Тейлор: Поднятие уровня

             

«— НАНИ??? — Бета спятил, вызывайте дурку!»

             12 января, среда, дом. Тейлор Эберт.       Как странно сложился этот день.       Сидя на краю кровати, задумчиво вертела в пальцах визитку Криса. Дешёвый картон казался чужеродным, грязным объектом в моей комнате. Мой разум бесстрастно анализировал риски: меня видели. Пока шла под этим нелепым конвоем, любопытные глаза наверняка фиксировали каждое движение из-за зашторенных окон соседних домов.       В глазах семьи Квинси или миссис Глэдстоун я теперь либо пополнила ряды нацисток, либо — что ещё гаже — стала очередной девчонкой, продавшей своё тело банде за защиту. От этой мысли внутри всколыхнулась тошнота, изменённый желудок отозвался лишь глухим спазмом. Если до докеров дойдут подобные слухи, у папы возникнут серьёзные проблемы. Ещё бы! Дочь лидера профсоюза в рядах нацистов — это клеймо, которое не отмоешь. «Разум Игрока» лишь приглушил всплеск отвращения, позволяя мне сосредоточиться на логике последствий, а не на обиде.       Нужно было отвлечься. Сосредоточившись, вызвала интерфейс. Прозрачное окно «Статуса Игрока» привычно мигнуло перед глазами. За выполнение ежедневного задания Система выдала награду, не колеблясь, влила все пять свободных очков характеристик в «Выносливость».       Показатель «Жизненной энергии» тут же подскочил до пятисот единиц, даря ложное ощущение тепла в груди, где больше не билось сердце. Теперь моя «Выносливость» достигла двадцати пяти единиц — паритет с «Восприятием». На подсознательном уровне ощутила, как тело становится ещё плотнее и жёстче. На практике это, видимо, означало повышение физической прочности — мои кости и ткани всё меньше напоминали человеческие.       — Ночью, — прошептала самой себе, пряча визитку в тумбочку у кровати. — Разберусь с Разломом ночью.       После тренировки и распределения очков в «Выносливость» у меня оставалось ещё немало времени до прихода отца. Сидеть без дела не могла — мозг требовал пищи для анализа. Обычные школьные учебники — это совсем не то, что мне было нужно сейчас. Мне требовалось нечто более прикладное.       Сосредоточилась, вызывая интерфейс «Магазина». Выбрав вкладку «Хлам», прокручивая списки товаров, игнорируя ненужные сейчас безделушки и реальный мусор, сосредоточившись на поиске знаний.       — Так, посмотрим... — прошептала, листая виртуальные страницы.       Мой взгляд вновь зацепился за раздел учебных пособий. Это не были магические свитки, дарующие мгновенный навык, просто бумажные методики, которые Система считала полезными для Игрока. А жаль — научиться чему-то новому мгновенно было бы здорово. Несбыточные мечты…       Потратила тридцать Кристаллов, и в «Инвентаре» материализовалось несколько увесистых томов. «Актёрское мастерство: Метод Станиславского для профи», «Методы работы полевых агентов внешней разведки» и потрёпанная на вид «Полицейская методичка: Работа под прикрытием». Все книги были старыми, однако сомневаюсь, что информация из них потеряла свою актуальность.       Это не сделает меня профессионалом в одночасье, однако эти основы помогут мне лучше втираться в доверие или хотя бы не выглядеть подозрительно, когда недоговариваю отцу или буду врать нацистам прямо в глаза. Было бы здорово откопать книгу формата «Как общаться с людьми для чайников», но пока приходилось довольствоваться шпионскими протоколами.       «...Верить в предлагаемые обстоятельства», — гласил заголовок главы. Автор советовал не просто имитировать эмоцию, а искать её физический отклик. Для меня это стало технической задачей: если нужно изобразить смущение, я должна не просто отвести глаза, именно заставить мелкие капилляры на лице расшириться. С моим контролем над телом это было достижимо, но требовало ювелирной точности. Училась играть не душой, а мышечными волокнами.       Раздел о контрнаблюдении заставил меня по-новому взглянуть на утреннюю прогулку. «Взгляд в пустоту», «использование отражений в витринах», «контрольные точки проверки хвоста». Инструкция советовала не оборачиваться резко, а использовать естественные паузы: завязывание шнурков или витрину магазина. С моим «Восприятием» в двадцать пять единиц и так «видела» затылком, но книга учила делать это так, чтобы мой преследователь — будь то София или кто-то похуже — ни о чём не догадался.       