DARK EROS: TILL I DIE

«Нет. Я не верю. Этого просто не может быть», — мысль билась в черепной коробке Сакуры, как обезумевшая птица о стекло. Ее разум, заточенный на логику, анализ и поиск улик, отказывался принимать эту безупречную цифровую ложь. Если пленка не врет, значит, у нее дебют тяжелой шизофрении. Но она знала, что здорова. Ей нужно было срочно, прямо сейчас, получить физическое, тактильное подтверждение реальности. Проверить базовые законы физики. В абсолютной, звенящей тишине кабинета Сакура молча подняла правую руку. Все присутствующие — элита Дарк Эроса — внимательно наблюдали за каждым ее движением, ожидая истерики, обморока или слез. Но доктор Харуно с совершенно невозмутимым, почти клиническим выражением лица вытянула указательный палец и… ткнула им прямо в шею Директора Учихи. Воздух в кабинете мгновенно превратился в жидкий азот. Наруто, Хината, Цунаде, Мэй и Куренай вытаращились на нее так, словно в эту секунду с потолка спустился сам архангел Гавриил с пылающим мечом. Саске тоже застыл. Палец Сакуры уперся в плотную, чуть прохладную кожу прямо над воротником его идеальной черной рубашки. Пульс там, если и был, то бился слишком медленно для человека. Но это была плоть. Твердая материя. — Хм, значит… не показалось, — задумчиво, в полголоса пробормотала психиатр. И ткнула его в шею еще раз. «Она только что потрогала Архонта?!» — панически пронеслось в голове каждого демона в кабинете. Это было немыслимо. Это было самоубийство чистой воды. Смертная девчонка, человеческая пыль, только что дважды без разрешения коснулась одного из шести Высших Владык Бездны, Архонта Наказания. Того, кто мог стереть ее в порошок одним движением век. Саске не шелохнулся. Его лицо оставалось высеченным из мрамора. Он медленно опустил свой непроницаемый, черный взгляд на Сакуру. Смотрел на нее долгих, тяжелых пять секунд, от которых у любого другого остановилось бы сердце, а затем совершенно спокойно, ровным тоном спросил: — Проверили? Сакура, не моргнув глазом и абсолютно серьезно, глядя прямо в его бездонные глаза, ответила: — Нет. И ткнула его пальцем в шею в третий раз. На всякий случай. Чтобы исключить погрешность. И тут этот сюрреалистичный кошмар дал трещину. Сзади раздался странный, сдавленный хрип. Это Наруто с силой вгрызся зубами в собственный кулак, пытаясь подавить рвущийся наружу хохот. Заместитель директора просто не выдержал абсурдности ситуации. — Наруто! — яростно, одними губами шикнула Хината и со всей силы ткнула мужа острым локтем под ребра. Хотя сама демонесса едва держалась на ногах от шока. Куренай нервно, неестественно громко прокашлялась, пряча лицо. А Мэй просто застыла соляным столбом, перестав дышать. В голове суккуба билась только одна мысль: «Почему он ее еще не испепелил? Почему на месте этой наглой девки до сих пор не кучка серого пепла?!» — Теперь? — с тем же ледяным спокойствием переспросил Саске, игнорируя возню своих подчиненных. Сакура наконец опустила руку. Она выпрямила спину, ее профессиональная ментальная броня с лязгом захлопнулась окончательно. Страх ушел, уступив место холодному, ядовитому сарказму. — Теперь — да, — отчеканила Сакура. А затем, уже разворачиваясь к выходу, бросила через плечо с убийственно-невозмутимым лицом: — И смените духи, Директор. Эти приторно-сладкие нотки дешевой патоки вам совершенно не идут. Диссонирует с образом. Тяжелые каблуки Versace гулко застучали по паркету, когда она, не оборачиваясь, уверенным шагом покинула кабинет. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь сопением покрасневшего Наруто. Мэй, поняв намек, покрылась багровыми пятнами от унижения и ярости. А Саске… Высший Архонт Наказания, Директор Дарк Эроса и существо, вселявшее первобытный ужас в миллионы душ, впервые за последнюю тысячу лет медленно вскинул тонкую черную бровь. Левый уголок его губ дрогнул, приподнимаясь в едва уловимой, но абсолютно настоящей ухмылке. Сакура шла по пустому, стерильно-белому коридору, жестко чеканя шаг. Звук ее тяжелых платформ от Versace гулко отскакивал от бетонных стен, как удары метронома. Адреналин, затапливавший ее кровь последние полчаса, окончательно выгорел. На