Как минимум, пока не скажешь мне "да"

Прошло два дня, но жар на запястье, казалось, так и не остыл. Гермиона сидела в самом дальнем углу библиотеки, в той части, где стеллажи по ментальной магии и высшей легилименции образовывали настоящий лабиринт из пыли и древней кожи. Свет магических ламп здесь был тусклым, едва пробивающимся сквозь плотные тени, но ей это было на руку. Здесь её не могли найти ни Гарри с его тревожным сочувствием, ни Джинни с её попытками вернуть её к нормальной жизни. Перед Гермионой лежала раскрытая карта Квинсленда, исчерченная пометками, и стопка исписанных пергаментов. Она искала зацепку — крошечный след магического отката, который мог бы подсказать, как распутать узел «Обливиэйта», затянутый её собственной рукой. Ей нужен был «Трактат о связях крови и памяти» — редчайший фолиант, который, согласно каталогу, хранился в единственном экземпляре. Гермиона встала. Её тело отозвалось легкой ломотой — она провела в одной позе почти пять часов. Она прошла вдоль рядов, ведя пальцами по корешкам книг, пока не остановилась у самой высокой полки в конце зала. Вот он. Темно-синий переплет с серебряным тиснением. Она протянула руку, но в ту же секунду с другой стороны стеллажа показались длинные, бледные пальцы. Они легли на верхний край книги ровно на секунду раньше. Гермиона замерла. Она знала эти руки. Она знала этот холод, который, казалось, исходил от самой кожи незнакомца. Драко Малфой стоял по ту сторону стеллажа, видимый лишь частично сквозь просветы между книгами. Он не тянул фолиант на себя, но и не отпускал его. В библиотеке стояла абсолютная, мертвая тишина — мадам Пинс ушла в свое крыло, и они остались одни в этом царстве застывших слов. Гермиона не произнесла ни слова. Любой звук сейчас показался бы святотатством или признанием слабости. Она лишь крепче ухватилась за нижнюю часть корешка, пытаясь вытянуть книгу. Драко усилил хватку. Это было похоже на безмолвное перетягивание каната, где ставкой была не просто информация, а право доминировать в этом пространстве. Малфой медленно обошел стеллаж, не разрывая контакта с книгой. Он двигался бесшумно, как тень. Когда он оказался с её стороны, Гермиона не отступила. Она задрала подбородок, глядя на него снизу вверх. Драко приблизился. Это не было случайностью. Он сократил дистанцию до опасного минимума, пока между ними не осталось ничего, кроме этого фолианта и тяжелого, наэлектризованного воздуха. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило удар. Он не стал забирать книгу. Вместо этого он медленно склонил голову. Его лицо оказалось прямо у её уха. Гермиона застыла, затаив дыхание. Она чувствовала, как его горячее дыхание коснулось её шеи, вызывая невольную дрожь, которая пробежала от затылка до самых кончиков пальцев. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своего лонгслива. Запах его парфюма — горький и холодный — заполнил её легкие. Это было невыносимо. Гермиона застыла, прижатая к стеллажу тяжестью его присутствия. Книга, зажатая между ними, казалась единственной преградой, удерживающей их от падения в бездну. Её дыхание сбилось, шрам на брови пульсировал, словно ведя обратный отсчет до взрыва. — Твои поиски суетливы, Грейнджер, — его голос, тихий и вибрирующий, ударил ей прямо в ухо, заставляя волоски на шее подняться дыбом. — Ты ищешь логику там, где её стерли эмоции. Ты заучка, которая пытается применить алхимию к искусству любви. — А ты трус, который боится даже заглянуть в собственную пустоту, Малфой, — прошипела она в ответ, не отводя глаз от его лица. В её взгляде, на долю секунды, промелькнула та самая старая, чистая ненависть, которая раньше питала их перепалки. — Ты думаешь, что если ты стоишь так близко, то стал сильнее? Ты просто прячешься за тенью. — Я не прячусь, Грейнджер, — он подался еще ближе, и Гермиона почувствовала, как его бедро прижалось к её ноге. — Я наблюдаю. И то, что я вижу... — он сделал паузу, и его взгляд опустился к её шее. — Это то, что твое тело врет твоим убеждениям. Воздух между ними заискрился. Это была точка невозврата. Они оба были готовы убить друг друга — словами, магией, взглядами. Напряжение достигло такого пика, что казалось, сами книги на полках задрожали. И в этот момент всё закончилось тем, чего