Глава «Установление раппорта с криминальными элементами» была подчёркнута мной дважды. «Зеркальте позу собеседника, используйте его сленг, но не переигрывайте — фальшь чувствуется на уровне инстинктов». Вспоминая Криса, поняла, где допустила ошибки. Была слишком зажатой. В следующий раз, если придётся общаться с имперцами, мне нужно будет отзеркалить их расслабленную, едва уловимую агрессию в осанке. Стать для них своей на уровне подсознательных сигналов.       «Контроль мимики», «Постановка голоса», «Анализ микровыражений»... Погрузившись в чтение и читая об агентах под прикрытием, ловила себя на мысли, что уже живу по их правилам. Моя «легенда» — обычная школьница на домашнем обучении. Моё «прикрытие» — эталонное человеческое тело, скрывающее чёрную жижу внутри.       — Главное — не заиграться, — пробормотала, помечая карандашом главу о сохранении самоидентификации.       Высокий параметр «Разума» услужливо помогал структурировать информацию, создавая в голове своего рода папки с алгоритмами поведения. Теперь, глядя в зеркало, пробовала воспроизвести «искреннюю радость» или «лёгкую усталость», следя через «Восприятие» за тем, как сокращаются мышцы лица. Это было странно и немного жутко — тренироваться быть обычным человеком.       Вечер прошёл в непривычно тягучей рутине. Стоя перед зеркалом, мне приходилось отрабатывать «естественные» реакции на те или иные раздражители — для меня это походило на репетицию в дешёвом театре. Папа вернулся с работы уставшим, ещё сильнее ссутулившимся под грузом проблем в доках, и я поспешила накрыть на стол. Свои домашние обязанности не забрасывала.       На ужин была запечённая картошка с луком и пара сосисок из тех, что продаются по акции — наш бюджет не предполагал излишеств. Пока отец мыл руки, смотрела на пар, поднимающийся от тарелок, и моё «Восприятие» в двадцать пять единиц бесстрастно препарировало реальность. Я чувствовала запах каждой пылинки в воздухе, улавливала малейшую примесь крахмала и дешёвых специй.       Атмосфера за столом была средней. Сначала мы перебросились парой дежурных фраз, в том числе о домашнем обучении, хотя я чувствовала: главный разговор начнётся после трапезы. Аппетита у меня не было совсем. Мои органы теперь выполняли свои функции чисто номинально, превратившись в декорации для системы жизнеобеспечения, работающей на «Жизненной энергии».       Механически работала ложкой, просто оценивая вкус. С моим улучшенным чувством вкуса обычная картошка превращалась в симфонию оттенков — от землистой сладости кожуры до остроты пережаренного лука. Может, если карьера героя не задастся, податься в шеф-повара? С такими чувствами стала бы легендарным кулинарным критиком.       Съесть всё было не проблемой, тело послушно перемалывало пищу, хотя знала: внутри нет привычного пищеварения, лишь переработка материи. Желудок не требовал еды, он принимал её как балласт. Отец же, несмотря на глубокую задумчивость, ужином явно наслаждался. Он ел с аппетитом живого человека, которому нужны калории, чтобы дожить до завтрашнего дня. Вот и славно, я ведь для него старалась готовить.       Смотря на него, кожей чувствовала пропасть, разверзшуюся между нами. Он видел перед собой дочь; знал, что я кейп, знал, что становлюсь сильнее от посещения Подземелий — «полигонов», как я их ему назвала. Однако он не знал, что если сейчас я разрежу себе ладонь, из раны потечёт густая чёрная жижа, а не кровь. О том, что стала мясным големом, лишь имитирующим семейный ужин; о том, как именно мне приходилось убивать монстров и выживать на считанных единицах «Жизненной энергии», находясь при смерти; о том, как моя сила издевалась надо мной, заставляя добивать иллюзии невинных, чтобы выбраться на волю... Эта ложь жгла меня сильнее, чем что-либо ещё.       — Тейлор... — отец отставил пустую тарелку и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, полным усталости и плохо скрываемой тревоги. — Ты не знаешь, почему миссис Глэдстоун звонила мне сегодня на работу и на полном серьёзе записала тебя в пособники нацистов?       