его месте осталась лишь ледяная, почти звенящая ясность ума и злость. Злость на саму себя, на этого невыносимого Директора и на ту сюрреалистичную реальность, в которой она оказалась. Она на ходу вскинула левое запястье, бросив быстрый взгляд на циферблат. Без десяти десять вечера. В памяти внезапно всплыл недавний разговор. Короткое, брошенное вскользь предложение одного из охранников. Сакура едва заметно, решительно кивнула самой себе, резко меняя траекторию. Если окружающий мир трещит по швам и отказывается подчиняться законам физики, значит, нужно заземлиться. Нужно бросить якорь во что-то понятное, человеческое и приземленное. Спустя несколько минут она спустилась на нижние ярусы Дарк Эроса. Здесь не было панорамных окон и запаха дорогого парфюма. Здесь воздух был спрессованным, густым, от него тянуло оружейной смазкой, озоном и крепким, дешевым табаком. Сакура трижды — коротко и ритмично — постучала костяшками пальцев в тяжелую металлическую дверь комнаты отдыха персонала. И, не дожидаясь ответа, толкнула ее. Внутри стоял сизый дым. За круглым металлическим столом под тусклой лампой сидели несколько демонов из ночной смены. Увидев на пороге человеческого психиатра, они застыли. Яхико, как раз виртуозно тасующий колоду карт, удивленно вскинул бровь. Остальные вытянули шеи, сканируя ее тяжелыми, немигающими взглядами. Сакура уверенно шагнула внутрь, словно это был ее собственный кабинет. — Приглашение еще в силе? — ровным, лишенным эмоций тоном поинтересовалась она. Яхико быстро оправился от удивления. На его лице расцвела широкая, плотоядная ухмылка. — Конечно, доктор Учиха. Заходите, пожалуйста, садитесь. Место всегда найдется. Коллеги Яхико в легком шоке уставились сначала на своего неформального лидера, а затем снова перевели взгляды на хрупкую девушку. Парень с огненно-красными волосами, бледной кожей и странной татуировкой на лбу — Гаара — медленно сдвинул тонкие брови на переносице. Его взгляд был колючим и холодным, как битое стекло. — Учиха? — сухо, без единой интонации спросил он, оценивая потенциальную угрозу. — Родственница Директора? Сакура остановилась у свободного стула. Она выдержала этот тяжелый взгляд, не моргнув и глазом. — Вдова, — так же коротко, отрезая любые дальнейшие расспросы, ответила она. В прокуренной комнате на секунду повисла недоуменная, тяжелая тишина. Родство с Архонтом Наказания, даже через мертвого мужа, было не тем статусом, с которым здесь привыкли шутить. Но первобытный азарт быстро взял свое. — Оставьте формальности, парни! — хрипло хохотнул один из демонов, крупный амбал с глубоким шрамом через всё лицо, сбрасывая напряжение. — Давайте лучше выиграем зарплату нашего нового доктора! Смертные всегда отвратительно блефуют. У них на лицах всё написано. Сакура молча сняла свой бордовый пиджак в мелкую клетку. Аккуратно повесила его на спинку скрипнувшего металлического стула, оставшись в черном кроп-топе, обнажающем идеальный пресс. Она невозмутимо уселась за импровизированный покерный стол, оказавшись в плотном кольце здоровенных, опасных существ, которые смотрели на нее как на легкую, забавную добычу. Они смеялись, предвкушая легкие деньги. Они не знали одного маленького, но очень важного нюанса. Покер для опытного профайлера ФБР — это не игра в карты и не математический расчет вероятностей. Это игра в чтение чужих микровыражений, пульса и неконтролируемых реакций зрачков. И в этом ей не было равных. Сакура положила локти на стол, сцепила пальцы в замок и посмотрела на Яхико. На ее губах появилась легкая, профессионально-ледяная полуулыбка. — Раздавайте, парни, — абсолютно спокойно произнесла она. — Тогда предлагаю поднять ставки, — лениво, с легкой хрипотцой протянул Яхико. Колода с сухим, шелестящим звуком перелетала из ладони в ладонь, сливаясь в сплошную линию. Демоны обожали азарт. Это был их суррогат охоты. Амбал со шрамом хищно ухмыльнулся, обнажив заостренные клыки. — На деньги играть скучно. Мы их здесь даже не тратим. — На сигареты — тоже для слабаков, — поддакнул кто-то из сизого полумрака. Гаара, до этого сидевший неподвижно, как изваяние, медленно поднял свои ледяные, обведенные черным