Как минимум, пока не скажешь мне "да"

Драко понял, что его попытка «успокоиться» потерпела сокрушительный крах. Его тело предательски отзывалось на каждое её касание, а возбуждение, которое он пытался подавить, вспыхнуло с новой, еще более разрушительной силой. Драко попытался что-то сказать, открыть рот, чтобы выдать очередную колкость или приказ остановиться, но Грейнджер лишь увереннее двинула рукой, перехватывая его у самого основания. Этот резкий, властный жест заставил его захлебнуться словами и лишь вдохнуть глубже, выгибая спину. Его пальцы судорожно впились в одеяло, сминая дорогую ткань в бесформенные комки. Гермиона не сводила с него глаз. Она продолжала двигать рукой, задавая тот самый ритм, от которого у него темнело в глазах. — Что такое, Драко? — вкрадчиво спросила она приближаясь к его уху, и в её голосе сквозило пугающее спокойствие следователя, знающего, что подозреваемый вот-вот расколется. — Где же твое хваленое самообладание? Где тот Малфой, который только что обещал мне наследников и вечную страсть? Кажется, ты слишком быстро теряешь контроль, когда инициатива не в твоих руках. Он ощутил её вторую руку. Она мягко легла поверх первой, помогая себе, усиливая нажим и обхватывая его еще плотнее. Это двойное кольцо тепла стало последней каплей. Драко чувствовал, как внутри него всё натягивается, словно струна, готовая лопнуть. Кровь стучала в висках, а мир сузился до движений её ладоней. Гермиона видела, как его лицо исказилось, как побелели его костяшки и как прерывисто он начал дышать. Она чувствовала, как его тело достигает того самого критического порога, когда разум отключается, оставляя место лишь чистому инстинкту. Драко уже был на грани, готовый сорваться в бездну, которую она сама для него создала. Но именно в тот момент, когда он зажмурился, готовясь излиться, Гермиона внезапно замедлилась. Она почти остановила движение, едва-едва касаясь его кожи кончиками пальцев, оставляя его в состоянии невыносимого, звенящего ожидания. Она заставила упасть его на спину, а сама она продолжала находиться рядом. — Терпи, Малфой, — прошептала она, склонившись к его лицу, так что её дыхание смешивалось с его рваными выдохами. — Ты ведь сам сказал: шесть лет. Значит, у нас впереди целая вечность. Куда нам спешить? Драко издал гортанный стон, полный такой муки и жажды, что по коже Гермионы пробежали мурашки. Когда Гермиона почувствовала, что жуткая, почти судорожная пульсация его члена под её ладонями начала стихать, она не дала ему и секунды благодатного покоя. Напротив, она возобновила свою пытку с новой силой, вкладывая в каждое движение ту самую расчётливую жестокость, которой научилась за годы службы в Аврорате. Она двигала кистью медленно, с сильным нажимом, заставляя нежную кожу натягиваться до предела, а затем резко ускорялась, имитируя те самые глубокие толчки, которыми он мучил её всего десять минут назад. Драко, чьё лицо было искажено гримасой сладкой агонии, судорожно втянул воздух через сжатые зубы. Его бледная кожа покрылась испариной, а в глазах застыло выражение абсолютного, покорного безумия. — Грейнджер… Мерлин… — выдавил он, и его голос сорвался на хриплый, надрывный шепот. — Это низко… даже для гриффиндорки. Использовать мои же слабости… Ты ведешь себя как последняя дрянь. Гермиона лишь хищно улыбнулась, наклоняясь к нему так близко, что её распущенные волосы защекотали его напряженный живот. Она намеренно коснулась кончиком языка самой головки, слизывая прозрачную каплю предсемени, и тут же вернулась к ритмичным движениям руки. — О, Малфой, это не низость, — прошептала она, и в её голосе прозвучал опасный, дразнящий металл. — Это правосудие. Ты ведь так гордился своей властью? Так наслаждался тем, как я выгибаюсь под тобой? Теперь твоя очередь почувствовать, каково это — принадлежать кому-то настолько, что даже собственный оргазм тебе больше не подчиняется. Когда она вновь подвела его к самому краю — к той тонкой, вибрирующей черте, за которой сознание окончательно меркнет, уступая место первобытному инстинкту — Драко уже не мог сдерживаться. Его бедра начали непроизвольно дергаться вверх, ища спасительного финала, его спина выгнулась дугой, а пальцы до крови впились в подушки. Он ждал, что сейчас она разожмет пальцы, позволит ему излиться, заполнив её ладони своим