Затмение

Драко стоял посреди серой, тесной комнаты для прислуги. Воздух здесь был тяжёлым — пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё. Сыростью. Затхлостью. Или тем, что остаётся в комнатах, где живут те, кого никто не замечает. Безнадёжность. Он смотрел на дверь. Внизу, в щели между полом и дверью, пробивался золотой свет — тёплый и живой, в этом царстве серости. И звуки. Топот. То ли бег, то ли прыжки. Кто-то носился по комнате, не затихая ни на секунду. Драко приоткрыл дверь. Он увидел её. Светлые кудри мелькали по кругу. Элеонора кружилась вокруг себя безостановочно, раскинув руки, как пропеллер. И что-то говорила эльфу — быстро, взахлёб, не умолкая ни на секунду. — …а потом я придумала, что если бабочки летают, то почему я не могу? Я тоже хочу летать. Миппи, а ты умеешь летать? Наверное, нет, у тебя уши слишком большие, они будут тормозить… Эльф терпеливо кивал, перебирая какие-то игрушки. Он не перебивал. Не поправлял. Просто был рядом — маленький, морщинистый, в майке, которая висела на нём как палатка. Драко подошёл к ней так тихо, что она не заметила.Он медленно опустился на одно колено, стараясь не спугнуть это мгновение. Голова у девочки закружилась — она запуталась в ногах и упала ему в руки. Он поймал её. Лёгкую, тёплую, пахнущую детским шампунем и сладкой ванилью. Их взгляды встретились. Она посмотрела на широко распахнутыми глазами. На долю секунды замерла. Потом расплылась в улыбке. — Папочка! — завизжала она. Драко улыбнулся ей в ответ. Внутри у него всё сжалось. Сегодня был один из тех редких дней, когда Лестрейндж позволял ему её увидеть. Её день рождения.на час, а иногда — меньше. Он никогда не знал, сколько ему дадут. И никогда не спрашивал. Он смотрел на неё и не мог насмотреться. Кудри стали длиннее. Глаза — серьёзнее. Она уже не была той крохой, которую он держал на руках три года назад. И это убивало его быстрее любого проклятия. — Я принёс тебе подарок, — сказал он. Голос дрогнул — против воли, против всей его выучке. Он ненавидел себя за эту дрожь. Но ничего не мог с собой поделать когда она была рядом с ним. Её глаза загорелись. Он протянул ей коробку. Магловский набор для врача. Внутри — градусник, аппарат для измерения давления, бинты, игрушечные таблетки, маленький стетоскоп. Элеонора смотрела на коробку так, будто это был самый ценный подарок в мире. Она схватила её, прижала к груди и побежала показывать эльфу. — Миппи! Смотри! Это для того, чтобы слушать сердечко! А это — чтобы мерить давление! А это… Голос её звенел от счастья. Драко стоял и смотрел. В горле стоял ком. В поместье было на удивление ясно. Солнце пробивалось сквозь тучи — редкость в этих краях — лучи падали на дорожки, на идеально подстриженные кусты, на мраморные статуи, которые помнили ещё его деда. Всё было серым. Мёртвым. Но сегодня казалось, что даже камни греются. Элеонора взяла Драко за руку и потащила в сад. Её ладошка была маленькой и горячей. Он боялся сжать её слишком сильно — и боялся отпустить. — Пап, а ты знаешь, что я вчера нарисовала? Дракона. Большого. Он летал над замком. Я еще нарисовала тебя и маму. — Она замолчала на секунду. — Но маму я не помню, как она выглядит. Поэтому нарисовала её с кудрями, как у меня. Ты не сердишься? Драко сглотнул. Ком в горле стал больше. — Нет, малышка, — сказал он. — Я не сержусь на тебя. Никогда. Она болтала без остановки. Про эльфов, которые убирают её комнату. Про то, что она научилась завязывать шнурки. Её голос был как ручеёк — быстрый, звонкий, живой. У