глаза на психиатра и абсолютно ровно произнес: — Тогда на одежду. В прокуренной комнате мгновенно вспыхнул низкий, вибрирующий гул одобрения. Воздух сгустился от тестостерона и предвкушения. — Вот это разговор! — Наконец-то повеселимся! — Доктор, — Яхико прищурился, глядя на Сакуру поверх карт, — вы же не испугаетесь? Все взгляды — тяжелые, давящие, сканирующие — одновременно скрестились на ней. Смертная женщина, окруженная монстрами. Идеальная жертва. Сакура даже не моргнула. Она неторопливо подняла тяжелый стакан с толстым дном, сделала маленький глоток обжигающего островного виски. Затем так же плавно, выверенным движением затянулась сигаретой. Густой дым медленно, двумя струйками вышел через нос, растворяясь под лампой. — Хорошо. В комнате на секунду повисла недоверчивая тишина. — Но потом, мальчики, — ее голос прозвучал тихо, но с металлической крошкой, — не жалуйтесь. Первую раздачу она проиграла. Совершенно спокойно. Всухую. Яхико сгреб фишки и победно, раскатисто рассмеялся. — Доктор, похоже, ваша хваленая психология за карточным столом не работает! Остальные демоны дружно, гулко поддержали его смех. Хищники почувствовали запах крови. Сакура лишь коротко кивнула. Не споря. Не оправдываясь плохой картой. Она абсолютно невозмутимо наклонилась вперед, изящно расстегнула тонкий кожаный ремешок на щиколотке и сняла сначала одну тяжелую черную платформу от Versace. Затем вторую. Аккуратно, носок к носку, поставила их на холодный бетонный пол рядом со своим стулом. Оставшись босиком. — Продолжаем, — холодно скомандовала она. — А вот это характер… — Даже не спорит. Смирилась. — Мне она уже нравится. Сакура лишь едва заметно улыбнулась уголком губ, пряча глаза за краем бокала. Именно этого она и добивалась. Пусть расслабятся. Пусть почувствуют пьянящий вкус легкой, стопроцентной победы. Пусть их эндокринная система вбросит в кровь дофамин, наглухо отключая бдительность. В это же время в главном кабинете Директора, на верхних ярусах Дарк Эроса, негромко, тревожно пискнул один из боковых мониторов. Наруто поднял голову от отчетов и нахмурился. — Странно… На голографической схеме видеонаблюдения тюрьмы одна из камер в секторе отдыха персонала внезапно загорелась красным, став самой активной зоной на всем острове. Индексы эмоционального фона там зашкаливали. — Что там происходит? — Куренай подошла ближе, вглядываясь в экран. — Кто-то снова устроил драку? Саске, до этого сидевший с закрытыми глазами, молча открыл их и перевел свой непроницаемый взгляд на монитор. Камера транслировала четкую картинку: круглый металлический стол в клубах дыма. Шесть высших демонов-охранников. И одна человеческая девушка с розовыми волосами, сидящая среди них босиком. — Доктор Учиха? — удивленно выдохнула Цунаде, подойдя к столу Директора. На экране Яхико со смехом сдавал карты. Вторая партия. Сакура больше не смотрела на свои карты. Она впервые, в открытую, посмотрела каждому игроку прямо в лицо. Чуть дольше обычного. Включая режим ментального сканера. Яхико. Дыхание ровное, но зрачки слегка, на долю миллиметра, расширяются, когда ему заходит сильная комбинация. Симпатическая нервная система выдает возбуждение. Амбал со шрамом. Всегда, абсолютно всегда рефлекторно облизывает пересохшую нижнюю губу перед тем, как пойти на крупный блеф. Сброс стресса. Гаара. Выглядит как статуя. Практически неподвижен, пульс замедлен… но кончик указательного пальца правой руки едва заметно начинает отбивать микроритм по рубашке карты, если математическая вероятность его победы превышает семьдесят процентов. Мышечный спазм от подавленного азарта. Интересно. Очень, очень интересно. Она медленно, грациозно взяла свои карты, скользнув по ним равнодушным взглядом. — Пас. Яхико самодовольно забрал банк. Снова гогот. Снова железобетонная уверенность в собственном превосходстве. Они окончательно решили, что эта хрупкая смертная женщина играть не умеет совершенно. Третья партия. Сакура впервые сдвинула стопку фишек в центр стола. — Поднимаю ставку. Яхико, упиваясь властью, ответил мгновенно. Амбал (только что облизавший губу) — тоже. Гаара (его палец нервно отбивал дробь) молча кивнул. Через