не ожидал ни один из них. Драко резко, без предупреждения, разжал пальцы на книге. Вместо этого его рука взметнулась вверх, и он обхватил её шею — не грубо, но властно, фиксируя голову. Гермиона ахнула, не успев даже испугаться, когда он прижал её к стеллажу. Фолиант с глухим стуком упал на пол. Драко замер на мгновение, вдыхая аромат её кожи — смесь книжной пыли, дождя и чего-то неуловимо цветочного, что всегда ассоциировалось у него с Грейнджер. Он видел, как бешено бьется пульс на её шее, и это зрелище окончательно лишило его остатков самообладания. Его лицо оказалось в сантиметре от её ключицы. Он не поцеловал её. Вместо этого он медленно, дразняще провел губами вдоль линии её шеи, от основания ключицы вверх. Гермиона почувствовала мимолетное, влажное прикосновение его языка к своей коже — дерзкое, почти запретное, оставляющее за собой дорожку из огня и дрожи. Этот интимный, собственнический жест заставил её мир окончательно рухнуть. Гермиона закинула голову назад, ударяясь затылком о корешки старых книг, и тихий, прерывистый стон сорвался с её губ. Это был звук полного поражения. Она вцепилась пальцами в его локти, сама не зная, хочет ли она оттолкнуть его или притянуть еще ближе. Вся её гордость, все её стены, выстроенные за год одиночества, рассыпались в прах под этим единственным касанием. Это прикосновение было подобно разряду тока. Вся её защита, весь её холод рассыпались в прах. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног от его губ. Драко замер, усмехнувшись смотря ей в глаза. Его пальцы на её шее дрогнули. Он победил. Он заставил ледяную статую издать звук жизни. — Так, Грейнджер, — тихий, ироничный голос Блейза Забини разбил этот кокон интимности, как молотком по стеклу. — Не заставляй его передумать быть джентльменом. Они оба отпрянули друг от друга так резко, будто их ударило заклятием отталкивания. Гермиона прижала руку к шее, тяжело дыша, её лицо пылало. Драко стоял, опустив голову, и его плечи дрожали от напряжения. Блейз стоял в проходе между стеллажами, подпирая плечом полку, и на его лице играла непроницаемая ухмылка. И то, как наэлектризован был воздух между ними, говорило ему гораздо больше, чем любые слова. — Уходим, Драко, — Блейз сделал шаг вперед и жестко взял друга за плечо. — Ты заигрался. Драко бросил на Гермиону последний, нечитаемый взгляд, в котором смешались триумф, злость и что-то, очень похожее на панику, прежде чем позволить Блейзу увести себя. Гермиона осталась стоять одна в пустом проходе библиотеки. У её ног лежал редкий фолиант «Трактат о связях крови и памяти», но она даже не посмотрела на него. В её голове всё еще звучал её собственный стон, а на коже горел след от его губ. Она понимала, что эта война только что перешла в ту стадию, где победа может означать полное уничтожение обоих. На следующее утро замок казался тесным. Воздух в кабинете Защиты от Темных Искусств был настолько плотным, что его можно было резать ножом. Гермиона пришла заранее, надеясь занять себя проверкой конспектов, но как только дверь распахнулась и вошел Малфой в сопровождении Блейза, её концентрация рассыпалась в пыль. Она чувствовала его присутствие спиной. Каждый шорох его мантии, каждый негромкий смешок отзывался в её теле фантомным жжением на шее — там, где еще вчера он оставил след своим языком. Когда профессор объявил о практической части — отработке невербальных щитов в парах — класс зашумел, сдвигая парты. Гермиона и Драко оказались друг напротив друга почти мгновенно, словно притянутые магнитами. Между ними не было сказано ни слова, но искры ярости и чего-то гораздо более темного летели во все стороны. Они вышли на середину площадки. Малфой не ждал команды. Его палочка взметнулась вверх так резко, что это выглядело как начало дуэли насмерть. Гермиона среагировала долей секунды позже, её рука задрожала, а шрам на брови вспыхнул багровым. Они стояли в паре футов друг от друга, тяжело дыша, и кончики их палочек уже начали светиться опасным, нестабильным светом. Это не было учебным поединком. Это было продолжение того, что началось в библиотеке — попытка выплеснуть то, что невозможно было выразить словами. — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! — прикрикнул профессор. — Я еще не давал