Алое сердце Севера

Глава 19 Утро выдалось на удивление солнечным. Свет пробивался сквозь занавески, рисовал на полу тёплые квадраты и забирался на кровать, касаясь подушки, одеяла, щеки. Тэхён лежал, ещё не до конца проснувшись, и лениво ловил пальцами пробившийся луч. Пылинки кружились в этом свете — медленно, плавно, будто танцевали только для него. Он смотрел на них заворожённо, и на губах сама собой появлялась улыбка. В такие минуты всё казалось простым. Война, Верховные, страх — всё это было где-то далеко, за стенами таверны. А здесь, в этом луче, были только он, тишина и маленькая жизнь, что теплилась у него под сердцем. Он положил ладони на живот. — Привет, маленький, — прошептал он. — Пора вставать, а то Джин убежит в лечебницу голодным. Он поднялся с постели и потянулся. «Как хорошо». Не хотелось думать ни о чём плохом. На минуту Тэхён представил себе, как всё сложилось бы, если бы не этот чёртов Отбор. Встретились бы они с Чонгуком? Или искали бы друг друга всю жизнь? Он встряхнул головой. Надо умыться и идти готовить — скоро все проснутся. Спустившись на первый этаж, он услышал возню на кухне. «Кто это в такую рань?» — подумал он и решительно направился к двери. На кухне уже вовсю готовили Чимин и Юн. — Доброе утро, — поклонился Юн, заметив вошедшего Тэхёна. Им с Ёном вчера выделили комнату на втором этаже, так что Тэхён не сильно удивился, увидев его здесь. — Доброе утро. А вы чего в такую рань вскочили? — Не спится, — буркнул Чимин. — Иди умывайся, скоро завтрак будет готов. Тэхён кивнул и пошёл в умывальню. Он успел умыться и позавтракать с Юном и Чимином, прежде чем проснулись остальные. Джин снова торопился к Мохвану, Ён был собран — ни следа сонливости. И только Феликс выглядел вялым, двигался медленно, будто через силу. — Ты не заболел? — нахмурился Джин, приложив ладонь ко лбу Феликса. — Кажется, у тебя жар начинается. Давай-ка ты сегодня побудешь в комнате. — Всё хорошо. Я здоров, — сказал Феликс, не замечая, как в его пальцах дрожит ложка. Джин наклонился ближе, присмотрелся — и вдруг замер. Аромат чёрной розы хлынул потоком, густой, насыщенный, почти осязаемый. — Твою мать, — сквозь зубы прошипел Джин. — А ну марш наверх. Быстро. Он скинул тёплую накидку, которую уже успел надеть, и бегом направился на кухню — видимо, за своими травами. Феликс нехотя поднялся из-за стола и, еле переставляя ноги, начал подниматься наверх. Всё это время омеги молча наблюдали за ними. Не дойдя до второго этажа, Феликса скрутило. Он согнулся пополам, схватился за живот и издал протяжный стон. Ноги подкосились, и он чуть не скатился кубарем по ступеням. Тэхён бросился к нему первым — подхватил аккуратно за талию. Чимин тут же оказался с другой стороны, и вдвоём они повели Феликса на третий этаж. _____ Джин влетел в комнату, сжимая в руке кружку с отваром. За те полчаса, что его не было, Феликсу стало совсем плохо. Испарина выступила на лбу, он лежал, свернувшись калачиком на постели, и глухо стонал от боли. Аромат чёрной розы стал настолько густым, что у Тэхёна и Чимина кружилась голова. Джин быстро подошёл к кровати, присел на край. — Феликс, вот. Выпей — тебе станет легче. Помогите его приподнять, — обратился он к Чимину и Тэхёну. Те подошли ближе и помогли Феликсу сесть. Его трясло, пот струился по вискам, от тела исходил жар. Феликс протянул дрожащие руки к кружке. — Давай я тебе помогу, — сказал Джин и поднёс кружку к его губам. Феликс пил, стуча зубами о край. Боль накатывала волнами, заставляя его сгибаться пополам. — Сейчас станет легче, — уговаривал Джин. Ничего не понимающий Чимин всхлипнул. — Что с ним? Он заболел? Это опасно? — он вытер ладонью слёзы. — У него