Тишина Морока

«Старшая Жрица ближе познакомит Мирита со своим миром».

***

      Хозяйка проснулась раньше обычного, если вообще спала.       Она отправила мужа пасти овец, а сама занялась домашними делами.       Убрала и вымала все помещения, несколько раз успела пройтись мокрой тряпкой по полу.       Мирита не помнила, чтобы когда-нибудь видела его таким чистым.       Никто не говорил о Варваре.       Жизнь неумолимо двигалась вперёд, и приходилось с этим считаться.       Мирита стояла, прижавшись к стене, и ждала, когда мама принесёт войлок.       Раньше этим занималась Варвара.       Она была общительной с рождения: ей нравилось навещать соседей. Может, поэтому все хорошо её знали и так тянулись к ней.       По сравнению с сестрой Мирита была отшельницей.       Она… Любила людей.       Но ещё больше любила одиночество.       Анна мастерила куклу, не замечая, что её буравят взглядом.       Мирита в сотый раз нервно дёрнула край рукава платья.       Мирита внимательно следила за тем, что делает старшая сестра.       Решительно оттолкнувшись от стены, она бросилась на чердак и вернулась с куклой Варвары.       Подошла к Анне и протянула прямо к лицу.       — Узнаёшь?       Анна подняла голову. Её пальцы замерли над ещё не сформированным туловищем оберега.       — Ты сделала такую же куклу, какая была у Варвары?       Мирита присела на корточки перед Анной и нежно накрыла её ладони, чтобы та отвлеклась от своего занятия.       — Ты мне очень поможешь, если дашь знать: это новая кукла или старая?       Анна посмотрела на руки сестры.       — Новая?.. Или старая?       Её голос был мягок и осторожен. Мирита не хотела отпугнуть своими вопросами.       Анна кивнула, но нервно, не то подтверждая, не то отрицая. А скорее всего, и то и другое.       Мирита на секунду тяжело вздохнула и отвела в сторону глаза. А потом взяла её руку и развернула так, чтобы было видно запястье.       — Анна… твоё родимое пятно…       Слова срывались с губ шёпотом, с надрывом.       — Когда оно изменилось?       Она знала, что ей не удастся вытянуть из Анны ни слова.       Оставалась только догадываться, в чём причина.       Анна послушно давала сестре осматривать запястье и сама глядела в интересом.

«Три сестры. Три родимых пятна. Все три изменились, когда одна из нас умерла. Что нас связывает? Почему это происходит?»

      — Готово, держи. — раздался неожиданно голос.       Мирита отбросила руку Анны и поспешно развернулась к матери.       — Что? Всё нормально?       — Да. Ты принесла войлок?       Мама протянула дочери корзину.       — Сегодня ты должна отнести его молодому жрецу и старшей жрице.       Услышав это, Мирита заволновалась.

«Неужели Варвара к нему ходила? И ей было не страшно?»

      Но вслух она сказала:       — Хорошо.       Уже у двери её окликнула мать.       — Мирита?       — Да?       — Спасибо.

«Я постараюсь жить за нас двоих. Жить так, чтобы вы не беспокоились».

      — Не за что. — улыбнулась ей искренне Мирита.       Она до скрипа стиснула плетёную ручку корзинки.       Впереди ждало много работы.

***

      Туман никогда не оставлял этих краёв.       Пробирался в село лишь украдкой, блуждал меж домов, заглядывал в окна.       Он скрывал тайны и кошмары, которые было лучше не знать.       Мирита неловко кивала, встречая по пути людей.       Но ещё более неловко было остальным. Они подбирали слова и выражения лиц, следили, чтобы их перешёптывания не доносил ветер.       Мирита… Тоже хотела узнать тайну смерти сестры.       А потому вслушивалась в брошенные фразы, пытаясь собрать по кусочкам суждения жителей.       —… за столько лет. Нет, наверняка её убил кто-то из людей. — говорила женщина.       — Она любила повеселиться! Может, в этом всё дело. — отвечал ей мужской голос.       — Да нет же, это сделала нечисть! Разве вы не заметили, что по ночам стало слишком много тумана? — сказала им обоим, уже другая женщина, развеивая предположения своими.

«И правда…»

      Навстречу ей вышла Татьяна.       Завидев её, Мирита развернулась и поспешила в другую сторону, но девушка не позволила улизнуть.       Крикнула на всю улицу имя и поторопилась нагнать.       — Ты убегала от меня? — неодуменно и вопросительно, спросила рыжеволосая.       — Привет.       — Куда ты идёшь?       — Я тороплюсь. Прости.       Татьяна скривилась, понимая, что Мирита хочет от неё избавиться, но не могла позволить себе так просто отступить.       Она снова нагнала уходящую прочь девушку и спросила, не сбавляя шага:       — И ты ничего не будешь делать? Так и оставишь? — серьёзно спрашивала она.       — О чём ты?