Я ожидала этого разговора, поэтому даже не дёрнулась от подобных обвинений соседки. Вспомнив советы из книги по актёрскому мастерству: «Не оправдывайся — объясняй», я и не собиралась оправдываться. Нужно было просто прояснить отцу ситуацию так, как она была на самом деле. Мои лицевые мышцы послушно замерли в выражении лёгкой, слегка горькой досады.       — Всё из-за глупой случайности, пап, — вздохнула, легко придавая голосу искренность, ведь была честна перед ним. Одновременно с этим прикидывая, как сгладить острые углы вроде наличия Сталкера на крыше и её слежки. — Я вышла на обычную утреннюю пробежку. На одной из улиц ко мне привязалась четвёрка качков, кажется, из Уинслоу. Твой подарок, баллончик, очень пригодился, спасибо. Благодаря ему удалось вырваться из окружения и убежать.       Отец нахмурился, подавшись вперёд. Его пальцы нервно сжали край скатерти. Немного подумав, решила ничего про Софию не говорить — это всё равно сейчас бессмысленная информация и лишь лишний повод для его беспокойства.       — Только они не отставали, продолжали преследовать, — продолжала, стараясь говорить размеренно. — Я завернула за угол и буквально влетела в другую компанию — четвёрку молодых нацистов. Увидев, кто за мной гонится... там, понимаешь, не было ни одного белого... они решили мне «помочь». В итоге те парни сбежали, а имперцы оказались настолько «щедры» и настойчивы, что вызвались проводить меня прямо до нашей улицы. Видимо, тогда соседка и заприметила меня в этой «замечательной» компании, — с едким сарказмом закончила.       — Ну-у, дела... — протянул отец, массируя виски. Его плечи расслабились, но тревога из глаз никуда не делась.       — Страшно представить, насколько быстро сплетни разлетятся по кварталу, а потом об этом узнают все докеры, — посмотрела на свои руки, сцепленные в замок. — Пап, эти слухи ведь вызовут у тебя проблемы? Дочь лидера профсоюза замечена в связи с «Империей Восемьдесят Восемь»... это звучит как катастрофа.       — Проблемы совершенно точно будут, — согласился он, не став пытаться ничего скрыть. — Однако это моя работа. Я сам разберусь и со слухами, и с докерами. Моего авторитета в профсоюзе пока хватает, чтобы люди верили мне, а не сплетням старух. Всегда можно списать всё на глупое недопонимание или чью-то намеренную попытку испортить мою репутацию перед докерами.       Отец тяжело вздохнул и накрыл мою ладонь своей. Его рука была тёплой и мозолистой — рука живого человека, в то время как моя собственная казалась мне куском гипса для идеально вылепленной статуи.       — Главное, что ты цела, Совёнок. Остальное — пыль. Просто... будь втрое осторожнее. Броктон-Бей похож на бочку с порохом, и я не хочу, чтобы ты оказалась рядом, когда кто-то поднесёт спичку.       Моя кожа была немногим теплее комнатной температуры; он этого или не заметил, или не стал акцентировать внимание, списав на свою усталость. Я кивнула, стараясь, чтобы моё лицо выражало послушание и благодарность. «Метод Станиславского» работал — отец поверил. Он не видел за этой маской Игрока, который уже через пару часов планировал шагнуть в оцепленную СКП зону на Четырнадцатой-стрит.       — Удалось узнать что-нибудь по золоту? — припомнила наш разговор, состоявшийся в тот день, когда я открылась ему как кейп.       Это было совсем недавно, а казалось — в прошлой жизни. Столько всего случилось со мной за эти дни.       — Мы всё ещё можем благодаря моей кейп-силе получать большое количество золота, — намеренно сделала акцент на новой теме, чтобы он абстрагировался от нацистов и сплетен. — А деньги нам нужны. Хотя бы на те же сотовые телефоны, — я закинула пробную удочку с наживкой в виде опарыша, внимательно следя за его реакцией с помощью «Восприятия».       Мне нужно было понять: насколько сильно на него до сих пор давит гибель мамы? Та авария во время телефонного разговора навсегда сделала мобильники в нашем доме темой под негласным запретом.       — Узнать удалось, — он явственно поморщился, и его пальцы непроизвольно дрогнули. — Дело это опасное, Тейлор. Просто так в него не влезть, особенно когда речь идёт о чистом металле, происхождение которого невозможно подтвердить документами. Без высоких покровителей или связей в теневом секторе нас либо оберут до нитки, либо сдадут СКП как расхитителей какого-нибудь хранилища. Вполне может быть, что кейпы, способные создавать драгоценные металлы, существуют или существовали, однако сейчас о них ничего не известно. По очевидным причинам.       — У меня есть идея действовать через посредников. Но где их достать? Без подавляющей силы или авторитета, гарантирующего эту силу, никаких гарантий нет и быть не может, — в никуда спросил он.       Отец замолчал, глядя в окно на пустую улицу. Его логика была безупречна: в Броктон-Бей появление «ничейного» золота в больших объёмах мгновенно привлечёт внимание либо Кайзера, либо Лунга, либо Оружейника с Дракон. Ни один из этих вариантов не сулил нам спокойной жизни.       — По поводу телефона... — он запнулся, и я увидела, как в его глазах промелькнула тень старой боли. — Достану для нас парочку, где-нибудь после тринадцатого января. Я понимаю, насколько важно держать связь в любой точке города, а не только дома или там, где есть стационарные телефоны.       Не стала настаивать на этом вопросе. Мой «Разум» и почерпнутые знания из методичек подсказывали, что лимит эмоциональной нагрузки на отца на сегодня исчерпан. Это решение далось ему не настолько легко, как он хотел мне показать. Решила сместить его внимание обратно на тему с золотом и «теневой» частью Броктон-Бей.       — Если дело только в силе, то я могу как минимум частично закрыть этот запрос, — произнесла, отодвигая тарелку. — Может, я не способна, как Александрия, летать или швырять машины на мили вперёд, но создать устрашающий образ точно смогу.       — И каким же образом? — отец скептически оглядел меня. Ну да, в растянутой домашней одежде на грозного кейпа я тянула меньше всего.       — Вот так.       Встав из-за стола, вышла на середину кухни, чтобы папа мог разглядеть меня целиком. Короткий мысленный приказ, знакомый импульс, и реальность вокруг моего тела на мгновение подёрнулась маревом. Секунда — и я стою, облачённая в своё полевое снаряжение.       Тёмная кожа комплекта «Бродяги» плотно прилегала к фигуре, подчёркивая стальную жёсткость мышц, на голове матовым белым металлом хищно блеснул «Шлем Покрова». Алая зеркальная маска вместо лица отразила кухонные светильники, превращая меня в нечто глубоко чуждое этому уютному дому. Кожаные части комплекта не слишком сочетались с высокотехнологичным шлемом, но достать полный комплект прямо сейчас я не могла.       Впервые показывала отцу этот образ.       — Не уверена, насколько героически я выгляжу в этом... — замялась, и тут же моё «Восприятие» зафиксировало перемену.       Мой голос, пройдя через фильтры шлема, исказился. Он стал жёстче, вибрирующим и каким-то... величественным? Аристократически-возвышенным? Будто говорила не шестнадцатилетняя школьница, а древняя сущность, привыкшая отдавать приказы. Если продолжать размышлять в том же возвышенно поэтическом ключе.       Отец замер. Я видела, как расширились его зрачки, как он непроизвольно вцепился в края стула. Он был ошеломлён.       — В этом шлеме на героя ты похожа в последнюю очередь, — честно признался он, сглатывая ком. — Да и голос... от него как-то неуютно. Будто суровый начальник требует отчёт за квартал, — он попытался пошутить, чтобы сбросить нервное напряжение, улыбка вышла кривой.       — Я бы попробовала разузнать о теневых рынках и посредниках через тех нацистов, с которыми сегодня пересеклась, — проигнорировала шутку, возвращаясь к делу. — Не напрямую, разумеется. Намного тоньше, втираясь в доверие. Моя кейп-сила не только повышает физическую мощь или живучесть, она позволяет мне быстрее и проще обучаться. Моя способность позволила мне создать, например, «Полицейскую методичку по работе под прикрытием», в которой как раз описывались такие сценарии.       — Это крайне опасно! — папа, как я и ожидала, оказался не в восторге. Его голос стал жёстче. — Втираться в доверие к «Империи Восемьдесят Восемь»? Тейлор, это не игры в шпионов, они настоящие головорезы!       Мысленно отменила призыв снаряжения. Марево на мгновение окутало моё тело, и броня вместе со шлемом просто растворились в воздухе, возвращая мне привычный домашний вид. Напряжение в кухне тут же спало на несколько градусов, хотя отец всё ещё смотрел на то место, где секунду назад стояла в своей новой маске.       — Прости, пап. Я не хотела тебя пугать, — применила один из приёмов «Актёрского мастерства», добавив в голос мягкости и нотку вины. Мне действительно было стыдно. — Нацисты — это просто вариант, самая крайняя альтернатива. Я и сама понимаю, что рядовые члены банды вряд ли чем-то помогут. Что они знают? Где достать дешёвую выпивку или в какой подворотне подкараулить одинокого прохожего? Вряд ли они допущены к серьёзным делам «Империи Восемьдесят Восемь».       Сделала паузу, закрепляя эффект искреннего раскаяния, подчёркнутого через мимику.       — Тем более, если их начнёт расспрашивать обычная школьница, которая даже не состоит в банде... Это будет выглядеть глупо и подозрительно. Обещаю, не буду лезть на рожон. Мы найдём другой способ, более безопасный.       Отец медленно выдохнул, и его плечи, напрягшиеся, когда он услышал мои идеи, наконец опустились. Моё обещание подействовало — он поверил, что я отказалась от этой безумной затеи. На самом деле это было не совсем так. У меня всё ещё были мысли, как использовать именно этих нацистов для получения информации.       — Хорошо, Тейлор. Я рад, что ты это понимаешь. Давай просто... закончим на сегодня. Завтра будет новый день, и мы что-нибудь придумаем.       Кивнула, сохраняя на лице раскаяние и смирение послушной дочери. Ложь и недомолвки отцу давались мне всё ещё тяжело. С одной стороны, эта тяжесть радовала — значит, я ещё не окончательно превратилась в бездушную машину. С другой — расстраивала сама необходимость что-то от него утаивать, пускай и ради его блага. Сейчас это было необходимо.       — Иди отдыхай, пап. Я сама закончу, — сказала, указывая на тарелки.       Когда папа пожелал мне спокойной ночи и ушёл к себе, я ещё некоторое время сидела в полумраке кухни, механически прибирая со стола. Мне нужно было, чтобы он поскорее уснул. Лишь когда сверху донеслось его мерное, глубокое дыхание, я поднялась к себе. Наступило время для настоящей работы. Ночь приближалась, и Разлом на Четырнадцатой-стрит ждал своего «Игрока». А возможно — и своего косвенного создателя.       Когда отец наконец заснул и в доме воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов, приступила к сборам. «Разум Игрока» помог мгновенно переключиться в боевой режим и сосредоточиться на важном — похожий эффект возникал у меня в моменты зачистки Подземелий.       Вызвала интерфейс и проверила «Инвентарь». Пятьсот единиц «Жизненной энергии» при двадцати пяти пунктах «Выносливости» внушали долю уверенности, но я не собиралась рисковать зря. Малые зелья восстановления лежали на своих местах, готовые к использованию в любой момент.       Подошла к окну и замерла, использовав «Восприятие» на максимум. Мир вокруг окрасился в сотни оттенков звуков и запахов. Я слышала храп отца через стену в соседней комнате, гудение холодильника на кухне и тихий шорох шин патрульной машины за квартал отсюда, которого раньше ни за что бы не заметила.       Путь до места напрямую через улицы был заказан — слишком много шансов попасться на глаза случайным патрулям или бдительным соседям. Мне требовалось пройти большую часть маршрута под землёй. Достала «Старую карту канализации» и наложила её на сетку улиц, которую уже выстроила в голове для сравнения. Обнаружив предположительную точку входа, бесшумно скользнула в окно.       До места решила добираться в «гражданском», оставив воплощение костюма до спуска в коллектор. Капюшон поглубже, лицо плотно замотано шарфом — маскировка начинающего шпиона была готова.       Пока пробиралась к вероятному спуску, попутно применяя теоретические навыки из книг и следя за возможной слежкой, мысли мои были заняты не только Разломом. Я задумалась о кейп-имени. О своём героическом имени. Да, сейчас мне не перед кем представляться, но какая-то детская, наивная часть меня отчаянно желала иметь собственное прозвище, которое принадлежало бы мне, когда на лице застывает маска. Однако ничего толкового в голову не приходило.       Добравшись до спуска в канализацию в одной из глухих подворотен, замерла. С моей «Силой» в тридцать единиц сдвинуть чугунный диск было простейшей задачей, куда сложнее оказалось провернуть всё бесшумно, не высекая искр об асфальт.       Коллектор встретил меня гулким эхом и спёртым воздухом, в котором мешались запахи сырости, ржавчины и химии. Спустившись по скользким стальным скобам, спрыгнула на бетонный жёлоб. Пока никакой ауры от Разлома я не чувствовала. Может, всё не так плохо? СКП и «Протекторат» справились и всё закрыли? В любом случае, требовалось проверить это лично.       