Затмение

Аппарировав прямо в центральную комнату убежища — с хлопком, который расколол тишину на тысячи осколков. Драко увидел как Кросс сидел за столом, склонившись над книгой. Справа от него стояли три котелка — они помешиваясь сами собой. Кросс даже не поднял головы. Не заметил аппарации. Драко смотрел на него молча. Секунду. Две. Потом его взгляд упал на стену. Там, была приколотая вырезка из «Еженедельного пророка». На обложке — здание Министерства. Кадр то отходил от здания, то приближался. Только крупный заголовок дивал подсказку «ПРОПАЖА СОТРУДНИКА: МИНИСТЕРСТВО В СМЯТЕНИИ». — Я смотрю, ты время зря не теряешь, — ехидно ухмыльнулся Драко, кивнув на стену. Кросс поднял голову. Его глаза — покрасневшие, уставшие — расширились. — О, Драко. Хорошо, хорошо, что ты пришёл. Эмили должна вернуться с добычей с минуты на минуту. — С добычей? — Драко шагнул ближе. — Чем вы тут занимаетесь? У нас был уговор. Он положил руки на стол. Свою часть я выполнил. А от тебя, от тебя только тишина . Еще этот Поттер, решил играть в героя. Кросс откинулся на спинку стула. Потёр лицо ладонями. — Ты думаешь, так легко найти средство, способное восстановить память, стёртую настолько искусным заклинанием? Ты правда так думаешь? — он помолчал. — Кстати, как там мой птенчик? И как прошла Ваша встречал с мистером Гарри Поттером ? — Птенчик? — Драко нахмурился. — Ты о драконе? Кросс кивнул. — Он вылупился, — сказал Драко. — Как?! Что? Когда? — Кросс чуть не подскочил. Глаза расширились. — Пару дней назад. — И где он сейчас? — В моём хранилище в Гринготтсе. — Какой кошмар, — Кросс закрыл лицо руками. — Ему там, видимо, страшно. Один. В темноте. Без тепла. — Прекрати печься о драконе, — отрезал Драко. — Кросс, у нас нет времени. Кросс открыл рот, чтобы ответить, но не успел. За их спинами раздался резкий хлопок. Эмили аппарировала прямо в комнату. На её лице была кровь — свежая, алая, размазанная по щеке и подбородку. В руке она держала нечто, от чего Драко замер на секунду. Копыто. Оторванное. Размером с половину её головы. — Это что, кинтавр? — спросил Драко, не скрывая отвращения. — Нет, олень, — ехидно бросила Эмили. — Мы же тут чучелами занимаемся, нам как раз не хватало копыта оленя. Она швырнула копыто на стол. Оно глухо стукнуло по дереву, оставив кровавый след. — Отлично, Эмили, — сказал Кросс, вставая. — Отлично. Драко перевёл взгляд на женщину. Тёмные волосы, спутанные. Глаза — ледяные, цепкие, без тени страха. Вся она была напряжённой, как сжатая пружина. — Кто ты, Эмили? — спросил Драко. Она посмотрела на него. Медленно. Оценивающе. Улыбнулась — волчьей, недоброй улыбкой. — Я та, кого ты не захочешь видеть в самом страшном сне. Драко закатил глаза. — Так что, Кросс? — повернулся он обратно. Я отредактировал и детализировал этот фрагмент как профессиональный редактор. Ниже — полностью переработанная версия (продолжение главы 16 с того места, где мы остановились), а затем — список изменений. Уинстон Кросс даже не взглянул на нег. Он протянулся к ножу с деревянной рукояткой, схватил копыто — массивное, ещё влажное, с прожилками застывающей крови — и поднёс его к столу. Он стал соскребать пыль с копыта прямо на сложенный вдвое пергамент — мелкая, пахучая, с едва уловимым запахом горелого рога. Кросс действовал методично, без лишних движений, будто делал это сотни раз. Затем он поднялся и высыпал пыль в первый котелок — тот, что стоял ближе всего к нему. Жидкость внутри, до этого прозрачная, мгновенно потемнела, приобретя цвет мутного янтаря. Кросс вернулся к копыту. На этот раз он выжал из него остатки крови в глиняную чашку — густую, почти чёрную, с алым отливом на свету. Затем перелил кровь во второй котелок. Зелье там зашипело, пошло пузырями и успокоилось, став тёмно-вишнёвым. Последним Кросс отделил пучок свалявшейся шерсти — грязно-серой, с коричневыми подпалинами — и бросил её в третий котёл. Пламя под ним вспыхнуло ярче, раздался треск, и густой белый дым повалил к потолку. Драко смотрел на это как на издевательство. Время шло. Кросс колдовал над котелками, помешивал, нюхал, бормотал что-то себе под нос. Эмили стояла в углу и сверлила Драко своими голубыми глазами — ледяными, цепкими, немигающими. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Но внутри всё сжалось. — Кросс, — позвал он. Громче, чем в первый раз. — А? Что? — Кросс встрепенулся, оторвавшись от созерцания одного из котлов. — Время вышло. Я не могу больше ждать. Ты нашёл способ? В голосе Драко чувствовалась злость. Глухая, тяжёлая злость Кросс сглотнул. Оглянулся на Эмили — та чуть заметно кивнула. — Да, я почти… почти решил это, — пробормотал он, отводя взгляд. — Иии? — протянул Драко, скрестив руки на груди. — Да… немного слез, — прошептал Кросс себе под нос, не обращаясь ни к кому конкретному. Он выпрямился, отряхнул рубашку и обвёл рукой стол, на котором теперь стояли три котелка — с мутным янтарным, тёмно-вишнёвым и белым дымящимся зельями. — Я покопался в старых артефактах. -Он говорил медленно, почти торжественно. — Я создал три зелья. Их надо использовать по очереди. Он указал палочкой на первый котелок, от которого пахло карамелью и сушёными яблоками. — Первое — заставит её уснуть. Глубоко. Без снов, без боли, без возврата. Палочка переместилась левее — туда, где над тёмно-вишнёвой жидкостью вился чёрный дым. — Второе… заставит её вспомнить. Всё. Сразу. Каждое стёртое воспоминание обрушится на неё лавиной. — И третье? — голос Драко был ровным, но внутри всё замерло. — Третье поможет ей проснуться, — Кросс указал на последний котёл. — Осторожно, постепенно, без вреда для разума. — И это всё? — Драко усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Слишком просто. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Не совсем, — Кросс покачал головой. Теперь он говорил тише, серьёзнее. — Если ты перепутаешь зелья или нарушишь порядок… она просто больше никогда не проснётся. Драко замер. — Да, ты не ослышался, — Кросс подошёл к столу, взял три пустых флакона из тёмного стекла. — Сначала она умрёт. Остановка сердца. Только после этого, когда ты вольёшь зелье памяти, её мозг должен перезагрузиться. И уже потом — зелье пробуждения. — Сколько у меня будет времени? — голос Драко сел. — Минута. Не больше. Если она пробудет без сознания дольше положенного… — Кросс замолчал, подбирая слова. — Я понял, — Драко поднял руку ладонью вперёд, останавливая его. — Где гарантии, что это сработает? Уинстон Кросс поднял на него глаза. Усталые, покрасневшие, но совершенно спокойные. — А у тебя есть другие варианты, Драко? Что-то напрягло Драко в его интонации. Что-то неуловимое — то ли насмешка, то ли вызов. И Эмили в углу смотрела на него выжидающе, не отрывая взгляда. Кросс разливал зелья по флаконам. Те были одного цвета — мутно-серого, как вода после дождя. Только на свету можно было заметить разницу: один отливал янтарём, другой — вишнёвым оттенком, третий оставался молочно-белым. Он бережно подписал каждое пергаментной биркой. — Порядок важен, — сказал он, пододвигая флаконы к Драко. — Смерть. Память. Пробуждение. Перепутаешь — боюсь ты потеряешь её навсегда. Драко спрятал флаконы во внутренний карман пиджака. — Во вторник, — сказал он, не оборачиваясь. — В пять вечера. Будьте на связи. — А дракон? — крикнул Кросс в спину. Драко остановился на секунду. — С драконом я разберусь сам. И резко аппарировал прочь. Драко аппарировал прямо в свой номер в магловском отеле. Он выставил флаконы на тумбочку у кровати. Аккуратно. В ряд. Так, чтобы каждый был подписан пергаментной биркой. Смерть. Память. Пробуждение. Драко сел на край кровати и уставился на них. Взгляд был тяжёлым, пристальным — как будто он пытался разглядеть в мутном стекле ответы на вопросы, которые боялся задать. Он не доверял Кроссу. Что-то было не так в их последней встрече. Что-то неуловимое — не столько в словах, сколько в паузах между ними. В том, как Кросс смотрел на Эмили, прежде