Глава 4.
6 июля 2026 г., 09:40
«Мирита чувствует, что это только начало, но ещё не подозревает, что её ждёт».
***
Ночь была бессонной, мучительной. Время тянулось издевательски медленно, сердце же билось быстро. Мирита проснулась с тупой головной болью. Всё тело ломило, словно девушка усердно работала, а не отдыхала. Впрочем, отдыхом это было назвать сложно. Она не спешила вставать с постели и не отвечала на осторожные, но настойчивые стуки в дверь. — Дочка, пора вставать. — раздался голос отца за дверью. Мирита тяжко вздохнула, застонала и уткнулась лицом в подушку, накрывшись с головой одеялом. Чувствовала себя подавленно и раздражённо. Старалась не думать об увиденном перед сном.«Не это ли подтверждение моим догадкам? Варвара никуда не ушла».
Мирита посмотрела на смятую постель сестры. Казалось, Варвара спала в ней всю ночь и только недавно проснулась. Стоит лишь спуститься по ступенькам, и сестрица встретит с улыбкой и очередными рассказами. Мирита вскочила и бросилась к кровати Варвары, принялась расправлять углы, разглаживать простыню, пытаясь стереть присутствие сестры. — Ты умерла. Тебя больше нет. — громко не только самой себе, вслух сказала она, на всю комнату. Впереди ждало много работы. Девушке пришлось взять себя в руки и наконец одеться. Мирита ещё раз взглянула на кровать Варвары. Распахнула дверь и выскочила из комнаты. Пробежалась по лестнице и, набрав скорость, столкнулась с резко выросшей перед ней стеной. Она ударилась лбом в чью-то грудь, издала растерянное бурчание и, потирая голову, сделала шаг назад. — Смотри, куда бежишь. — произнёс хриплый голос Ярослава. — Что ты здесь делаешь? — нахмурилась ему она. Бессонная ночь дала о себе знать: в девушке вспыхнули яростное раздражение вместе с болезненным желанием выплеснуть его на Ярослава. — Не волнуйся, пришёл не к тебе. — закатил свои светлые глаза парняга.«Его отец пригласил… Родителям не легче, во многом даже хуже, чем мне».
Гнев умерился, Мирита успокоилась, но, лишившись ярости, она как будто истратила последние крупицы энергии. Она произнесла: — Тогда иди, отец ждёт тебя. — Тебя он тоже ждёт. — Я подойду к нему… позже.«Когда ты уйдёшь».
— С тобой всё нормально? Выглядишь ужасно. — как-то надменно и хмуро поинтересовался. Он посмотрел ей в лицо, а следом — на одежду. Не будь Мирита такой подавленной, наверняка заметила бы удовлетворение, проселькнувшее в глазах Ярослава. Пусть она и была уставшей, но в этом наряде нельзя было не приметить её красоту. Ярослав хотел что-то сказать, но, заметив исподлобья брошенный на него взгляд, переменился в лице. — Ты загораживаешь мне дорогу. — сильно свёл брови к переносице. Не дожидаясь, пока она отойдёт, он обхватил её плечи и отодвинул в сторону. Мирита почувствовала себя мешком картошки, о который споткнулись, а затем небрежно откинули в угол. Вслед за этим из другой команты раздался голос отца. — Где Мирита? — Она плохо спала. Ей нужен отдых. Мирита поджала губы, вновь услышав доброжелательный тон, которым Ярослав никогда не удостаивал её. Она сбежала, пока родители не навешали на неё дел до самого захода солнца. Ей нужно было кое с чем разобраться…***
Дом Татьяны был внезрачный, с покосившейся крышей и разбитым крыльцом. Когда-то она жила с бабушкой, но несколько лет назад той не стало. Теперь Татьяна следила за хозяйством, как могла ухаживала за домом, но время и бедность взяли своё. Мирита постучала всего раз, и дверь тут же распахнулась. Названная гостья так и замерла с кулаком в воздухе, растерянная от такой скорости. — Я без приглашения. Надеюсь, не помешала… — проговорила она. — Привет. — ответила тихо и тоже слегка растерянно Татьяна. Мирита неловко потопталась на месте, подбирая, что бы сказать, но девушка, казалось, поняла без слов. — Ты хочешь поговорить о сестре. Зачем ещё ей нужно было приходить? — Да. Татьяна шагнула вперёд, смущённо прикрыла дверь, чтобы Мирита не заглядывала внутрь, и сказала: — Пойдём на задний двор.«Она стесняется?»