две минуты напряженной тишины все трое вскрылись. — Фулл-хаус, — хмыкнул амбал. — Стрит. — Каре, — бесцветным голосом констатировал Гаара. Сакура невозмутимо стряхнула пепел в стеклянную пепельницу. И так же спокойно, как зачитывают приговор, перевернула свои карты. — Роял-флеш. Гробовая тишина. Слышно было только гудение вытяжки под потолком. Яхико медленно, словно не веря собственным глазам, посмотрел на свои карты. Потом снова на ее идеальную раскладку. — Бывает… — процедил он сквозь зубы. И, зло дернув молнию, снял с себя тяжелую форменную куртку, бросив ее на соседний стул. Амбал, тихо матерясь, нехотя стянул кевларовый жилет. Кто-то за столом нервно, с надрывом засмеялся. Четвертая партия. Проиграл Гаара. Его палец молчал, но он рискнул. И проиграл вчистую. Демон песков с непроницаемым, каменным лицом молча расстегнул пуговицы и снял темную рубашку, оставшись с обнаженным торсом. Пятая. Без жилета остался амбал, сидевший теперь в одной тонкой майке. Шестая. Яхико тяжело, со свистом выдохнул, трясущимися от злости и непонимания пальцами расстегивая воротник своей водолазки. Его глаза уже горели не насмешкой хищника, а паникой загнанного зверя. В кабинете Директора Наруто уже просто ржал в голос, опираясь руками о стол. — Охереть… Она их просто разделывает. Как щенков! Цунаде, сложив руки на груди, медленно покачала головой. Ее медовые глаза блестели от профессионального восхищения. — Нет, Наруто… Ты не понимаешь. Она внимательно, не отрываясь, смотрела на экран. — Она их читает. На мониторе крупным планом было видно лицо Сакуры. Доктор спокойно курила, делала изящные маленькие глотки виски и… практически не смотрела в свои карты. Ее холодные, цепкие глаза, как лазеры, методично сканировали лица демонов. Она ловила каждое их микровыражение, каждый вдох, каждый сдвиг глазных яблок. Саске всё это время молча, не шелохнувшись, наблюдал за происходящим. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но в глубине черных глаз стояло кристальное, почти пугающее понимание. Теперь всё стало окончательно, абсолютно ясно. Доктор Харуно Учиха играла вовсе не в покер. За этим круглым металлическим столом она проводила очередной, блестящий, безжалостный психологический сеанс. Препарировала их инстинкты наживую. Только эти тысячелетние монстры-пациенты… сами этого еще не поняли. Сакура спокойно, с выверенной профессиональной грацией стряхнула серый пепел в тяжелую металлическую пепельницу. Сделала еще один крошечный глоток терпкого, обжигающего горло островного виски. Лед тихо звякнул о стекло. — Знаете… — неожиданно произнесла она. Ее голос прорезал низкий гул комнаты. Она смотрела не на свои карты, прижатые к сукну, а прямо в глаза Яхико. — Когда-то я уже играла так. Яхико с интересом, но всё еще с долей хищного снисхождения вскинул бровь. — Правда? И с кем же, доктор? Она едва заметно кивнула, позволяя себе на секунду погрузиться в прошлое. — Друзья моего мужа. Киберотдел ФБР. Отбитые на всю голову гики, аналитики и хакеры. Раз в месяц мы собирались после тяжелой смены. Покер, крепкий виски, сигары… На долю секунды ее взгляд стал совсем далеким, стеклянным, направленным куда-то сквозь бетонные стены Дарк Эроса. — Первые два вечера я проиграла им две свои месячные зарплаты. Подчистую. За столом раздался дружный, раскатистый смех. Напряжение немного спало. — Вот это уже больше похоже на правду! — гоготнул амбал со шрамом, тяжело хлопая ладонью по столу. — А я уж было решил, что наш доктор родилась карточным гением прямо в колыбели, — ухмыльнулся кто-то из темноты. Сакура спокойно, не обнажая зубов, улыбнулась. — Нет. Она медленно, как дуло снайперской винтовки, перевела свой холодный зеленый взгляд с одного самодовольного лица на другое. — Просто потом я перестала смотреть в карты. Смех начал стихать. Воздух в комнате внезапно потяжелел, приобретая свинцовую плотность. — И начала смотреть на людей. Повисла короткая, звенящая пауза. Яхико впервые за весь вечер перестал улыбаться. Его лицевые мышцы неуловимо напряглись. Следующая партия длилась изнурительные пятнадцать минут. Теперь за металлическим столом никто не смеялся. Атмосфера спрессовалась