«Увязалась же».

      — Ты знаешь, о чём я. Не вынуждай меня чувствовать себя помешанной. Её ведь кто-то убил.       — Старейшина с этим разберётся.       — Но он не спешит. Разве тебе самой не важно знать? — свела к переносице брови, девица.       Мирита остановилась, вперила в неё взгляд и захотела что-то сказать…       Но нечто в тревожных, открытых и боязливых глазах Татьяны сдержало её.       Мирита оглядывала её лицо и не могла оторваться.

«Они с сестрой были так близки?»

      — Ты тоже была влюблена в Варвару?       Татьяна нахмурилась.       — Влюблена? Я не… И что значит «тоже»?       — Ничего. Забудь. Мне нужно идти.       Татьяна не стала вновь её догонять, но напоследок сказала:       — Варвара бы никогда тебя не бросила!       Мирита остановилась, но тут же продолжила свой путь.       Слова Татьяны взволновали её.

«Что, если Варвара не захотела оставлять меня даже после смерти?»

***

      Его дом обходят стороной.       Все знают, что рано утром он выходит, облачённый в чёрные одеяния, с черепом убитого им когда-то быка.       Жрец, которого боится даже нечисть.       Жрец, что готов позволить туману поглотить себя.       Тот, кто безжалостно занесёт нож над животным и кто так же безжалостно перережет глотку человеку, если понадобится такая жертва.       Добравшись, Мирита не спешила стучать в дверь.       Она оглядывалась, как осматривается добыча перед тем, как кинутся прочь.       Дом жреца был в отдалении от других, окружённый аккуратным заборчиком.       По обе стороны от крыльца виднелись подстриженные кустики с необычными и разнообразными листьями.       За ними ухаживали с педантичным вниманием.       Неужели этот здоровяк мог заниматься такой кропотливой работой?       На крыльце Мирита споткнулась о ящик.

«Чем от него пахнет?..»

      Она переступила короб и постучала костяшками пальцев по полусгнившей древесине.       Дверь отворилась.       Но тут же наткнулась и встретилась с пристальным, внимательным и колючим женским взглядом.       — Прошу прощения… я к жре… Я, кажется, ошиблась. — вмиг растерялась Мирита, и замямлила.       Мирита развернулась и ступила на лестницу, чтобы сбежать, но девушка остановила её, крепко охватив запястье своей смуглой рукой, тон кожи у них обоих был похож. Мирита на это вздрогнула и замерла.       — Ты к Владимиру?       — К Владимиру?.. — удивленно за ней, повторила сама Мирита, это мужское имя.

«Так его зовут…»

      — Да. — уже попыталась уверенно ответить она.       Мирита показала на корзинку в руках.       — Принесла войлок. Он из овечьей шерсти и очень тёплый, так что…       — Я знаю, что такое войлок. — твёрдо ответила красивая, тёмноволосая женщина, продолжая Мириту распливаться своим сильным взглядом.

«Так разволновалась. Я слишком много времени проводила с животными…»

      Незнакомка только сейчас отпустила её запястье и отвернулась, чтобы возвратиться в дом.       Не оборачиваясь, пробурчала:       — Проходи.

«Она живёт со жрецом? Его девушка?»

      Мирита спустила с локтя корзинку и зажала в руках.       Ей не терпелось покончить с этим делом.       В доме было темно и холодно.       Десятки свечей, расставленных по всем углам, едва ли освещали помещение.       Мирита остановилась недалеко от входа, не решаясь пройти дальше.       Растерянно топталась на месте в надежде, что девушка заберёт то, что нужно, и она сможет уйти.       — Так и будешь там стоять? — Спросила женщина, её руки были скрещенны на груди, но, не в знак незащищенности.       — У меня ещё есть дела, я думала оставить и пойти.       — Я не знаю, какие договорённости у Владимира с твоими родителями. Отдашь ему лично в руки. Он скоро будет.       Её голос был резок и даже надменен, но она не смотрела в глаза, будто ей было стыдно и неловко почти так же, как её гостье.       — Меня зовут Мирита.       — Хочешь узнать моё имя? — опасно улыбнулась одними уголками губ, хозяйка.       Горечь вопроса удивляла.       — Я Селена.

«Знакомое имя. Кажется, о ней шепчутся, но не помню о чём».

