Согрей, но не сжигай

Ночь прошла ужасно. до того как лечь в кровать, его встретил неодобряющий взгляд Кацуки. Мидория же постарался не обращать внимание, только украдкой посматривал на мужчину. Быстро надел простенькую белую футболку, на которой был нарисован супер герой, с двумя прядями волос поднятыми вверх и большими мускулами в сине-красном костюме и шорты с небольшим логотипом своей академии "UA". А после обошёл кровать и лег на самом краю забравшись под краюшечку одеяла. Но одеяло тут же выдернули из рук. "ну ладно", подумалось, и Мидория отвернулся от Кацуки. За спиной послышалось шевеление и лампа возле кровати погасла. Первые пол часа было некомфортно без одеяла, но комната нагрелась и уже после было безумно жарко. Причуда Бакугоу давала о себе знать везде, где бы не находился Кацуки, сейчас, вот эта ночь была невыносима. Если и получалось засыпать, то только на час-два, и после Мидория будто задыхался, вскакивая. Когда он в третий раз за ночь решил пойти умыться, то послышалось недовольное мычание, а затем угроза, за которую в полне можно было бы сесть по статье. И вот так, всю ночь Изуку мучился, благодаря Кацуки, пока тот спокойно спал. С утра, где-то в пять часов, Мидория вышел из комнаты в последний раз и пошел готовить завтрак. Во-первых чтобы перестраховаться, во-вторых чтобы подышать свежим воздухом. Нужно было видеть как Изуку стоял возле окна на кухне и вдыхал свежий воздух через щель. Ведь ночью, когда он совершил попытку открыть окно и насладиться холодным ночным ветром, ему быстро напомнили "кто в доме хозяин" словами: – Ебало разобъю если в следующий раз попробуешь открыть окно. – Вот и не стал больше пробовать. Остыв, вдоволь насладившись утренним свежим воздухом, Мидория принялся за готовку. Быстрый омлет с сосиками, лучком и завтрак готов. Готовый завтрак с кофе дымились на столе, пока Изуку протирал поверхность. Взгляд упал на содержимое в тарелке и живот болезненно заурчал. Запах вкусной только что приготовленной еды пробудил аппетит, хоть на потолок лезь. Мидория отвернулся, воздерживаясь от желания надломить кусочек омлета и шагнул к раковине сполоснуть тряпку, когда позади послышался скрип двери. Вот и Бакуго. Но тот не шёл за стол. Будто застыл на месте. Мидория не видел его, да и не хотелось, оттого оставалось только предполагать. Хотя никто не будет скрывать, что Изуку боялся повернуться. Второй день вместе с Бакуго в одном доме - это уже слишком. "Хорошего" понемножку. – Подойди. – Обычный, грубый тон. У Кацуки не бывает просьб - только требования или угрозы. Изуку всем телом ощутил его взгляд на своей спине - злой, давящий - и медленно обернулся. Кацуки стоял растрёпанный, явно только что со сна. Одна рука в кармане, другая вытянута вперёд - палец указывал на пол рядом с собой. На вид - расслабленный, даже не злой. Изуку на секунду показалось, что он ошибся. Но взгляд... Взгляд выдавал всё. Там было недовольство. Налитое, тяжёлое. Что-то случилось. Изуку сделал шаг. Второй. Робко, медленно, будто шёл по тонкому льду. Кацуки возвышался над ним - сантиметров на восемь, не меньше - и смотрел сверху вниз. Будто свысока. И Изуку вдруг отчётливо понял: дело не в росте. Даже будь они одного роста, Бакуго всё равно смотрел бы на него так же - как на грязь под своими ногами. Тишина затянулась. Кацуки молчал, просто сверлил его взглядом. Секунда, вторая, третья... Стало так неловко, что Изуку не выдержал и на мгновение уставился куда-то вбок - только бы не видеть эти глаза. И зря. Удар, который последовал, был невероятно сильным. Правым кулаком - тем, что мгновение назад лежал в кармане - Кацуки, не напрягаясь, уложил парня на пол. Изуку грохнулся на бок. Перед глазами, на миг, будто чёрную занавесь сбросили - всё поплыло. Собственное дыхание вернуло его в реальность. Частое. Громкое. С хрипом. Паника накрыла с головой. А следом - тёплая струя из носа. Кровь текла по щеке (он лежал на боку) и расплывалась по деревянному полу круглыми, почти красивыми узорами. Впитывалась в старые половицы. Он чувствовал себя ребёнком. Маленьким, беспомощным - на грани истерики. От страха скрутило живот. А потом