жаром, и подарит долгожданное искупление за все эти годы воздержания. Но он фатально ошибся. В тот самый момент, когда его тело содрогнулось в первом мощном спазме, и семя уже готово было вырваться наружу, Гермиона резко сменила тактику. Она накрыла большим пальцем отверстие на головке, перекрывая выход, и одновременно с этим мертвой хваткой сжала его член обеими руками у самого основания, буквально запечатывая его возбуждение внутри. Драко издал гортанный, звериный рык, переходящий в крик. Это было физически невыносимо. Его тело било крупной дрожью, мышцы пресса сокращались так сильно, что на животе проступил каждый рельеф, но разрядка, запертая внутри, не находила выхода, превращаясь в раскаленный свинец, который жег его изнутри. — Грейнджер! Пожалуйста… черт тебя дери! — прохрипел он, задыхаясь. Его костяшки побелели, а на шее вздулись вены от колоссального напряжения. — Тише, любимый, — прошептала она, наблюдая за его мучениями с каким-то темным, почти порочным восторгом. Она видела, как пульсирует жилка у него на виске, как расширяются его зрачки от боли, смешанной с запредельным удовольствием. — Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждое слово о наследниках, которое ты мне тут наговорил. Ты хотел заполнить этот дом детьми? Так наполнись сначала сам этим желанием. Пусть оно кипит в тебе. Пусть оно выжигает твою спесь, пока ты не поймешь: ты мой. От кончиков пальцев до этой самой капли, которую я тебе сейчас не даю выпустить. Она продолжала удерживать его в этом состоянии «искусственного пика» целых полминуты, игнорируя его судорожные попытки вырваться или умолять. Она чувствовала, как его плоть буквально бьется в её руках, как он сходит с ума от невозможности закончить. Гермиона мучила его медленно, с наслаждением, впиваясь ногтями в его бедра и заставляя его чувствовать каждое мгновение этой затянувшейся агонии. Она хотела, чтобы он запомнил: его тело теперь принадлежит аврору, который не знает пощады, и женщине, которая любит его настолько сильно, что готова уничтожить его своим вожделением. Гермиона видела, как он ломается под её пальцами, и это зрелище пьянило её сильнее самого крепкого огневиски. Она не просто удерживала его член в тисках своих ладоней — она чувствовала, как под кожей бешено колотится кровь, как каждая вена на его стволе вздулась, превращаясь в рельефную карту его запредельного вожделения. Его плоть была настолько горячей, что, казалось, могла обжечь ей руки, но она лишь крепче сжимала пальцы, наслаждаясь своей безраздельной властью. Драко находился в эпицентре персонального ада, который был соткан из чистейшего экстаза. Когда она перекрыла ему выход, накрыв головку большим пальцем и сдавив основание, мир для него взорвался мириадами черных и золотых искр. Это была не просто задержка — это была физическая агония. Его семя, уже готовое сорваться, встретило непреодолимую преграду, и это давление отозвалось резкой, пульсирующей болью в самой глубине его паха, которая тут же трансформировалась в ослепляющее удовольствие. — Грейнджер... я... убью тебя... — прохрипел он, но в его голосе не было ни капли угрозы, только бесконечная, надрывная мольба. Его тело больше ему не подчинялось. Мышцы бедер и пресса сводило судорогами, он непроизвольно вскидывал таз, пытаясь пробить эту живую преграду, но Гермиона была неумолима. Она видела, как на его бледном лбу выступили крупные капли пота, как его губы побелели от того, что он кусал их, пытаясь сдержать крик. Она начала медленно, с тягучим нажимом, вращать большим пальцем по самой чувствительной части головки, не ослабляя при этом захвата у основания. Это было изощренное безумие: она одновременно и вызывала новые волны оргазма, и не давала им завершиться. Драко чувствовал, как внутри него всё буквально плавится. Каждый микроскопический сдвиг её кожи по его коже ощущался как удар молнии. — Посмотри на меня, Драко, — приказала она, и её голос, низкий и властный, заставил его с трудом разомкнуть веки. Его взгляд был совершенно безумным, зрачки расширились так, что серая радужка превратилась в тонкое, вибрирующее кольцо. Он смотрел на неё сквозь пелену слез, вызванных нестерпимым напряжением. — Ты чувствуешь это? — прошептала она, склонившись так низко, что её грудь коснулась его вздымающейся грудной клетки. — Чувствуешь, как