Сосредоточилась, и моё тело окутало едва заметное марево — активировалось «Снаряжение». Комплект «Бродяги» проявился на мне вместе со «Шлемом Покрова». Белый матовый металл и алая зеркальная маска скрыли моё лицо, окончательно отсекая Тейлор Эберт от того кейпа, который сейчас стоял в нечистотах. Физически чувствовала, как эта маска отделяет меня от мира обычных людей. Будто бы я — это уже не совсем я. Может, и другие кейпы чувствуют то же самое?       Ощущения от шлема немного изменились. Когда говорила с отцом, мне было не до этого, зато теперь я отчётливо обратила на это внимание. Нет, никаких красных светофильтров, которых можно было опасаться, не появилось. Просто теперь я отчётливо ощущала его на себе — своего рода фантомное давление, благодаря которому легко избегу комичной ситуации, когда забываешь о надетом шлеме или, наоборот, не понимаешь, сняла ты его или нет.       В руке привычно материализовался «Пожиратель надежды». Иссиня-чёрный лом казался естественным продолжением моей руки, её костью и сухожилием.       — Пора, — прошептала, и мой голос, искажённый шлемом, прозвучал чуждо и глухо, отразившись от низких сводов тоннеля.       Мои шаги в системных сапогах были быстрыми и точными. Я бежала по бетонному жёлобу, и звук моих шагов, усиленный эхом, казался мне слишком громким. Но чем дальше продвигалась по направлению к Четырнадцатой-стрит, тем меньше меня заботил шум. Стены коллектора начали меняться: привычная слизь и плесень уступали место странному, белёсому налёту, похожему на засохшую паутину или чешую. Он похрустывал под подошвами моих сапог, как битое стекло.       Ситуация была гораздо хуже, чем я надеялась. Если твари уже здесь, в паре миль от Разлома, значит, СКП не контролирует ситуацию полностью. Надеюсь это просто косвенное влияние Разлома на прилегающую к нему территорию.       Внезапно моё «Восприятие» ударило по нервам раскалённым прутом. Запах. Удушливый, липкий, тошнотворный аромат разлагающегося мяса, который и в обычных условиях был бы заметен, сейчас ворвался в мои лёгкие, усиленный в десять раз. Желудок, хоть и был лишь декорацией, отозвался мучительным спазмом.       Замерла, вскидывая «Пожиратель надежды». Сверху, прямо с потолка, на меня смотрели две огромные чёрные бездны. Существо было неестественно длинным и худым — сквозь бледную, обтянутую кожу отчётливо проступали рёбра. У него не было ни волос, ни век, ни даже намёка на одежду или половые признаки. Оно замерло на потолке, впившись в бетон длинными, острыми когтями, явно способными рвать кевларовые бронежилеты как бумагу.       Тварь разомкнула челюсти, и я услышала сухой хруст — она была способна перекусывать стальную арматуру. В следующий миг монстр сорвался вниз, двигаясь на четырёх конечностях с пугающей, ломаной грацией.       Он был как минимум вдвое сильнее и намного быстрее обычного человека. Его когти прошлись по моему плечу, разрывая кожаную «Куртку Бродяги» и частично повреждая плоть, которая начала едва ощутимо сочиться чёрной жижей. Нужно срочно менять этот комплект! Моя собственная кожа от повышенной «Выносливости» и то прочнее!       Мой собственный опыт в противостоянии монстрам помог не поддаться тошноте или панике от неприятного ранения. Отскочила, не разрывая зрительный контакт и не оборачиваясь, чувствуя, как тридцать единиц «Силы» отзываются в мышцах. Рывок — и иссиня-чёрный лом с хрустом вошёл в шею монстра, разрывая кожу и плоть, ломая позвоночник.       Тварь захрипела, попытавшись вцепиться мне в горло, я уже наносила встречный удар свободной левой рукой. Протянувшаяся ко мне его правая лапа оказалась сломана пополам, не выдержав моей силы. Левой он нанёс скользящий удар по груди, разрывая куртку и снова задевая плоть. Подцепила крючкообразным концом своего оружия его челюсть и дёрнула вверх, буквально отрывая голову монстра и разбрызгивая вонючую жижу по стенам коллектора.       Я тяжело дышала — из-за мерзкого запаха было невозможно отдышаться, глядя на обмякшее тело. Повреждённое снаряжение стало затягиваться, тратя считаные единицы «Магической эссенции». Больно мне не было, уже привыкла, вонь мешала намного больше, чем быстро закрывающиеся порезы.              