      — Садись.       Селена села в кресло, а гостье указала на лавку.       Мирита поставила корзинку на пол и направилась к девушке.       Когда она проходила мимо свечей, несколько из них потухли, как от внезапного сквозняка.       Лицо Селены изменилось, она нахмурилась.       Мирита это заметила и замерла.       Селена посмотрела на неё со странной сместью сочувствия и отчуждения, будто её уже не было в этой комнате.       Но голос, прозвучавший в следующую секунду, был равнодушным и всё таким же колким:       — Ты больна?       — Нет.       Селена вгляделась в её лицо. В тёмных глазах промелькнуло осознание.       — Это твоя сестра умерла?       — Да. — тихо ответила Мирита, севшим уже голосом.       Мирита нахмурилась: ей стало казаться, что Селена над ней издевается.       — Что-то не так?       — Дыхание твоей сестры холодное, загробное. Оно погасило мою свечу.       — И что это значит?       Селена помедлила, невольно посмотрела на что-то позади девушки, но быстро вернула взгляд к лицу.       — Это значит, что она следует за тобой. — продолжала серьёзно она.       Девушка поёжилась и обернулась, будто боялась, что сестрица стоит за её спиной.       Но там никого не было. Только стена.       Мирита прошла к деревянной лавке и села, вопросительно уставившись на Селену.       Но та молчала. Мирита произнесла:       — Зачем ты меня пугаешь?       Селена скривилась.       — Ты права. Не нужно было этого говорить.       Её слова были полны яда и предупреждения: лучше с ней не спорить.       Снаружи раздались тяжёлые шаги.       Мирита вся подобралась, заёрзала и напряжённо уставилась на дверь.       Вторая на это ухмыльнулась.       Нервозность девушки позабавила Селену.       — Он не кусается.

«Только отрубает головы животным».

      На пороге возникла двухметровая фигура.       Широкие плечи едва умещались в проходе.       — Что она здесь делает?       Утробный, животный, совсем не человеческий голос леденил душу, но Селена не выглядела напуганной: она к нему привыкла.       А может, её пугали другие вещи.       Вид у Мирита был тревожно-испуганный но она старалась выглядеть вежливо, у Селены спокойный и расслабленный.       Она ответила ему:       — Девочка принесла тебе войлок.       Огромные руки медленно потянулись к черепу.       Мирита отвернулась, будто смотреть на лицо жреца было запрещено и её за это могли наказать.       Но любопытство взяло верх, и она осторожно взглянула на него вновь.       — Понятно. — произнёс молодой мужчина.       — Меня зовут Мирита.       Эти глупые, никому не нужные слова слетели с её губ неосознанно, как в бреду.       Она впервые видела лицо, что много лет скрывалось за гладким черепом давно умершего животного.       — Владимир. — Он был внешне не страшный, а приятной наружности, правильные черты лица, высокие скулы, светлая кожа, серые глаза, кортко-стриженные ёжиком тёмные волосы.       Жрец кивнул, бросив вопросительный, но всё ещё колкий взгляд на свою подругу.       Он не понимал, что здесь делает эта девчонка и почему разговаривает с ним.       Все избегали его дом и уж тем более боялись называть ему своё имя.       Не только ему, но и Селене тоже.       — Подожди минуту. — просит он приятным, на слух голосом.       Владимир поднял окровавленный мешок, наполненный тушками зайцев и прочих мелких животных.       Он прошёл мимо, толкнул дверь в другую команту, откуда на мгновение показались сотни зажжённых свечей.       За мешком протянулась тонкая алая полоса.       Мирита грустно на это посмотрела.

«Бедные животные… дрожит ли его рука, когда он заглядывает им в глаза, зная, что отберёт у них жизнь?»

      — Я пойду. — произнесла она.       Селена даже не посмотрела на неё. Вышла во двор, оставляя девушку в жутком доме одну.       Мирита кротко положила ладони на колени, не рискуя бродить и даже шевелиться.       Но она позволила себе украдкой оглядеться.

«Свечи могли погаснуть из-за ветра. Всё-таки я прошла мимо. Но что, если… что, если Варвара здесь?»

