приступ паники. — Почему? — вдруг сипло прошептала Сакура. Сенджу слегка нахмурилась. — Что «почему», доктор? Вам нужен отдых и успокоительное. — Почему… вам не страшно? — голос Сакуры сорвался, она сглотнула вязкую слюну, но не спешила подниматься с пола. Ее расширенные зрачки метались между лицами Цунаде и Наруто. — Вы же видели его. Вы видели, что он сделал. Он не человек. Цунаде не дрогнула. Ее лицо осталось профессионально-участливым маской. — Дорогая моя, у вас сильнейший стресс. Вам просто показалось, — тихо, убаюкивающе произнесла Цунаде, аккуратно касаясь плеча девушки. — Такое не может показаться, мать вашу! — нервно, переходя на фальцет, рявкнул из угла Дейдара. — Да! — гаркнул Хидан, тыча пальцем в лужу. — Я тоже всё видел! И эту мелкую мокрую тварь, и то, как этот ваш Директор вылез прямо из ебаной бетонной стены! В этот момент вперед шагнул Наруто. Заложив руки за спину, заместитель директора обвел их всех тяжелым, авторитетным взглядом. — В вентиляционной системе тюрьмы зафиксирована утечка технического газа, — отчеканил Наруто поставленным, бюрократическим тоном. — Еще несколько заключенных и часть персонала в соседних блоках пожаловались на удушье, панические атаки и визуальные искажения. Галлюциногенный эффект. Ремонтная бригада уже перекрыла подачу. Пятеро человек у стены застыли, переваривая услышанное. — Это… это не может быть массовая галлюцинация, — непослушными губами прошептала Сакура, отчаянно цепляясь за остатки логики. С точки зрения психиатрии то, что он говорил, было бредом. — Мы все… пять человек… видели абсолютно одно и то же. До мельчайших деталей. У массового психоза другие паттерны… — Доктор Учиха, подъем, — уже строже, прерывая ее бормотание, приказала Цунаде. Администратор крепко взяла Сакуру за тонкое, ледяное запястье и с неожиданной для женщины силой потянула вверх, заставляя встать на ноги. Но Сакура не могла сопротивляться. Она была словно сломанная тряпичная кукла. Шок, помноженный на животный страх и резкий спад адреналина, сделал свое дело — ее колени подогнулись, голова безвольно качнулась. И если бы Цунаде не перехватила ее поперек талии, сильная и циничная доктор Харуно просто рухнула бы обратно на холодный бетон Дарк Эроса. Сакура честно попыталась сделать шаг. Ноги, окончательно превратившиеся в вату после чудовищного выброса адреналина, предательски подогнулись, отказываясь держать вес тела. Цунаде мгновенно среагировала. Она ловко закинула одну безвольную руку девушки себе на шею, а второй крепко, с пугающей, почти нечеловеческой силой подхватила ее под талию, не давая упасть. — Давайте, доктор Учиха. Переставляйте ноги, — спокойно, но твердо произнесла Сенджу, направляя ее к выходу. В тот момент, когда они проходили мимо застывшей посреди кабинета фигуры Директора, Сакура невольно подняла голову. Их взгляды пересеклись. Зеленый, полный первобытного, животного ужаса — и абсолютно непроницаемый, черный, поглощающий свет. Учиха, даже не вынимая рук из карманов своих безупречных брюк, спокойно, ледяным тоном произнес: — Завтра в десять ноль-ноль продолжим терапию. Кажется, Дейдара, всё еще сидевший на полу, издал звук, подозрительно похожий на сдавленный мышиный писк. Коди и Конан, которые в обычной тюремной жизни на дух друг друга не переносили и при любой возможности пытались перерезать друг другу глотки, сейчас представляли собой сюрреалистичную картину: они вжались друг в друга, почти обнявшись, хотя их губы продолжали беззвучно сыпать взаимными проклятиями. — Я сюда не вернусь, мать вашу! — вдруг истерично крикнул вслед Хидан, обретая голос. — Док! Если чо, кричи! Я выбью дверь! — Ты идиот! Тебя и так сейчас в