[Повержен враг — «Гуль-Трупоед»]

      

[Награда №1: +50 Опыта Игрока]

      

[Награда №2: +50 Энергетических Кристаллов]

             — Значит, прорвались... — прошептала, и мой голос в шлеме прозвучал как скрежет металла. — Или просочились сквозь периметр.              Интерлюдия: Штурм       Итан, более известный как Штурм, ненавидел канализацию. Не за запах — к нему привыкаешь через десять минут. Он ненавидел её за то, что здесь его сила «разгона» постоянно грозила размазать его об бетонную стену на очередном повороте.       — Центр, это Штурм. Продвигаюсь по сектору 4-Г, — произнёс он в коммуникатор, на ходу перепрыгивая через кучу строительного мусора. — Нашёл следы группы тварей из аномалии, которые до этого прорвали периметр. Вижу много отпечатков и следов от когтей. Трупов, как и до этого, не наблюдаю. Возможно, ушли глубже или просто исчезли.       В наушнике отозвался спокойный, слегка исковерканный голос Оружейника:       — Принято. Батарея прикрывает выход на поверхность. Твоя задача — найти их и не дать просочиться в жилой квартал. Если встретишь «Аномалии-02», не сближайся. Используй кинетический импульс на расстоянии.       — Понял, шеф. «Не сближайся» — моё второе имя, — буркнул Итан, сжимая кулаки. Будто он сам не знал, как пользоваться своей силой.       Он почувствовал это раньше, чем увидел. Вибрация. Кто-то или что-то двигалось к нему спереди с высокой скоростью. Но это не был хаотичный бег монстра на четырёх конечностях. Это был... чёткий, мощный ритм профессионального бегуна.       Штурм замер, прижавшись к стене. Его костюм, светящийся тусклым алым, поглощал энергию его собственного дыхания, готовясь к взрыву.       Конец интерлюдии.              Тейлор Эберт       По пути убила ещё двоих Трупоедов. Они не показались мне слишком сильными врагами — чуть опаснее кобольдов из Подземелья второго уровня, не более. Значит, СКП и герои должны справиться. Как же тогда эти смогли пробраться сквозь оцепление? Скрытность? Или атака была настолько массовой, что эти немногие просто сумели просочиться? В таком случае их собратьев уже обязаны искать оперативные группы, чтобы не допустить бойни среди гражданских.       По пути наткнулась на обломки техно-датчика СКП. Монстры просто разнесли его в щепки. Они что, почувствовали его? Никогда бы не подумала, что у этих тварей есть такая чувствительность к технике. Хотя, может, для них это логично — воспринимать чужеродный фон как угрозу?       Я бежала, и моё «Восприятие» внезапно зафиксировало аномалию впереди. Это не был трупный запах гуля. Это был запах озона, жжёной резины и... уверенности? Кто-то ждал меня за следующим поворотом.       Резко затормозила, иссиня-чёрный лом в моих руках замер в оборонительной позиции. «Разум» и «Восприятие» мгновенно выдали анализ: объект неподвижен, и аккумулирует энергию. Парачеловек.       Из тени, окутанной алым свечением, вышел мужчина в облегающем костюме. Штурм. Один из лучших бойцов «Протектората». Логично, что именно его поставили противостоять монстрам в тесноте коллекторов.       — Опачки, — его голос, усиленный внешними динамиками, прозвучал насмешливо, только я видела, как он напряжён. — А ты у нас кто? Для мутантской твари слишком много стиля. Для Оружейника — слишком симпатичные формы и слишком мало техно-штучек, не считая шлема.       Я молчала, чувствуя, как «Шлем Покрова» превращает моё дыхание в тяжёлый, мерный рокот. «Восприятие» в двадцать пять единиц вопило: он опасен. Одно движение — и он превратится в живой снаряд.       — Ты не из СКП, — констатировал он, делая осторожный шаг в сторону, пытаясь зайти с фланга, да только места здесь было маловато. — И на тебе шлем, который я не видел ни в одном каталоге Технарей. Новая фигура на доске? Вигилантка? Плохое ты время и место выбрала для своего дебюта.       — Штурм, — мой голос, пропущенный через фильтры маски, прозвучал жёстко и величественно, как мне хотелось верить. — Если не сейчас, то когда? Твари лезут по канализации и грозят выйти в спящий город. Троих я уже убила и хочу понять, откуда именно они лезут.       Штурм замер, и его маска чуть наклонилась вбок.       — Вот как? Занятно. Может, и так. Но вообще-то, это мой город, красавица. Или кто ты там под этим ведром? Имя?       Имя? Имя? Мысли лихорадочно метались, но в голове было пусто. Ни одной достойной идеи.       К счастью, случайность спасла меня от этой неловкой ситуации и необходимости продолжать диалог. «Восприятие» зафиксировало серию быстрых, хлёстких ударов когтей по бетону. Из бокового ответвления коллектора, вышибая ржавую решётку, вырвалась волна трупоедов. Шесть штук. Они двигались единым клубком бледной плоти и оскаленных пастей.       Штурм среагировал мгновенно, его костюм вспыхнул алым, аккумулируя энергию для броска.       — Откуда их столько?! — выкрикнула, перехватывая лом поудобнее.       — Из аномалии! — огрызнулся он, впечатывая кулак в морду первой твари. Кинетическая волна отбросила монстра, ломая ему шейные позвонки.       — Почему вы просто не поставите напротив неё пулемёт?       — Мы не имперцы, мисс! У нас под рукой не завалялось станкового пулемёта и бронемашин. Одна чёртова сдерживающая пена... Много от неё толку против этих бешеных тварей?!       — У «Империи» есть пулемёты? — что в таком случае у них ещё может быть, танк?       — Ты мне скажи! — бросил он, уходя от когтей очередного Трупоеда.       Проигнорировала его замечание. Доводилось слышать про специфическое чувство юмора Штурма, но не думала, что буду испытывать его на себе в такой обстановке.       Бой превратился в кровавую чечётку. Твари были быстры, но мои тридцать единиц «Силы» делали каждый взмах «Пожирателя надежды» фатальным. Я не умела фехтовать — однако этого и не требовалось, просто превосходила их физически и убивала. Первый гуль лишился головы после короткого рывка, второму раздробила таз и ключицу, буквально впечатав его в бетонную стену, а третьего просто пригвоздила к полу крюком лома, пробив грудину насквозь и довершив дело, раздавив его черепушку ногой.       Штурм работал рядом, превращаясь в размытое красное пятно. Он двигался эффектно, только я видела, что в тесноте туннеля ему не хватает пространства для полноценного разгона.       Оставив последнего, шестого монстра на героя, решила, что это идеальный момент для отхода. Пока Штурм добивал тварь кинетическим импульсом, активировала «Пелену Ярости» для кратковременного рывка. Это было необходимо, чтобы добиться запредельной скорости в узком пространстве.       Бесшумно просочившись за его спину, выдала максимум, на который было способно моё тело. Я бежала вглубь коллектора, ориентируясь на пульсирующее давление ауры Разлома, которое моё «Восприятие» теперь отчётливо идентифицировало как эпицентр.              