чем ответить. И Поттер. Он спросил так будто не знал о его визиты в Мэйнор. «А у тебя есть другие варианты, Драко?» Он вспомнил интонацию Кросса. Тихая усмешка где-то глубоко в горле. Что, если зелья — не то, чем кажутся? Что, если порядок — ложь? Что, если Кросс работает на Лестрейнджа? Паронаидалтные мысли заполняли его голову. Драко потёр переносицу. Голова гудела. Мысли путались, наезжали одна на другую, как вагоны разбитого поезда. Он не знал, кому верить. Драко лёг на кровать, не раздеваясь. Пиджак — чёрный, дорогой, но уже помятый после долгих часов в убежище Кросса — натянулся на плечах. Ботинки оставили грязный след на краю покрывала. Ему было всё равно. Он повернулся на бок, глядя на три флакона, тускло поблёскивающие в полумраке. Веки тяжелели. Драко не сопротивлялся — впервые за много дней он позволил себе просто провалиться в темноту. Снов не было. Только тишина. Только темнота. Только редкое, прерывистое дыхание человека, который слишком долго бежал и наконец остановился. Флаконы на тумбочке тускло блестели в свете уличных фонарей. Утром открыв глаза и несколько секунд он не понимал, где находится. Потолок с жёлтыми разводами. Шторы, пропускающие свет. Запах дешёвого стирального порошка и собственного пота. Отель. Драко сел на кровати, провёл рукой по лицу. Под глазами залегли тени — но он чувствовал себя отдохнувшим. Впервые за долгое время. Он перевёл взгляд на тумбочку. Флаконы стояли на месте. Три. Рядом. Драко протянул руку, взял один — тот, на котором было написано «Память». Повертел в пальцах. Мутное стекло холодило кожу. Он убрал флаконы во внутренний карман пиджака .

***

Гермиона вернулась со смены позже обычного. Намного позже. День был тяжёлым — таким, после которого хочется просто растворится. Авария на трассе: две машины, лоб в лоб. Водитель погиб мгновенно — его даже не успели достать из смятого кузова. Девушка на пассажирском сиденье ушла в реанимацию с черепно-мозговой и разрывом селезёнки. Гермиона держала ей руку, пока коллеги подключали капельницы. Девушка смотрела на неё мутными, ничего не понимающими глазами и шептала: «Мама, мама, не уходи». Она вернулась домой в подавленном состоянии. Таком, когда внутри пустота, а голова раскалывается. Открыла дверь ключом, переступила порог — и просто рухнула на пол в прихожей. Сумка упала с плеча, ключи со звоном покатились по линолеуму. Криви появился тут же — с тихим хлопком, почти из воздуха. — Мисс, что с вами? — Голос эльфа дрожал от беспокойства. — Всё нормально, — выдохнула Гермиона, не поднимая головы. — Я просто очень устала. — Криви может как-то помочь? — он подошёл ближе, заглянул ей в лицо. — Я хочу лечь спать пораньше, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. Криви заерзал на месте. Переступил с ноги на ногу. Сжал и разжал пальцы. Гермиона заметила его беспокойство, но не придала значения. Она стянула рабочую куртку, бросила на кресло в гостиной. Синяя ткань с бейджиком скорой помощи бесформенно повисла на подлокотнике. Из кармана выпала одноразовая перчатка — она не стала её поднимать. Гермиона отправилась в спальню. Шла, глядя себе под ноги — на старый потертый линолеум, на собственные стопы в разношенных кроссовках. Она была пустой. Выжатой. Выключенной. Дойдя до кровати, она просто рухнула на неё лицом вниз. И тут же в нос ударил запах — что-то сладковатое, неуловимое, похожее на ваниль и дорогую ткань. В лицо что-то врезалось и покалывало. Она открыла глаза. Прямо перед ней, в паре сантиметров, была чёрная ткань с люрексом. Вблизи крошечные блёстки переливались серебром и рябили в глазах. Она отстранилась, села на кровати. Платье было скомкано, но даже в таком виде оно казалось прекрасным — длинное, чёрное, с тонкими бретелями и мягкой струящейся тканью, которая переливалась в тусклом свете лампы. Гермиона обернулась. В дверях стоял Криви. Нервно сжимал руки, теребил край своей наволочки-тоги. Она напрочь забыла какой сегодня день. — Хозяин