одиночке запрут! Какую дверь ты выбьешь?! — огрызнулся Дейдара, с трудом отлипая от стены. Оба заключенных не отрывая глаз смотрели, как администратор уводит полуживого психиатра в темный коридор. — Я те отвечаю, — нервно зашептал Хидан, по своей человеческой наивности полагая, что в этом огромном бетонном помещении его никто не услышит. — Ее они сожрут третьей. Но эта, сука, крепкая. Долго держится. — Ага, — так же тихо, озираясь, отозвался Дейдара. — У нее хотя бы второй сеанс был. Те две предыдущие мозгоправки пропали сразу после первого. Растворились, как и не было. — Значит, тюремные легенды не врут, — глухо подал голос Коди, всё еще не отпуская рукав Конан. — Какие еще нахер легенды?! — окрысился жрец. — Что персонал здесь... не люди, — едва слышно, одними побелевшими губами произнес параноик, косясь в сторону черного силуэта Директора. Но тут тяжелые двери снова распахнулись, и в кабинет молчаливыми, безликими тенями вошел конвой, чтобы развести их обратно по камерам максимального уровня безопасности. Разумеется, и Саске, и Наруто благодаря своему демоническому слуху прекрасно слышали каждое слово из этого жалкого шепота. Но оба демона даже бровью не повели. Когда вооруженные охранники вели заключенных к выходу, каждый из серийных убийц, проходя мимо неподвижного Саске, инстинктивно вжимал голову в плечи и шарахался в сторону, боясь даже случайно коснуться воздуха в радиусе метра от Архонта Наказания. Как только за последним маньяком с лязгом закрылась дверь, в кабинете терапии воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным шумом Атлантики за окном. Саске медленно повернулся и перевел взгляд на дубовый стол. На нем, в луже грязной, воняющей тиной воды, оставленной призраком, лежал раскрытый рабочий блокнот доктора Учихи. Наруто, заложив руки за спину, тоже подошел ближе. Они оба, два древних демона, склонили головы над бумагой, вглядываясь в размытые чернила механического карандаша. Несмотря на то, что черная вода растеклась по страницам, текст всё еще легко читался. Это был не просто конспект. Это был блестящий, невероятно глубокий поведенческий анализ. Точная, хирургически выверенная, безжалостная характеристика каждого из заключенных как личностей. Их травмы, их слабости, их скрытые мотивы — всё то, что смертная девушка смогла вытащить из них всего за пару минут разговора о вымышленных персонажах. Она препарировала их умы с той же легкостью, с которой Саске препарировал души. — За двадцать минут она составила их полные психологические портреты, — задумчиво, с неподдельным уважением произнес Наруто, осторожно переворачивая промокшую страницу блокнота. Чернила слегка поплыли от грязной воды, но твердый, убористый почерк доктора всё еще легко читался. — Это же просто невозможно для смертного мозга. — Нет, — сухо подтвердил Саске, вчитываясь в ровные строки, где его подопечные были препарированы с хирургической точностью. Затем, не отрывая взгляда от бумаги, Директор добавил: — Просто она очень хороший психиатр. Наруто молча кивнул, соглашаясь. В этой хрупкой девушке с розовыми волосами скрывался ледяной, аналитический ум, который пугал и восхищал одновременно. Заместитель заложил руки за спину и, глядя на профиль Архонта, тихо спросил: — Думаешь, она не сойдет с ума после того, что сейчас увидела? — Нет. — Почему ты так в этом уверен? Человеческая психика — хрупкая вещь. Саске медленно закрыл испорченный блокнот. — Я не уверен. С этими словами Директор выпрямился, привычным жестом поправил манжеты черного пиджака и, не проронив больше ни слова, абсолютно спокойным, размеренным шагом направился к выходу из разрушенного кабинета. Тем временем в другом