лицо обожгло жаром. Может, кровь прилила к ушибленной щеке? Но нет. Ощущение было другим - будто к коже прижали раскалённый утюг. Но вот только это не совсем утюг. Это рука Бакуго. Ладонь расколена, как показалось, до придела и кажется вот вот покажется взрыв. Виднелись искры, которые неприятно кололи щёку. – Ты решил, ублюдок, что сможешь показать своё недовольство тем, что не будешь давать мне спать ночью? Хуй ты угадал, дерьмо-деку. – Он приблизил ладонь ещё ближе. Жар усилился - теперь он не просто грел, а почти обжигал. Ещё секунда, и кожа начнёт плавиться. – Смотри в каком ты положении сейчас. Ты принадлежишь мне, а значит выхода у тебя нет. Думал раз поступил в UA, то сможешь смотреть на меня с высока? – Вторая рука резко схватила за волосы на макушке и задрала голову. Мидория загнано смотрел то в сторону, на руку, то в глаза Кацуки, сглатывая кровь, которая теперь уже текла ему с носа в рот. Кричать нет смысла, сопротивляться тоже - это наоборот только раззадорит Бакуго. – Я сожгу твоё тупое лицо нахер, урод – Бакого скалится, в алых глаза огонь разгорается сильнее и Мидория вздрагивает всем телом от понимания, что Кацуки серьёзно настроен. Это уже не просто угрозы да и у Изуку не было сомнений в том, что всё, что говорил Кацуки до этого и продолжает говорить сейчас - пустые запугивания. Уже почти, вот вот и на лице останется серьёзный ожог. Поэтому Мидория не выдерживает, слёзы крупными каплями стекают по лицу и тот взвизгивает – Каччан, пожалуйста, остановись!!! – Вдруг, словно небеса его услышали. Ведь в дверь постучали. Бакуго остановился и сразу же убрать руку с причудой. Мужчина поднялся на ноги и со всей дури пнул Изуку по животу. В глазах звезды заплясали, боль была неописуемая, Мидория закашлялся, слёзы с новой силой брызнули из глаз. Без особых усилий Кацуки поднял Мидорию с пола за ворот футболки, та жалобно, слегка треснула по швам. Мужчина протащил Изуку к спальне, швырнул на пол и прежде чем захлопнуть дверь посмотрел на парня так, что тот сразу понял - выходить не стоит. Мидория судорожно вытер кровь с подбородка и щеки, приложив ладонь к горячей части побитого лица. В горле жгло от недавнего кашля, живот безумно болел будто было недостаточно того, что голод съедал изнутри. Сидя на полу, приходя в себя, он невольно прислушался к голосам за дверью. Инко пришла навестить молодых парней. – Мама... – Жалобно, одними губами. Инко что то рассказывала привычным, слегка беспокойным, но радостным голосом, а тот лишь кратко отвечал ей, предпочитая дать тревожной женщине выговориться. А на вопрос Инко о Мидории, Кацуки соврал. Сказал, что Изуку давно на учёбе и придётся поздно. – Ну да, он так усердно учиться, чтобы быть наравне в обществе с причудами.. – с лёгкой тоской протянула женщина, потерев переносицу под очками. А после спахватилась - протянула пакеты с фруктами и мясом, улыбаясь так, что виднелись морщинки на веснушчатых щеках. – Это вот вам продукты! У Мицуки узнала, что вы только закончили ремонт, квартира новая, наверное еды совсем мало. Стипендия у Мидории маленькая, меньше чем на других факультетах.. – Инко рассказала о тяжёлых временах на работе и больших нагрузках и, в завершение, пообещала заглянуть в гости, но не в ближайшее время. Женщина выглядела уставшей и ей требовался отдых. Кацуки принял продукты, поддержал бедную женщину, пожелал удачи и вскоре попрощался с ней. ***** С тех пор прошло три часа. Бакуго ушёл на учёбу. Изуку остался один, никуда не пошёл. Левая сторона лица болела так, что каждое движение отдавалось пульсацией. Живот ныл, и ходить было тяжело - Кацуки не жалел силы. Мидория и представить не мог, что так сильно мешает ему спать. Скажи Бакуго заранее: «Будешь шуметь - утром отхуярю», - Изуку бы терпел до утра или вообще не ложился. Три часа он прикладывал к ушибам всё, что нашёл в холодильнике и морозилке. Продуктов было немного. Боль отступала ненадолго. В промежутках он кое-как убирался, готовил ужин вперёд, чтобы потом просто разогреть, ходил в ванную - умывался ледяной водой, обрабатывал губу перекисью. Лекарств больше не было. Раньше Мидория ничем таким не