Чужие берега

Чимин не помнил, когда уснул. Просто в какой-то момент реальность распалась на пиксели — голос Сокджина, шум начавшегося дождя за окном, собственное отражение в тёмном стекле. А потом наступила тишина, и в этой тишине он услышал шаги. Тяжёлые. Медленные. Слишком уверенные для случайного прохожего. Он открыл глаза. В коридоре горел ночник. Чимин осторожно поднялся, стараясь не скрипеть половицами. Взгляд сам собой метнулся к двери комнаты женщины. Приоткрыта. Так и было? Или он помнил иначе? Чимин шагнул внутрь. Луна светила сквозь незашторенное окно, заливая комнату молочным светом. Женщина лежала на спине, глаза открыты. Она смотрела в потолок и улыбалась. Не той улыбкой, которой улыбалась детям. Другой. Той, от которой мороз идёт по коже. — Вы не спите? — голос Чимина звучал хрипло. — Жду, — ответила женщина, не поворачивая головы. — Он придёт сегодня. Я чувствую. Ветер переменился. — Кто придёт? — Муж Тэхи, — она медленно повернулась к Чимину. В её глазах больше не было благодарности. Только усталость. И что-то похожее на вину. — Я должна была сказать раньше. Но боялась, что вы прогоните меня обратно под мост. А я... я хотела умереть в тепле. — Что вы скрываете? — Чимин сел на край её кровати. Сердце колотилось где-то в горле. — Пожалуйста. Времени нет. Женщина закрыла глаза. Когда заговорила, голос её звучал глухо, словно она рассказывала не ему, а самой себе. — Моя мама была... служанкой в доме Чонов. В том мире. Много лет. Она прислуживала им, готовила еду, стирала… Видела, что они делают с теми, кто их ослушался, — женщина сглотнула. — Мама сбежала через шов, когда дед мужа Тэхи решил продать меня, только родившуюся девочку... В том мире всё продается и все. Чимин похолодел. — Они монстры. Уверена, что этот еще хуже, чем его дед, — глаза женщины наполнились слезами. — И он не просто хочет вернуть жену. Он хочет наказать её за побег. А детей... — её голос сорвался. — Детей он отдаст тем, кто может открывать швы. У них всегда есть покупатели. Богатые люди из нашего мира, которые хотят перейти туда, куда нельзя. Дети-ключи стоят целое состояние. В том мире они были обычными, но пройдя через шов — они стали ключами. А эти монстры ни перед чем не остановятся, если впереди блестит золото. Или сами захотят безграничной власти. Чимин сжал кулаки. Злость душила его, но где-то глубоко внутри прорастало понимание. Она была жертвой. Такой же, как Тэхи. Такая же сломленная. — Расскажите всё, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Каждый шрам на его теле, каждую привычку. Мы должны знать, с чем столкнёмся. В этот момент в дверь тихо постучали. Вошёл Сокджин. Бледный, с распечаткой в руках. — Чимин, — сказал он. — Анализы готовы. Нам нужно поговорить. Чимин вышел в коридор. Сокджин дрожащими пальцами развернул лист. — В её крови... это не просто неизвестные вещества. Это маркеры. Химические метки, которые реагируют на расстояние до определённого объекта, — он поднял глаза. — Её использовали как маяк. Кто-то вживил ей эти метки совсем недавно, чтобы отслеживать перемещение. Она не знала. Или знала, но боялась признаться. Но самое страшное другое. — Что? — Они активировались, когда мы привезли её в этот дом, — Сокджин посмотрел на окно, за которым чернел сад. — Она — живой радиомаяк, который мы сами принесли в свой дом. Внутри у Чимина всё оборвалось. — Нужно будить всех. Немедленно. Дом ожил за пятнадцать минут. Никто не паниковал. Чонгук раздавал оружие, Хосок проверял камеры по периметру, Намджун спустился в подвал за тем, что хранилось на самый чёрный день. Юнги стоял у лестницы на второй этаж, где спали дети, с пистолетом в руке. — Как давно? — спросил Чонгук у Сокджина. — Сигнал идёт постоянно. Но активная фаза началась... сейчас, — Сокджин взглянул на часы. — Пятнадцать минут назад. — Он ждал, пока мы успокоимся, — прорычал Чонгук. — Ждал, пока охранники привыкнут к ночной тишине. Молодец. Хитрый ублюдок. Еще и дождь… Тэхен спустился в гостиную, бледный, с кругами под глазами. — Я чувствую, — сказал он тихо. — Его присутствие. Оно близко. Очень. Чимин подошёл, взял его за руку. — Дети наверху? С Юнги? — Да. Я запер дверь, — Тэхен посмотрел на Чимина. — Он убьёт всех, кто встанет на пути. Я знаю его. — Тогда не вставай на пути, — Чимин сжал его ладонь. — Спрячься. Мы справимся. — Нет, — Тэхен покачал головой, и в его глазах зажегся огонь, которого Чимин никогда раньше не видел. — Я больше не буду прятаться. Я сам встречу его. Лицом к лицу.