конце Дарк Эроса разворачивалась совершенно иная сцена. Сакура, едва перебирая ватными ногами, брела по стерильному коридору, тяжело опираясь на Цунаде. В медицинском блоке пахло спиртом и кварцем. За стеклянной перегородкой ординаторской сидели две демонессы. Куренай, главврач тюрьмы, и Мэй, которая находилась здесь совершенно не пришей кобыле хвост — ее юрисдикцией был контроль над инстинктами, а не медицина, — мирно пили утренний кофе и обсуждали последние сплетни. Но когда двери разъехались и они увидели Цунаде, тащащую на себе полуживого, пепельно-бледного доктора Учиху, обе суккуба синхронно поперхнулись горячим напитком. — Что такое?! Что стряслось? — Куренай мгновенно вскочила, отставляя чашку. Мэй тоже подобралась, ее глаза хищно блеснули. Цунаде лишь коротко, предостерегающе помотала головой, подавая знак: «Не сейчас. Никаких лишних слов при смертной». — Быстро вколи что-нибудь доктору Учихе. Сильное седативное, — приказала Сенджу, усаживая дрожащую Сакуру на медицинскую кушетку. — Она, кажется, надышалась токсичным газом. В западном крыле произошла утечка из системы вентиляции, начались сильные галлюцинации. — Это… не утечка, — хрипло, через силу прошептала Сакура. Ее пальцы судорожно вцепились в край кушетки. Куренай и Мэй мгновенно переглянулись, напрягшись, как струны. — Директор… он не человек, — сбивчиво бормотала доктор, глядя в пустоту перед собой расфокусированным взглядом. — Человек не может… Никто не может ходить сквозь бетонные стены. Он просто вышел из нее, как из воды… Цунаде плавно опустилась перед ней, заглядывая прямо в глаза, и включила свой лучший, гипнотически-успокаивающий тон, отточенный столетиями манипуляций. — Дорогая моя, у вас токсический шок. Вам это просто показалось. Ваш мозг пытался рационализировать страх. Директор просто вошел в дверь, как обычный человек. Сакура мотнула головой, пытаясь сбросить наваждение. — Нет… — Если хотите, — мягко, но с нажимом продолжила администратор, — как только вы придете в себя, мы поднимем архивы и покажем вам записи с камер наблюдения. Вы сами увидите, что Директор вошел через парадную дверь. Согласны? Сакура медлила. В ее измученном разуме боролись два начала: первобытный страх перед тем, что она видела, и железная логика следователя ФБР. Логика кричала, что доверять этим людям нельзя. — Да, — наконец выдавила она упрямо. — Хочу. Я хочу их увидеть. — Обязательно, — ласково пообещала Цунаде, прекрасно зная, что иллюзионисты Бездны могут нарисовать на камерах всё, что угодно — вплоть до того, как Директор танцует чечетку. В этот момент Куренай, бесшумно зашедшая со спины, профессиональным, отточенным движением ввела в вену Сакуры шприц с мощнейшим успокоительным. Препарат подействовал почти мгновенно. Тело доктора обмякло, голова безвольно опустилась на грудь, и она провалилась в тяжелый, искусственный сон. Как только ритм сердца Сакуры выровнялся на мониторах, атмосфера в палате мгновенно изменилась. Маски слетели. — А теперь рассказывай, Цунаде, — потребовала Куренай, отбрасывая пустой шприц в лоток. Мэй скрестила руки на груди, ожидая подробностей. — Какая к черту утечка газа? Что там произошло на самом деле? Цунаде тяжело вздохнула, потирая переносицу, и тихо произнесла: — Призрак безликой девчонки материализовался прямо посреди терапии. А Архонт Наказания… впервые применил истинную силу при смертных свидетелях. И тут в медицинском блоке случилось то, чего не ожидал абсолютно никто. Тяжелые автоматические двери бесшумно разъехались в стороны. В стерильное, пропахшее кварцем и спиртом помещение шагнул Саске. Как всегда вальяжно. Пугающе спокойно. Он даже не скосил глаза на медицинскую