началась течка, — ответил Джин. — Те... течка? — удивлённо вытаращился Чимин. — Да, Чима. У омег наступает течка. Тебя это тоже ждёт. Чимин попятился назад. — Это заразно? — на полном серьёзе спросил он. — Это неизбежно, — ответил Тэхён. — Но я не хочу! — воскликнул Чимин. Джин сжал переносицу. — Чимин, твой папа рассказывал тебе про течку? — Не-е-ет... — протянул Чимин. — Хорошо. Я расскажу тебе, но позже. Сейчас состояние Феликса важнее. _____ А в это время дверь на первом этаже открылась, и в таверну зашли Чонгук и Хосок. Юнги был занят на складах, Намджун отправлял дополнительные патрули на южную границу, и они решили вдвоём проведать омег. Только Хосок переступил порог, как его словно ударило волной аромата чёрной розы. Он с шумом втянул воздух, глаза потемнели, клыки удлинились, а из груди вырвался рык. Не медля ни минуты, он бросился наверх. Чонгук — за ним. _____ Феликс лежал на боку, скрутившись улиткой, и тихо поскуливал. Боль немного отступила, но жар никуда не делся, и его штаны насквозь промокли от смазки. — Его надо обтереть и переодеть, — сказал Джин. — Чимин, принеси таз с водой. Тэ, достань чистую одежду. Только омеги поднялись с мест, как дверь в комнату распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Омеги замерли. На пороге стоял Хосок. Его глаза горели красным. Он снова вдохнул густой воздух, насыщенный ароматом, и из груди его вырвалось утробное рычание. — Мой. - прорычал он. — Назад! — немедленно сказал Джин и отпрянул к стене. — Не входи! — крикнул он замешкавшемуся позади Хосока Чонгуку. Тот благоразумно отступил в коридор. Хосок просканировал помещение. Три омеги — угрозы нет. Он подошёл к кровати, на которой лежал Феликс, и склонился над ним. Феликс повёл носом, втянул запах сандала и мускуса — и потянулся навстречу. — Помоги, — прошептал он, глядя на Хосока мокрыми глазами. — Сейчас, лисичка. Я помогу тебе, — проурчал Хосок. Он аккуратно завернул Феликса в одеяло и бережно, как величайшую драгоценность, взял на руки. Крепко прижимая к себе, пошёл к выходу. _____ Тэхён вышел к Чонгуку. Когда дверь за ним закрылась, Чимин повернулся к Джину. Глаза его всё ещё были красными от слёз, а губы подрагивали. — Джин... а это... это больно? — тихо спросил он. — Что именно? — Джин присел на край кровати. — Ну... течка. Феликсу было так плохо. Я не хочу, чтобы со мной такое случилось. Джин мягко улыбнулся. — Чимин-а, течка — это не болезнь. Это естественная часть жизни омеги. Да, в первый раз она может быть болезненной, особенно если наступает внезапно. Но потом тело привыкает. И если рядом будет альфа, которому ты доверяешь, всё пройдёт гораздо легче. Чимин шмыгнул носом. — А у меня тоже будет? Как у Феликса? — Будет. У всех омег бывает. Но не бойся — когда придёт время, ты будешь готов. И ты будешь не один. Чимин помолчал, переваривая. Потом вдруг поднял на Джина испуганные глаза. — А это обязательно? Ну, альфа... Я без альфы не справлюсь? Джин тихо рассмеялся. — Справишься. Но с альфой легче. Особенно если это твой альфа. Чимин покраснел и уткнулся лицом в ладони. — Я не хочу думать об этом! — И не думай пока. Всё случится в своё время. А сейчас давай-ка приберём здесь и пойдём работать. Гости ждать не любят. Чимин кивнул, но ещё долго не мог отойти от мыслей о том, что его тоже когда-нибудь ждёт такая же буря. _____ Чонгук и Тэхён спустились на кухню. Там уже ждали Ён и Юн — оба вопросительно посмотрели на вошедших. Тэхён повернулся к Чонгуку. — Мне нужно работать. Скоро гости придут, а у нас ещё ничего не готово. — Я помогу, — коротко ответил Чонгук. — Только скажи, что делать. Тэхён чуть улыбнулся. — Юн, сходи в курятник. Ён, принеси масло, бекон и