пользовался. Если нужно было, просил у матери - у той всегда находилось всё. Нос, к счастью, цел. Но губа порвана и посинела. Щека горит алым. Изуку похож на светофор: зелёные волосы, бледная кожа (жёлтого не хватает) и багровый синяк на пол-лица. Нет. В академию он сегодня точно не пойдёт. Он ещё два часа назад, когда живот ныл особенно сильно, написал старосте своего класса, что не будет присутствовать на занятиях из-за плохого самочувствия. И на этом всё. А ещё, вероятно, Мидории придётся найти работу или подработку, ведь Инко не будет часто приносить им еду, а заполнять холодильник на свою копеечную степендию он физически не сможет.. Эта мысль так же пришла ему в тишине, пока замороженная куриная грудка остужала побитое лицо. Да и самому питаться будет просто необходимо. Желудок уже скручивало от голода, но боль перебивала это чувство. Ужин был готов. Мидория оставил всё на плите и решил сходить в магазин. Денег осталось совсем немного - разве что на пару батонов или одну булочку. Накинув капюшон, он двинулся из дома, украдкой оглядываясь, чтобы никто не пялился. Он дошёл до улицы, где обычно закупался, когда мама просила или ему самому что-то было нужно. И тут перед ним встал выбор: аптека, магазин уходовой косметики или супермаркет. Все три находились на одной улице - удобно. На самом деле ему сейчас многое бы пригодилось: от косметики до обезболивающего и еды. Вот только денег на всё не было. Мидория решил попытать удачу и зашёл в магазин косметики. Там яркие лампы слепили глаза, девушки-консультанты приветливо улыбались, но в основном не обращали внимания. Изуку нервничал. В подобных магазинах он бывал редко - разве что за салфетками или чем-то таким, но чтобы покупать косметику... никогда. Взгляд упал на мужчину, который был чуть выше Изуку, но всё ещё походил на студента. Одет просто: белая футболка, поверх неё голубая ветровка, красный шарф и чёрные брюки. Не было ничего странного в том, что он покупает косметику - в Японии мужчины часто используют и уходовые, и декоративные средства. Тем более на его лице виднелся бордовый шрам. Странным было другое: что Мидория здесь. Он ведь даже не знает, что покупать. Из любопытства Изуку подошёл ближе и украдкой посмотрел на то, что выбирает незнакомец. Тоналку. Но оттенок не подходил - был темнее, чем сам парень. Изуку взял первый попавшийся рядом с собой флакон. Жидкая консистенция, светлый оттенок кожи. Такой уже не подходил самому Изуку. – Возьмите этот – Внезапный, мягкий, низкий голос послышался со стороны незнакомца. Тот самый парень, что стоял в двух шагах от Изуку протягивал небольшую колбочку со средством. Мидория вытянул запястье и неумело выдавил каплю, вроде так делают дамы? Цвет был действительно похож на цвет кожи Мидории, подобран с удивительной точностю. – Спасибо большое.. – Как-то неуверенно, сдавленно поблагодарив, он вытер салфеткой - она удобно лежала на стелаже для посетителей - тональное пятнышко, успевшее нагреться и слиться с кожей. – Я тут для сестры выбираю. Она часто сильно занята, нет времени ходить по магазинам, искать косметику. Поэтому хожу я и уже приловчился. – Изуку посмотрел мужчине в глаза и замер. Они оказались невообразимо красивы: там, где лицо пересекал шрам, горел голубой - чистый, как небо или ледяное сияние, а другой глаз был серым, похожим на сизый дым. Сам шрам не пугал - напротив, он добавлял лицу шарма, той самой изюминки. И ещё: в нём не было агрессии. Как ни странно это замечать, но лицо мужчины будто бы вовсе не умело быть злым. Это чувство - странное, липкое - одновременно отталкивало и притягивало. – А что с вами произошло? – Засмотревшись на мужчину, Изуку напрочь забыл, что его собственное лицо, мягко говоря, помято. Стыд и слабая паника смешались в одно - и заставили Мидорию лихорадочно придумывать, что сказать. Он, конечно, понимал: нужно какое-то оправдание, чтобы завтра появиться на учёбе. Но чтобы придумывать его придётся прям сейчас - этого никак не ожидал. – Я упал с лестницы! в моём доме они очень неудобные и уже очень старые, а я спешил. И вот теперь мучаюсь – Изуку неловко хохотнул и поспешно отвёл взгляд в сторону - куда угодно, только не на эти глаза. А мужчина вдруг, без всякой паузы, протянул ему руку. Просто и спокойно, как будто ничего странного не происходило. Как будто знакомство в такой ситуации - самое обычное дело. – Не переживай, со всеми бывает. Я Тодороки Шото. – Изуку пожал руку Шото, та была прохладная, грубая, вероятно из-за холодной погоды на улице. – Мидория Изуку.. – Тодороки отпутил руку Мидории в завершении перевёл взгляд на тоналку, что покоилась в другой руке Изуку. – Ты только подготовь кожу перед нанесением. Крем или что то такое. Не сильно разбираюсь, но сестра сказала, что это важно. А ещё обязательно смыть к вечеру, чтобы кожу не портить – Тодороки говорил спокойно, будто это что-то обычное. Его низкий голос успокаивал, взгляд чарующе придавал уверенности.. вот только Изуку понимал, что всё это купить не сможет. Даже на тональное средство нехватит, о каком увлажняющем средстве может идти речь? Мидория прикусил губу и покосился на цену. Повисла короткая пауза. Изуку поднял взгляд на мужчину - и тут же смутился. Тот смотрел на него в упор. А ведь ещё секунду назад Мидория был готов поклясться: незнакомец разглядывает полки с продуктами. Те самые, которые очень пригодились бы ему самому... Но нет. Взгляд был направлен совсем не на косметику. - Хочешь, я куплю это для тебя? Изуку моргнул. Раз. Два. Словно мозг отказался обрабатывать услышанное. А когда до него наконец дошло - внутри всё болезненно сжалось. Жар стыда полыхнул от груди к шее. – Н-не надо, - выпалил он, даже не успев подумать. - Я... Это... В общем, не стоит. Я не смогу вернуть тебе эти деньги в ближайшее время .. – Слова вылетали комками, руки дёрнулись в защитном жесте - «не надо, не трогайте, я сам». Голос сел на полуслове, потому что где-то глубоко внутри противно заныло: он и правда хотел. Но принять помощь от чужого человека? Ни за что. Но Шото был неприклонен. Казалось ему очень хотелось помочь Изуку, то ли из жалости то ли по доброте душевной. Тодороки рвался рассказать ему подробнее что, куда и как наносить. Будто он знал истину, понимал его куда глубже чем кто либо. – Не переживай, вернёшь когда сможешь. А сейчас, взамен, составишь мне компанию? Пойдём прогуляемся чуть, я расскажу подробнее про то, как наносить средства? – Изуку согласился со скрипом - будто каждое слово давалось через силу. Но согласился. Потому что, как ни крути, это было ему нужно. Они походили по магазину, набрали средств. Шото молча оплатил всё на кассе, даже не глядя на чек. А потом пошли дальше - в аптеку, в пекарню, просто по улице. Говорили о разном: о героях, о косметике, о травмах. Точнее, говорил в основном Изуку. Тодороки слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы - но кое о чём умалчивал. О том, что было по-настоящему личным. Изуку это заметил, но настаивать не стал. Просто переводил тему. Так они и выяснили, что учатся в одной академии, но на разных факультетах. Что один родился без причуды, а другой - сразу с двумя. Изуку думал, что после такого откровения повиснет неловкая тишина, но нет. Тодороки лишь хмыкнул и спросил, какие булочки он любит. К кофе они взяли с корицей. Сидели у окна, кушали и Мидория вдруг поймал себя на мысли, что чувствует себя... легко. Словно они с Тодороки были старыми друзьями, которые давно не виделись, а теперь просто продолжили разговор с того места, где остановились. Но это чувство длилось недолго. Время неумолимо ползло к вечеру. На улице зажглись фонари, и Изуку вспомнил: нужно бежать домой. – Мне пора, – виновато сказал он. Тодороки кивнул, будто знал это ещё минуту назад. Не стал ни уговаривать, ни задавать лишних вопросов. Лишь попросил обменяться контактами: – На всякий случай. – А когда Изуку уже развернулся, сунул ему в руки пакет с теми самыми средствами. Взвешенно, без лишнего пафоса, но с какой-то молчаливой твёрдостью. Мол, возьми, не спорь. Изуку прижал пакет к груди и пошёл к выходу, чувствуя, как внутри разливается странное, почти гулкое тепло, словно может доверять новому знакомому. Но и лёгкую грусть. Потому что такие дни, как сегодня, случаются нечасто. И неизвестно, когда случатся снова.