***

Они пришли с ночной тьмой. Не через ворота — через доски забора на заднем дворе. Трое. Чонгук насчитал троих на камерах, но Чимин чувствовал — за забором есть ещё кто-то. Наёмники. Первый выстрел разорвал тишину. Хосок упал на пол, прикрывая голову, но пуля прошла мимо — охранная система сработала раньше, чем нападавшие успели прицелиться. Лазерные датчики взвыли сиреной, заливая двор красным светом. Чонгук выбежал через чёрный ход. Он не брал оружие — только ножи. Два. Короткие. Те, с которыми в зале отрабатывал рукопашный бой. В темноте он был быстрее, чем любой из нападавших. Первого он взял, когда тот отвлёкся на сирену. Короткое движение, тихое, как выдох. Тело упало в кусты. Второй успел обернуться — и получил рукоятью в висок. Не убил. Зачем убивать, если можно спросить? — Кто вас послал? — прошептал Чонгук, прижимая наёмника к земле. Тот только усмехнулся и дёрнулся — Чонгук почувствовал, как лезвие скользнуло по его бронежилету. Не вовремя. Чонгук ушёл в сторону, полоснул по руке, выбивая нож. — Я спрошу ещё раз. — А разве не ты? — прохрипел наёмник, нагло улыбаясь. Чонгук оглушил нападавшего и оставил его на траве — связывать времени не было. Внутри уже гремело. Муж Тэхи вошёл через парадную дверь. Он был высок. Выше, чем ожидал Чимин. И страшный — не лицом, лицом он был похож, как две капли воды на Чонгука. Он был страшен свирепым взглядом, своими движениями. Плавно. Беззвучно. Как змея, которая уже решила, что победила. — Где моя жена? — спросил он. Голос звучал спокойно, почти вежливо. — Верните её, и я уйду. Никто не пострадает. — Лжёшь, — сказал Намджун, выходя из тени. В руках он держал пистолет. — Ты убьёшь всех, кто видел твоё лицо. Так всегда бывает. Чон улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего человеческого. — Тогда начнём. Он двинулся быстрее, чем Чимин успел моргнуть. Намджун выстрелил — мимо. Чон оказался справа, схватил Намджуна за запястье, вывернул. Пистолет упал на пол, но Намджуну удалось выскользнуть. — Неплохо, — прошипел Чон. Но Чимин уже был рядом. Он не умел драться так, как Чонгук. Не умел стрелять, как Юнги. Но он умел быть незаметным. Он скользнул за спину Чону и всадил шприц в шею — тот самый, который приготовил Сокджин. Смесь снотворного и миорелаксантов. Хватило бы на лошадь. Чон замер на секунду. Потом медленно повернул голову. — Мило, — сказал он, хищно улыбнувшись. — Но этого слишком мало. Для меня. Он ударил Чимина локтем в грудь — так, что мир перевернулся и потемнел. Чимин рухнул на колени, хватая ртом воздух. В этот момент в дверях появился Хосок. С автоматом. Без колебаний нажал на спуск — очередь прошла в полуметре от Чона, заставив того отступить. — Убирайся из моего дома, — сказал Хосок. Голос не дрожал. — Твой дом? — Чон рассмеялся. — Этот дом скоро сгорит. Вместе с тобой. Он шагнул вперёд, и Хосок выстрелил снова — но пули проходили сквозь воздух. Чон двигался слишком быстро и непонятно почему пули не достигали цели. Мужчина непонятным образом оказался рядом с Хосоком, выбил автомат и прижал его к стене. — Где. Дети. — Ты их не получишь, — прошептал Хосок. И плюнул ему в лицо. Чон размахнулся — но не ударил. Потому что в этот момент сверху раздался детский плач. Сомин