      Мирита тихо ахнула и вскочила, озираясь по сторонам.       Ей показалось, что по шее пробежал холодок, как если бы кто-то промелькнул рядом.       — Чур меня! — воскликнула она.       — Нечисти здесь нет и быть не может. — раздался вновь, мужской голос ей в ответ.       Мирита испуганно обернулась и не сдержала удивления, увидев Владимира в обычной одежде.       Брюках и льяное рубахе.       — Простите.       Он протянул ей куски мяса, завёрнутые в несколько слоёв ткани.       — Держи.       Мирита достала из корзины войлок и отдала взамен.       — Обычно твоя сестра оставляла шерсть на пороге дома. Там же в ящике лежит мясо. В следующий раз не заходи внутрь.       — Хорошо. — скромно и робко, согласилась девица.       Она ощутила… Разочарование.       Ей почудилось, что в этом месте есть что-то, что помогло бы ей найти себя.       Особенно если она… Узнает больше о духе Варвары.       — Если это всё, можешь идти.       Мирита кивнула.       — До свидания.       Она шагнула к нему навстречу, но споткнулась о складку на плетёном ковре и полетела прямо… В объятия к жрецу.       Она так разволновалась, что споткнулась о складку на ковре и чуть не распласталась на полу прямо у ног жреца.       Но Владимиру удалось поймать её, придержав за руку.       — Спасибо, мне очень неудобно. Я всегда так… — вся пунцовая от стыда, пролепетала Мирита.       — Всё нормально. — ответил спокойно Владимир но тут же выражение его лица, изменилось.       Владимир уже неотрывно смотрел на её родимое пятно.       А затем сказал так строго, что стало не по себе:       — Тебе пора. — сильно и грозно нахмурился он.       Девушке не нужно было повторять, она выскочила из дома, прихватив корзину.       Мирита почти перепрыгнула через крыльцо, но запуталась в платье и помедлила, нервно поправляя его.       — Он тебя напугал? — спросил у неё голос.       Мирита сразу подняла голову на него.       Селена сидела на коленях перед клумбами. Её руки были испачканы землёй.       — Нет. — ответила старательно спокойно.       — У тебя плохо получается. — не сдержала своё усмешки, брюнетка.       — Что именно? — уже стала неодуменной, Мирита.       — Ты должна врать не только ртом, но и всем телом. Тогда тебе поверят.       Селена помолчала, потом тихо добавила:       — Он хороший человек. И не хотел тебя пугать.       — Я не напугана. — уже твёрдо ответила Мирита.       Селена коротко рассмеялась.       Обнажая свои белоснежные зубы.       — Да, теперь лучше.       Мирита вернулась к дому, остановилась недалеко от девушки.       Решила… Спросить про погасшую свечу.       — Ты сказала, что Варвара следует за мной. Это значит, что её дух не ушёл? Почему боги не забрали её?       Селена продолжала копаться в земле, не поднимая головы.       Её движения стали нервными: ей явно не хотелось об этом говорить.       — Я не знаю.       — У тебя плохо получается. — вернула ей, её слова.       Селена подняла к ней глаза и злобно усмехнулась.       — Обычно те, кто задаёт так много вопросов, в итоге злятся на тех, кто даёт им все ответы.       — К чему всё усложнять? Я просто задала вопрос. И просто жду ответ.       — Забавно. — продолжала ухмыляться собеседница.       Мирита спохватилась, когда поняла, что наседает, кротко отступила.       — Прости.       — Всё, что знала, я уже сказала.       Селена отвечала нехотя и недружелюбно.       Заметив выражение лица девушки, она вздохнула и сказала:       — Ты же знаешь, что душа усопшего после разлуки с телом может ещё шесть недель оставаться под родной кровлей. Пьёт, ест, прислушивается к печалям своих друзей и родичей и только потом отправляется в Ирей… В далёкую страну за далёким морем, куда улетают птицы, чтобы вскоре вернуться.       Селена говорила об этом так, словно сама была не прочь туда отправиться.       — Может, Варвара не спешит на тот свет. Не вини её в этом. Она ушла слишком рано.             — Ты была с ней знакома?       — Нет, она меня избегала.       — Почему?       Селена сорвала пучок травы и протянула девушке.       — Что это?       — Завари чай. Поможет успокоиться.       Селена заметила, что Мирита медлит.       — Или боишься, что отравлю?       — Нет, вовсе нет.       Она приняла подарок.       — Спасибо.       Она получила целебные травы.       Решила узнать саму девушку получше.       В который раз взглянув на чёрные, цвета глубокой ночи, волосы девушки, как у неё самой, Мирита вспомнила, где слышала её имя.       Селену остерегались не меньше, чем жреца.       На неё показывали пальцем, называли девушку ведьмой.       Она пряталась вдали от всех, совсем как Мирита, только вместо овец у неё были свечи.       И жрец.       — Я слышала о тебе.       Селена всадила растение в землю с такой силой, что оно накренилась на бок.       — А я всё думала, когда ты поймёшь, с кем разговариваешь? — хищно усмехнулась Селена.       — Мне всё равно. — спокойно отвечает Мирита.       — Вы не такие страшные, как о вас говорят.       Селена скривила губы и посмотрела на девушку так жёстко, что та едва сдержалась, чтобы не отпрянуть.       — А может, они правы? Может, всё, что ты о нас слышала, истина? — серьёзно молвит она, и хмурит брови.       — Мне всё равно. — упрямо и спокойно, продолжает своё Мирита.       Селена покачала головой, возвращая внимание к клумбе.       — Советую тебе вернуться к своим пастушьим обязанностеям и не стараться с нами подружиться.       — Откуда ты знаешь, чем я занималась? — удивилась уже Мирита.       — Видела тебя пару раз.       Так беседуя, они познакомились поближе, но действительно пришло время попрощаться.       — Мне пора. — наконец, сказала Мирита то, чего хотела садоводница.       Селена кивнула, не поднимая от растений взгляда.       Мирита поправила корзинку и отправилась к старшей жрице.

