Затмение

Её разбудило прикосновение. Чужое. Осторожное. Кто-то тронул её за плечо — не больно, почти невесомо, как будто боялся сломать. Пальцы были грубыми, мозолистыми, но жест — удивительно мягким. Она открыла глаза. Первым, что она увидела, был красный ковролин. Яркий, бордовый, в мелких пятнах — кто-то когда-то пролил колу. Или вино. Или что-то ещё. Тяжёлый, пахнущий пылью, старым зрительным залом и чужими ногами, которые топтали его годами. Она лежала на боку, поджав колени к груди. Голова гудела — тяжело, тупо, как после долгого сна, который не принёс отдыха. Во рту пересохло. Язык прилип к нёбу. — Эй, — сказал голос сверху. — Вы живы? Она подняла глаза. Над ней стоял мужчина. Лет сорока, в рабочей куртке, запачканной краской и цементной пылью. На груди — бейдж с именем «Дэн». В одной руке он держал термос. Он смотрел на неё с тревогой и лёгким недоумением. Брови сдвинуты, губы сжаты. — Вы как здесь оказались? — спросил он. — Кинотеатр закрыт на ремонт. Никого быть не должно. Голос у него был низкий, хрипловатый. Не злой. Уставший. — Я… — начала Гермиона и замолчала. Она не знала. Она не помнила. В голове — пустота. Белый шум. Только обрывки, которые не складывались в картину. — Вы в порядке? — переспросил Дэн. — Помощь нужна? Она села. Комната качнулась. Гермиона зажмурилась, подождала, пока мир перестанет вращаться. Вокруг неё — пустые кресла, обитые потёртым бархатом цвета давно забытой роскоши. На сцене — строительные леса, металлические трубы, брезент, запах краски и бетонной пыли. — Что это за место? — прошептала она. — Кинотеатр «Гранд», — ответил Дэн. — Закрыт на ремонт. Мы тут с утра работаем. Как вы сюда попали? Он смотрел на неё с подозрением. Не агрессивным — скорее растерянным. Как на бездомную кошку, которая забрела не туда. Гермиона посмотрела на свои руки. На запястье — ссадина. На ладонях — царапины, мелкие, но болезненные. — Я не помню, — сказала она. Голос сел, сорвался на хрип. Она услышала себя со стороны — чужую, испуганную. Словно говорил кто-то другой. Она почувствовала тяжесть на плечах и только тогда заметила. Чёрное пальто. Мужское. Дорогое. Оно накрывало её, как одеяло — от шеи до бёдер. Ткань была мягкой, тяжёлой. Шерсть с кашемиром — такую не продают в обычных магазинах. Она не узнала его. Никогда не видела. Никогда не носила. — Это ваше? — спросил Дэн, кивнув на пальто. — Не знаю, — ответила она. Она поднесла воротник к лицу и глубоко вдохнула. Запах ударил в голову. Древесный — дорогой, горьковатый, с нотками можжевельника и кожи. Холодный воздух, ночь. И что-то ещё — от чего сердце забилось быстрее, а в груди разлилось странное, тянущее тепло. Она уже вдыхала этот запах. Когда? Где? Она не помнила. Но тело помнило. Пальцы вцепились в воротник, не желая отпускать. — Дорогая вещь, — подметил Дэн, оценивая пальто. Гермиона кивнула, всё ещё не в силах оторваться от запаха. Пальто было большим — рукава закрывали пальцы, плечи съезжали. Но оно было тёплым. Ещё хранило чужое тепло. Чьё-то тепло. Дэн помог ей встать. Его рука была твёрдой, надёжной. Ноги у Гермионы дрожали — мелкой, противной дрожью, которую она не могла контролировать. Но она устояла. — Тут такое дело, — сказал он, оглядываясь. — Может, полицию вызвать? Вы одна в закрытом здании… — Нет! — вырвалось у неё слишком быстро, слишком громко. Эхо ударилось о стены и рассыпалось. Дэн нахмурился. — Я сама разберусь, — добавила она тише. — Пожалуйста. Не надо полиции. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Что-то прочитал в её глазах. Может, страх. Может, отчаяние. — Ладно, — сказал он. — Как хотите. Выход там. Он показал на дверь с табличкой «Выход для персонала». — Спасибо, — сказала Гермиона. Дэн кивнул, пожал плечами и ушёл в сторону сцены. Его шаги застучали по металлическим лесам, потом затихли. Он не обернулся. Гермиона осталась одна. Посреди пустого кинотеатра. В чужом пальто. В полном недоумении, как она тут оказалась. Последнее, что она помнила, — это обрывки. Осколки. Клочья, которые не складывались в картину. Бар. Джаз. Запах виски и кофе. Кросс. Его лицо — бледное, напряжённое. Глаза — красные, бегающие. Бабочка. Серебряная. Живая. Она сидела на стакане и смотрела на неё. Улица. Темнота. Страх. Хохот — пьяный, низкий, гулкий. Руки — грубые, липкие от пота. Своё дыхание и бьющееся сердце. А