команду к началу! Но они не слышали. Драко смотрел на неё сверху вниз, его зрачки были расширены, а на губах играла та самая дерзкая ухмылка, которая заставляла Гермиону ненавидеть его и желать одновременно. — Ну же, Грейнджер, — прошептал он, едва шевеля губами. — Покажи мне, насколько ты «горячая» сегодня. Гермиона стиснула зубы так, что челюсть свело судорогой. Она уже начала делать замах для сокрушительного проклятия, когда чья-то сильная рука перехватила её за локоть. Джинни Уизли, которая всё это время наблюдала за ними с нарастающей тревогой, буквально вклинилась между ними. Она силой рванула Гермиону назад, заставляя её опустить палочку. — Хватит! — Джинни силой усадила Гермиону на ближайшую скамью, загораживая её собой от Малфоя. Драко лишь холодно усмехнулся, медленно опуская свою палочку и убирая её в рукав мантии. Он бросил на них короткий, торжествующий взгляд и отошел к Блейзу, который наблюдал за сценой с выражением глубокого скепсиса. Джинни наклонилась к самому уху Гермионы. Её голос был тихим, но в нем слышался металл. — Герм, приди в себя, — прошипела она. — Ты на него смотришь так, будто хочешь или убить его на месте, или раздеть прямо здесь, на глазах у всей школы. Гермиона замерла, её пальцы судорожно вцепились в край скамьи. Она хотела возразить, хотела сказать, что это просто старая ненависть, но слова застряли в горле. Она посмотрела на свои ладони — они всё еще дрожали. — Я не... — начала она, но Джинни перебила её коротким кивком в сторону Малфоя. — Ты. И он тоже. Между вами сейчас столько искр, что мы все тут взлетим на воздух, если вы еще раз окажетесь в одном радиусе. Успокойся, пока не начали шептаться. Гермиона опустила голову, пытаясь выровнять дыхание. Она чувствовала на себе взгляд Малфоя через весь кабинет. Джинни была права. Она была на грани. И самое страшное было то, что она не знала, какое из этих двух желаний — убить или коснуться — было в ней сильнее. Вечер в Хогсмиде дышал сыростью и предвкушением. Студенты, вырвавшиеся из стен замка, заполнили пабы, но Гермиона настояла на «Кабаньей голове». Ей не хотелось праздного шума «Трех метел», ей нужно было место с тусклым светом и запахом пыли, где можно было окончательно потеряться. Она сбросила тяжелую мантию еще на входе. На ней было черное платье, едва доходившее до середины бедра, которое при каждом шаге опасно приподнималось, открывая вид на её стройные, подтянутые ноги. Это был вызов всему миру и самой себе. У стойки было тесно. Гермиона пробиралась сквозь толпу, когда почувствовала знакомый холод. Драко стоял там, облокотившись на темное дерево, с бокалом огневиски в руке. Его взгляд, стоило ей подойти, мгновенно переместился с толпы на её ноги, медленно поднимаясь выше, задерживаясь на бедрах и тонкой талии, пока не встретился с её глазами. — Грейнджер, — хрипло произнес он, и в этом единственном слове было столько нескрываемого, голодного желания, что воздух вокруг них словно загустел. — Ты решила окончательно лишить этот замок рассудка? Гермиона не отстранилась. Напротив, она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что край её платья коснулся его брюк. Она опёрлась локтем о стойку, выгибая спину, и посмотрела на него из-под ресниц, в её глазах плясали опасные искры. — А что, Малфой? — она протянула руку и медленно, почти невесомо провела пальцем по краю его бокала, глядя ему прямо в губы. — Тебе мешает мой вид? Я думала, ты привык смотреть на вещи, которые тебе не принадлежат. Драко почувствовал, как внизу живота тугим узлом завязалось тяжелое, пульсирующее возбуждение. Она флиртовала с ним открыто, дерзко, используя свою привлекательность как остро заточенный кинжал. Он видел, как расширились её зрачки, как она прикусила нижнюю губу, и его пальцы непроизвольно сжали бокал так сильно, что костяшки побелели. Он хотел схватить её прямо здесь, прижать к этой грязной стойке и заставить её замолчать единственным возможным способом. Драко поставил бокал на стойку с глухим стуком, который потонул в общем шуме паба. Его взгляд потемнел, становясь почти черным, когда он зафиксировал её у этой стойки, отрезая от остального мира своим телом. — Ты думаешь, что если ты теперь носишь шрамы и короткие платья, то я забуду, кто