почтальон

Весенний ветер гулял между старыми кирпичными стенами школьного пристроя, таская по асфальту мусор и сухие листья. Суён стояла, крепко обхватив себя руками за плечи. Со стороны могло показаться, что она просто замёрзла, но дело было вообще не в холоде. Её трясло от мысли, что ждать осталось совсем немного. Перед глазами всё ещё стоял вчерашний Хёнтак. Грязный, разбитый, в крови. Суён не спала всю ночь. Чувство вины не отпускало ни на минуту. Она была уверена, что всё это из-за неё. Из-за той дурацкой записки Сонджэ и её глупой влюблённости в психа из Гангхака. Она вздрогнула, услышав за спиной шаги, и сразу обернулась. Из-за угла вышел Баку. Как всегда, в расстёгнутой школьной куртке поверх толстовки, руки в карманах. Его взгляд задержался на её дрожащих пальцах, которые намертво вцепились в рукава кофты. — Суён? — Баку подошёл ближе, всматриваясь в её лицо. — Ты так срочно меня позвала... Что стряслось? — Да… — тихо выдохнула Суён. Она пару секунд собиралась с силами, прежде чем поднять на него глаза. — Хумин… дело в Хёнтаке. При упоминании Хёнтака Баку нахмурился. В памяти сразу всплыли последние дни: как Готак каждые несколько минут проверял телефон, как постоянно психовал и явно что-то недоговаривал. Картинка понемногу складывалась, но главного всё ещё не хватало. — Ясно, — Баку кивнул. — Давай, что с Хёнтаком? Она на секунду зажмурилась, но сдержать слезы не получилось. — Прости... Прости меня. Это всё из-за меня, — выпалила она. — Надо было сразу тебе всё рассказать, но я испугалась. Думала, само обойдется… — Суён, хватит, — тихо сказал Баку, подходя ближе. — Выдохни и расскажи нормально. Что случилось? — Я не знаю, что у них там... Хёнтак молчит, вообще нихера не говорит, — Суён судорожно вытерла щёки, но голос всё равно срывался. — Это всё из-за меня. Из-за моей записки Сонджэ... он после неё прицепился к Хёнтаку. А вчера… вчера я нашла его в переходе. Он был весь в крови. Баку слушал молча. Суён видела, как у него напряглась челюсть, а кулаки в карманах сжались так, что ткань куртки натянулась. — Хёнтак умолял меня молчать, сказал, что сам разберётся, — Суён снова заплакала. — Но я не могу на это смотреть. Его из-за меня пиздят, а я как могу молчать? Суён опустила голову, ожидая, что Баку начнёт орать или задавать вопросы. Но он молчал. Хумин смотрел куда-то мимо неё. Его лицо было каменным. В глазах не осталось привычного тепла, только ярость. Он понял, что всё это происходило у него под носом, а он ничего не замечал. — Хумин, что ты собираешься делать? — тихо спросила Суён. Баку ничего не ответил. Он развернулся и быстрым, тяжёлым шагом пошёл прочь. — Я соберу пацанов, и мы разберёмся с этим ублюдком, — чётко сказал Баку, не оборачиваясь. — Хватит. Надо было сделать это ещё тогда, когда этот выродок только начал лезть к нему. Суён испуганно ахнула, прикрыв рот ладонью. — Возвращайся в класс, — бросил он через плечо, на ходу доставая из кармана телефон. — Хёнтаку ни слова. Сегодня вечером он за всё ответит. — Хумин, подожди! Я не для этого тебе всё рассказала. Я не хотела, чтобы ты… Но Баку уже скрылся за углом. Суён осталась одна посреди пустого двора. Она обняла себя за плечи и долго смотрела туда, где он только что исчез. Кажется, своим признанием она сделала только хуже.