Мирита выходила из зажиточной семьи, и ей была незнакома бедность, но она интуитивно сумела понять, что движет Татьяной. Всему виной… Стыд. Татьяне не хотелось, чтобы кто-то увидел, как она живёт. Особенно такая, как Мирита, ведь у их семьи было всё, что необходимо для спокойной, достойной жизни. Всё, кроме Варвары… Поэтому Мирита понимающе кивнула. — Пойдём. Татьяна села на скамейку и похлопала рядом с собой. Мирита присоединилась. Некоторое время они просто молчали, глядя куда-то перед собой. Они чувствовали себя стеснённо, нерешительно. С чего начать? О чём думает другая? Как много сказать и сколько умолчать? — Насчёт… — начала рыжеволосая. — Я хочу… — тоже проговорила Мирита. Они заговорили одновременно и тут же смущённо умолкли. — Говори. — предложила ей Мирита. — Ты первая. Ты же ко мне пришла. — Хорошо. Мирита вздохнула. — Я хочу узнать, кто убил Варвару. Не могу больше ждать и бездействовать. Татьяна воодушевилась, развернулась к ней лицом и взяла за руки. — Наконец-то! Мирита смутилась, и девушка поспешно отпустила её. — А почему ты передумала? — задала вопрос. Мирита замялась. Рассказать обо всём было слишком рискованно, но, если она хотела помощи, нужно было хоть кому-нибудь довериться. Мирита закатала рукав и протянула руку, чтобы Татьяна взглянула на её запястье. — Когда Варвара умерла, наши родимые пятна изменились. — У Анны тоже? — удивленно приподняла свои брови, собеседница. — Да, я проверяла. Татьяна задумчиво уставилась на руку. — И что это значит? — Решила, ты мне скажешь. — Откуда мне знать? Тебе нужно к старшей жрице. — ещё больше впала в удивление девушка. Мирита опустила рукав. — А если это какое-то проклятье? Что тогда? — Даже если проклятье, они помогут тебе. — А если просто изгонят? — Мирита сразу сделалась тревожной. — Ты слишком осторожна. — А ты слишком легкомысленна. Татьяна надула губы и отвернулась, но не от обиды, а задумавшись. — Это ещё не всё. — снова продолжила Мирита. — Я видела душу Варвары в отражении зеркала. — Ты смотрелась в зеркало? — испугалась Татьяна. — Но зачем? — Я чувствовала её присутствие. Она ещё здесь. Никуда не ушла. Татьяна взволнованно поправила локоны. — Неудивительно. Её точно убил кто-то из деревни. Варвара хочет, чтобы мы нашли убийцу. Может, тогда и узнаем, что случилось с вашими родимыми пятнами. Мирита рассказала Татьяне всю правду, она это ценит. Снова повисла неловкая пауза. — Нам нужно с чего-то начать. — заговорила Татьяна. — На Варваре были какие-то следы? Кровь? Синяки? — Нет. Будь они, всё стало бы намного яснее. — Хм-м… — протянула глубоко задумавшись рыжеволосая. — Ты замечала за ней что-то странное… перед смертью? Мирита покачала головой, но потом, как будто что-то вспомнив, нахмурилась. — Что такое? — заметила это Татьяна. — Она ссорилась с Ярославом на весеннем равноденствии. — Ты уверена? Я помню только Веслава. — вновь изумилась собеседница. — Уверена. — твёрдо произнесла та.***
Воспоминание. Прошлое.
— Смерти моей хочешь?! — дрожащим голосом говорит девушка. — Не говори того, чего не знаешь. — хмуро и грубо ответил, ей парень.***
Настоящее время…
— Точно! И как я могла забыть… она ведь плакала. — вспомнила наконец Татьяна, — Тогда тебе нужно поговорить с ним в первую очередь. — Почему я? — сразу отреагировала, как-то уже нервно Мирита. — Вы с ним знакомы с самого детства. — Как и все мы. — Но не так… — Мне он ничего не расскажет. — честно с тяжёлым вздохом призналась Мирита. — Что между вами? Почему вы так не любите друг друга? — уже внимательно смотрит на неё, спрашивая Татьяна. — Варвара вас любила… Мирита раздражённо повела плечами, опустила глаза в пол и решила… Рассказать подробно. — Спроси лучше у него. — Но я ведь тебя спросила. — заломила одну свою бровь на лице, рыжеволосая. Мирита начала кусать щёки, пытаясь собраться с мыслями, но в итоге всё же решилась рассказать. — Когда-то мы дружили, но после того, как мать его бросила, он изменился…***
Воспоминание… Прошлое… Детство…
Людмила ушла из семьи, оставила их. Ярослав был очень близок с ней, для него это стало ударом. Он плакал, впервые плакал при нас. Наверное, это был единственный раз, когда я видела его слёзы. Я заметила его издалека, услышала рыдания и побежала к нему. Остановилась за спиной и… Обняла. Ярослав резко умолк, затем вскочил на ноги и развернулся ко мне. — Ярослав, всё будет хорошо. — говорила маленькая тёмноволосая девочка. — Ты тоже так думаешь? — заплаканным голосом ответил белобрысый мальчишка. Он до дрожи сжал кулаки. — Ты такая же, как она. — резко выдал ей, прямо в лицо. — О чём ты говоришь? — растерялась от таких слов, Мирита. Ярослав покраснел, хотел что-то ответить. Это желание было таким сильным, что его грудь вздымалась от нервных вздохов… Но он сдержался, отвёл взгляд и пробурчал: — Неважно. Я протянула к нему руку. Улыбнулась. — Давай поиграем, хочешь? Я не знала, как его успокоить. Делала вид, что ничего не произошло, но, кажется, Ярослава это только разозлило. — Отстань! — грубо ответил он ей. Он оттолкнул меня, и я упала. На мгновение в его серо-голубых глазах промелькнули страх и сожаление, но они быстро исчезли на перекошенном от ярости лице. — Ты мне опротивела! — выплюнул он ненавистно. Мирита часто моргая смотрит на него, её глаза стали наливаться слезами, она до сих пор лежала на траве у берега речки. — Ярослав! — раздался предупреждающий крик. Варвара подбежала ко мне, помогла подняться, отряхнуть рукава и подол платья от Земли и травы. — Ярослав, что ты делаешь? — как-то печально и с жалостью спросила она, снова у него. Варвара пригладила мои волосы, совсем как мама. — Мирита, или домой. — ласково просит она сестрицу. Я кивнула, едва понимая, что мне говорят. — Ярослав, пойдём. — мягко но твёрдо, уже говорит ему Варвара. Варвара взяла его за руку, но он не шевельнулся, всё смотрел на меня со странным выражением лица. — Ярослав, пойдём! — дёргает его за руку, девочка привлекая внимание к себе. Варвара утянула его за собой. Они спустились к реке, я же упала на землю. Сидела в отдалении, даваясь слезами, и наблюдала, как они разговаривают, как Ярослав делится с ней сокровенным. Забытая, лишняя.***
Настоящее время…
— Что с ним произошло? — всё это время слушая, историю девушки, задала вопрос Татьяна. — Я не знаю. — задумчиво отвела глаза та. — И с тех пор вы ненавидите друг друга? — Это копилось как снежный ком. — грустно ответила Мирита. — Он был со мной резок, и я старалась избегать его. Затем он становился равнодушен, и я надеялась, что наши отношения потеплеют. Но стоило нам хоть немного сблизиться, как Ярослав снова давал понять, что он этого не желает. — И когда ты смирилась с этим? — Однажды я услышала кое-что…***
Воспоминание… Прошлое…
Это было несколько месяцев назад. Я возвращалась домой. Мужчины сидели и выпивали. Я невольно замедлилась, когда услышала своё имя, и спряталась за деревом. За одним из столов сидели Ярослав и Кирилл. — Может, пора подыскать себе жёнушку? — весёло и пьяно, произнёс Кирилл знакомому. — Поди разберут всех. Тебе-то легко: бери — не хочу. — О чём это ты? — спросил Ярослав. — У тебя две девушки под боком растут. Скоро будут замуж готовы выйти. — уже игриво продолжает парняга. — Мирита даже ни с кем не видется, хранит себя для единственного небось.«Уж точно не для тебя».