до состояния натянутого до предела троса. Демоны поняли, что правила игры изменились, и отчаянно пытались контролировать свою физиологию. Амбал со шрамом специально, до боли в челюсти, заставил себя не двигать ни единым мускулом на лице, превратив его в мертвую маску. Гаара сидел неподвижнее гранитной статуи, практически перестав моргать. Яхико жестко, как перед выстрелом, контролировал каждый вдох и выдох. Они действительно старались. Изо всех своих тысячелетних, демонических сил. А Сакура просто курила. Иногда не спеша отпивала виски. Иногда она вообще забывала смотреть в свои розданные карты. Она смотрела только на них. Вскрывала их черепные коробки своим аналитическим, немигающим взглядом, препарируя их азарт. — Ва-банк, — абсолютно спокойно, ровным голосом произнесла она, сдвигая в центр все выигранные фишки. Карты открылись. Она снова выиграла. Вчистую. Разгромом. Тишина стала могильной. — Не может быть… — прошипел амбал. — Да как, блять… — выдохнул Яхико, в шоке откидываясь на спинку стула. — Мы же вообще ничего не показывали, — бесцветно, с ноткой суеверного ужаса констатировал Гаара, глядя на свои проигрышные карты. Сакура лишь слегка повела плечами, стряхивая невидимую пылинку. — Показывали. Вы не можете контролировать микропульсацию вен на шее и рефлекторное сужение зрачков. Биология предает всех одинаково. Следующую раздачу она проиграла. Без единой тени раздражения, разочарования или паники. Гладкое, ледяное спокойствие. — Ну наконец-то! — истерично, с огромным, искренним облегчением рассмеялся Яхико, стирая невидимый пот со лба. Напряжение за столом лопнуло. — Ваша очередь, доктор! Она не сказала ни слова. Спокойно поставила стакан на сукно. Ее тонкие пальцы уверенно, без малейшей дрожи скользнули к нижнему краю черного кроп-топа. Резкое, короткое движение — и через секунду ткань уже висела на спинке ее металлического стула. Теперь на ней оставались только широкие черные брюки-палаццо и простой, абсолютно гладкий черный бюстгальтер. Никакого румянца. Никакого девичьего смущения. Никакой инстинктивной попытки скрестить руки на груди, ссутулиться или прикрыться. Она сидела с идеально прямой спиной, словно на ней всё еще был застегнутый на все пуговицы деловой костюм. Ее тело было для нее просто еще одной фишкой на столе, лишенной всякого эротического подтекста. Оружием доминирования. Она снова неторопливо закурила. Сделала глоток виски. И абсолютно буднично, глядя на оторопевших монстров сквозь сизый дым, произнесла: — Раздавайте. Демоны настороженно переглянулись. Почему-то в прокуренной комнате больше никто не улыбался. Никто не отпускал сальных шуток. Никто не свистел. Еще десять минут назад эти хищники были абсолютно уверены, что легко загонят человеческую женщину в угол. Заставят ее краснеть, нервничать, умолять о пощаде или в слезах и унижении сбегать из мужской компании. Но сейчас на их глазах происходило нечто совершенно иное. В густом полумраке комнаты отдыха, среди едкого сигаретного дыма, запаха крепкого виски, пота и грубых мужских голосов, эта полураздетая девушка выглядела так пугающе спокойно, так неестественно органично, будто всю свою жизнь провела за подобными столами на самом дне Ада. Она не была жертвой. Она не была случайной гостьей. В этот момент она вообще не казалась им хрупкой смертной. На одно короткое, леденящее кровь мгновение Сакура Харуно выглядела здесь абсолютно своей. И именно это странное, иррациональное чувство ее принадлежности к их тьме почему-то беспокоило древних демонов куда сильнее, чем ее очередная разгромная победа. В прокуренной комнате отдыха уже стоял низкий, вибрирующий гул, похожий на рокот растревоженного улья. На заплеванном бетонном полу в хаотичном беспорядке валялась форменная одежда: тяжелые кевларовые жилеты, черные рубашки, армейские ремни с пряжками, ботинки на толстой подошве. Кто-то из демонов сидел босиком, нервно поджимая пальцы. Кто-то остался в одних боксерах, блестя от выступившего пота. За металлическим столом оставалась только одна смертная. Широкие черные палаццо. Простой, лишенный всякого кружева черный бюстгальтер. Тонкая струйка сизого дыма от зажатой между