кушетку, где под тяжелым седативным спала бледная как полотно Сакура с перевязанным запястьем. Для Архонта Наказания смертной в этой комнате словно не существовало. Его тяжелый, немигающий взгляд вонзился в демонессу похоти. — Мэй, — его голос прозвучал тихо, но от этой тишины задрожали стеклянные ампулы на металлических подносах. — Почему я должен искать тебя по всей тюрьме? Всем в комнате было кристально ясно: этот вопрос не требовал ответа. Это был приговор. Мэй, древний суккуб, привыкшая крутить мужчинами как марионетками, мгновенно стушевалась. Вся ее хищная, вызывающая аура испарилась под этим взглядом. Она покорно опустила глаза. — За работу, — сухо, как выстрел в упор, приказал Учиха. Он развернулся на каблуках и вышел в коридор. Мэй прекрасно знала, что означает этот приказ. Это не была прелюдия. Это был голод Бездны, требующий утоления. Она молча, как тень, скользнула за ним во мрак Дарк Эроса. За панорамным пуленепробиваемым окном бесновалась Атлантика. Серые, свинцовые волны с глухим, монотонным рокотом разбивались о черные скалы далеко внизу. Тяжелые бархатные шторы лениво колыхались от проникающего сквозь микрощели соленого, ледяного ветра. В полумраке просторной спальни негромко, сухо щелкнула зажигалка. Мэй, лениво откинувшись на высокое кожаное изголовье огромной кровати, прикурила длинную тонкую сигарету. Для высших демонов подобные человеческие привычки после секса были скорее данью эстетике и древним ритуалам, чем физиологической необходимостью. Она молча, с тихим шипением выпустила в потолок густую струю дыма. Рядом, прислонившись прямой спиной к холодной каменной стене, сидел Саске. Его черная рубашка уже была безупречно застегнута на все пуговицы до самого горла, манжеты одернуты, волосы лежали в идеальном порядке. Глядя на него, можно было подумать, что за последние полчаса в этой постели не произошло абсолютно ничего. Он спокойно, почти статично держал между длинными пальцами черную сигарету и немигающим взглядом смотрел в бесноватый океан. Обычно после таких встреч — после того как физиологический и энергетический голод был утолен — он уходил почти сразу. Растворялся в тенях тюрьмы, возвращаясь к своим обязанностям. Но сегодня он не спешил. И это было странно. Это ломало тысячелетние паттерны. Мэй украдкой, сквозь пелену дыма, наблюдала за его профилем. За тысячи лет своего существования суккуб научилась безошибочно, с хирургической точностью читать малейшие изменения в мужчинах. Пульс, расширение зрачков, микросокращения мышц, энергетический фон. Но сейчас перед ней сидело существо, которое словно отсутствовало в этой реальности. Физически он был здесь. Мысленно — где-то бесконечно далеко. Она криво усмехнулась, стряхивая пепел. — Сегодня ты слишком тихий, — бархатным, тягучим голосом произнесла Мэй, нарушая тишину. Ответа не последовало. Лишь красный огонек его сигареты едва заметно, ритмично вспыхивал в темноте комнаты. Мэй слегка приподняла идеальную бровь. Ее задевало это равнодушие. — Что-то случилось? Саске продолжал молчать. В спальне снова стало слышно только завывание ветра за стеклом. Он медленно поднес сигарету к губам. Сделал затяжку. И в это самое, микроскопическое мгновение… Защитные барьеры его разума дали трещину. Перед внутренним взором Директора, перекрывая реальность спальни суккуба, ослепительной фотовспышкой возникло совсем другое утро. Холодный, шершавый бетон балкона. Влажный шторм, бьющий по лицу. Рев океана. И тонкая, бледная человеческая ладонь, с легкой дрожью удерживающая открытую металлическую зажигалку Zippo. «За компанию?» — хрипловатый, сорванный от слез голос. Память воспроизвела картину с безжалостной точностью, увидел