Ярослав сделал большой глоток из кружки. — Пастушки не интересуют. — нахмурился он. Он сказал это с таким пренебрежением, что я понурилась. Любой девушке стало бы неприятно. Неужели я так дурна собой? — А как же Варвара? С ней ты мил. — спросил Кирилл с ухмылкой. — Умолкни. — твёрдо ответил и остро посмотрел на него, Ярослав. — Они ведь двойняшки. Они похожи… — Они совсем не похожи. Его голос был полон раздражения. Будто Кирилл не понимал каких-то очевидных вещей. — Эх, это да… Варвара веселая. Но за ней много кто бегает. — продолжал рассуждать Кирилл. — Может, за пастушкой побегать? Она такая нелюдимая. Будет легко её очаровать. — заговорщески сам себе предлагает он. Ярослав на это ещё сильнее нахмурился, слушая внимательно болтовню знакомого. — Чего приуныл? О пастушке думаешь? — уже шутит и подкалывает его, Кирилл. — Хватит о ней говорить. — отрезает Ярослав. — И если спутаешься с ней, ко мне не подходи. — Она тебе так не нравится? — искренне уже удивился, Кирилл. — Да. Лучше найди себе кого-то поинтереснее. — на его красивых губах, появилась привлекательная, но жестокая улыбка. — И хватит болтать без умолку, ты меня раздражаешь. Я скрылась в тени и, избегая встречи с ними, сделала большой круг. То, как пренебрежительно они отзывались обо мне, легло на душе неприятным грузом. Наивное и детское представление о том, что мужчины относятся к девушкам с нежностью и уважением, разбились о жестокую правду. Ярослав не был моим другом. А Кирилл был мне противен. Я решила, что делала всё правильно, избегая общения с такими, как они. И всё же Ярослав… Оставался мне дорог.***
Настоящее время…
Мирита вспомнила о прошлом с Ярославом, в том числе о том, что когда-то они всё же были близки. — Но почему он невзлюбил именно тебя? — задала новый, очередной вопрос с интересом, Татьяна. — Не знаю. Бывает, человек не нравится без какой-либо причины. Вот и всё. — Знаешь, Веслава я тоже терпеть не могу, но поговорю с ним ради Варвары. — Думаешь, он может быть замешан? — удивилась её словам, Мирита. — Не знаю. Но поговорить ведь стоит? — слегка хмуро и серьёзно, говорила девушка. Мирита приуныла, парализованная мыслями о сестре. Всё её существование потеряло краски, и дороги запутались. Ей предстояло заново научиться проживать дни. Не потому, что она не знала как, а потому, что не могла найти золотую середину между своей жизнью и смертью сестры. — Селена сказала, что Варвара будет следовать за мной по пятам, пока её не призовут боги. — нарушило воцарившийся молчание, голос Мириты. — Это всё потому, что… Мы связаны? Связаны кровью и родимым пятном. Татьяна пропустила вопрос мимо ушей, зацепившись за одно-единственное: — Ты сказала Селена? — Значит, ты тоже её боишься? — Не водись с ней, Мирита, она же ведьма! — уже обеспокоенно просит девушка. — И что? — И что? Тебе этого недостаточно? — нахмурилась рыжеволосая. — Я просто не понимаю, в чём проблема. — спокойно ей отвечает Мирита. Татьяна вздохнула, покачала головой и вдруг улыбнулась. — Тебе она так сильно понравилась? — Понравилась? Она кажется хорошим человеком. Мирите понравилась Селена. — Ведьмы с дурным взглядом не бывают хорошими. Что ещё говорила тебе Селена? — Ничего такого… — У неё дурной взгляд. Смотри, как бы и тебя вслед за Варварой не утащила. Перейдёшь ей дорогу, так та посмотрит в глаза и скажет, что ты скоро умрёшь. Минёт три дня, и ты того… Татьяна провела пальцем по горлу. — Уйдёшь к богам. — Не говори ерунды. — уже на эти слова, улыбнулась забавно Мирита. Зашелестели листья, донося до девушек встревоженные голоса. — Что там происходит? — встрепенулась рыжеволосая. Они с Татьяной поспешили к дороге.***