пальцами сигареты. Тяжелый стакан с остатками янтарного виски. Она выглядела настолько монолитно, настолько пугающе спокойно, что ее абсолютное хладнокровие начало физически царапать нервы даже тысячелетним монстрам. Яхико с глухим стуком бросил свои карты на сукно. — Всё. Амбал со шрамом, сидевший с голым торсом, раздраженно, с оттягом ударил широкой ладонью по столешнице. — Дальше уже ехать некуда. — Если продолжим раздеваться в таком темпе, останемся вообще без достоинства, — мрачно добавил кто-то из угла. — И без шкуры. Комната взорвалась нервным, лающим смехом. Это был смех капитуляции. Хищники признали, что добыча оказалась им не по зубам. Яхико поднял руку, призывая к тишине. — Предлагаю последнее условие. Все воспаленные взгляды мгновенно скрестились на нем. Яхико медленно, почти плотоядно улыбнулся. — Один представитель от нас. — Он уверенно ткнул себя большим пальцем в широкую грудь. — И доктор. Сакура не дрогнула. Она плавно поднесла сигарету к пепельнице и спокойно стряхнула серый столбик пепла. — Слушаю. — Последняя партия. Сдаем один на один. — На желание. Тишина упала на комнату тяжелым бетонным блоком. Даже приглушенная басовая музыка из старого приемника в углу словно перестала существовать, растворившись в спрессованном воздухе. Сакура подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Зеленый лед столкнулся с демоническим азартом. — Принимается. — Только давайте без детского сада, — криво усмехнулся кто-то из темноты. — Никаких идиотских фантов вроде «станцуй на столе» или «спой песенку». — Значит, желание должно быть достойным. Весомым. Яхико коротко кивнул. — Именно. Он подался вперед, опираясь локтями о стол и глядя прямо на полураздетую Сакуру. В его взгляде сейчас не было пошлой похоти, только голый, первобытный инстинкт охотника, желающего доказать свое превосходство. — Если выигрываю я… — Он выдержал мастерскую паузу, позволяя напряжению достичь абсолютного пика. — Ты меня целуешь. В комнате стало настолько тихо, что было слышно, как шипит тлеющий табак. Даже Гаара перестал бесшумно перебирать в пальцах пластиковые фишки. Один из демонов негромко, с искренним уважением к наглости лидера, присвистнул. Яхико продолжил уже совершенно спокойно, почти по-деловому: — Один поцелуй. В губы. Без подвоха. Без грязных намеков и продолжения. Просто законное желание победителя. Все как по команде перевели взгляды на Сакуру. Любая другая смертная женщина на ее месте сейчас либо густо покраснела бы до корней волос, либо инстинктивно попыталась прикрыться руками, либо закатила истеричный скандал об оскорблении чести. Но доктор Харуно лишь неторопливо поднесла стакан к губам и сделала маленький глоток виски. Медленно поставила стекло на стол. Звякнул лед. Она посмотрела на Яхико долгим, препарирующим взглядом, словно взвешивая его на невидимых весах. — Хорошо. Несколько секунд густой, вязкой тишины. — А если выиграю я… — Сакура тоже слегка подалась вперед. Ее голос прозвучал тихо, но от этой обманчивой мягкости у демонов по спине поползли ледяные мурашки. — Ты расскажешь мне одну правду. Самоуверенная улыбка Яхико дрогнула и стала на пару миллиметров уже. — Какую именно правду? — Я сама выберу вопрос. И ты ответишь. Абсолютно честно. В прокуренной комнате кто-то грязно и тихо выругался. — Сука… Черт возьми. — Это опаснее поцелуя. Гораздо опаснее. — Она же мозгоправ. Она выпотрошит его душу одним вопросом… Яхико несколько секунд молчал. Его мозг, привыкший просчитывать тысячелетние интриги, сейчас лихорадочно взвешивал риски игры с человеческим профайлером, который только что раздел шестерых высших демонов. Потом он медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление пространства, протянул свою широкую ладонь через стол. — Согласен. Сакура ответила на рукопожатие. Ее тонкие пальцы были холодными и твердыми, как сталь. Сделка с Бездной была заключена. Яхико медленно, с показной небрежностью собрал карты со стола. На этот раз он никуда не спешил. Его длинные, ловкие пальцы с сухим, шелестящим звуком тасовали колоду, превращая ее в единую смазанную линию. В тесной комнате отдыха стоял густой, почти осязаемый сизый