***

      Шла быстро, насколько могла.       Ей почему-то было стыдно.       Она задавала так много вопросов!       И зачем ей только понадобилось стучать в дверь?

«Варвара никогда не упоминала, что знакома с Владимиром. Значит, в дом она не заходила. Нужно было догадаться, что тот проклятый короб подготовлен для меня».

      Мирита прокручивала в голове их встречу, пытаясь отыскать ещё какую-то причину, от которой у неё в груди стало тяжко.

«Владимир изменился, когда увидел моё родимое пятно. Кажется, даже разозлился».

      Она задумчиво сжала рукав, под которым прятался злополучный круг.

«Что ему известно? Неужели это и правда проклятье? Он расскажет об этом старшей жрице? И что тогда? Меня изгонят из деревни?»

      Мирита нахмурилась, тряхнула головой, не соглашаясь с собственными мыслями.

«Нет смысла переживать раньше времени. Пора оставить затворническую жизнь и постараться найти друзей. Если узнают, что со мной что-то не так, им будет легче ткнуть в меня пальцем и назвать ведьмой, ведь я для них и без того была странной и нелюдимой. И нужно как можно скорее узнать, что значит родимое пятно на самом деле, пока Владимир не отсёк мне голову».

      С этими думами она добралась до дома старшей жрицы.

***

      Внутри её обители звуки внешнего мира затихли после резкого хлопка, стоило двери закрыться.       Там пахло лесными травами и хвоей, но аромат этот был навязчивый, дурманящий.       На алтаре, украшенном разными символами, располагались жертвенные дары: свежий мёд, ягоды и кусочки ржаного хлеба.       Выше нависали обереги, раскачивающиеся на лёгком сквозняке.       Жрица сидела, укутанная в шерстяную накидку, и внимательно следила за пламенем свечи, высматривая в его колебаниях вспышки будущего.       Слепой глаз полыхал, как зеркало отражая свет огня.       Не отнимая взгляда от свечи, жрица сказала:       — Проходи, дорогая. Садись.       Мирита поставила корзинку на пол у ног и села напротив.       — Я принесла вам войлок.       Жрица оставила свечу, несколько раз моргнула, как бы возвращаясь в мир реальный, и улыбнулась.       — Не торопись, ещё успеем. Будешь чай?       Не дожидаясь ответа, она наполнила чашу светло-зелёной жидкостью.       — Спасибо. — вежливо и скромно, ответила девица.

«Она хочет поговорить. Это мой шанс узнать как можно больше…»

      — Уже познакомилась с Владимиром? Варвара его избегала, говорила, что он её пугает. — спрашивает старица.       — Вы были хорошо знакомы с сестрой?       — Конечно. Мы всегда с ней чаёвничали, когда она приходила. Варвара была очень общительной девушкой. — по-доброму рассказывает женщина.

«Сейчас или никогда».