дальше — провал. Было ещё кое-что. Чей-то голос, который назвал её по фамилии. «Грейнджер, не так я себе это представлял». Она закрыла глаза. Попыталась вспомнить лицо. Тень. Только тень. Высокий силуэт. Широкие плечи. Серые глаза — блестящие в темноте. Она взяла себя в руки. Паника — роскошь, которую она не могла себе позволить. Она опустилась на колени. На полу — строительная пыль, окурки, бумажки, мелкий мусор. И следы. Чьи-то следы. Она была здесь не одна. Кто-то принёс её сюда. Кто-то укрыл пальто. Кто-то ушёл, пока она не проснулась. Она подняла голову. В дальнем конце зала — дверь с табличкой «Чёрный ход». Железная, с облупившейся краской. Ручка — ржавая. Она подошла. Дверь была приоткрыта. С той стороны тянуло сыростью, свободой, холодным воздухом с улицы. Она вышла через чёрный ход и зажмурилась. Солнце — бледное, лондонское — ударило в глаза. В лицо дохнуло холодом и запахом выхлопных газов. Где-то вдалеке сигналила машина, кричали чайки. Гермиона не знала, где находится. Узкая улица, старые здания из красного кирпича, лужи на асфальте. Фонари с потухшими лампами. Забор из сетки-рабицы. Граффити на стене — чьё-то имя, выведенное баллончиком. Вдалеке — шум большого города. Она шла и случайно заметила своё отражение в витрине магазина. Бледная, с растрёпанными кудрями. Она пошла к метро. Медленно. Пальто несла в руках. Люди оглядывались. На бледную девушку с безумными глазами. Добравшись до квартиры через час, Гермиона открыла дверь дрожащими руками. Захлопнула за собой. Прислонилась спиной к холодной поверхности. — Слава богу, я дома, — сказала она в пустоту. Тишина. Только часы тикали на стене. Только её дыхание — частое, прерывистое. Она аккуратно повесила пальто на спинку стула. Расправляя ткань, нащупала в кармане что-то твёрдое. Перстень. Чёрный оникс блестел в тусклом свете лампы. С внутренней стороны была гравировка: «Собственность Л. Малфоя». — Л. Малфой, — произнесла она. — Малфой. Положив кольцо на тумбочку, Гермиона отправилась в ванную — смыть с себя следы прошлой ночи и грязные прикосновения. Она включила кипяток на полную — такой, что кожа покраснела, а лёгкие обожгло паром. Стоя под струями, закрыв глаза, она чувствовала, как грязь, пот и чужие прикосновения исчезают с её тела. Она тёрла себя мочалкой. Сильно. Почти до боли. Плечи, руки, живот, ноги. Особенно плечи — там, где её держали чужие руки. Ванная наполнилась паром — белым, густым, как туман. Зеркало запотело. Кафель стал скользким. Она простояла так минут двадцать. Может, больше. Наконец выключила воду. Выдохнула. Завернулась в полотенце. Вытерла волосы. Пар медленно рассеивался. В зеркале проступило её отражение — бледное, но спокойное. Она почувствовала облегчение. Впервые за последние… за сколько? Она не помнила. Она вышла из ванной, вытирая волосы, сделала пару шагов по коридору и услышала лязг. Металлический. Резкий. С кухни. Гермиона замерла. Сердце пропустило удар. — Кто здесь? — спросила она. Никто не ответил. Ещё один звук — что-то упало. Кажется, сковородка. Или крышка. — Чёрт, — прошептала она. В коридоре стоял зонт. Старая трость — тёмно-синяя, с деревянной ручкой. Гермиона схватила его. Сжала как дубинку. Она подошла вплотную к кухне. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её — дверь жалобно скрипнула. И замерла. На столе стоял он. Маленький. Лысый. С огромными глазами — зелёными, как молодая трава. И такими же огромными ушами, которые торчали в разные стороны. Домашний эльф. Он был в футболке. Старой, выцветшей, с надписью «Arsenal FC». Футболка висела на нём как палатка — до колен, рукава болтались. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — сказал эльф. Голос был высоким, почти детским. Гермиона закричала. Зонт выпал из рук. Полотенце соскользнуло. Она схватилась за край дверного косяка, чтобы не упасть. — Ты… ты… — начала она. Эльф щёлкнул пальцами и оказался рядом. Маленькая рука подхватила её под локоть, не давая осесть на пол. — Мисс, — сказал эльф. — Мисс не надо бояться. Криви не хотел напугать вас. — Ты реальный? — выдавила Гермиона. — Да, мисс. Эльф настоящий. — Я сплю, — сказала она. — Я сейчас проснусь. Это всё сон. — Мисс не спит, — терпеливо сказал эльф. — Мисс стоит в коридоре в одном полотенце и держится за дверь. Гермиона посмотрела на себя. На полотенце, которое