Жители деревни торопились к лесу. Вдалеке виднелось ещё с десяток столпившихся людей. — Пойдём за ними? — предлагает знакомой Мирита. — Конечно. Бежим скорее. — отвечает встревоженно ей девушка. Татьяна приподняла платье, оголяя колени, и устремилась к остальным. Мирита старалась не отставать. Скрывшись среди стройных и высоких сосен, стоял священный дуб, окружённый кольцом мхов и папоротников. Кора, потрескавшаяся и покрытая лишайниками, напоминала древние руны. Корни, вырываясь из-под земли, переплетались, как вены. Толстые извилистые ветви простирались к небу, пытаясь поймать редкие лучи солнца. Некогда зелёные, отныне листья дуба были жёлтыми, иссхошими. Людмила припала к стволу и прокричала, согнувшись пополам, будто пыталась исторгнуть из себя последние звуки: — Посмотрите! Уже несколько дней он сбрасывает листья! Пройдёт совсем немного времени, и он погибнет! — в отчаянии вещала она. На отшибе остался единственный дуб, древний и крепкий. Он был последней ниточкой, удерживающей деревню от кончины, от ледяных и мокрых прикосновений тумана. А теперь он умирал. И вместе с ним начала умирать надежда. Неужели их постигнет участь дерева? И они, заблудшие во мраке, канут в Лету… — Сначала девочка, теперь дуб! — продолжала женщина. Она переводила взгляд с одного человека на другого, упрёком вонзая в каждого своё внимание. Отшельница Людмила давно не выходила из своего укрытия, но за последние дни её видели слишком часто. — Узрите же! Настала пора перемен! — Довольно! — ответил ей грубый, молодой, хриплый голос. Ярослав хмурый оттолкнул нескольких людей, пробираясь к матери. Поравнявшись с ней, он схватил её за руку и собирался уж было увести прочь, как пожаловал старейшина в сопровождении жрицы. — Постой. Она права. — говорит старица. Блондин на это сильнее, нахмурился. — Что будет, если дуб окончательно умрёт? Не поглотит ли нас туман? — говорит и спрашивает старица, снова. Жители разволновались: это стало ясно по прокатившейся волне тревожного шёпота.«Очередной повод задуматься. Но почему именно смерть Варвары запустила череду этих событий? А может, её кончина — всего лишь одно из звеньев цепи?»
Старейшина поспешил всех успокоить, не забыв метнуть в жрицу предупреждающий взгляд: — Не бойтесь: у нас остались семена. Мы попробуем посадить новый дуб. — Ни один дуб уже много лет не приживался. Сколько раз мы пытались! — раздался ему в ответ, чей-то мужской голос, из толпы. — Не отчаивайтесь! Жрецы нам помогут! Пожертвуйте петухов, нам нужна милость богов. Старейшина перевёл взгляд на жрицу, и та покорно подхватила его речь: — Будьте начеку. Не расставайтесь с оберегами, посещайте капища и доверьтесь жрецам, а главное — богам. Мы и не такие беды переживали. Селена внимательно смотрела, слушая жрицу. Из толпы вырвалась женщина, протянув дрожащий палец. — Это всё эта девка! Ведьма! Она нас прокляла! Она беду накликала! — Гони её! Гони прочь! Нечисть проклятая! Этой ведьме должно быть запрещено подходить так близко к священному дереву. Она и виновата в его смерти! — подхватил тут же второй, мужской голос из толпы. Полный ярости и страха. Селена, до этого скрытая в толпе, теперь была у всех на виду. Её окружили напуганные, взбешённые люди. Тыкали пальцами, изрыгая из себя ругательства, плевались и унижали. Селена стояла смирно, безропотно, стойко принимая на себя удары. Она подняла глаза и встретилась с ещё одной парой… единственной парой глаз, в которых не было страха. Мирита и Селена смотрели друг на друга. Татьяна взволнованно сжала руку девушки и шикнула на ухо: — Не смотри ей в глаза! — Успокойтесь! — уже громко, грозно и строго пробасил старейшина. Но гнев людей сложно остановить, когда он уже несётся по склону вниз. Селена поспешила прочь, не оборачиваясь на брошенные вдогонку колючие слова. И пусть они били ей в спину, но неизменно попадали в самое сердце, сжимали горло, щипали глаза.«К чему такая жестокость?»
