Внутри разбитой души

Спустя два дня после первого приема в кабинет Аксель вошли те, кого знал весь мир фигурного катания не меньше, чем самого Илью. Роман Скорняков и Татьяна Малинина — не просто родители, а архитекторы успеха «Бога Четверных». В их движениях читалась та же спортивная выправка, что и у сына, но в глазах застыла усталость, которую не скроешь никаким авторитетом. Когда они вошли, Малинин сидел на кушетке, пытаясь оспорить очередное упражнение. — Аксель, это издевательство! Я могу согнуть ногу сильнее, я чувствую силу! — он вызывающе посмотрел на нее, пытаясь доказать свою правоту. — Мистер Малинин, — Берг даже не повернулась к двери, продолжая фиксировать его колено эластичным бинтом, — Ваше «чувствую» — это адреналин и глупость. Если вы согнете ногу сейчас больше чем на сорок пять градусов, вы услышите звук рвущейся струны. Это будет ваша карьера. Сядьте ровно и не дергайтесь. Парень открыл рот, чтобы огрызнуться, но, встретив ледяной, непоколебимый взгляд девушки, внезапно замолчал и опустил плечи. Его родители замерли в дверях, обменявшись изумленными взглядами. Они привыкли, что их сын — стихийное бедствие, с которым не справлялись лучшие специалисты Америки. — Добрый день, — негромко произнесла Татьяна, проходя вглубь кабинета, — Кажется, мы вовремя. Нам еще не доводилось видеть Илью таким… послушным. Аксель закончила манипуляцию, помогла Илье спустить штанину и только тогда повернулась к гостям. Она не выказывала ни трепета перед легендами спорта, ни излишней любезности. — Здравствуйте. Я Аксель Берг, ведущий физиотерапевт Ильи, — она подошла к столу и протянула им две увесистые папки, — Здесь полная копия плана лечения, протокол реабилитации и график процедур на ближайшие восемь недель. Роман взял папку, быстро перелистывая страницы. Его брови поползли вверх. — Здесь учтено всё, — пробормотал он, — Нагрузки на голеностоп, компенсаторные упражнения для спины… Вы даже включили сюда диету для поддержания эластичности связок? — Я не лечу только колено, мистер Скорняков, — спокойно пояснила она, — Я восстанавливаю биомеханическую систему. Ваш сын привык эксплуатировать свое тело как машину, не заботясь о деталях. Моя задача — научить его слышать связки раньше, чем они лопнут. Мама подошла к ней ближе, внимательно вглядываясь в ее лицо. Она видела перед собой молодую девушку, почти ровесницу сына, но за этой внешностью скрывался стальной стержень. — Мы очень переживали, — призналась она, — Илюша… он сложный пациент. Он не признает авторитетов, если они не стоят на коньках. Берг бросила короткий взгляд на Малинина, который в этот момент нарочито увлеченно рассматривал что-то в своем телефоне, хотя было видно, что он прислушивается к каждому слову. — Мне не нужно его признание, — отрезала она, — Мне нужно его здоровье. Если он будет нарушать протокол, я разорву контракт в ту же секунду. У меня нет времени на детские капризы. Пока родители расспрашивали о деталях, девушка подмечала для себя нюансы их общения. Она видела, как отец незаметно поправляет воротник на куртке сына, как мать с тревогой ловит каждое болезненное движение парня. Это были не просто тренеры, мечтающие о медалях. Это были люди, которые искренне любили своего засранца. «Они хорошие люди», — подумала она, — «Умные, преданные. Как им только удалось вырастить такого самоуверенного наглеца?» Она почувствовала к ним неожиданное уважение. Его родители боролись за него так же, как она боролась за Сашку, только их поле битвы было другим — лед и слава, а не больничные палаты. — Мы полностью вам доверяем, Аксель, — подытожил Роман, крепко пожимая ей руку, — Пожалуйста, будьте с ним строгой. Он понимает только язык дисциплины. — О, об этом можете не беспокоиться, — Аксель иронично приподняла бровь, — Мистер Малинин уже знает: в этом кабинете бог не он, а физиология. Когда родители ушли, в кабинете повисла тишина. Илья посмотрел на неё, в его взгляде смешались злость и странное восхищение. — Ты им понравилась. Мама никогда не доверяет врачам так быстро. — Это потому, что я не врач, мистер Малинин, — она вернулась к своим