ты? — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Ты всё та же Грейнджер. Но эта твоя новая версия... она требует слишком много внимания. Гермиона придвинулась еще ближе, так что тепло её тела начало обжигать его сквозь тонкую ткань рубашки. Она коснулась пальцами его галстука, медленно поправляя узел, и её взгляд — вызывающий, дерзкий — скользнул по его губам. — Малфой, — выдохнула она, и её дыхание пахло чем-то сладким и терпким. — Ты ведь так привык к послушным чистокровным куклам. Я для тебя — слишком высокая доза. Драко издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание. Его рука, скрытая от глаз посетителей выступом стойки и её телом, скользнула вниз. Бледные пальцы коснулись её бедра, обнаженного коротким подолом платья. Кожа была горячей, шелковистой, и он почувствовал, как она вздрогнула под его прикосновением. Он не остановился. Его ладонь медленно двинулась выше по внутренней стороне бедра, туда, где ткань платья уже ничем не могла помочь. Он чувствовал каждый дюйм её кожи, ощущая, как она напряглась. Когда его пальцы оказались опасно близко к самой тонкой грани её белья, Гермиона прерывисто выдохнула, её пальцы судорожно вцепились в его предплечье, а глаза на мгновение расширились от шока и удовольствия. — Ты играешь с огнем, — прошептал он, наклоняясь к её уху, почти касаясь губами её мочки. — И ты знаешь, что я не джентльмен. — О, может я на это и рассчитываю, — выдохнула она ему в самое лицо, хотя её голос заметно дрожал. Драко ощущал, как его член стал невыносимо твердым, пульсируя в тесных брюках от одной только её реакции на его прикосновение. Он чувствовал, как она подалась навстречу его руке, и это едва не лишило его рассудка. В этот момент ему было плевать на Хогсмид, на авроров, на её друзей — он хотел сорвать это черное платье прямо здесь. — Ты ведь хочешь этого, — прохрипел он, едва сдерживаясь, чтобы не углубить ладонь еще выше. — Хочешь, чтобы я заставил тебя замолчать. Его пальцы нежно, но властно надавили на нежную кожу между её ног, и Гермиона снова судорожно вздохнула, закрывая глаза. Её сопротивление таяло, превращаясь в чистую, первобытную жажду. — Держи дистанцию, хорек! — резкий голос Джинни Уизли, которая шла в их сторону, разрезал воздух, как лезвие. Драко мгновенно отдернул руку, возвращая её на бокал за долю секунды до того, как рыжая волшебница вклинилась между ними. Он едва успел выровнять дыхание, хотя кровь в его жилах всё еще кипела, а низ живота сводило от желания. Джинни буквально оттолкнула его плечом, вставая щитом перед подругой. — Герм, идем, наш столик готов, — Джинни метала молнии, чувствуя исходящее от них обоих электричество. Она схватила Гермиону за локоть и потащила вглубь кабака. Гермиона шла за ней, едва переставляя ноги, которые всё еще дрожали. Она обернулась через плечо, и Драко увидел в её глазах не только триумф, но и ту же самую болезненную нужду, которая сейчас сжигала его самого. — Даже не думай об этом, — раздался рядом спокойный голос Блейза. Забини подошел к другу, оценивающе глядя на его напряженную позу и то, как Драко судорожно сжимает стакан, пытаясь скрыть эрекцию. — Ты сейчас выглядишь так, будто готов наброситься на неё прямо здесь. — Блейз, замолчи, — прорычал Драко, опрокидывая в себя остатки огневиски. Горло обожгло, но это было ничто по сравнению с пожаром, который Грейнджер разожгла в нем одним своим присутствием. Забини оперся спиной о стойку, скрестив руки на груди, и смерил друга долгим, понимающим взглядом. Его лицо оставалось маской аристократического спокойствия, но в глазах плясали ироничные искры. — Знаешь, Драко, — тихо произнес Блейз, когда Уизлетта окончательно скрыла Гермиону за толпой. — Судя по тому, как ты сейчас дышишь, ты либо только что пробежал марафон, либо тебе срочно нужно в душ. Желательно ледяной. Драко не ответил, лишь сильнее сжал стакан. — Тебе бы напряжение снять, — Блейз усмехнулся, переводя взгляд на то место у стойки, где только что стояла Гермиона. — Потому что еще пять минут в таком состоянии, и ты либо проклянешь кого-нибудь, либо набросишься на неё прямо на глазах у Поттера. — Отвали, Блейз, — прорычал Драко, наконец разжимая пальцы и залпом опрокидывая в себя остатки огневиски. Горло обожгло нещадным огнем, но это было ничто