Мирита решила нагнать Селену. — Я сейчас. — резко проговорила она. — Ты куда? Мирита! — воскликнула испуганно Татьяна. Мирита протолкнулась сквозь мельтешащую возмущённую толпу. Пробежала по тропинке в самый лес и, запыхавшись, крикнула, чтобы Селена наконец остановилась. — Постой же! Селена обернулась к ней, через плечо и устало бросила: — Ну что ещё? — хмурилась она. Мирита выставила палец, призывая подождать пару секунд, пока она сможет отдышаться, и сказала: — Мне жаль. — вид у неё был сочувствующий и грустный. Брюнетка же на это, резко хитро усмехнулась. Селена проследила, как она подходит к ней ближе, развернулась всем телом и колко переспросила: — Тебе жаль? — её колкая, болезненная ухмылка не исчезала с лица. — Они напуганы. — внимательно смотрела на неё, Мирита. — Я знаю. Но зачем за них извиняешься? — перестала брюнетка улыбаться. — Потому что они этого не сделают. Селена смотрела на девушку с новой уже едкой усмешкой, не в силах стереть её со своего лица. Но в душе у неё скреблись кошки и выли раненные волки. Проглотив ком в горле, она сумела выдавить: — Не нужно общаться со мной при других, иначе и тебя чураться начнут. Мирита радостно, почти по-детски невинно рассмеялась. — Меня и так считают дурёхой. Она сделала к ведьме шаг. — Не умеет прясть. Не умеет готовить. Из рук всё падает. Сизая и бестолковая. — А к этому ещё и «ведьма» прибавится. Мирита сжала губы, задумалась на мгновение, размышляя, стоит ли задать вопрос, что вертелся у неё в голове. — Ты когда-нибудь желала кому-нибудь смерти? Селена молчала долго, но отвечала на вопрошающий взгляд девушки смело, без стыда. И наконец сказала решительно, честно: — Да. Мирита потупила взгляд. — Поэтому не водись со мной. Иди к остальным. — грубо отрезает и хмуро брюнетка. Селена развернулась и пошла прочь, но девушка бросила ей вдогонку: — Я всё равно приду к тебе ещё раз! — Мирита улыбалась. Глаза же на это, Селены расширились. Она убежала обратно, не дав ведьме и шанса на запрет. Селена подняла с земли шишку и покрутила в руках. Грудь сдавила немая боль. Она, как старый шрам, появлялась лишь тогда, когда у девушки проскальзывала надежда. Селена ненавидела это чувство. Она сжала шишку, растирая её между пальцев, кромсая на мелкие кусочки, режа кожу до крови. — Дурёха. — сама себе вслух сказала она. И зачем только Мирита хочет… Подружиться? Но Селена оценила её поступок. Мирита вернулась к дубу.***
Толпа оставалась взвинченной, встревоженной. Татьяна не стала спрашивать, о чём они говорили с Селеной. Старейшина стукнул по земле посохом, призывая людей к молчанию. — Воздадим почести Перуну, придадим ему сил, чтобы он помог нам взрастить новое дерево. — говорит мужчина. Возмущения стали утихать. Старейшина велел всем расходиться. Людмила протянула к уходящим руки. — Не обманывайтесь тишиной тумана! Листья падают, а морок приближается! Не к добру… не к добру это! — Прекрати! — хмуро одергивает её Ярослав. Татьяна осторожно коснулась плеча девушки. — Его мать явно что-то знает. Может, спросишь у неё про Варвару? — шёпотом говорит рыжеволосая. Мирита вздохнула. — А ты поговори с Веславом. — тоже тихо ей отвечает. Татьяна на это тяжёло вздохнула, на секунду прикрыла свои глаза, собравшись с мыслями и духом, открыла. — Помню, что обещала. — ответила ей. Татьяна подтолкнула её в спину. — Давай же. Мирита подошла к Людмиле, неловко оглядываясь на Татьяну в поисках поддержки. Та внимательно на них смотрела. — Ты сможешь. Ради Варвары. — говорила одними губами ей беззвучно, рыжеволосая. Ярослав сжимал локоть матери, будто боялся, что она бросится за жителями, пытаясь убедить их в своём безумстве. — Зачем ты вернулась? Спустя столько лет, когда он тебе стали забывать. — говорит он. — Когда-нибудь ты поймёшь. — отвечала ему спокойно женщина. — Никогда! — грубо и упрямо, заявил он ей уже прямо в лицо. — Я слишком долго пытался… Ярослав оборвал себя на полуслове. — Ты… Что тебе нужно? — уже теперь грубо, обращался он к Мирите. Он взглядом пригвоздил девушку к месту. Яростный тон ударил в солнечное сплетение, выбив весь воздух и прерывая мысли. Мирита до крови прикусила губу. Нахмурилась.«Вот же Татьяна… я совсем не вовремя».
Людмила ласково улыбнулась. В уголках её светлых глаз прорезались морщины. Когда-то она много улыбалась, но с тех пор прошло так много времени, что только глубокие борозды напоминали о прожитом. Её называли блудницей, кукушкой, сумасшедшей. Ради чего или кого одним днём она решила оставить мужа и сына и перебраться в покосившийся домик на окраине? Любовник? А может, старейшина поднимал на неё руку? Ходило много слухов, но она никогда ничего не опровергала. Ненависть её сына была красноречивее любых домыслов. — Мирита, как же ты выросла, девочка… Ты меня помнишь? — улыбнулась ей Людмила. — Да, но многое позабылось. — Я понимаю. Она бросила взгляд на сына, который продолжал буравить девушку пылающими яростью глазами. — Я потом к тебе подойду, не могла бы ты нас оставить? Он говорил медленно, цедя каждое слово. Натянул улыбку, но она была похоже на оскал. — Хорошо, но… я хотела поговорить с Людмилой. — отвечает ему спокойно Мирита. — Зачем? — снова грозно свёл брови к переносице, Ярослав. — Ты хотела узнать про свою сестру? — догадалась каким-то образом его мать. Людмила снова посмотрела на Ярослава. Подняла к нему ласковые, извиняющиеся глаза. Затем вернула внимание на девушку. — Я не могу тебе ничего сказать. Прости. — сочувственно и искренне говорит женщина, — Лишь то, что всё предопределённо. Всё повторяется. Всё повторится… Ярослав не понимает, но… — отвела она глаза в сторону, но её перебил снова голос сына. — Довольно. Тебе пора. Мирита растерялась, когда пальцы Ярослава обвили её локоть и потянули прочь. — Что ты делаешь? Отпусти меня! — стала хмурится и уже возмущаться девушка. Но он не слушал. Вёл всё дальше, в лес, пока они не остались одни. Оттолкнул от себя и нервно взъерошил блондинистые, короткие волосы. — Это такая месть? — хмуро посмотрев на неё, спросил он. — О чём ты говоришь? — Эта женщина…«Он даже её имени не может произнести вслух».