      Мирита сделала маленький глоток и, прочистив горло, тихо спросила, будто опасалась, что кто-то мог их подслушать:       — Думаете, в её смерти замешан туман?       Жрица улыбнулась, не удивившись вопросу.       — Туман опасен для нас. Правы те, кто его боится. Вы, молодое поколение, едва ли помните нечисть, что там живёт. Но те, кто с ней встречался, никогда не забудут лик проклятых.       — Вы про кощеев? — внимательно слушая её, уточнила девушка.       Жрица кивнула. Она облизнула пальцы и коснулась фитиля.       Свеча потухла, забирая с собой запах дурманящей хвои.       — Никто не знает, когда и почему кощеи выходят из тумана. — заговорила она,       — В последний раз они появились восемнадцать лет назад, в ночь вашего с Варварой рождения. Тогда кощеи много кого увели за собой в туман.       — Папа рассказывал об этом. — делится девушка.       — Нас опасаются жители, но они знают, что жрецы — те, кто защитит деревню в случае опасности.       Жрица накрыла руку девушки своей сухой и тёплой ладонью.       Мирита хотела… Чтобы она убрала руку.       — Мы так просто не оставим смерть Варвары и обязательно разберёмся. Обещаю.       Мирита на это только улыбнулась.       Дверь отворилась, и вошли две девушки.       Мирита их знала, но они никогда не пытались познакомиться.       — Старшая жрица. — произнесла одна из них, девица по имени Олеся.       — Старшая жрица. — также повторила за подругой, вторая по имена Златослава.       Девушки поприветствовали её одновременно, сопровождая слова одними и теми же жестами, поклонами.       Они смеялись вместе и замолкали в унисон.       Старица им улыбнулась:       — Здравствуйте, дорогие. Вы к моему внуку?       — Да. — при одном его упоминание, покрылась румянцем Златослава.       — Можем ли мы зайти к Диасу? — смело спросила Олеся.       — Мы хотим, чтобы он нам погадал. — уже робко просит, стеснительно Златослава.       — Я узнаю у него. — ответила им женщина.       Жрица скрылась за занавесью, разделяющей помещение.       Девушки захихикали, но замолчали, встретив взгляд чужачки.       — Привет. — спокойно но без интереса, чисто из вежливости, сказала ей Олеся.       — Привет. — также повторила за подругой Златослава, но более искренне.       Мирита вяло приподняла в приветствие руку и улыбнулась так же неискренне, как и они ей, в особенности девушка Олеся.       Девушки тут же позабыли о её присуствии и, повернувшись друг к другу как две заговорщицы, стали шептаться:       — Только давай условимся, что ты не будешь как в тот раз делать вид, что меня нет. — грустно просит Златослава.       — Я тоже хочу с ним поговорить.       — Диас сам решит, чьё внимание ему дороже. — насмешливо фыркнула на подругу Олеся.       — Олеся, прекрати, так нечестно!       — Если тебе не нравится со мной ходить, почему ж сама не пришла? — заявила та, той в лоб. Златослава смолкла, стушевалась и отвела глаза.       — Ты его так стесняешься, что и слова вымолвить не можешь. Если б не я, Диас давно бы заскучал с тобой и перестал принимать.       Вид у Златославы стал совсем печальный.       Мирита не сумела сдержать усмешки, прекрасно разбирая их шепотки и перепалку.

«Это нелепо… они бегают за ним! »

      — Что смешного? — тут же спросила, уже серьёзно и слегка хмуро, Олеся, заметив усмешку сидящей девушки, она повернулась к ней.       — Ничего. — спокойно ответила Мирита, не смутившись грубого тона девушки.       Мирита отвернулась от них.       Решив потерять внимание и интерес к ним.       Пусть бегают за кем хотят и сколько хотят… Это не её дело…

«Не хватало ещё поссориться и накликать беду, когда я и так на волоске от того, чтобы меня нарекли проклятой».

      Ткань отдёрнули, и в комнату вернулась жрица в сопровождении внука.       Диас ухватился за косяк над головой и, игриво нагнувшись вперёд, широко улыбнулся.       — Мы не хотели тебя отвлекать. — сразу оживилась Олеся, и начала лилейным голосом. Её же подруга молчала, словно была немой и краснела, смущалась.       Олеся начала суетиться, прижимать руки к груди, подчёркивая объём бюста, прогибаться в спине, бесконечное число раз поправлять волосы.       Златослава же застыла столбом, не решаясь даже поднять на Диаса глаза.       — Погадешь нам? В последний раз. — просит Олеся.       Он хотел было что-то ответить, но заметил, что здесь не только они.       Мирита встретилась с ним взглядом.       Диас нагнулся ещё ниже и сказал бархатистым, почти мурлыкающим голосом:       — Привет.       Олеся и Златослава сразу затихли, неодуменно глядя на девушку, что привлекла внимание волхва.       — Привет. — спокойно отвечает ему Мирита.       Диас ещё пару мгновений смотрел на неё, а затем оттолкнулся от косяка и выпрямился.       — Что ж, девушки, проходите.       Олеся сразу сделалась довольной, а Златослава пуще прежнего скромняжкой.       Их фигуры скрыла занавесь.       Послышались низкий, соблазнительный голос волхва и смущённый хохот девушек.       Жрица тихо рассмеялась.       — Его шрам на груди как отпечаток касания богов… Он чувствует и слышит их послания. — говорит старица.       — Но девочки явно не за этим пришли, верно? — уже хитро добавила она.       Мирита опустила глаза на свою руку.

«Если шрам волхва — это благословение богов… То моё родимое пятно — их проклятие. Ведь такие изменения не сулят ничего хорошего».

