Чужие берега

Машина Чимина остановилась у стеклянных дверей частной клиники. Вывеска на фасаде гласила: «Ким Медикал Групп». Ким Намджун владел этим местом — лучшим медицинским центром в городе, куда обычные люди попадали только за огромные деньги или по невероятной удаче. В этот раз удача улыбнулась старой бездомной женщине. Чимин помнил, как дрожали руки женщины, как она расслабилась после обезболивающего укола в тепле машины скорой помощи. Но ещё он помнил другое — странный взгляд, который она бросила на него, когда машина отъезжала. Слишком внимательный. Слишком... знающий. «Не думай об этом, — одёрнул себя Чимин, выходя из машины вместе с Тэхеном. — Она старая, больная женщина. Она нуждается в помощи». Дежурная медсестра рассказала им о травмах пациентки: перелом ноги, вывих плеча, множественные гематомы, истощение, обезвоживание. Но внушила и уверенность, что всё самое худшее уже позади. У женщины сильный иммунитет. Она обязательно справится. Тем более, что господин Ким обещал, что всё лечение за их счёт. «Она помогла Тэхи и детям, — в ту ночь в клинике сказал Намджун. — Пусть это была просто тёплая улыбка, тёплый плед. Не имеет значения. И пострадала она сейчас из-за этого монстра. А значит, она часть нашей семьи. И я не позволю этой женщине умереть на улице». Женщине сделали операцию, вправили вывих, наложили гипс. Намджун лично следил за каждым этапом: антибиотики, обезболивающие, полноценное питание, гигиена. Впервые за свою жизнь женщина спала на чистой простыне, в тишине, под капельницей, которая вливала в её иссохшее тело жизнь. Чимин и Тэхен вошли в палату вместе. Они немного постояли в дверях. Тэхен сжимал букет полевых цветов, которые Чонгук принёс с пробежки. Чимин заметил, как пальцы Тэхена дрожат на стеблях. Омега волновался. Или боялся? Или и то и другое одновременно. Лицо женщины всё ещё было в синяках, но глаза уже не были пустыми. В них появился огонёк — слабый, испуганный, но живой. — Здравствуйте, — сказал Тэхен тихо. — Вы помните меня? Женщина посмотрела на него долгим взглядом. Потом её губы дрогнули. — Вы... вы та маленькая девочка с маленькими ангелами, — улыбнулась женщина. — Я так переживала за вас. Чимин напрягся. Маленькая девочка? Тэхен уже тогда был омегой в мужском теле. Женщина видела его душу? Или просто оговорилась? — Я хотел поблагодарить за плед. Извините, что взял без разрешения, — Тэхен подошёл ближе, положил цветы на тумбочку. — Спасибо. Спасибо вам. Я... я не знаю, как отблагодарить. — Не надо, — женщина покачала головой, и глаза заблестели. — Я рада, что у вас всё хорошо. Тэхен опустился на стул у кровати и взял её руку — осторожно, как хрупкую вещь. Чимин сел на стоящий у дверей диванчик для посетителей, но его взгляд не отрывался от женщины. Он изучал каждую морщину, каждый взгляд, каждый жест. — Вы больше никогда не будете одна, — сказал Тэхен. — Мы заберём вас к себе. Доктор Ким сказал, что можно перевезти вас в наш дом. — Я устала быть одна, — сказала женщина. — Я столько лет пряталась. Но, нет, милая девочка, я не должна стеснять вас в вашем доме. Я привыкла… Я хочу уйти. Всё это слишком дорого для меня. — Нет, пожалуйста. Я ни за что не поверю, что вы хотите вернуться на улицу и жить под мостом. Никто этого не заслуживает. Позвольте о вас позаботиться. — Да, моя девочка. Лучше умереть, чем вернуться снова туда, — тихие слёзы стекали на подушку. — Но я не хочу обременять тебя. — Вы не понимаете, — улыбнулся Тэхен. — Это не моё решение. Так решила семья. Пожалуйста, соглашайтесь, бабушка! Вы позволите вас так называть? Старушка улыбнулась, слёзы безостановочно стекали по её морщинистому лицу, и она не вытирала их — просто гладила Тэхена по рукам дрожащей рукой. Неужели она хоть напоследок будет жить как человек?! — И я... и я думала про тебя. Каждый день. В палату вошёл Намджун. Проверил пульс, спросил о самочувствии. И предложил уже вечером перевезти женщину домой: в принципе те же капельницы можно ставить и дома. Сокджин предложил свою помощь. Он был уверен, что в домашней обстановке женщина поправится скорее. Чимин заметил, как Намджун на мгновение задержал взгляд на женщине. Доктор что-то обдумывал. Что-то, о чём не говорил вслух.