— Она больна. — продолжал недовольно и грубо Ярослав. — Вышла из заточения, чтобы привлечь к себе внимание, а ты… Кидаешь голодной волчице отравленное мясо. — Я даже не успела у неё ничего спросить. — нахмурилась от лживых обвинений Мирита. Ярослав усмехнулся. — Не подходи к ней. Не говори с ней. — твёрдо и в приказном тоне, говорит он с нотой высокомерия. — Но она что-то знает! Вдруг она поможет отыскать убийцу Варвары? — стояла упрямо на своём Мирита, пропуская мимо ушей его злость и надменность. — Это тебя не касается. — вдруг тоже грубо и твёрдо заявила ему она, в ответ. — Варвара не должна расплачиваться за то, что ты ненавидишь свою мать. Ярослав сжал челюсть. Мирита поняла, что сказала нечто ужасное для него. Она не успела смягчить разговор, да и не поняла ещё, хочет ли этого, как Ярослав взорвался: — Варвары больше нет! — закричал он ей в лицо. — Я понимаю, что ты чувствуешь себя настолько ничтожной, что без неё не знаешь, как жить, но не нужно играть чужими грёзами, чтобы умерить свою боль. Мирита от крика и этих слов, вздрогнула, переменилась в лице. Ярослав всегда знал, как ранить её больнее. Для этого не нужно повышать голос или поднимать руку. Можно сказать шёпотом одно лишь слово, и сердце девушки будет кровоточить. Кровоточить до тех пор, пока она не убедит себя, что ей всё равно на мнение других. Ярослав наконец посмотрел ей в глаза, когда понял, что Мирита молчит слишком долго. — Прости, я не… — тон его голоса изменился, стал каким-то тихим и виноватым, как и выражение лица, он словно сам осекся. — Ты говоришь о себе, а не обо мне. И зол ты только на себя. — наконец отреагировала на него она, нахмурилась. Мирита толкнула Ярослава в грудь и прошла мимо. — Постой! — окликает он её, как-то отчаянно. Но девушка даже не обернулась. — Проклятье! — уже сам себе горестно и зло пробормотал Ярослав.***
От лица Татьяны…
Татьяна вернулась в деревню в поисках Веслава. Она изрядно нервничала, но старалась этого не показывать. Кивала и улыбалась встречным людям, спрашивала, как они поживают и как их здоровье. Она пыталась оставаться вежливой и доброжелательной. Татьяна застала Веслава пьяным, валяющимся за чьим-то сараем. Она пнула его, чтобы он проснулся, но тут же огляделась, чтобы никто этого не заметил.«Он заслужил».
Проскочила в её голове злорадостная мысль. — Эй ты! — недовольно и хмуро, уже отреагировал пьяница. — Чего тебе! — щёки его были красные, румяные от хмеля и мёда. — Что ты делал после весеннего равноденствия? — уже серьёзно спрашивает она. — Чего? Иди отсюда, ничейная! Тебе не хватает друзей, со мной решила миловаться? — снова нахмурился Веслав. — Ты виделся с Варварой после танцев? — тоже нахмурилась Татьяна. Веслав икнул, завалился на бок и кинул в девушку пустой бурдюк. — На кой мне с ней видеться? Будь она проклята… — пьяно и заплетающим языком, ехидно говорил он, ухмылясь. Татьяна схватила его за рубаху и гневно затрясла. — Прикуси язык! Не смей этого говорить! Пьянь подзаборная! Веслав рассмеялся, дыхнув на Татьяну перегаром. — Бедная, ничейная девочка, снова осталась одна. Никому не нужная. — иронично и ядовито, говорил он. — Кто теперь тебя защитит? Лицо Татьяны изменилось. Её задели его слова, очень глубоко. Татьяна отбросила его резким толчком. Пьяный Веслав ударился о стену дома и со смехом осел наземь. Не прекращая смеяться, бросил ей вдогонку: — Ничейная, никому не нужная!.. Татьяна старалась идти спокойно, не убегать, не показывать ему и другим, как ей больно и плохо. На глазах собрались слёзы, сердце что разбитое от горе и боли, раны в нём снова расковыряли грязным пальцем.***
От лица Мириты…
Мирита почти бежала, царапая голые руки о ветки и кусты. Она пришла на кладбище изб и села напротив места, где отныне покоилась Варвара.«Ничтожная?..»
Ярослав произнёс лишь то, что всегда крутилось у неё в голове. Она тоже была сломанная, расстроенная, уставшая, обиженная и не скрывала своих горьких слёз. Да, порой она действительно считала себя ничтожной. Неумёха, что не умеет общаться с людьми, что спотыкается о собственные ноги… Ей оставалось только смотреть разинув рот, как сестра с лёгкостью делает всё, что ей даётся так тяжело. Варвара была её путеводной звёздой, её рассветом после заката. Она взяла на себя всё, что Мирита не могла или не хотела делать. Позволила оставаться чудной и свободной… Подарила возможность быть собой. А теперь, когда Варвары нет, она… Рада, что её преследует призрак сестры. Ведь теперь она сможет хоть что-то сделать для Варвары. Мирита подтянула ноги и спрятала заплаканное, покрасневшее лицо в коленях и ткани платья.«Может, я и ничтожная, пока жалею себя. Но больше этого не будет. Я могу жить без неё. Я могу быть собой без неё..»
Твёрдо уже решила она, вдруг про себя, шмыгая носом и вытирая рукавом остатки влаги на лице, выравнивая дыхание от всхлипов. Очередная ссора с Ярославом подвела её к обрыву, и, сорвавшись с края, Мирита вдруг почувствовала за спиной крылья. Она ещё не умела летать, но, если крылья были, значит, сможет научиться. Мирита подняла голову. Раздался шорох и какой-то стук.«Показалось?»