дым. Воздух был тяжелым, пропитанным запахами терпкого виски, дешевого табака, оружейной смазки и того специфического, едкого пота, который выделяется только при сильнейшем азарте. Демоны, почти подчистую проигравшие свою форму, гордость и достоинство, теперь плотным кольцом столпились вокруг металлического стола. Они дышали в затылки игрокам, напоминая кровожадную публику, ожидающую начала изощренной казни. Сакура сидела напротив лидера смены. Широкие черные палаццо. Гладкий черный бюстгальтер, контрастирующий с бледной кожей. Тонкая сигарета, зажатая между указательным и средним пальцами. Тяжелый стакан с остатками островного виски у локтя. И абсолютно спокойное, высеченное из мрамора лицо женщины, которая за последний час раздела половину ночной смены Дарк Эроса не хуже потомственного шулера из Лас-Вегаса. — Последняя партия, — глухо произнес Яхико. — На желание, — спокойно, без тени интонации напомнила Сакура. Он хищно улыбнулся. — Именно. Кто-то из демонов за ее спиной нервно, отрывисто хохотнул. — Пейн, давай уже, порви ее. Спаси честь отдела. — И наши штаны, мать твою. — Особенно штаны. Сакура даже не улыбнулась. Она лишь медленно затянулась и выпустила ровную струю дыма прямо в тусклую лампу под потолком. Яхико начал раздачу. Две карты ей. Две себе. Сакура небрежно взяла свои картонки, бросила на них один короткий, сканирующий взгляд и тут же положила обратно на сукно рубашкой вверх. Больше она к ним не притронулась. Яхико это заметил. Конечно же, он это заметил. Его зрачки едва заметно сузились. В голове демона закрутились шестеренки. Она опять не смотрит в карты. Она смотрит прямо в меня. Читает физиологию. И тогда лидер смены сделал то, до чего не додумался ни один из предыдущих игроков за этим столом. Он перестал прятаться. Яхико расслабленно откинулся на спинку скрипнувшего стула. Широко, обнажая клыки, улыбнулся. Потом вдруг резко нахмурился, будто пришедшие карты его разочаровали. Через секунду его лицо снова стало самодовольным. Затем — откровенно скучающим. Потом — слегка раздраженным. Он начал выдавать эмоции одну за другой, как пулеметную очередь. Ухмылка. Сомнение. Интерес. Усталость. Азарт. Раздражение. Короткая, яркая вспышка торжества. Это был классический, гениальный контрприем против любого профайлера. «Белый шум». Если ты не можешь скрыть микровыражения — выдай их так много и так хаотично, чтобы система анализа противника перегрузилась и сгорела. Сакура смотрела на этот театр одного актера внимательно. Очень внимательно. Он подкидывал ей слишком много информации. И именно поэтому — не давал абсолютно ничего. — Умно, — тихо, с искренним профессиональным уважением произнесла она. Яхико приподнял бровь, изображая непонимание. — Что именно? — Вы поняли, что я читаю не карты. Вы пытаетесь устроить мне сенсорную перегрузку. Вокруг стола стало еще тише. Демоны напряженно переглянулись, пытаясь осознать масштаб психологической дуэли. Яхико улыбнулся еще шире, обнажая зубы. — Тогда, может, вам пора начать читать свои карты, доктор? Сакура изящно постучала пеплом о край тяжелой пепельницы. — Возможно. В это же время, на верхних ярусах Дарк Эроса, в стерильном кабинете Директора снова мигнул монитор службы безопасности. Наруто первым заметил возобновившуюся активность в правом нижнем углу голографической панели. — Снова нижний ярус, — протянул заместитель, подходя ближе и щуря голубые глаза. — Там что, всё-таки началась драка? Цунаде устало повернула голову, массируя виски. — После того, что произошло сегодня днем, меня уже ничто в этой Бездне не удивит. Куренай молча, в несколько кликов увеличила изображение и вывела его на центральный экран. Картинка появилась без звука, но она кричала громче любой сирены. Прокуренная комната отдыха. Круглый металлический стол. Толпа полуголых, татуированных демонов вокруг него. И Сакура Харуно. В черном нижнем белье и деловых брюках. Яхико напротив нее. Стаканы. Сигаретный дым. Розданные карты. В огромном кабинете повисла такая звенящая, вязкая тишина, что стало отчетливо слышно, как гудят кулеры в серверной стойке у стены. Наруто медленно моргнул. Один раз. Другой. — Я отказываюсь первым