по сравнению с пожаром, который Грейнджер разожгла в нем одним своим присутствием. — Пей свой виски и не лезь в не своё дело. Блейз лишь лениво приподнял бровь, ничуть не задетый грубостью. — Как скажешь, друг. Но твое «не моё дело» сейчас сидит за столиком в десяти метрах от нас, и, судя по её взгляду, она не против продолжить то, что ты начал у стойки. Только вот Уизлетта выглядит так, будто готова скормить тебе твою собственную палочку. Драко резко поставил стакан. Он чувствовал, как член пульсирует в тесных брюках, напоминая о каждом сантиметре кожи Гермионы, которого он только что касался. Ему нужно было уйти. Сейчас же. — Я выйду покурить, — бросил он, не глядя на Блейза. Пробираясь к выходу, он специально выбрал путь мимо их стола. Он смотрел только на неё. Гермиона сидела к нему полубоком, её плечи были напряжены, а пальцы судорожно сжимали стакан со сливочным пивом. Когда он проходил мимо, она не подняла глаз, но он увидел, как вздрогнули её ноздри, втягивая запах его парфюма и дыма. Драко толкнул тяжелую дверь и вышел в промозглую темноту переулка Хогсмида. Ветер ударил в лицо, заставляя его наконец сделать полный вдох. Он достал сигарету, и его руки, к его собственному бешенству, слегка дрожали. — Черт бы тебя побрал, Грейнджер, — прошептал он, выпуская густой дым в холодный ночной воздух. Он знал, что она не выдержит. Что эта жажда, которую они только что разделили у стойки, погонит её вслед за ним. Он прислонился спиной к влажному камню стены, глядя на дверь паба и ожидая, когда она откроется снова. — Проклятье, Грейнджер, — прошептал он в пустоту, выпуская снова густой дым. Он ненавидел то, как она на него влияла. Это не было похоже на легкое увлечение или обычную похоть. Это была зависимость, от которой сводило кости. Год назад он строил стены этого замка, кирпич за кирпичом, надеясь на покой. А сегодня одна гриффиндорская заучка в коротком платье превратила этот покой в руины всего за пять минут у барной стойки. Он сделал глубокую затяжку, прислонившись спиной к влажной каменной стене. Холодный ночной воздух Хогсмида не принес облегчения — возбуждение, сковавшее тело после близости с Грейнджер у стойки, превратилось в глухую, тянущую боль. Блейз и Пэнси остались в кабаке. Паркинсон что-то увлеченно обсуждала с Забини, бросая на Драко мимолетные, подозрительные взгляды, но Малфою было плевать. Он бросил им короткое «встретимся в замке» и исчез за дверью прежде, чем Блейз успел вставить очередную язвительную шпильку о его «напряжении». Путь до башни старост казался бесконечным. Драко шел через темные коридоры Хогвартса, игнорируя портреты и редких патрулирующих старост. Его мысли были похожи на рой разъяренных ос. В голове набатом стучало одно имя, и каждый шаг лишь сильнее вбивал его в сознание. Оказавшись в своей комнате, он даже не зажег свет. Сбросил мантию прямо на пол, сорвал галстук и, на ходу расстегивая пуговицы рубашки, зашел в ванную. Ледяная вода обрушилась на его широкие плечи, едва он повернул рычаг. Драко стоял, упершись лбом в холодный кафель, позволяя струям стекать по лицу и смывать запах дешевого эля и табачного дыма. Но была одна вещь, которую ледяная вода смыть не могла — фантомное ощущение тепла её кожи на его ладони. Он закрыл глаза, и тьма тут же подкинула ему образ: Грейнджер у стойки, её короткое платье, едва прикрывающее бедра, и тот прерывистый, ломаный выдох, который она издала, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра. — Черт... — прохрипел он сквозь шум воды. Его член, и без того напряженный после Хогсмида, теперь окончательно превратился в раскаленный камень. Это казалось немыслимым, почти унизительным — Драко Малфой, аристократ, чье имя некогда внушало страх, сейчас стоял в душе и дрожал от одного воспоминания о гриффиндорской заучке. Он обхватил себя рукой. Пальцы, еще помнившие шелк её кожи, сомкнулись на пульсирующей плоти. Сначала он двигался медленно, пытаясь сохранить остатки контроля, но воображение было беспощадным. Он вспомнил, как она смотрела на него из-под ресниц — этот дерзкий, порочный взгляд женщины, которая осознала свою сексуальность и не боится ею пользоваться. Вспомнил белую полоску шрама на её брови, которая делала её лицо в его глазах еще более