Она встала на ноги и теперь неотрывно следила за заколоченной дверью гроба сестры. Явление повторилось. Нечто с той стороны стучало в дверь, пытаясь выбраться наружу. Вид у девушки был шокированный и испуганный. Мирита попятилась. Её пухлые, красивые губы от природы, тревожно зашептали заговор-оберег: — Ты пойдёшь по тем путям-дороженькам, по лесам да по дремучим, по болотам по седучим… Дверь дрожала и стонала под градом ударов. — Ты с горы пойдёшь на гору, в ворота под земельные… — дрожащим и сбиваясь на словах, говорила она. Небо, и без того серое и унылое, поглотилось тучами. Чьи-то когти скрежетали, цепляясь за древесину, пытались вырвать с зубами свою свободу. В лесу стало холодно, мороз поднимался с влажной земли, пронзая иголками и ледяным дыханием. — В погреба да во глубоки, за лесушки за тёмные. Мирита продолжала шептать, будто этот заговор что в их деревни каждый знает с детства, мог избавить от существа, вдруг проснувшегося по ту сторону двери. Ведь это не могла быть Варвара… так? Звук, удары, скрежет продолжались… В дверь ещё сильнее и яростнее стали биться, от молитвы девицы. Словно сопротивляясь и ей, её силе и эффекту производимому на него. Мирита всё пятилась и пятилась, пока не почувствовала за спиной чьё-то тепло, живой энергией ворвавшееся в это подземелье смерти. Она прикрикнула, схватила рукой за сердце, и, развернувшись, упала наземь. Прямо к ногам старшей жрицы. — Что случилось, моя дорогая? — тут же обеспокоенно отреагировала старица. Она нагнулась и помогла девушке подняться. — Что тебя напугало? — спрашивала она. — Вы не слышали? — пыталась выровнять собственное дыхание девушка. — О чём ты? — вид у женщины смотрящей на неё был удивлённым и встревоженным за неё. — Нет… ни о чём. — отвела стыдливо в сторону глаза Мирита, пытаясь взять себя в руки и успокоить быстро колотящиейся сердце в груди, от пережитого.«Это произошло на самом деле? Или я вижу и слышу то, чего нет?»
Старица же наблюдая за неё, её выражением лица и поведением, стала серьёзной и задумчивой, внимательно её оглядывая. Жрица взглянула на избу Варвары, что теперь казалась застывшей во времени, готовой стоять веками, покрываясь мхом, под дождём и снегом, лишь изредка встречая солнечные лучи. Гроб, дом, крепость. Избы защищали мёртвых от нечисти, а людей от мёртвых. Но каково им там, внутри, во тьме, без окон и дверей?Мысли Жрицы:
«Каково тебе, сестрица? Не холодно?»
Жрица осмотрела девушку вновь. Она, всё ещё объятая страхом, зябко поглаживая плечи и бросала тревожные взгляды на избу Варвары. — Пойдём. Мне порой здесь становится не по себе. — мягко предлагает она, девице. Мирита не сумела сдержать облегчения. — Да, пойдёмте отсюда. — попыталась ей улыбнуться, успокаиваясь. Они вернулись к лесу и двинулись в сторону деревни.***
Мирита чувствовала себя неловко перед жрицей. Она всё ещё вызывала в ней страх, но вместе с этим трепет, ведь была человеком, которому доступны иные измерения. Словно прочитав её мысли, жрица сказала: — Знаешь, на отшибе временами рождаются люди, которые способны видеть больше, чем другие. — Как жрецы. — Верно. — старица улыбнулась ей. — Ты могла бы стать ученицей моего внука. — Но… Почему я? — удивилась Мирита. — Ты ведь видишь и слышишь то, чего не замечают другие. Разве не так? — спрашивает женщина. — Но раньше этого не было. — признаётся девушка. — Жрецы не могут видеть с рождения, как ребёнок не может говорить, едва появившись на свет. Всему своё время. — улыбнулась вновь старица. Приятно и мудро. Мирита призадумалась.«Если я стану жрицей, смогу помочь сестре и освобожу её и себя от бремени прошлого. Смогу отыскать свой путь, полагаясь лишь на себя. Без оглядки на Варвару и кого бы то ни было».
— Вы узнали, что случилось с моей сестрой? — осмелилась поинтересоваться Мирита. Жрица вздохнула. — Жители волнуются, подозревают друг друга. Старейшина осторожничает. Он не хочет, чтобы соседи обвиняли близких в убийстве. — Он думает, что это сделал человек? — задумчиво нахмурилась Мирита, слушая её. — Да. Выведывает у людей, что они делали и где были, когда на Варвару напали. — печально-правдиво рассказывает жрица. — А что думаете вы? Жрица остановилась, провела рукой по воздуху, пытаясь ухватиться за плывущие клубы тумана, затем зашагала дальше. — Я думаю, что нам нельзя закрывать глаза на правду просто потому, что она пугает. Они вышли из леса. Показались домики, едва вырисовываясь меж проблесками тумана, словно гравюра. — А вот и Диас. — произнесла старица, ласково улыбнувшись. Он стоял на перекрёстке, увлечённо о чём-то болтая с Кириллом. Широко улыбался, отвечая на его шутки. Мирита поймала себя на мысли, что не видела раньше улыбки волхва. А может, просто не замечала. Жрица направилась к внуку, девушке пришлось последовать за ней. Он заметил их… Её… Диас наблюдал за тем, как они приближаются, не отводя от неё глаз. — Жрица… — произнёс он с почтением. — Доброго дня. — тоже отозвался вежливо Кирилл. — Диас, ты ведь знаком с сестрой Варвары? — спрашивает старица. — Не было возможности поговорить как следует.«Почему он так смотрит?»
Она чувствует как чувство смущения, уже накрывает её и окрашивает щёки. Мирита пыталась глядеть куда угодно, только не ему в глаза. — Мирита, верно? — вдруг спросил у неё, другой парняга. Кирилл улыбнулся обворожительной, приветливой улыбкой. — Некоторые зовут меня пастушкой. — ответила ему спокойно Мирита. Она его сразу узнала и помнит, в прошлом его слова о ней и намерение. Кирилл услыхав это, сразу переменился в лице. Мирита же внимательно смотрела на него, будто искала в нём его — совесть и приличие. Кирилл растерянно приоткрыл рот, испуганно посмотрел на жрицу, затем на волхва. Диас, заметив его замешательство, рассмеялся. — Мирита хочет стать твоей ученицей. — резко прерывая их, говорит старица.«Это ведь была её идея».