      Жрица заметила, что Мирита как-то вся сжалась и задумалась.       Она осторожно сказала:       — Диас не сразу услышал голос богов, лишь когда ему исполнилось восемнадцать. В это время открываются врата в другие измерения, просыпаются способности, заложенные в нас с рождения.       — Диас слышит, в вы видете?       — Да. Я слепа на один глаз, потому что слепнет всякий, кто смотрит на смерть.       Она приложила худощавые пальцы к лицу с возрастными морщинами, закрывая одну сторону.       — Этим глазом я вижу иной мир.       — Варвара вы тоже сможете увидеть, если найдёте? — удивленно и осторожно спросила девушка.       — Зачем искать того, кто не прячется? — улыбнулась старица.       Мирита смогла распрощаться после того, как допила свой чай.       — Подожди немного, я принесу рогожи. — просит женщина.       Жрица ушла. Мирита встала и задумчиво прошлась туда-сюда, обеими руками обхватив ручку корзинки.       За стеной всё ещё слышались приглушённые голоса.

«Что они там делают? Так долго гадают?»

      У Мирита на секунду проскочила мысль тайно за ними подглядеть, но тут же она сама себ осадила и решила не подслушивать.       Ей совершенно нет до этого дела.       — Всё здесь, как и договаривались с твоей матушкой.       Жрица вернулась со свёрнутой в рулон тканью.       — Приходи к нам почаще. — улыбнулась она ей на прощание.       — Хорошо. — улыбнулась в ответ Мирита.       — До свидания.

***

      Мирита теперь никуда не спешила и совсем перестала замечать взоры прохожих.       Все её мысли крутились вокруг слов жрицы.

«“Зачем искать того, кто не прячется…» Разве это не то, о чём говорила Селена? Варвара следует за мной. Но зачем? Она тоскует? Или хочет что-то мне сказать?»

      Мирита в который раз посмотрела на своё родимое пятно, провела пальцем по оборвавшейся линии.       Вид у неё был грустный.       Она осознала, что стоит посреди улицы.       Подняла голову и огляделась.       Никого.       Только стена тумана и темнеющие сумерки, все близилось к ночи.       Мирита оказалась в том месте, где нашла Варвару.       Она подошла ближе, села на колени и провела рукой по земле.

«Эта дорога ведёт к нашему дому. Ты возвращалась. Ты шла домой, когда это случилось. Мне жаль. Мне так жаль…»

      Боль вырвалась неожиданно, хлынула неудержимым потоком.       Мирита припала к земле и уткнулась лбом.       И беззвучно горько расплакалась, пропитывая землю своими горячими, чистыми слезами что стекали по щекам и капали с кончика её носа.

«Прошу… Скажи, что тебя тревожит. Если я не схожу с ума и ты правда где-то рядом, поведай о своих печалях, пока ещё можешь».

      — Что ты делаешь? — прозвучал неожиданно голос.       Мирита вскочила на ноги, быстро вытерла лицо от слёз и развернулась к Матвею.       — Ничего. — постаралась ответить спокойно, будто ничего не произошло, но её выдавал её слабый, дрожащий голос от эмоций, слёз и уже покрасневшие, заплаканные глаза и кончик носа.       — Ты плакала? — мягко и сочувственно спросил он.       — Нет.       Она прикусила губу, осознав, что отвечает слишком быстро.       Матвей стал неловко топтаться на месте.       — Как ты? — спросил.       Ложь едва не вырвалась вновь, но девушка одёрнула себя и, вздохнув, нехотя призналась:       — Не очень.       Они медленно тронулись дальше.       — Со временем станет легче. — пытается успокоить её друг.       — Я знаю. — тихо отвечала она ему.       Матвей начал заламывать руки и оглядываться по сторонам.       Несколько раз он приоткрывал рот, но не решался произнести вслух.       — Что насчёт тебя?       — Кажется, я влюбился.       Мирита не знала, что это за чувство, но всё же сказала, пусть сухо но искренне:       — Так это же прекрасно.       — Да, но… — как-то уже невесело пробормотал парнишка.       Он остановился, глядя на прорисовывающийся силуэт дома девушки.       Спросил:       — Ярослав у вас?       — Нет, а что?       — Ничего. Пойдём.       Матвей проводил подругу до крыльца и, помахав на прощание, отправился дальше, в сторону своего дома.       Мирита смотрела ему вслед.       — Странный. — сама себе вслух сказала она.

***

      Отец и Анна уже отправились отдыхать, одна матушка продолжала трудиться.       В доме пахло корнем мыльнянки и солью.       Мама усердно оттирала посуду в деревянном ведре. От соли и пепла её руки стали жёлтыми.       Услыхав звук захлопнувшейся двери, она подняла уставшее лицо и посмотрела на вошедшую дочь.       — Закончила? — спокойно спросила она.       — Да. Жрец передал мясо, а жрица — рогожу.       Мирита поставила корзинку на пол и потёрла охладевшие руки.       Мама кивнула.       — Молодец. — похвалила дочь.       Деловито потом продолжила:       — Сегодня Ярослав поругался с Матвеем.       — С Матвеем? Почему? — удивилась Мирита.       — Не знаю. Ярослав не говорит.       — Он был у нас?       Она вспомнила их ссору и почувствовала, как закипает сама.       От злости на него и саму себя.       Она повела себя глупо. Даже расплакалась.       Сегодня её удивляли собственные слёзы.