записям, — Я ваш единственный шанс не стать инвалидом в двадцать два. Прошу на выход. Завтра в восемь утра. Опоздаете на минуту — добавим час силовой нагрузки на здоровую ногу. Он хмыкнул, качая головой. Он еще не понимал, что эта «ледяная докторша» медленно, но верно начинает занимать в его мыслях гораздо больше места, чем все прыжки мира. На следующий день после визита его родителей, Берг занималась с ним в большом реабилитационном зале. Он выполнял упражнения на специальном тренажере, аккуратно сгибая и разгибая травмированное колено. Малинин, на удивление, вел себя спокойно, лишь изредка бросая на неё ироничные взгляды, пытаясь вызвать её на ответную реакцию. Она же была сосредоточена, её глаза следили за каждым миллиметром его движения. Вдруг дверь зала распахнулась, и на пороге появилась Мерлин Олсен. Она была одета в облегающий спортивный костюм от известного дизайнера, её волосы идеально уложены, а лицо безупречно накрашено. Вся её поза говорила о том, что она — владелица этого места и этого мужчины. — Илья! Дорогой! — воскликнула она, игнорируя физиолога, и бросилась к жениху, который, к слову, выглядел не слишком довольным её появлением. Мерлин обхватила его за шею, игнорируя физиотерапевта и тренажер. Илья, сдавленно крякнув, попытался освободиться, чтобы не нарушить позу. Аксель подняла глаза. В её взгляде не было ни удивления, ни ревности. Только холодное, легкое раздражение от того, что кто-то нарушает процесс реабилитации. Она подошла ближе. — Мисс Олсен, — её голос был ровным, без единой эмоции, — Если вы не возражаете, мы посреди процедуры. И любое резкое движение может отбросить мистера Малинина на пару недель назад. Олсен повернулась к ней, и её глаза вспыхнули. Она привыкла, что весь мир крутится вокруг неё и Малинина. И эта «медсестра» посмела ей что-то указывать? — А вы кто вообще такая? — надменно спросила она, оглядывая Берг с ног до головы, словно оценивая дешевую ткань, — Я невеста Ильи, и я имею право здесь находиться. — Вы можете находиться здесь сколько угодно, — та пожала плечами, и в её голосе проскользнула едва заметная насмешка, которая еще больше взбесила её, — Но только если не будете мешать работе. Мистер Малинин, еще два повторения. Медленно. Илья, застывший между двумя женщинами, почувствовал себя школьником. Он попытался ускользнуть от Мерлин, чтобы выполнить указания Аксель. — Дорогая, я же не могу сейчас, — пробормотал он. — Да что ты понимаешь! — Олсен резко оттолкнула его, сама ухватилась за тренажер, — Ты неправильно делаешь! Надо вот так! Сильнее! Ты же чемпион! Не будь тряпкой! Она попыталась продемонстрировать, как нужно делать упражнение, не понимая ни слова в анатомии или физиологии. Малинин лишь устало вздохнул, а Берг, наблюдая за этим фарсом, ощутила внутри себя вспышку праведного гнева. — Мисс Олсен, — она сделала шаг вперед, её глаза сузились, — Во-первых, вы не доктор, и ваши советы здесь неуместны. Во-вторых, этот зал — не дворец бракосочетания и не подиум для демонстрации вашей спортивной формы. Здесь лечат, а не ищут внимания, — она повернулась к нему, — Мистер Малинин, если вы не в состоянии контролировать свою… спутницу, я вынуждена буду попросить вас прекратить процедуру и перенести её на другое время. Мой график слишком плотный, чтобы тратить его на выяснение отношений. А подтереть сопли вы, судя по всему, в состоянии сами. Последние слова были произнесены с таким ледяным презрением, что Мерлин побледнела. Она ожидала криков, слез, объяснений. Но эта девушка… она смотрела на неё как на пустое место, как на помеху, которую нужно убрать. Илья, почувствовав всю тяжесть взгляда Аксель, быстро сказал: — Мерлин, выйди, пожалуйста. Я закончу и подойду. Лицо Олсен исказилось. Она посмотрела на Малинина, на Берг, которая даже не удостоила её взглядом. — Я так это не оставлю, — прошипела она, сжигая её взглядом, полным ненависти, — Ты еще пожалеешь, что связалась с Ильей Малининым! Она развернулась и с грохотом вышла из зала, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и невысказанных угроз. Они остались в тишине. Илья, смущенный и немного