него все сжималось внутри, что он пропускает эти моменты. А потом она резко остановилась. Драко тоже замер. Она молча смотрела на него. Застывшая. Серьёзная. Глаза — огромные, серые, как у него. — Папочка, — сказала она. — Я видела его. — Кого, детка? — спросил он и присел к ней. — Я видела дракона. Драко нахмурился. — Ты видела его во сне? — Нет, — твёрдо сказала Элеонора. — Я видела его, когда мы с Миппи играли в догонялки. Я упала. А потом… я была на скале. Там было море. И он прилетел. Серебряный. Большой. Тёплый. Она говорила так, будто описывала что-то обыденное. Будто драконы прилетали к ней каждый день. Драко молчал. — Он меня не боялся, — продолжала девочка. — И я его не боялась. Она смотрела на отца так, будто ждала, что он поверит. Не из вежливости. Не потому, что она ребёнок. А потому что это правда. Драко не знал, что сказать. Внутри него смешались страх, надежда и что-то ещё — смутное, неясное, похожее на предчувствие. — Хорошо, — сказал он. — Я верю тебе. Элеонора улыбнулась. Улыбка была лучистой, искренней, такой, от которой у него перехватило дыхание. — Я знала, что ты поверишь. Мама бы тоже поверила. Драко сжал её руку. Сильнее, чем хотел. Она не отдёрнула. Не жаловалась. Просто посмотрела на него своими огромными серыми глазами. -Ты помнишь маму? Спросил Драко, переводят тему. Элеонора отвела взгляд. Посмотрела на свои руки. Потом снова на него. — Немножко, — сказала она. — Она пахнет вкусно. Она когда-нибудь вернётся? — спросила Элеонора. Он не ответил. Не мог. Голос исчез. Остался только ком в горле. Он снял с неё ботинки у двери в комнату. Маленькие, красные, с потёртыми носами. Она носила их везде, отказывалась от новых. — Иди спать, малышка. — А ты прочитаешь мне сказку? — В следующий раз, — сказал он. — Обязательно. Она кивнула и побежала к кровати, сжимая в руках подарок. Её кудри разлетались. Она смеялась. Драко закрыл за ней дверь. Свет в щели погас. Девочка задернула шторы. Драко постоял несколько секунд, глядя на тёмную полосу под дверью. Потом нашёл взглядом эльфа — старого Миппи, который ждал в тени. — Рассказывай, — сказал Драко. Миппи замялся. Переступил с ноги на ногу. Уши прижал. — Мисс Элеонора играла. А потом упала. Миппи думал, мисс ушиблась. Но мисс не плакала. Мисс смотрела в одну точку. И улыбалась. А потом сказала: «Ты пришёл». И очнулась. — Она видела, — тихо сказал Драко. — Не сон. Не игру воображения. Видение. — Хозяин? — голос эльфа дрогнул. — Могу предположить, что у нее проявляется дар. Дар прорицания. Эльф вытаращил глаза. Его челюсть отвисла. — Я знаю, — продолжал Драко, глядя в пол. — У меня он проявился тоже в ее возрасте. Я видел тени и лица людей, которых не мог знать. Я научился закрываться — окклюменция помогла спрятать видения глубоко внутри. Но они не исчезли. Они просто затихли. Он поднял глаза на эльфа. — А Элеонора ещё маленькая. Она не умеет закрываться. И если Лестрейндж узнает, что она видит… Он не договорил. Миппи задрожал. Весь. С головы до ног. — Миппи никому не скажет, — прошептал эльф. — Миппи будет молчать. Миппи скорее умрёт, чем скажет. — Проследи за ней, — сказал Драко. — Если повторится — ты знаешь, как меня найти. — Миппи знает. Драко достал палочку. Оглянулся на дверь. За ней было тихо. Драко аппарировал — резко, сухо, оставив после себя только хлопок и тишину. Миппи остался один. Коридор был тёмным. Где-то вдалеке скрипнула половица. Эльф постоял несколько секунд, прижав ухо к двери. Там было Он вздохнул и побрёл в темноту коридора.