***

Следующим утром женщину перевезли в дом Кимов. Отдельное крыло в доме было построено уже давно, в надежде на внуков и большую семью, но ни Хосок, ни Чонгук не обзавелись пока вторыми половинками. Поэтому крыло пустовало. И если у Чонгука как бы уже всё с неба свалилось, вернее — прибило прибрежными волнами, то у Хосока не было никого. О таких говорят — замужем за работой. Бабушку привезли в дом, устроили в новом крыле. Женщина не верила своим глазам. Ей всё ещё казалось всё сном. Ну или в крайнем случае этим людям скоро надоест с ней возиться, и они её прогонят... Но очень скоро она изменит своё мнение. Сокджин не хотел пускать детей к женщине, так как слишком страшно было смотреть на её лицо. Но разве таких любопытных малышей удержишь? Тем более, дети с раннего возраста видели гематомы на лице матери, иногда на своем. Первым подошёл малыш Сомин. Он держал в руке мятый рисунок, на котором были нарисованы фигурки. — Это я лисовал, — сказал Сомин серьёзно. — Мама сказала, что у нас тепей есть бауска. Женщина посмотрела на рисунок, и её лицо исказилось — от боли, от радости, от невозможности этого момента ещё неделю назад. Сомин протянул ей рисунок, подошёл ближе и тихонько прижался. Женщина ахнула от неожиданности, но не оттолкнула. Обняла его одной рукой, прижала к себе. — Ты наша бауска? — Джимин подошёл, смешно прищурившись, всем видом показывая своё недоверие к происходящему моменту. — Настоясчяя? Сокджин стоял рядом и улыбался: — Всё правильно, — тихо прошептал омега. — Всё правильно. Но в его голосе Чимин уловил нотку тревоги. Сокджин тоже чувствовал — что-то здесь не так. Что-то неуловимое, недосказанное. В дверях гостиной, скрестив руки на груди, стоял Чонгук. Он не вошёл внутрь. Смотрел на женщину пристально, с недоверием. Рядом с ним замер Хосок, а чуть позади, опираясь на косяк, стоял Юнги — с кружкой чёрного кофе, но без обычной ленивой усмешки. Все трое были настороже. Они не переставали искать мужа Тэхена. Он исчез. Резко, странно, непонятно. Без следа. Без намёка. Но и официально в розыск они не могли подать. Как они объяснят появление Тэхена и детей? Как они объяснять, что эти люди перешли какой-то барьер и оказались в современном мире? Слишком много вопросов будет у властей к Тэхену. И чем это закончится никто не знал, но они точно знали, что информация о параллельных мирах заинтересует и власти, и учёных, и что самое опасное, — военных. Начнутся разбирательства, выяснения. В лучшем случае. А в худшем — эксперименты. Этого нельзя было допустить. — Это неправильно, — пробормотал Чонгук так тихо, чтобы не слышали дети. — Она появилась из ниоткуда. Знает про перемещение… Слишком опасно. — Ты предвзят, — ответил Хосок. — Она — сломанная старуха, Чонгук. Посмотри на неё. — Я смотрю, — глаза Чонгука сузились. — Я смотрю на женщину, которая говорит, что не помнит своего имени, но помнит каждую деталь про разломы. Которая прожила под мостом всю жизнь — и не попыталась попросить помощи? И вдруг, когда у нас начинается охота, она появляется? — Ты думаешь, она шпионка? — Хосок понизил голос. — Посмотри на её руки, Чонгук. На её лицо. Шпионов так не бьют. — Иногда бьют именно так. Чтобы вызывать жалость. Юнги молчал. Отпил кофе, посмотрел на женщину, потом на Чонгука. — Он прав в одном, — сказал он наконец. — Слишком много совпадений. Но это не значит, что она врунья. Это значит, что за всем этим кто-то стоит. И мы должны узнать — кто. — И как ты предлагаешь это сделать? — Чонгук резко развернулся к Юнги. — Допрашивать