зелень. Чонгук... — он на мгновение замялся, но продолжил, — нужно принести воды. Чонгук молча подхватил вёдра и отправился к колодцу. Наконец Чимин и Джин спустились вниз. — Тэхён, ты сегодня пил отвар, который я тебе приготовил? — спросил Джин. — Нет ещё. Забыл. Сейчас выпью, — ответил Тэхён. — Ладно, я побежал. Надеюсь, Мохван там не сильно злится. И Джин скрылся за дверями таверны. Первые гости уже пришли, и Чимин вовсю принимал заказы в зале. Чонгук был на кухне и осваивал технику чистки овощей — получалось у него пока не очень, но он старался. Тэхён взялся за кадушку с тестом, чтобы переставить её. — Тэхён-щи! Отдайте! — Ён и Юн коршунами налетели на него, отбирая злополучную кадушку. — Вам нельзя тяжёлое! Тэхён растерянно моргнул. Чонгук нахмурился. — Почему? — спросил он. — А... Не обращай внимания, — отмахнулся Тэхён. — Просто потянул запястье, вот и нельзя. Он приклеил на лицо неестественную улыбку. Чонгук просканировал его взглядом. Что-то было не так. Ладно. Потом разберётся. _____ Чонгук дождался, пока Юн пойдёт в кладовую за маслом, и скользнул за ним. Закрыл дверь, привалился плечом к полке. — Юн. Можно тебя на минутку? Юн обернулся и чуть не выронил кувшин. — Д-да, господин? — Не бойся. Я просто хочу спросить. Юн сглотнул. — Тэхён. Почему ему нельзя поднимать тяжёлое? Юн замялся. — Ну... нам не сказали почему. Мы просто должны помогать ему. — Кто сказал? — Чимин. И Джин. И Феликс. — И давно это? — С тех пор, как мы пришли. И ещё... — Юн замялся, — они всё время его кормят. По пять раз в день. И спать укладывают. И почти ничего не дают делать. И... — И? — Чонгук прищурился. — Он часто держится за живот, гладит его, бормочет что-то, — выпалил Юн и тут же прикусил язык. — Ой. Я не должен был этого говорить. Чонгук замер. Медленно картинка складывалась в голове. Нельзя тяжёлое. Кормят всё время. Не дают ничего делать. Держится за живот, гладит его. Глаза распахнулись. Он медленно выдохнул. «Кажется, я понял», — промелькнула мысль. — Спасибо, Юн. Считай, что ты ничего не говорил. — Конечно, господин! — Юн пулей вылетел из кладовой, прижимая к себе кувшин с маслом. А Чонгук остался стоять, прислонившись к полке. Когда-то он сказал Юнги, что не ищет истинного. Врал. Себе врал. Потому что боялся, что никогда не найдёт. А теперь — вот он. Его алый. Его Анима. И, похоже, он носит его ребёнка. Он прикрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. «Почему он не сказал? Почему скрывает? Спросить самому? А если напугаю? Надо подождать, пока он сам не захочет рассказать». Чонгук вышел на улицу и вдохнул прохладный воздух. Мысли в голове крутились вихрем. Внутренний альфа урчал, скрёбся о рёбра, подгонял пойти и занежить их омегу. Чонгук сжал кулаки — сопротивляться этому чувству было почти невозможно. Он глазами нашёл одного из стражей, которых Намджун отправил охранять омег. — Иди в замок, — сказал он. — И позови двоих из моей личной охраны. И пусть переоденутся в простую одежду. Тот кивнул и бросился исполнять. Чонгук прикрыл глаза. «Если бы его забрать. Запереть в замке. Не отпускать никуда». Он тряхнул головой. «Нельзя». Он ещё помнил легенду об Исгерд. Чонгук вернулся в таверну. С этого момента он словно прилип к Тэхёну. Не отходил от него дольше чем на пять-десять секунд. Если Тэхён шёл на кухню — Чонгук шёл на кухню. Если Тэхён выходил во двор — Чонгук выходил во двор. Если Тэхён замирал, чтобы перевести дух, — Чонгук замирал рядом, как верный страж. Когда Тэхён направился в нужник, Чонгук увязался следом. И если бы Тэхён его не остановил, он, кажется, и внутрь бы зашёл. — Чонгук, — Тэхён остановился у двери и повернулся к нему. — Тебе не кажется, что это уже