желанным, опасным. Драко сжал руку сильнее, ускоряя темп. Его дыхание стало тяжелым, сбитым, превращаясь в хриплые выдохи, которые тонули в гуле воды. Перед глазами стоял контраст её золотистой кожи и его бледных пальцев, скрытых от всех под подолом её платья. Он представлял, как его рука поднимается еще выше, как его пальцы находят её влажную глубину, и как она прижимается к нему, ища опору. — Грейнджер... — сорвалось с его губ вместе с рваным вздохом. Он представлял, как задирает это черное платье выше, как прижимает её к холодной стене прямо здесь, и как она изгибается, выкрикивая его имя тем самым хриплым голосом. Каждое движение руки отзывалось разрядом тока внизу живота. Его тело горело, несмотря на ледяные струи воды. Когда наступила разрядка, она была острой и почти болезненной. Драко стоял, тяжело дыша и прижавшись затылком к стене кабины, пока вода смывала последние следы его слабости. Он открыл глаза. Пар заполнил помещение, скрывая очертания комнаты. Драко провел ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. На следующее утро Большой зал был залит ярким, почти издевательским солнечным светом. Гул голосов после вчерашнего похода в Хогсмид казался более ленивым, чем обычно, но в воздухе всё еще вибрировало остаточное напряжение. Драко сидел за столом Слизерина, и его вид сегодня был непривычно небрежным для чистокровного аристократа. Он снял школьный пиджак, бросив его на скамью рядом с собой, и остался в одной черной футболке. Ткань плотно обтягивала его тело, подчеркивая разворот широких плеч и рельеф мышц, над которыми он упорно работал во время восстановления замка. Он сидел, небрежно откинувшись назад и вытянув длинные ноги, выглядя абсолютно расслабленным. Но за этой маской спокойствия скрывался хаос. В голове Драко раз за разом прокручивалась сцена из душа: ледяная вода, пар и его собственные руки, сжимающие плоть в попытке смыть образ Грейнджер. Каждое воспоминание о том, как он довел себя до предела, выкрикивая её имя под рокот воды, отдавалось тупой пульсацией внизу живота. Гермиона сидела всего в нескольких метрах от него, за гриффиндорским столом. Она была повернута к нему в пол-оборота, и её мокрые после утреннего душа кудри рассыпались по плечам. Сегодня на ней был темно-зеленый джемпер, который подчеркивал глубину её глаз и ту самую белую полоску шрама на брови. Она что-то бурно и эмоционально обсуждала с Джинни, активно жестикулируя. Драко наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы. Он видел, как она на мгновение замирает, когда её взгляд случайно мазнул по его обтянутым черной тканью плечам. Он знал, что она замечает изменения в его фигуре так же остро, как он замечает каждое её движение. В его памяти она всё еще стояла у той барной стойки, прижатая его телом к дереву. — Пэнси сегодня решила поспать? — спросил Блейз, прерывая затянувшееся молчание Драко. Он окинул взглядом пустующее место Паркинсон, а затем перевел проницательный взгляд на друга. — Видимо, — сухо ответил Драко, заставляя себя наконец отвести взгляд от Грейнджер и посмотреть на Забини. — Ей нужно отдыхать, ты же знаешь. — Ты сегодня подозрительно расслаблен, Малфой, — Блейз усмехнулся, подпирая подбородок ладонью и демонстративно оглядывая его черную футболку. — Слишком расслаблен для человека, который вчера едва не потерял рассудок из-за Грейнджер. Неужели ледяной душ так помог смыть... лишнее напряжение? Драко бросил на друга колючий взгляд, но промолчал. Он знал, что Блейз видит его насквозь. Ему было невыносимо сидеть здесь, делать вид, что ничего не произошло, когда всего в нескольких шагах от него находилась причина его бессонной ночи. В какой-то момент Гермиона резко обернулась, словно почувствовав на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Их глаза встретились. Она на секунду задержала взгляд на его руках, где под тонкой тканью футболки перекатывались мышцы, и на её щеках вспыхнул предательский румянец. Она тут же отвернулась обратно к Джинни, но Драко успел заметить, как сбилось её дыхание. — Блейз, замолчи и ешь свой завтрак, — процедил Драко, чувствуя, как футболка становится тесной в груди от нахлынувшего возбуждения. — У нас сегодня Зелья. Сохрани свое остроумие для Слизнорта, оно тебе там понадобится больше.