«Я просто была расстроенна из-за Варвары, вот и всё».

      — Отец попросил его заглядывать к нам. Хотя бы иногда… — произнесла женщина.       Мама отставила чистую крынку и принялась за кувшин.       Она всё тёрла и тёрла его, словно смывала с него всё, что сидело внутри неё.       — Завтра много дел, так что иди отдыхать.       — Сколько ты спала? — спросила внимательно за ней следя, девушка.       — Достаточно. — печально но стараясь держаться, ответила мать.       Когда она тянулась, чтобы взять новую посуду, её пальцы дрожали, из последних сил удерживая предметы на весу.       — А мне так не кажется. — уже грустно ответила Мирита, заметив её состояние.       Мирита подошла к матери и ласково забрала кувшин у неё из рук. Поставила подальше.       — Мне тоже её не хватает, мама.       Она застыла, глаза моментально налились слезами.       Матушка не выдержав больше разрыдалась, прикрыв лицо руками.       Мирита всё ещё стояла над ней. Мать вдруг показалась ей совсем маленькой, бессильной перед жестокостью этого мира.       Она обняла её за голову и прижала к бедру.       Из-за угла выскользнула Сола: похоже, она только уложила Анну спать.       Застав их в таком состоянии, она отскочила, врезалась спиной в стену и едва не сползла на пол.       Вид у узкоглазой девчины стал тоже печальным.       Она вся покраснела.       Мама поспешно вытерла лицо и сказала сдавленным от подступающих рыданий голосом:       — Ты прости нас.       — Нет… нет… Это вы простите. — ответила Сола тоже горестным, голосом.       — Анна спит?       — Да. Я пойду.       — Спасибо тебе.       Сола вымученно улыбнулась и торопливо скрылась за дверью.       Мама прикрыла глаза.       — Ты совсем бледная. — говорит мрачно Мирита, сопереживающее.       — Подожди пару минут.       Мирита достала травы, которые дала ей Селена.       — Выпьешь чаю и пойдёшь в постель. Не вставай рано утром: тебе нужно отдохнуть.       Она заварила настойку.       Пахло ромашками, мятой и чем-то терпким, ни на что не похожим.       — Держи.       — Спасибо.       Мирита поможет матушке пережить эту ночь без кошмаров.       Мама обессиленно поднесла глиняную чашу ко рту и сделала несколько глотков.       Она вздохнула и, кажется, немного расслабилась.       Остальные глотки дались ей с куда большим удовольствием.       — Пойдём.       Мирита помогла ей подняться и проводила до постели.       Затем заглянула в комнату Анны.       Та тихо сопела. Одеяло, скомкавшись, наполовину свисало с кровати.       Анна была чистой и ухоженной. Распущенные тёмные, но расчёсанные волосы разметались по подушке.       Сола хорошо за ней ухаживала.       Мирита вернулась к печке.       Было прохладнее, чем обычно, и она решила погреть руки.       С уходом матери в доме стало совсем тихо и темно.       Мирита смотрела на звёзды.

«Звезда упала, когда умерла Варвара. Неужели её больше нет и не будет на небосводе? Хочу найти эту звезду и никогда не упускать из виду. Буду представлять, что это свет души Варвары, блуждающей по чёрному морю где-то далеко-далеко, под покровительством богов».

      Мирита не спешила возвращаться к себе…       … В комнату, где всё ещё лежали вещи сестры.       Она смотрела из окна на туман, успевший за ночь выйти из своих берегов.       Тишина ночи раньше не пугала девушку, но в этот раз как будто всё было по-другому.       Единственная свеча, которую она оставила гореть, начала подрагивать.       Мирита замерла.       Испугалась, вид стал тревожным.       — Варвара? — позвала она в пустоту и темень комнаты.       Она не знала, почему обратилась именно к ней.       Но холодок, кусающий за шею, исходил не от живых.       Свеча задрожала ещё сильнее и наконец потухла.       Мирита прикрыла рот рукой, пытаясь высмотреть в темноте хоть что-то, но ничего не видела.       Она решилась и, опустив руку, смело обратилась вновь во тьму:       — Варвара, это ты?       Ей было страшно, но вместе с тем она ощущала злобу.       Она устала бояться, вслушиваться в шорохи, каждое утро подниматься и смотреть на оборванный круг на запястье.       Она хотела ответов.       Мирита бросилась к зеркалу и сорвала полотенце.       В отражении на неё смотрела сестра.       — Только одна! — сказал её жуткий, полу-скрипящий, девичий, загробный голос.