старуху с переломанной ногой? Папе это не понравится. — А мне не нравится, что они спят в одном доме с потенциальной угрозой, — отрезал Юнги. Лёгкость исчезла из его голоса. — Я не говорю, что она враг. Я говорю, что мы должны быть осторожны. Очень осторожны. Чонгук развернулся и вышел в сад. Хосок хотел пойти за ним, но Юнги перехватил его за локоть. — Оставь. Он боится за Тэхена и детей. Ему нужно выпустить пар. — А ты? — спросил Хосок. — Ты чего боишься? Юнги помолчал. Посмотрел на кружку, потом на женщину в гостиной — она смеялась чему-то, что сказал Сомин, и Джимин стоял рядом, будто маленький телохранитель. — Я боюсь, что затишье перед бурей слишком тихое, — сказал он. — Мы ищем мужа Тэхена уже две недели. Ничего. Ни следа. И мы понимаем, что он не исчез. Он просто ждёт… Чего? — Может, он боится, — тихо сказал Хосок. — В нашем доме охрана, альфы, оружие. Он не сунется. — Или он ждёт, когда мы успокоимся. Когда перестанем ждать. Когда поверим, что всё позади, — Юнги допил кофе одним глотком. — Вот тогда он и ударит.

***

Ночь опускалась медленно. Чимин сидел у кровати женщины. Дети уже спали, дом потихоньку затихал. Только редкие шаги двух охранников, которых они наняли в частном агентстве с условием не задавать вопросов. Охранники охраняли дом по периметру. — Вы не спите, — сказал он. — Не могу. Слишком тихо. Не привыкла, — женщина повернула голову. — Вы хотите спросить про перемещение, да? Я вижу. Вы всё это время ждали. Чимин кивнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он сам не знал, чего боится больше — услышать правду или понять, что она лжёт. — Расскажите. Как это происходит. Как ваша мать перенесла вас в этот мир. Женщина закрыла глаза. Когда заговорила, голос её звучал ровно — словно она читала лекцию, которую учила всю жизнь. — Миры лежат друг на друге, как листы бумаги. Обычно они не соприкасаются. Но в некоторых местах листы истончаются — мать называла их «швами». Там, где шов тонкий, можно пройти. Нужно только знать как. — Как? — Нужно... сдвинуть себя, — женщина помолчала. — Вы когда-нибудь смотрели на отражение в воде? Пытались коснуться его? Чем ближе рука касается глади, тем больше ряби. Но если вы не касаетесь, а просто... подносите ладонь к самой поверхности и ждёте очень долго, то в какой-то момент вода становится твёрдой. Вы можете просунуть руку внутрь. И мир по ту сторону потянет. Чимин слушал, не дыша. — Моя мать говорила, что у неё был дар — она видела швы. Для обычного человека шов — просто пустое место. Но если знать ритм — швы пульсируют. Как сердце. Надо поймать момент, когда пульс замедляется, и шагнуть. В этот миг ты одновременно везде и нигде. Ты — щель между листами. И если ты сделаешь всё правильно — ты выйдешь в другом мире. Если ошибёшься — останешься в пустоши навсегда. — Вы когда-нибудь пробовали вернуться? Женщина горько усмехнулась. — Нет. У меня нет дара. Я не вижу швы. Моя мать — да, она могла. Она пыталась научить меня, но... — женщина посмотрела на свои скрюченные пальцы. — Я чувствую только, когда шов рядом. Как лёгкий ветерок, сквозняк. Или как мурашки. Но увидеть — нет. Я как слепой котёнок. Могу найти дверь, только если ткнусь в неё носом. — А тот человек? Он тоже из параллельного мира? — Да. И он сильнее. Я видела его глаза — он знает, что делает. Он охотится за Тэхи и детьми, но я не понимаю зачем. Может, он хочет её убить. Может, вернуть в их мир. Или... — женщина вздрогнула. — Или использовать детей. Дети, рождённые в одном мире и пройдя через шов