[Повержен враг — «Гуль-Трупоед» (3)]

      

[Награда №1: +150 Опыта Игрока]

      

[Награда №2: +150 Энергетических Кристаллов]

             Штурм что-то крикнул вслед, но его голос быстро потонул в гуле сточных вод. Я приближалась к Разлому.       Туннель вывел меня в огромное техническое помещение под Четырнадцатой-стрит. Здесь запах гнили и сырости смешался сухим, колючим ароматом озона и чего-то неизвестного. «Восприятие» фиксировало фиолетовое марево, сочившееся прямо из воздуха — Разлом выглядел как рваная рана в самой ткани реальности. Вокруг, наспех возведённые баррикады, громоздились горы строительного мусора, залитые коркой застывшей пены СКП.       В центре этого хаоса шёл бой. Оружейник. Лидер «Протектората» Броктон-Бей выглядел здесь почти неуместно в своей высокотехнологичной броне, забрызганный чёрной, вонючей слизью. Его движения были дёргаными — видимо, помехи от Разлома всерьёз сбивали настройки его боевого компьютера и сложной техники.       Он сражался с чем-то... монументальным. Огромная, жирная туша, отдалённо напоминающая человека, только с четырьмя парами верхних конечностей. Две из них заканчивались не пальцами, а костяными тесаками длиною с добрый двуручный меч. Существо двигалось с неожиданной для своего веса прытью, заставляя Оружейника постоянно маневрировать, уходя от сокрушительных взмахов.       Это «Великий Страж»? Но почему само Сердце выставило своего защитника за пределы Подземелья? Почуяло угрозу и теперь действует на опережение?       Как бы то ни было, это был мой шанс. Пока они были заняты друг другом, я могла пробраться мимо, используя завалы мусора как укрытие. Мой мозг бесстрастно проложил маршрут: прыжок за кусок бетонной плиты, перекат под пеной, и окажусь у самого края Разлома.       Главное — не попасть под сенсоры Оружейника, если они ещё хоть как-то работали в этом электромагнитном аду. Впрочем, я сомневалась, что в разгаре такой схватки он отвлечётся на тень, мелькнувшую на периферии.       Начала движение, максимально используя свою «Силу» в тридцать единиц усиленную «Пеленой Ярости» для взрывных рывков. От каждого такого толчка в затхлом воздухе помещения распространялся заметный хлопок — звук преодоления сопротивления воздуха. Я буквально прошивала пространство, превращаясь в размытую полосу.       Бетонная плита, куча арматуры, островок пены... Расстояние до фиолетового марева Разлома сокращалось с каждым мгновением. Сознание фиксировало скрежет металла о металл позади, не оборачиваюсь. Последний рывок прямо в зыбкую, пульсирующую пустоту портала.       В последний момент благодаря моему «Восприятию» зафиксировала ошибку в защите героя. Оружейник не успел сместить центр тяжести, и один из костяных тесаков монстра с тошнотворным скрежетом врубился в его наплечник, сминая высокотехнологичный сплав как фольгу. Тяжёлый удар отбросил лидера «Протектората» назад, прямо в кучу строительного мусора.       Проклятие! Времени на анализ не оставалось.       — Эй, туша! — выкрикнула, и мой голос, неожиданно усиленный «Шлемом Покрова», ударил по ушам не хуже светошумовой гранаты.       Одним слитным движением метнула «Пожиратель надежды». Лом, подчиняясь моей «Силе», превратился в иссиня-чёрную молнию. Снаряд вонзился в жирную складку на спине монстра, заставив того взреветь от неожиданности и развернуться в мою сторону. Этого мгновения должно было хватить Оружейнику, чтобы прийти в себя.       Не стала ждать последствий. Погружаюсь в фиолетовый прокол Разлома, чтобы очутиться в новом Подземелье.