***

Вечер накрыл промзону серым туманом. Сонджэ шёл вдоль бетонных заборов, лениво перекатывая во рту потухшую сигарету. Он был один. После того случая в подземном переходе мысли никак не хотели успокаиваться. Обычно Сонджэ умел быстро выкидывать из головы любую ерунду, но сейчас не получалось. Перед глазами снова и снова вставал Хёнтак. Злой, с сорванным хриплым голосом, с кровью на губах и этим чёртовым поцелуем, который вообще не должен был случиться. Впереди послышались шаги. Сонджэ остановился. Из темноты между гаражами медленно вышли трое в форме Ынджан. Они ничего не говорили. Просто молча разошлись в стороны, перекрывая дорогу. Сонджэ даже не стал вытаскивать руки из карманов куртки. — Опа, какие люди, — он криво усмехнулся, окинув их ленивым взглядом. — Районом ошиблись? Съебались отсюда, пока я добрый. — Это ты районом ошибся, выродок, — раздался сзади низкий голос. Сонджэ обернулся. За спиной стоял Баку, рядом ещё двое. Сонджэ обвёл их взглядом, пересчитал и хмыкнул. Шестерых собрали. Баку молча снял школьную куртку и аккуратно повесил её на ржавую арматуру, торчащую из стены. Под ней осталась чёрная толстовка, подчеркнувшая его широкие плечи. Разговора явно не планировалось. — Я смотрю, ты подготовился, — Сонджэ смерил Баку взглядом. — Сам бы хрен вывез. Первым на Сонджэ кинулся один из старшаков, пытаясь зайти сбоку. Сонджэ резко шагнул навстречу, перехватил его руку и с силой дёрнул на себя, одновременно врезав кулаком прямо в нос. Раздался глухой хруст, и парень рухнул на землю. Второй заходил со спины, но Сонджэ среагировал быстрее. Не оборачиваясь, он наотмашь пробил ногой назад. Подошва влетела парню прямо в живот, заставив того согнуться и отшатнуться. В ту же секунду сбоку прилетел тяжёлый кулак Хумина. В ушах пронзительно загудело, Сонджэ отбросило назад и с силой впечатало спиной в бетонный забор. Во рту появился вкус крови. Падать он и не думал. В глазах вспыхнул дикий, нездоровый блеск. Избитый и без сна уже неделю, Сонджэ хрипло рассмеялся, размазывая кровь по подбородку. — Так вот за кого ты впрягаешься, Баку? — прорычал он, снова бросаясь вперед. — За своего ручного Хёнтака? Он успел дважды попасть Баку в лицо и рассечь ему бровь. Хумин будто не заметил. Он продолжал переть вперёд, принимая удары и тут же отвечая своими. Драка переросла в жёсткое, грязное месиво. Сонджэ уклонялся, вырубил ещё одного точным ударом, но численное преимущество давило. Пацаны не давали ему развернуться, вцеплялись в одежду, сбивали темп и толкали обратно под кулаки Хумина. Баку не останавливался. Каждый его удар глухо отдавался в костях. Один Сонджэ принял на плечо, но следующий пришёлся точно в рёбра. И именно в этот момент Сонджэ дрогнул. Из лёгких разом выбило весь воздух, ладонь сама прижалась к боку. Он отступил на шаг, едва удерживаясь на ногах и пытаясь сделать вдох. И он слишком поздно заметил замах и не успел закрыться. Кулак Баку влетел ему прямо в челюсть. Его отбросило к забору, и он тяжело осел на одно колено, сплёвывая кровь. Он жадно хватал ртом воздух, пытаясь сделать хотя бы один полноценный вдох. Баку подошёл ближе. Тяжело вздымая грудь, он молча посмотрел на Сонджэ сверху вниз сквозь пыль и пот на лице. Несколько секунд просто стоял, не говоря ни слова. Потом развернулся, снял со ржавой арматуры куртку и накинул на плечо. — Уходим, — бросил он парням. Прошло всего пару минут, и вокруг не осталось никого. Баку увёл остальных, оставив после себя только пыль и ощущение поражения. Сонджэ медленно повалился назад прямо в грязь. Тело выло от боли, но внутри разгоралась ярость.