чудом осталось на месте. — А ну отвернись! — рявкнула она. Эльф послушно отвернулся. — Я сейчас, — сказала она. — Не двигайся. Она метнулась в комнату, натянула джинсы и свитер. Вернулась. Эльф стоял на том же месте, с закрытыми глазами. — Всё, — сказала она. — Открывай. Эльф открыл глаза. — Мисс не надо было кричать, — сказал он укоризненно. — Криви мог испугаться. — Криви? — переспросила Гермиона. — Да, мисс. Криви — эльф. Криви пришёл помочь. — Откуда ты взялся? — спросила Гермиона. — И как ты нашёл мою квартиру? Криви потупил взгляд. — Криви не может сказать. — Что значит «не может»? — Криви не может, — повторил эльф. — Криви связан хозяином. Если Криви скажет, то Криви будет наказан. Гермиона села на диван. Голова кружилась. — Ладно, — сказала она. — Тогда объясни, почему ты здесь. — Мисс произнесла фразу с кольца, — сказал эльф, глядя на неё исподлобья. — «Собственность Л. Малфоя». Эту фразу? Гермиона замерла. — Да, мисс. Это команда, которая зовёт Криви. Если кто-то из рода Малфоев произносит эти слова вслух или думает их очень громко, Криви должен явиться. — Из рода Малфоев, — повторила Гермиона. — Но я не из… Она замолчала. Кольцо. Чёрный оникс. «Собственность Л. Малфоя». — Это кольцо даёт права? — спросила она. — Кольцо — маяк, — сказал Криви. — Кто носит кольцо, тот говорит от имени того, кому кольцо принадлежит. Если мисс носит кольцо, мисс может звать Криви. Если мисс снимет — Криви не придёт. Гермиона не могла поверить происходящему. — Криви услышал, — продолжил эльф. — Криви телепортировался. Криви хотел помочь. — И что ты должен был сделать? — Я хотел приготовить завтрак. Накрыть на стол. Сделать уборку. Принести газету. — Криви вздохнул. — Но мисс начала кричать и чуть не упала. Гермиона прикрыла лицо руками. — У меня эльф на кухне, — сказала она. — У меня эльф. — Да, мисс. — В чужой футболке. — Это подарок. Хозяин не любит, когда Криви ходит в наволочке. Сказал, что наволочка — для дикарей. — Какой хозяин? — спросила Гермиона. — Криви не может сказать. — Конечно, не может, — вздохнула Гермиона. — Ты умеешь готовить? — спросила она. — Да, мисс. Криви умеет. — Тогда приготовь кофе. Чёрный. Без сахара. — А яйца? — спросил эльф. — Бекон? Тосты? Гермиона задумалась. — Давай яйца. И тосты. И кофе. Криви кивнул и принялся за дело. Он носился по кухне с пугающей скоростью. Сковородка зашипела. Кофеварка зажужжала. Тосты подскочили. Яйца взбились сами. Гермиона сидела на диване и смотрела на это представление. — Ты всегда так быстро? — спросила она. — Криви может быстрее, — донёсся голос с кухни. — Но мисс напугана. Криви не хочет пугать мисс ещё больше. — А где ты научился готовить? — Криви научился в Мэноре. Старый хозяин требовал, чтобы еда была идеальной. — Старый хозяин — это Малфой? — спросила Гермиона. — Криви не может… — …сказать, знаю. Через десять минут на столе стоял завтрак. Яйца. Бекон — хрустящий, золотистый. Тосты — румяные, с маслом. Кофе — чёрный, ароматный. — Выглядит очень аппетитно, — сказала Гермиона. — Криви старался. — Вкусно, — сказала она. — Очень вкусно. Криви просиял. — Мисс довольна? — Да, — кивнула она. — Спасибо. Она ела. Эльф стоял рядом и смотрел на неё большими глазами. — Ты можешь сесть? — спросила Гермиона. — Криви не может сидеть за столом с мисс. Это неправильно. — Садись, — сказала она. — Я приказываю. Криви замер. Потом неуверенно сел на край стула. — Мисс странная, — сказал он. — Да, — согласилась Гермиона. — Сегодня я очень странная. Она доела. Отодвинула тарелку. — Уильям Кросс. Ты его знаешь? — Криви не знает. — А Гермиона Грейнджер? Криви замялся. — Криви знает Мисс. - Откуда ? Эльф сжал губы. — Криви не может… — …сказать, да. — Она вздохнула. — А кольцо? Откуда оно? — Хозяина, — вырвалось у Криви. Он тут же зажал рот ладонью. — Расскажи о нём? — Она продолжала задавать вопросы, надеясь, что Криви проговорится. Эльф и правда был болтлив. — Криви не может. — Он жив? — Криви не знает. — Эльф отвёл взгляд. — Криви очень надеется, что жив. Гермиона посмотрела на кольцо. Чёрный оникс блестел в свете лампы. — Ты можешь отвести меня к нему? — Нет, — сказал Криви. — Криви не может. Криви вздрогнул. — Ладно, — сказала она. — Я никуда не пойду. Но ты останешься? Криви посмотрел на неё. — Если мисс прикажет, Криви останется. — Приказываю, — сказала Гермиона твёрдо.