в другой... они могут открывать швы, которые не видят даже опытные ходоки. Если такой ребёнок заплачет у шва — мир треснет. Мать так говорила. Чимин побледнел. — Джимин и Сомин рождены в том мире, а живут здесь. Тэхен — он из параллельного. Значит… Они смогли найти шов, понимая это или просто так сложилось, — они смогли перейти. Но шов не успел закрыться и пропустил и её мужа. Который, возможно, даже не знал о таких переходах. Всё это действительно может быть случайностью. Он хотел продать их в бордель, но когда он оказался в этой реальности, он понял, или ему возможно кто-то помог это понять, что можно править миром. В крайнем случае — управлять переходами. — Я не знаю, но думаю вы правы. Дети — ключи, — закончила женщина. — Ключи к границам между мирами. И если тот человек это понял и найдёт их, он сможет открыть любую дверь. Даже ту, которую лучше не открывать. В комнате повисла тишина. Где-то в ночи ухнула сова. Чимин сидел неподвижно, переваривая услышанное. Его ладони вспотели. Он думал о детях — о том, как Сомин обнимал женщину, как Джимин щурился, проверяя, «настоящая» ли она. Если то, что сказала старуха, правда... если за ними охотится не просто псих, а тот, кто знает о переходах между мирами… без разницы — знал ли он раньше, или узнал только сейчас, когда перешёл — не имеет значения. — Никому не рассказывайте про детей, — тихо сказал Чимин. — Пока. — Я старая, но не дура, — ответила женщина. — Я столько лет молчала. Спокойно унесу это в могилу. Она повернулась на бок, подтянула одеяло к подбородку и закрыла глаза. Через минуту её дыхание стало ровным — она спала. Впервые за долгие годы в безопасности, в тепле, в доме, где о ней заботились. Но Чимин не мог уснуть. Он подошёл к окну. В саду, под фонарём, всё ещё стоял Чонгук — также скрестив руки. Но теперь он смотрел не в сторону дома, а в тёмный переулок за забором. Туда, где, возможно, уже ждали. Чимин почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он достал телефон и написал Чонгуку сообщение: «Она сказала, что дети — ключи к границам между мирами. Мы должны защитить их любой ценой». Ответ пришёл через несколько секунд: «Я знаю. Поэтому не сплю». Чимин посмотрел на спящую женщину. Её лицо в тусклом свете ночника казалось безмятежным. Но Чимин всё равно не мог избавиться от ощущения, что она сказала не всё. Что-то она скрывала. Что-то важное. Что-то, отчего у Чимина холодело внутри. «Затишье перед бурей», — подумал он. — «Только бы она не накрыла нас всех с головой». Омега подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул в коридор. Там, прислонившись к стене, сидел Сокджин. Он тоже не спал. В руках он держал маленький флакон — что-то из своей медицинской сумки. — Проверяю её анализы, — тихо сказал Сокджин, поднимая взгляд. — Хочу убедиться, что она не врёт о своём состоянии. — И как? — Всё правда, — Сокджин покачал головой. — Переломы, истощение, обезвоживание. Это не подделать. Но... — он замолчал, что-то обдумывая. — В её крови есть странные вещества. Я никогда таких не видел. — Какие? — Не знаю. Попрошу Намджуна провести расширенный анализ, — Сокджин посмотрел на дверь комнаты. — Чимин, я боюсь. Чимин сел рядом с ним, прислонился плечом. — Я тоже. Они сидели в тихом коридоре, прислушиваясь к звукам ночного дома. Где-то скрипнула половица - охрана обходила периметр. Где-то за стеной что-то упало — может, предмет, а может, ветер. А может, то, что ждало снаружи. То, что затаилось в темноте. То, что придёт, когда они будут меньше всего готовы.