я забираю твой контроль? Ты хотел наследников, Малфой. Ты хотел, чтобы я принадлежала тебе. Но посмотри, кто сейчас в моих руках в этой постели. Твоя сила, твоё будущее — всё это сейчас заперто в моих руках. И я выпущу это только тогда, когда пойму, что ты окончательно и бесповоротно мой. Она чуть ослабила хватку на долю секунды, позволяя крови прилить еще сильнее, а затем снова резко сжала пальцы, заставляя его застонать. Драко выгнулся так сильно, что на его шее проступил каждый сухожильный тяж. Он задыхался, его пальцы царапали простыни, оставляя глубокие борозды. Это была пытка, доведенная до совершенства: она довела его до состояния, когда каждый нерв оголен, когда он был готов на что угодно — на любое признание, на любую клятву — лишь бы она позволила ему наконец излиться. Гермиона чувствовала, как под её пальцами пульсирует сама жизнь — дикая, необузданная и полностью подвластная её воле. Драко был на грани коллапса; его тело превратилось в раскаленный кусок стали, зажатый в тисках её ладоней. Видя его муку, слыша его сбитое, хриплое дыхание, она решилась на новую стадию своей игры. Она медленно, дюйм за дюймом, разжала пальцы у основания его члена. Драко издал судорожный, почти облегченный выдох, ожидая, что сейчас плотина прорвется. Он почувствовал, как кровь, запертая в венах, мощным потоком устремилась вверх, еще сильнее раздувая и без того твердую, горячую плоть. Это было мгновение обманчивой свободы: без стального кольца её захвата у корня напряжение в паху чуть спало, но лишь для того, чтобы с новой, утроенной силой ударить в самую головку. Гермиона не убрала большой палец. Она продолжала плотно, неумолимо прижимать его к отверстию, буквально закупоривая выход для его семени. — Нет-нет, Драко, — прошептала она, и в её глазах вспыхнул темный, торжествующий огонь. — Я разрешила крови течь, но я не разрешала тебе кончать. Это было изощренное безумие. Теперь, когда основание было свободно, оргазм начал накатывать на него полноценными, глубокими волнами. Его тело сотрясалось в мощных конвульсиях, семя толчками поднималось по каналу, ударяясь в непреодолимую преграду её пальца. Драко забился под ней, его бедра подлетали вверх, он буквально вжимался в её ладонь, пытаясь пробить этот барьер, но Гермиона лишь сильнее навалилась на него всем телом, удерживая его на месте. Ощущения Драко стали запредельными. Из-за того, что выход был закрыт, а давление изнутри нарастало с каждым спазмом, головка стала невероятно чувствительной, почти болезненно раздутой. Каждый удар его сердца отдавался в кончиках пальцев Гермионы. Он чувствовал, как внутри него всё буквально кипит и плавится, как нереализованная разрядка рикошетом бьет по нервным окончаниям, заставляя его видеть вспышки света перед закрытыми глазами. — Блять... Грейнджер... пожалуйста... — его голос превратился в неузнаваемый, утробный хрип. — Ты... сука... ты сожжешь меня изнутри... пусти... — Терпи, — выдохнула она, и её губы коснулись его взмокшего виска. Она начала другой рукой медленно ласкать его мошонку, добавляя новых ощущений к и без того невыносимому коктейлю. Она заставляла его балансировать на тонком лезвии: его тело уже начало процесс финала, но она физически не давала ему завершиться. Это было похоже на попытку остановить извержение вулкана ладонью. Драко чувствовал, как его сознание рассыпается в прах. Гермиона видела, как по его шее скатываются капли пота, и как сильно дрожат его колени, обтянутые прохладным шелком простыней. Она не ослабляла нажим на головку, заставляя его семя пульсировать внутри в бесплодных попытках найти выход, но её свободная рука скользнула выше, зарываясь в его влажные платиновые волосы. Она притянула его голову к себе, заставляя смотреть прямо в её глаза, затуманенные темным, почти первобытным азартом. — Посмотри на меня, Драко, — прошептала она, и её голос, обычно строгий и четкий, сейчас звучал как тягучий мед, от которого у него по коже пошли мурашки. Она прикусила мочку его уха, обжигая его горячим дыханием, и её шепот стал еще тише, еще откровеннее: — Я хочу, чтобы ты кончил сильно, Драко. Чтобы ты забыл собственное имя, помня только то, как я держу тебя. Она начала медленно вращать большим пальцем по самой чувствительной точке, не давая ему излиться, но заставляя нервные окончания