проснулся от выстрелов. Джимин открыл дверь, которую забыл запереть Юнги. И они стояли на верхней площадке, глядя вниз на человека, который пришёл их убить. — Нет! — закричал Тэхен. Он выбежал из гостиной, загораживая собой лестницу. Встал между Чоном и детьми. — Не трогай их. Мужчина посмотрел на Тэхена. И в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты изменилась, — сказал он. — Раньше ты просто плакала. — Раньше у меня не было ради кого жить. Чон шагнул вперёд. Чимин, всё ещё стоя на коленях, потянулся к упавшему пистолету. Намджун, держась за вывихнутую руку, замер у стены. Хосок пытался встать. И в этот момент сверху спустился Юнги. Он не стрелял. Он просто стоял на лестнице, чуть выше Тэхена, и смотрел на Чона. В руке у него был маленький пульт. — Знаешь, что это? — спросил Юнги. — Это детонатор. Весь периметр дома заминирован. Ты, может быть, быстрый, но ты не быстрее взрывной волны. Чон замер. — Блефуешь, — сказал он. — Проверь, — усмехнулся Юнги. — Я всегда предпочитал сгореть, чем сдаться. Ты со мной? Тишина длилась целую вечность. Потом Чон сделал шаг назад. — Это не конец, — сказал он. — Я вернусь. И в следующий раз ты не успеешь нажать на кнопку. Он развернулся и вышел. Также плавно, как вошёл. Только на пороге обернулся и посмотрел на Тэхена. — Ты моя, — сказал он. — Всегда была. И дети мои. И исчез в утреннем тумане. Просто исчез, будто растворился во мраке. После его ухода никто не мог пошевелиться несколько минут. Потом Сокджин, плача, подбежал к Намджуну. Хосок упал на пол, прижимая руки к груди — там, где Чон прижал его к стене, останутся синяки, если не трещина в рёбрах. Чонгук вбежал через чёрный ход с ножами, на которых остались капли крови нескольких нападавших. — Ушёл, — сказал Юнги, опуская пульт. — Снова. — Пульт был настоящим? — спросил Чимин, хрипя. — Нет, — Юнги улыбнулся в первый раз за ночь. — Но он не знал. И хотя в его глазах не было страха, но уже то, что он исчез значит, что он боится смерти. Он хочет жить, а значит у нас есть преимущество. Мы готовы умереть. Он — нет. Чимин закрыл глаза и заплакал. Не от боли — от облегчения. Юнги подошёл к омеге, обнял, прижал к груди, поглаживая спину и целуя в макушку. Дети спустились вниз, прижимаясь к Тэхену. Сомин молчал, спрятав лицо у омеги на плече. Джимин смотрел на дверь, куда ушёл Чон, и его маленькие кулачки были сжаты. — Я не боюсь его, — сказал Джимин. — Он похой. А мы холошие. Холошие всегда побидют. Тэхен поцеловал его в макушку и зарыдал.

***

В комнате женщины Чимин сидел до рассвета. Она не спала — слушала стрельбу, крики, тишину после. — Простите меня, — прошептала она. — Я не хотела навлечь на вас беду. — Вы не навлекали, — ответил Чимин. — Он сам нашёл нас. И рано или поздно это нападение случилось бы, — омега помолчал. — Но теперь мы знаем, кто он. Чего хочет. И что его можно остановить. — Как? — женщина подняла на него заплаканные глаза. — Вместе, — сказал Чимин. — Только вместе. Тем более у нас есть его сообщники, которых уже допрашивают.

***

За окном вставало солнце. Первый луч упал на разбитое стекло, на кровавые пятна в саду, на сломанную дверь парадного входа. И на лица тех, кто выжил. Буря не уничтожила их. Она только сделала их сильнее.