просил надеть, — тихо сказал он. Гермиона моргнула. Соображала она медленно — голова была ватной. — Ах, вторник… — протянула она. — Разве это сегодня? — Да, мисс, — Криви опустил глаза. — Сегодня. Она поднесла платье ближе. Оно было новое — бирка ещё не срезана. Тонкая, почти невесомая ткань холодила пальцы. Гермиона перевернула бирку. На обратной стороне, там, где обычно пишут состав и страну-производителя, было выведено чёрной тушью: «Чёрный тебе к лицу». Почерк был аккуратным, каллиграфическим — с наклоном. Щёки Гермионы вспыхнули. Она поняла, что смущается. — Я не уверена, что могу туда пойти, — жалобно посмотрела она на эльфа. — Боюсь, это не случай для отказа, — Криви покачал головой. Гермиона вздохнула. Собрала волю в кулак. — Сколько у меня есть времени? Криви задрал голову к потолку, будто считая что-то в воздухе. — Час. Хозяин будет через час. — Хорошо, — сказала она. Гермиона отправилась на кухню заварить себе кофе, чтоб привести себя в чувства. Сделав легкий макияж и собрав волосы в небрежный пучок на затылке она бернулась на стуле к кровати — опустила взгляд на платье, разложенное на покрывале. Чёрная ткань мерцала при свете лампы. — Мисс, пора! — Криви поторапливал её из коридора. Голос дрожал, как банный лист. — Сейчас, — бросила она. И закрыла дверь прямо перед его носом. Через четыре минуты Гермиона приоткрыла дверь. — Криви, ты не мог бы мне помочь застегнуть платье? Она присела на корточки, спиной к двери, чтобы эльфу было удобнее дотянуться до шеи. Платье уже было на ней — ткань холодила плечи, бретели мягко лежали на ключицах. Через мгновение она почувствовала, как молния медленно поползла вверх. Бесшумно. Плавно. Не так, как это делал бы Криви — его маленькие пальцы обычно торопились, дёргались. Сердце пропустило удар. Гермиона резко обернулась — и замерла. — Что… — она резко подскочила и развернулась. Драко стоял перед ней. Запоздало, не торопливо поднимался с колена со своей фирменной самодовольной ухмылкой, так, будто только что закончил какой-то древний, почтительный ритуал. Его взгляд скользил по ней снизу вверх — оценивал каждый миллиметр, каждую деталь. Платье. Плечи. Губы. Глаза. Он ничего не ответил. Слова были лишними. Гермиона не знала, сколько он стоял на колене. Секунду? Минуту? Дольше? Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Он был одет в чёрный дорогой смокинг — идеально сидящий, с атласными лацканами. Белая накрахмаленная рубашка. Запонки — серебряные, с чёрным ониксом. От него пахло парфюмом — дорогим, горьковатым, с нотами кожи и дыма. Тем самым запахом, который преследовал её в снах. Драко опустил руку во внутренний карман пиджака. Вытащил кулак. Разжал — на его ладони лежали серьги. Маленькие. Белый жемчуг. На замке — инициалы: G.M. Видимо, клеймо ювелира. — Я думаю, они отлично сюда подойдут, — сказал он. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Примерь. Гермиона взяла серьги. Пальцы дрожали. Она направилась к туалетному столику. Жемчуг мягко блеснул в свете лампы. Серьги и правда завершили образ. Чёрное платье, легкий макияж, жемчуг у шеи — она выглядела… иначе. Не как уставший фельдшер скорой, вернувшийся с дежурства. Для него она выглядела изумительно. Но показать это он не мог. Драко протянул руку — ладонью вверх, не спрашивая, приглашая. — Нам пора. Гермиона смотрела на его руку. На длинные пальцы. На серебряный перстень, который она носила — его перстень — сейчас был у неё на пальце. — Куда мы идём? — спросила она тихо. — Это будет сюрприз, — ответил Драко. — Это далеко. Нам нужно будет аппарировать. Держись крепче. Она вложила свою ладонь в его. Пальцы были холодными — или это у неё горели ладони? Эльф стоял в проходе. Дрожал. Смотрел на Драко с мольбой. — Хозяин… — начал он. — Присматривай за домом, — бросил Драко, не оборачиваясь. Криви кивнул — быстро, часто, как заводной. — Криви будет ждать. Криви будет надеяться. Гермиона сделала глубокий вдох. Мир вокруг сжался — и исчез.