буквально кричать от перегрузки. — Ты ведь хочешь наполнить меня, да? — она лизнула его ушную раковину, и её рука на его члене чуть заметно дрогнула от его ответной конвульсии. Драко издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на скулеж, его таз судорожно дернулся вверх, вжимаясь в её ладонь в отчаянной попытке прорвать плотину. Но Гермиона лишь чуть сильнее надавила на головку, блокируя его полностью. — Тише, мой хороший... — ласково пропела она, контрастируя этим нежным тоном с тем, что творила её рука. — Ты ведь этого хочешь, Драко? Хочешь, чтобы я довела тебя до безумия? В тот момент, когда Драко казалось, что он вот-вот сойдет с ума от запертого внутри него жара, Гермиона резко сменила правила игры. Она действовала молниеносно: одним текучим, хищным движением она убрала руку и, не давая ему ни секунды на то, чтобы излиться на простыни, оказалась над ним. Драко не успел даже вдохнуть, как она уверенно опустилась вниз, насаживаясь на его раскаленный член и принимая его в себя на всю глубину. Плотное, горячее кольцо её мышц обхватило его так крепко, что у него потемнело в глазах. — Теперь можно, Драко, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его плечи и прижимаясь к его груди. Это было то самое разрешение, которого требовала каждая клетка его измученного пыткой тела. Плотина рухнула. Невероятное давление, которое она так долго удерживала своим пальцем, теперь встретило лишь её податливое, жадное нутро. Драко издал оглушительный, надрывный крик, выгибаясь под ней дугой. Его оргазм был подобен взрыву сверхновой — сокрушительный, болезненно-сладкий и бесконечный. Он чувствовал, как семя мощными, ритмичными толчками заполняет её, отдавая всё то напряжение, которое копилось в нем не только последние полчаса, но и все долгие годы разлуки. Гермиона в ответ сжалась вокруг него, содрогаясь от собственного вторичного пика, который накрыл её от одной лишь интенсивности его разрядки. Драко чувствовал каждое пульсирующее движение внутри неё, ощущая, как их тела буквально спаиваются воедино. Это не был просто секс — это было физическое закрепление той клятвы о наследниках, которую они дали друг другу мгновениями ранее. Когда последние толчки утихли, он бессильно откинул на подушки руки, которыми он успел сжать ее бедра с силой во время оргазма, заставляя двигать бедрами на нём. Он всё еще, чувствуя её тяжесть на себе и её внутренние мышцы, которые продолжали мелко и сладостно подрагивать вокруг него, тяжело дышал, глядя на Гермиону сверху вниз — она упала на его грудь, растрепанная, победоносная и бесконечно любимая. — Ты... — прохрипел он, едва обретая дар речи, — ты совершенно невозможная женщина, Грейнджер. Гермиона лежала на постели рядом с ним на животе, подперев лицо руками. Она чувствовала, как по её коже всё еще пробегают мелкие искорки, а тело кажется невероятно тяжелым и податливым. Она просто ждала, пока его дыхание, всё еще рваное и горячее, наконец придет в норму. Драко медленно пришел в себя. Он запустил пальцы в её спутанные, дикие кудри, осторожно поглаживая затылок, и прохрипел с той самой лукавой улыбкой, которая всегда выдавала в нём истинного Малфоя: — Черт возьми, Грейнджер… чего дальше мне ожидать от тебя? После такого я уже ничему не удивлюсь. Кажется, Аврорат портит людей куда сильнее, чем я думал. Гермиона лениво приоткрыла один глаз и посмотрела на него снизу вверх. — Ну, даже не знаю, — протянула она, и в её голосе всё еще слышалась хрипотца. — У меня в запасе еще много сюрпризов. Ты ведь сам хотел, чтобы я не сдерживалась. Драко усмехнулся, придвинулся ближе и, понизив голос до интимного шепота, проговорил ей прямо на ухо: — Если ты планируешь и дальше так «дрессировать» меня перед тем, как мы создадим твоего обещанного наследника, то боюсь, Грейнджер, я просто не доживу до его рождения — моё сердце остановится от восторга где-то на полпути к оргазму. Гермиона почувствовала, как густая краска заливает её лицо и шею. Она никак не ожидала, что он так прямо и пошло свяжет её недавнюю выходку с их серьезным разговором о будущем. Она смущенно охнула и тут же уткнулась лицом в матрас, пытаясь спрятаться от его пронзительного, смеющегося взгляда. Драко рассмеялся — громко и искренне, наслаждаясь своей маленькой победой. — О, Мерлин, — произнес он, продолжая перебирать