перебор? Ты сегодня весь день ходишь за мной. Может, скажешь, что случилось? Чонгук открыл рот, закрыл и выдохнул. — Ты прав. Прости. Я... я просто хочу побыть с тобой наедине. Ничего не могу с собой поделать, — он виновато опустил голову. «Ну не говорить же ему, что я боюсь за него и малыша». — Чонгук, у нас будет время. Просто сейчас в таверне много гостей. Поговорим вечером, хорошо? Или у тебя есть новости о Верховных? Чонгук помотал головой. — Новостей пока нет. Как будут — я сразу тебе скажу. — Тогда, пожалуйста, возвращайся в таверну. Или в замок — у тебя, наверное, куча дел. Тэхён скрылся за дверью. Чонгук задрал голову и выдохнул в небо. — Я схожу с ума. Надо взять себя в руки. _____ Вечер наступил незаметно. Вернулся стражник, а с ним — двое из личной охраны Чонгука. Чонгук встретил их во дворе и молча отвёл к бане позади таверны. — Хан. Тэун. — Он говорил негромко, но каждое слово звучало весомо. — Ваша задача — охранять омег. Но Тэхён — в приоритете. Если с него упадёт хоть волос... — Мы поняли, — коротко ответил Хан. — Вот и хорошо. Вы будете находиться рядом под видом помощников. Делайте всё, что они скажут. И ни слова о том, что вы из моей личной охраны. Хан и Тэун кивнули. Чонгук оглядел их — обоих, внимательно, — и кивнул в ответ. — Ладно. Идёмте, я вас познакомлю со всеми. Они зашли в таверну. Юн и Ён уже убирали со столов, Тэхён подсчитывал выручку, Чимин складывал посуду. Чонгук не успел представить Хана и Тэяна, как вернулся Джин. Чонгук собрал всех в главном зале. — Джин, Чимин, Тэхён. Хочу представить вам новых помощников. Это Хан, а это Тэун. Они будут помогать вам в таверне. Феликса не будет несколько дней, а у меня самого накопилось много дел. Располагайте ими. Джин задумчиво посмотрел на альф. Оглядел с ног до головы, прищурился. — А жить они где будут? Или ты предлагаешь выделить им комнату на этаже постояльцев? Так там уже Юн и Ён живут. Скоро у нас для постояльцев места не останется. Деньги как зарабатывать будем? — Действительно, — вмешался Тэхён. — У нас скоро помощников будет больше, чем гостей. Это... нехорошо. Чонгук тепло посмотрел на него. — Феликса сейчас нет. Его комната пустует. Можно временно поселить их там. Как Феликс вернётся — они освободят её. — А еда? — прищурился Джин. — Это не Феликс, это два здоровых альфы, которых нужно кормить. Тут вступился Чимин. — Мы что, не найдём две лишних миски похлёбки? Тем более что сейчас в таверне работают только я, Юн и Ён. Можно поручить им тяжёлую работу, а самим сосредоточиться только на гостях. — И сколько им нужно платить? — с сомнением спросил Джин. — У нас ни одного лишнего медяка нет. Похоже, этот вопрос волновал его больше всего. — Нисколько, — ответил Чонгук. — Просто кормите их. Они сироты, — не моргнув глазом добавил он. — В замке для них нет работы, все места заняты. Я и подумал, что они могут помочь вам тут. Он мысленно попросил прощения у Хана и Тэуна, пообещав себе, что компенсирует им всё сполна. — Джин, они сиротки. Куда им идти, если мы их прогоним? — заломив брови, спросил Чимин. — А ещё они могут помогать, если гости перепьют. Помнишь, как Феликс сорвал спину, когда мы с ним тащили пьяного торговца на второй этаж? Джин вздохнул и посмотрел на двухметровых "сироток". — Ладно. Ён, Юн, перенесите вещи Феликса пока в мою комнату и подготовьте её. Нужна вторая кровать. Чонгук мысленно выдохнул. — Не нужно кровать, они и на полу могут спать, на матрасах. — А я им потом застуженные почки буду лечить? Нет уж. — Джин повернулся к альфам. — Идите с Чимином и возьмите из пятой комнаты кровать. Их там четыре. Хан и Тэун, всё это время молчавшие, коротко кивнули и отправились за Чимином.