комментировать это дерьмо, — ровно произнес он, складывая руки на груди. Мэй застыла, ее глаза расширились от шока и уязвленного самолюбия. Эта смертная мышь сидела там так, словно была королевой Ада. Цунаде тяжело вздохнула и прикрыла глаза ладонью. — Она не могла просто пойти в палату и поспать, да? Как все нормальные люди после срыва. Саске ничего не сказал. Он стоял у самого монитора, совершенно неподвижно, засунув руки в карманы черных брюк. Его темный, поглощающий свет взгляд был прикован к экрану. Он не смотрел на полураздетых подчиненных. Он не смотрел на карты. Он смотрел только на нее. На то, как идеально ровно она держала спину. Как уверенно зажимала фильтр сигареты. Как абсолютно холодно, как патологоанатом на вскрытии, смотрела на Яхико сквозь завесу дыма. Как будто не она всего несколько часов назад тряслась на грязном бетоне, сжимая чужую футболку. Как будто не она побелевшими губами шептала, что Директор — не человек, и смотрела на него с животным, парализующим ужасом. Как будто этот страх был лишь временной помехой. Мелким сбоем в операционной системе. И теперь эта система перезагрузилась, восстановив все свои защитные протоколы. Наруто, краем глаза скосив взгляд на Директора, вдруг перестал усмехаться. Потому что Архонт Наказания смотрел на смертную девчонку слишком внимательно. С тем ледяным, концентрированным интересом, от которого рушились империи. — Ставка, — губами произнес Яхико на экране. Сакура плавным движением сдвинула стопку фишек в центр стола. — Поддерживаю. — Уверены? — усмехнулся демон. — Нет. Он искренне, хрипло рассмеялся. — Честно. — Я всегда честна, — Сакура стряхнула пепел, — когда это мне выгодно. Вокруг стола раздался гул одобрения. Монстры ценили цинизм больше добродетели. Яхико перевернул три первые общие карты. Флоп. Демоны за спинами игроков инстинктивно подались вперед. Сакура не изменилась в лице. Яхико — тоже. Вернее, он менялся слишком часто, продолжая свою тактику «белого шума». Он ухмылялся, хмурился, кусал губу, бросал короткие, нервные взгляды на банк, на карты, на ее невозмутимое лицо. Он играл уже не против ее карточной комбинации. Он играл против ее профайлинга. И это был почти красивый, профессиональный танец. Сакура сделала маленький, выверенный глоток виски. Резкий островной напиток обжег горло, огненной полосой прошел по пищеводу, вернул телу тепло и окончательно, намертво прибил ее к реальности. — Вы слишком стараетесь, Пейн, — тихо произнесла она. — А вы слишком уверены в себе, доктор. — Нет. Она медленно, по-птичьи наклонила голову вбок, вглядываясь в его черты. — Я просто прекрасно знаю, как выглядят люди, которые отчаянно хотят казаться непредсказуемыми. Яхико замер. На одну микросекунду. Всего на долю удара сердца. Но этого было достаточно. Сакура увидела не фальшивую улыбку. Не сведенные брови. Не расслабленную позу. Она увидела остановку. Микроскопический, пустой провал между двумя быстро сменяющимися масками. Настоящую, неконтролируемую реакцию базальных ганглиев мозга. Он понял, что она раскусила его тактику. И именно этот страх разоблачения его выдал с головой. — Повышаю, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнесла Сакура. Прокуренная комната взорвалась. — О-о-о! — Пейн, не сливайся, блять! — Доктор идет прямо за горло! Яхико смотрел на нее уже без всяких улыбок. Шум исчез. Осталась только голая правда. Он медленно, сцепив челюсти, придвинул свои фишки к центру. — Поддерживаю. В кабинете Директора всё высшее руководство Дарк Эроса молча, не отрываясь, смотрело на монитор. Даже без звука было невозможно не почувствовать то колоссальное, удушающее напряжение, которое сейчас электризовало воздух в подвале тюрьмы. Оно просачивалось сквозь экран физически. Демоны вокруг стола двигались слишком резко, дергано. Кто-то в возбуждении хлопал Яхико по голому плечу. Кто-то тыкал пальцем в банк. А Сакура сидела абсолютно неподвижно, как гранитный монумент. И только сизый дым от ее сигареты поднимался к потолку идеально ровной, не дрожащей линией. — Она выигрывает? — тихо, почти шепотом спросила Куренай, ломая пальцы. Наруто сузил глаза, вглядываясь в лица игроков. — Пока нет.