эти зеленые, выжженные бессонной ночью, горем и паникой глаза. Тонкую черную гильзу сигареты между ее губ. Дорогой бордовый пиджак в мелкую клетку, яростно развевающийся на ледяном ветру. И этот запах. Запах озона, крепкого кофе и белых погребальных лилий, перекрывающий даже запах океана. Всего одно мгновение. Кадр кинопленки, пропущенный через сознание. Образ исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя странное, фантомное жжение в легких. Саске едва заметно, буквально на миллиметр, сдвинул брови на переносице. Это было… аномально. Странно. Неправильно. Высший Архонт никогда прежде не возвращался мыслями к случайным, незначительным событиям. Тем более — к смертным. Тем более — с такой навязчивой, маниакальной фотографической точностью. — Саске. Резкий тон выдернул его из мыслей. Он медленно перевел взгляд на кровать. Мэй смотрела на него. На ее красивом лице больше не было привычной, заученной веками игривой улыбки. Суккуб смотрела слишком внимательно, слишком напряженно. — Ты меня вообще не слушаешь, — констатировала она. В ее голосе скользнула холодная, змеиная нотка уязвленного самолюбия. Повисла долгая, тяжелая пауза. Тишина стала вязкой, как смола. Архонт Наказания плавно протянул руку и спокойно, без единой эмоции стряхнул пепел в стоявшую на тумбочке тяжелую металлическую пепельницу. — Верно. Ни оправдания. Ни попытки сгладить углы. Ни объяснения причин. Просто безжалостная, абсолютная констатация факта. Мэй медленно, глубоко затянулась, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. За долгие столетия, проведенные в Аду и на Земле, она привыкла к одному непреложному закону: после ее постели мужчины становились податливее, спокойнее, их мысли концентрировались только на ней. Но Архонт Наказания… Он сидел в метре от нее, но выглядел так, словно его разум блуждал в совершенно другом измерении. И впервые за всю ее бесконечную вечность инстинкты демонессы похоти буквально кричали о том, что это измерение находилось не рядом с ней. А рядом с дерзкой смертной девчонкой в высоких платформах от Versace. Вечером они все снова собрались в просторном, погруженном в полумрак кабинете Директора. Атмосфера была тяжелой, спрессованной до состояния свинца. И все присутствующие — Цунаде, Наруто, Куренай, Мэй и сам Саске — прекрасно понимали, что весь этот спектакль с просмотром записей службы безопасности разыгрывается исключительно ради одной-единственной человеческой души. Сакура, успевшая отоспаться под лошадиной дозой седативного, стояла поодаль. К столу Саске она не подходила. Она ему не доверяла. Инстинкт самосохранения вопил сиреной каждый раз, когда она смотрела на него. Доктор скрестила руки на груди в закрытой, оборонительной позе и не отрываясь пялилась на Учиху. Она смотрела на него с таким напряженным, препарирующим подозрением, словно ожидала, что прямо сейчас сквозь его безупречную черную рубашку прорежутся кожистые крылья, на лбу вырастут рога, а из-под стола выскользнет шипастый хвост. — Прошу, — коротко, не повышая голоса, произнес Саске. Он сделал ленивый жест длинными пальцами, подзывая ее к себе. Сакура нехотя отлепилась от стены. Ей было до усрачки, до животной дрожи страшно подходить к нему так близко. Но она краем глаза видела, что остальные члены администрации ведут себя абсолютно обыденно, и изо всех сил старалась держать такой же непроницаемый фасад. Никакой слабости. Она обогнула массивный стол и встала рядом с его креслом. Снова скрестила руки на груди, словно отгораживаясь невидимым щитом, и низко наклонилась к светящемуся монитору. Она собиралась вглядываться в каждый пиксель. Она профайлер и детектив. Она с ходу увидит