***

Когда все разошлись и таверна затихла, Чонгук задержался у двери. Тэхён как раз вышел на крыльцо — подышать перед сном. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на звёзды. — Не хочешь пройтись? — спросил Чонгук. Голос его прозвучал ровно, но в нём была какая-то осторожность, будто он сам не до конца верил, что спрашивает. Тэхён повернул голову, посмотрел на него — и кивнул. Они шли молча. Улица была пустой и тихой, только где-то далеко лаяла собака. Их шаги звучали в унисон, и в этом созвучии было что-то странно успокаивающее. Никто не торопился начинать разговор. Наконец Чонгук заговорил: — Я никогда никому не рассказывал о себе. О родителях. О том, как рос. Тэхён не перебивал, только чуть повернул голову — слушал. — Мои родители погибли, когда я был совсем маленьким. Я почти их не помню — только запах. От отца пахло кожей и деревом, от папы — чем-то сладким, как мёд. И ещё его руки. Нежные, мягкие. Они с отцом были истинными. Настоящими. Я мало что помню, но это помню. Он замолчал на мгновение, глядя в темноту. — После их смерти меня взял к себе старый советник. А потом, когда я чуть подрос, Мохван. Мы жили в лечебнице, и я вечно путался под ногами. Однажды мы с Юнги — мы дружим с детства — стащили у Мохвана банку с пиявками и выпустили их в фонтан во внутреннем дворе замка. Он нас потом заставил этих пиявок ловить. До вечера. Голыми руками. Тэхён тихо фыркнул. — А Намджун появился позже. Он был старше, уже тогда огромный, как скала. Мы с Юнги думали, что он страшный, а он оказался... добрым. Он таскал нас на плечах по очереди, пока не уставал. А Хосок прибился к нам последним. Он был тощим, молчаливым, но если улыбался — все сразу понимали: что-то затевается. Чонгук усмехнулся своим воспоминаниям, но тут же посерьёзнел. — А потом я узнал, что я Энигма. Высшая форма альфы. Мохван объяснил мне, когда я стал старше. Сказал, что я — другой. И что я должен быть осторожен. Тэхён нахмурился. — Энигма? Я никогда не слышал этого слова. — Это высшая форма альфы. Как Анима — высшая форма омеги. Мы... похожи. Тэхён осмыслил это. Значит, он не один такой. Значит, Чонгук — тоже «особенный». Тоже «другой». Они прошли ещё несколько шагов и вышли к маленькому скверу — несколько деревьев, старая скамья. Чонгук кивнул на неё, и они сели. Ночь была прохладной, и от земли поднимался запах влажной листвы. — Моя бабушка знала, что я особенный, — сказал Тэхён. — Она поила меня отварами, чтобы скрыть алую шерсть. Мы жили вдвоём, на отшибе. Она учила меня понимать лес, зверей, травы. Говорила: «Никто не должен узнать, кто ты. Иначе тебя не оставят в покое». Чонгук слушал, не перебивая. — А потом, когда мы встретились в лесу... — Тэхён запнулся. — Ты ведь знаешь, что это был я? — Теперь да, — тихо ответил Чонгук. — Не сразу. Мохван рассказал мне легенду об Исгерд и Рагнаре. О том, что Анима и Энигма — две половины одного целого. И тогда я понял, что ты — Анима. Мой Анима. Тэхён молчал. — Я искал тебя, — продолжил Чонгук. — После тех трёх дней. Я не знал, кто ты, как ты выглядишь. Но я искал. — Я знаю, — тихо сказал Тэхён. — Я чувствовал. Твой запах. Грозу. Они замолчали. Чонгук не спрашивал больше ни о чём. Не давил. Просто сидел рядом, и его плечо почти касалось плеча Тэхёна. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня, — сказал он наконец. — Я знаю, что такое — быть другим. И я знаю, что такое — прятаться. Тэхён поднял на него глаза. В лунном свете его лицо казалось очень юным и очень уставшим одновременно. — Я не боюсь, — сказал он. — Уже нет. И это «уже нет» значило больше, чем любые признания.

***

Они уже подошли к таверне. Чонгук остановился у крыльца, не решаясь войти. Тэхён тоже замер, чувствуя, что разговор ещё не закончен. — Тэхён, — Чонгук набрал воздух, будто перед прыжком. — Я знаю, что между нами уже многое произошло. Но... мы почти не знаем друг друга. И я хотел спросить... Могу ли я ухаживать за тобой? По-настоящему. Как альфа за омегой. Как будто ничего ещё не было. Как будто мы только встретились. Тэхён растерянно моргнул, а потом — улыбнулся. Не сдержанно, не через силу, а открыто, почти по-детски. — Ты спрашиваешь разрешения? — Да. — А если я скажу «нет»? Чонгук помолчал. — Тогда я буду ждать. И спрашивать снова. Пока ты не скажешь «да». Тэхён опустил глаза, всё ещё улыбаясь. — Тогда... да. Можешь. И скрылся за дверью, оставив Чонгука на крыльце — с колотящимся сердцем и дурацкой, совершенно не правительской улыбкой на лице.