её волосы. — Ты правда смущаешься моих слов? Ты? Учитывая, что ты только что буквально физически не давала мне кончить, мучая меня как заправский палач, а в итоге сама насадилась на меня и заставила излиться в тебя так, что у меня до сих пор перед глазами искры? Это было чертовски самоуверенно, Гермиона. И чертовски… правильно. Гермиона едва заметно качнула головой, всё еще не поднимая лица, и её голос прозвучал глухо и совсем тихо, почти по-детски: — Наверное, я не должна была делать такого... Это было слишком... даже для меня. Драко лишь усмехнулся — в этом звуке смешались искренняя нежность, жуткая, почти болезненная любовь и та самая порочная малфоевская пошлость, которая всегда была его визитной карточкой. Он не собирался позволять ей прятаться за нахлынувшим стыдом после того, как они только что сожгли все мосты между ними. — Жена по имени Гермиона Джин Малфой... — Он произнес её полное имя медленно, пробуя его на вкус, словно самое дорогое вино. — Ну-ка, посмотри на меня. Сейчас же. Он обхватил её лицо ладонями и, несмотря на её слабое сопротивление, заставил поднять голову из матраса. Когда она наконец посмотрела на него — с покрасневшими щеками и влажным, растерянным взглядом, — он замер, всматриваясь в неё с такой интенсивностью, что у неё перехватило дыхание. — У нас только что был самый сумасшедший секс в жизни, — вкрадчиво произнес он, и в его серых глазах снова вспыхнул тот опасный огонь. — Который закончился настолько эффектно, что я, кажется, забыл, как дышать. Ты только что взяла под контроль моё тело, мой разум... А теперь ты правда стесняешься меня? Он придвинулся ближе, заставляя её почувствовать жар его кожи. — Посмотри на эти простыни, Гермиона. Посмотри на меня. Ты сделала именно то, чего ты хотела все эти годы — ты показала мне, что ты живая, что ты хочешь меня так же яростно, как и я тебя. И если ты думаешь, что я позволю тебе сейчас жалеть об этой «пытке», то ты очень плохо меня знаешь. Он провел большим пальцем по её нижней губе, слегка оттягивая её вниз. — Мне плевать на приличия. Мне плевать на то, что «должна» делать примерная жена. Мне нужна ты — именно такая. Хитрая, властная и ненасытная. Так что не смей прятать глаза. Ты — Малфой, Гермиона. А миссис Малфои никогда не извиняются за то, как берут своих мужей. — «Миссис Малфой»? — Гермиона наконец нашла в себе силы усмехнуться, хотя её щеки всё еще горели. — Ты напоминаешь мне о моем статусе спустя шесть лет брака, Драко? Будто магия тех клятв, которыми мы связали себя, недостаточно крепко привязала меня к тебе. — Я напоминаю тебе об этом потому, что за всю жизнь я ни разу не видел тебя такой… хищной, — Драко притянул её к себе, заставляя лечь ему на грудь, и его рука собственнически легла на её поясницу, чувствуя каждый изгиб тела, которое принадлежало ему по праву древнего венчания. — После того, как ты так беспардонно распорядилась моим телом, у тебя нет права на скромность. Ты заставила меня кончить в тебя, Гермиона, когда ты решила нужным. Ты понимаешь, что это значит для такого чистокровного сноба, как я? Гермиона тихо рассмеялась, чувствуя, как его сердце под её ухом постепенно замедляет свой бешеный бег, но всё еще отдает в её тело мощными толчками. — Хотя ты очень долго не сдавался. — Я сдался тебе еще в тот день, когда мы произнесли те клятвы на крови, — он глубоко вздохнул, зарываясь носом в её дикие кудри. — Но сейчас… то, что ты сделала… это было за гранью. Ты действительно мучила своего мужа. Я на мгновение испугался, что ты так и не позволишь древней магии завершить начатое, и я просто выжгу эту постель своим желанием. — Ты заслужил каждую секунду этой муки, — парировала она, приподнимаясь на локтях, чтобы заглянуть ему в лицо. Драко перехватил её взгляд, и его выражение лица внезапно стало очень серьезным. Игривость исчезла, уступив место той самой тяжелой, почти осязаемой любви, которая стала только острее. — Только не вздумай когда-нибудь снова заикнуться о пустых колыбелях. После того, что ты только что сделала… это было бы преступлением против той магии, что нас связала. Он притянул её для долгого, тягучего поцелуя — теперь уже не яростного, а глубокого, подтверждающего, что их союз сегодня перешел на новый уровень. — Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал он ей в самые губы.