разозленный, посмотрел на физиотерапевта. — Простите меня. Она… — Неважно, мистер Малинин, — Аксель вернулась к своей работе. Её голос был по-прежнему холоден, — Теперь вы понимаете, почему я предпочитаю работать в тишине? А теперь, давайте вернемся к вашему колену. Ещё два повторения. Медленно. И сосредоточьтесь на своих ощущениях, а не на её «правах на чемпиона». Малинин лишь вздохнул. Он был зол на невесту, но еще больше — на себя. И он понимал, что эта Аксель Берг не просто физиотерапевт. Она была единственным человеком, который видел его таким, какой он есть, и не позволял ему скрываться за маской чемпиона. И это пугало, но одновременно и притягивало. Время шло. Парень исправно посещал реабилитацию, выполняя все указания девушки с пугающим для неё послушанием. Его травма все еще была свежа в памяти, а её профессионализм и, как он начал подозревать, её холодность, были более чем убедительны. Он видел, как она работает с другими пациентами — с тем же отстраненным профессионализмом, той же безупречной точностью. Но что-то в её фигуре, в её тихом, сосредоточенном присутствии, начало вызывать у него необъяснимое любопытство. Однажды вечером, уже после рабочего дня, когда солнце клонилось к закату, Илья, решив развеяться, выбрался из дома. Он припарковал машину неподалеку от реабилитационного центра, не то чтобы он собирался кого-то ждать, просто… захотелось посмотреть, как выглядит остальной мир за пределами его. Он увидел, как Аксель выходит из здания. Она выглядела совершенно иначе, чем в стерильном халате. Одетая в простую, темную одежду, с растрепанными после долгого дня волосами, она казалась измотанной, но в то же время… какой-то более настоящей. Она не выглядела как «ледяной доктор», скорее как обычная девушка, уставшая после работы. Что-то внутри Малинина подтолкнуло его. Не то чтобы он испытывал к ней что-то, кроме профессионального интереса и легкого раздражения. Но было в ней что-то, что его цепляло. Он решил проследить. Не преследовал, нет. Просто держался на расстоянии, наблюдая. Берг подошла к небольшой парковке, совершенно не похожей на ту, где парковались «элитные» клиенты. Там стояла старенькая, но ухоженная машина. Он притормозил, наблюдая. Из машины вышла женщина — намного старше неё, с добрыми, но полными тревоги глазами. И рядом с ней… маленький мальчик. Парень приглушил мотор. Он видел, как девушка подошла к ним, и на её лице появилась улыбка. Не та холодная, профессиональная, а другая. Теплая, нежная. — Сашка! Мой маленький король! — сказала она, и её голос звучал совершенно иначе. Он был мягким, ласковым. Она заговорила на русском. Илья напряг слух. Русский. Его родной язык, язык его родителей, язык, на котором он сам говорил с близкими. Это имя, «Сашка», было таким знакомым, таким родным. Аксель подошла к мальчику, который, несмотря на свою хрупкость, выглядел счастливым. Она осторожно взяла его на руки. Мальчик, Сашка, обхватил её шею, прижимаясь к ней. В его глазах светилась искренняя радость. — Аксель! Ты пришла! — прошептал он, уткнувшись ей в плечо, — Я так скучал! Берг прижала его к себе, и в этот момент Малинин увидел то, что поразило его до глубины души. Эта «ледяная докторша», которая так холодно держала его на расстоянии, сейчас нежно обнимала это слабое, больное дитя. В её глазах, когда она смотрела на него, была такая любовь, такая беззащитность, которую он не видел никогда. Он видел, как она говорила с мальчиком, утешая его, убаюкивая. Слушал их тихий разговор на русском, чувствуя, как что-то внутри него откликается на эти звуки. Он никогда не думал, что эта девушка, которую он считал холодной и расчетливой, может быть такой. Такой… живой. Такой настоящей. Он понял, что за её ледяной маской скрывается целый мир, полный боли, любви и, возможно, такой же силы, как и у него на льду. И этот мир только что приоткрыл ему свои двери. Парню захотелось узнать больше. Захотелось прикоснуться к этой хрупкой, но такой сильной девушке, которая так искренне любила своего племянника. Он понял, что его интерес к ней перерос простое любопытство. Это было что-то более глубокое.