любую склейку, сбой частоты кадров или дешевый монтаж. Но стоило ей наклониться, как рецепторы уловили странный диссонанс. У Сакуры всегда был острый, натренированный нюх. От Учихи, как и всегда, пахло дорогим парфюмом, озоном и темной, горькой ванилью. Но сейчас к этому холодному аромату примешивалось кое-что еще. Что-то теплое, влажное и смердящее чужой физиологией. «Пахнет чем-то сладким… фу, как патока какая-то. Дешевая, приторная патока», — пронеслось в ее голове. И тут в мозгу следователя щелкнул невидимый тумблер. Так на всем острове пахла только одна особа. Сакура очень медленно, не меняя выражения лица, скосила глаза на присутствующих. Взгляд зацепился за фигуру Мэй. Суккуб стояла чуть поодаль от Цунаде — более расслабленно, чем утром. Лицо слегка расфокусировано, в уголках губ прячется сытая, самодовольная полуулыбка, а поза кричит о физическом удовлетворении. Ну всё ясно. Пазл сложился мгновенно. Сакура едва заметно скривила губы в циничной усмешке. «Боже, какой банальный, грязный служебный роман. А строит из себя ледяного бога», — мысленно фыркнула она. Эта приземленная, грязноватая человеческая деталь парадоксальным образом немного успокоила ее. Монстры не трахаются с подчиненными в подсобках. Сакура снова опустила глаза на монитор. Саске кликнул мышкой. Пошло видео. Камера службы безопасности выдавала кристально чистую картинку в высоком разрешении. Никакого звука, только холодная хроника событий. Вот она сидит за столом. Пятеро человек в кадре. Заключенные что-то живо обсуждают. Вот таймер в углу отсчитывает секунды. Вот маньяки внезапно вскакивают со своих мест, кресло Хидана отлетает к стене. Они в панике пятятся к окну. Вот сама Сакура застывает. Медленно, словно во сне, касается своего правого плеча — там, куда в реальности капала черная вода с волос невидимой утопленницы. На видео никакой девочки нет. Просто пустой стол. Пустой воздух. На экране Сакура поворачивается к столу. Замирает в ужасе. Начинает медленно, шаг за шагом отступать к стене. Сама доктор Учиха этого даже не помнила, но сейчас, оценивая свои действия со стороны профессиональным взглядом, она четко увидела: ее правая рука на видео дернулась к бедру. Слепой инстинкт. Она искала табельное оружие, которого там давно не было. Старая полевая привычка, въевшаяся в подкорку. Вот они все впятером вжимаются в стекло. Хидан и Дейдара инстинктивно сгребают ее в центр, закрывая своими спинами. Сакура затаила дыхание. Сейчас. Сейчас будет то самое. Сейчас стена слева почернеет и выплюнет из себя этого монстра. Но тут на видео… тяжелые двери кабинета терапии просто и обыденно распахиваются. В проеме появляется Директор Учиха. Никакой нефтяной тьмы. Никакого прохождения сквозь монолитный армированный бетон. Он спокойно заходит в кабинет через дверь, останавливается и со своим привычным вальяжным величием осматривает жмущихся к стене психов. Что-то коротко им говорит. А через несколько секунд в эти же открытые двери влетают Наруто и Цунаде. Видео остановилось на паузе. Сакура продолжала стоять, согнувшись над столом, и пялиться в застывший кадр. Минуту. Полторы. Она сканировала изображение. Взгляд следователя искал артефакты сжатия, размытие по краям дверного проема, несоответствие теней или неестественное освещение, характерное для дипфейков. Ни-че-го. Видео было нерезаным. Его не монтировали. Это был чистый исходник с серверов тюрьмы. «Да не может такого быть, — билась в истерике мысль, пока по спине стекал холодный пот. — Я четко, своими собственными глазами видела, как он прошел прямо сквозь глухую стену. Я чувствовала этот холод. Что за черт? Если пленка не врет... значит, с ума схожу я?»