***

Хёнтак сидел на краю кровати, сутулясь и уставившись в пол. Стоило закрыть глаза, и в голове снова всплывал грубый рывок за волосы, жжение на губах и вкус крови с табаком. От этих мыслей бросало то в жар, то в холод, кулаки сжимались до боли. Он злился на себя за то, что тогда застыл. За то, что не оттолкнул. Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Стук повторился, уже громче. Превозмогая боль в боку, Хёнтак поднялся, дошёл до коридора и дёрнул защёлку замка. На пороге стояла Суён. Растрёпанная, бледная, она тяжело дышала, будто бежала сюда через весь район. — Суён? — Хёнтак нахмурился. — Ты чё здесь забыла? — Хёнтак… Господи, Хёнтак, прости меня, — выдохнула она, едва переводя дух. — Я такая дура... Реально, полная дура. Внутри у Хёнтака всё неприятно похолодело. Этот её панический тон не предвещал ничего хорошего. Он сделал шаг ближе. — Так, хватит. Нормально скажи, что случилось? — Я… я не могла по-другому, — Суён закрыла лицо ладонями, её плечи мелко подрагивали. — Я рассказала ему… вообще всё. У Хёнтака перехватило дыхание. Он схватил Суён за запястья, отнял её руки от лица и заставил посмотреть на себя. — Кому ты рассказала? — процедил он сквозь зубы. — Хумину... — выдохнула она, сжимаясь под его взглядом. — Я вызвала его утром к школе. Я всё ему выложила. Его гордость, тайны, попытки держаться и не выглядеть жертвой все это рухнуло в один момент. — Ты… — Хёнтак разжал пальцы и отступил, зрачки расширились от злости. — Я просил не лезть и молчать. Какого хера, Суён? — Прости… — тихо выдохнула она. — Прости, Хёнтак. Мне пришлось. Он коротко, зло усмехнулся. — Пришлось? — Да, блять, пришлось! — голос Суён сорвался на крик. — Потому что я больше не могла на тебя смотреть. Ты приходил избитый, врал в глаза, а вчера я нашла тебя в переходе. Ты сидел весь в крови и еле дышал. Что мне надо было делать? Ждать, пока тебя вообще убьют? Ненавидь меня, посылай нахуй, делай что угодно. Но я бы всё равно рассказала Хумину. Лучше ты сейчас будешь орать на меня, чем я потом буду жалеть, что промолчала. Хёнтак несколько секунд молчал, тяжело дыша. — Где Хумин? — Хёнтак сделал шаг к ней, перебивая её всхлипы. — Где он, Суён? Что он собирается делать? — Он… он сказал, что соберёт пацанов, — выдохнула она. — Сказал, что сегодня с ним будет покончено. Они ушли на старую промзону, к гаражам. Хёнтак её уже не слушал. Он резко оттолкнул Суён в сторону, сорвал с вешалки куртку и вылетел из квартиры, даже не завязав толком кроссовки. — Хёнтак, стой! Куда ты? — крикнула ему вслед Суён, но он уже летел вниз по лестнице. Дверь подъезда с грохотом захлопнулась. Он бежал, не обращая внимания на адскую боль в рёбрах. В голове крутилась одна-единственная мысль: «только бы успеть раньше, чем они до него доберутся». Он должен был сам стоять там. Сам разбираться со своим дерьмом, а не втягивать в это Баку. Хёнтак выбежал к гаражам, когда вокруг уже окончательно стемнело. В лёгких хрипело, рёбра горели, а незавязанный кроссовок едва не слетал с ноги. Он остановился, опираясь ладонью о стену, и быстро огляделся. Никого. Тихо, только где-то гудела далёкая трасса. Хёнтак сделал ещё несколько шагов вперёд, обошёл разбитый кузов старого грузовика и замер. У самого бетонного забора лежал человек. Сонджэ лежал на боку, прерывисто ловя ртом воздух. На его испачканной куртке красовался жирный отпечаток чужой подошвы. Из глубокого рассечения на скуле и порванных губ на шею текла кровь, а левый глаз заплыл тёмным, наливающимся отёком. Хёнтак смотрел на него, и внутри поднималась злая смесь стыда и ярости. Его шаги гулко прозвучали в тишине. Сонджэ дёрнулся, тихо застонал и с трудом, опираясь на окровавленную ладонь, приподнял голову. Когда он наконец разглядел стоящего перед ним Хёнтака, уголок его разбитого рта медленно дёрнулся вверх. Несмотря на кровь, боль и невозможность нормально подняться, на лице снова появилась та самая привычная, издевательская ухмылка.