— Ученицей? — уже спокойным голосом переспросил Диас. — Обсудим позже. — улыбнулась женщина. Диас снова перевёл взгляд на девушку, на этот раз более сосредоточенный. — Тогда, Мирита, зайдёшь к нам завтра? — продолжает старица, обращаясь к ней. — Хорошо. Мирита попрощалась и, не оглядываясь, поспешила домой.***
Одиночество… Раньше Мирита и слова такого не знала. Теперь же оно удавкой затягивалось на шее каждый раз, когда она оставалась в комнате одна. Когда небо становилось чёрным, следом утягивая и её душу в беспросветный мрак. Ничтожная? Нет. Она не такая. Мирита накрылась одеялом и зажмурила глаза.«Я стану жрицей, разгадаю тайну смерти сестры и найду свой путь».
Тем временем… Ярослав искал покой на дне стакана.***
От лица Ярослава…
Очередной кубок пива. Какой по счёту? Ярослав сбился. Кирилл и Веслав сидели по обе стороны от него. Они ему изрядно надоели, но, когда он оставался один, его мысли становились слишком громкими. Тогда Ярославу становилось совсем уж тошно от себя. Веслав что-то промычал, уткнувшись лицом в стол. Кирилл ткнул его в бок, чтобы тот замолчал, а сам обратился к Ярославу: — Это из-за матери, да? Ярослав скривился. — Не напоминай. — Не из-за неё? Из-за кого тогда? — не унимался со своими вопросами, парняга.Воспоминание сегодняшнего дня. В лесу… Мирита…
— Ты говоришь о себе, а не обо мне. И зол ты только на себя. — наконец отреагировала на него она, нахмурилась.***
Настоящее время…
Она хорошо знала Ярослава. Даже слишком. Со смехом оставив своих подруг, к парням подошла девушка. Ярослав смутно её помнил: за несколько лет она повзрослела, округлилась, стала совсем взрослой. Раньше он с ней почти не общался. Кирилл же встретил её с предвкушающей улыбкой. — Катерина, хмельной румянец тебе к лицу. — А тебя он делает похожим на петуха перед боем. — отвечает белобрысая девица. — Ха-ха-ха. Похоже, сегодня я не в твоём вкусе? — смеётся Кирилл. — Сегодня я хочу остаться голодной. — отвечает елейным голосом миловидная девица. Ярослав едва ли слушал их перепалку, но девушка вдруг обернулась к нему, наклонила голову и положила тонкую, ещё как будто детскую руку ему на спину, провела пальцами вдоль позвоночника. — Ярослав, ты меня помнишь? — спрашивает нежно она у него. С ним она обращается абсолютно другим тоном, нежели с его знакомым что сидит рядом, и заигрывал с ней. Он поднял на неё глаза. Девушка была красива, весела и достаточно легкомысленна, чтобы не бояться её навязчивости. Он привычно нахмурился. Но чем больше он вглядывался в её лицо, тем сильнее она раздражала. Что-то в её голосе, движениях и эмоциях неуловимо напоминало ему о ней. А он всегда… всегда выбирал девушек, в которых не найти её черт. — Сегодня мой друг тоже предпочитает не есть. — уже отвечает за него, спокойно Кирилл. — Понимаю. — вновь отозвалась девушка, улыбнувшись уголками губ. Катерина рассмеялась, тряхнув длинными, густыми, светлыми волосами. Амулет на её груди закачался, точно маятник. — Откуда он у тебя? — совсем резко и невежливо, спросил Ярослав у неё. Она коснулась оберега. — Отец подарил.«Мирита надела мой подарок на праздник, но будет ли она носить его так же часто, как Катерина носит подарок отца? Да и какое мне дело до этого?..»
Ярослав и сам не знал, почему сделал этот проклятый подарок. Однажды он увидел у торговца камень и замер, не в силах оторваться. Ярослав удивился, что камень мог так точно передать цвет её глаз. Решил попробовать сделать украшение, не собираясь дарить. Когда он остался доволен результатом, амулет ещё долго пролежал в ящике. И зачем только Ярослав решил всё-таки подарить его? Кирилл протянул к Катерине руку, но та шутливо отбросила её, не дав к себе прикоснуться. — Красивый кулон. Совсем как ты. Катерина закатила глаза и снова рассмеялась. — Меня ждут девочки. Поговорим потом? Она нагнулась к Ярославу и прижалась к щетинистой щеке своими налитыми, мягкими губами. Ярослав прикрыл глаза, но, опомнившись, резко отпрянул. — Да ладно тебе, я не кусаюсь. — говорит девушка. — Можешь меня поцеловать. — игриво предлагает ей Кирилл. — Тебя не хочу. Но, похоже, твой друг жаждет поцелуев другой. Ярослав насупился, нахмурился. Она покинула их всё в таком же лёгком, приподнятом настроении. Упорхнула, как птичка на другую ветку. Кирилл шутливо толкнул Ярослава в плечо. — Не серчай на неё. Катерина не знала, как вы были близки с… Варварой. Она бы не стала напоминать. Ярослав вдруг усмехнулся, ядовито, почти отчаянно. Варвара… порой ему и правда её не хватало. Теперь ему некуда было бежать, негде скрываться. Его тихое пристанище, его убежище, его добрый и беззащитный друг — всё растворилось в пасти подземелья смерти. Тем временем…***
От лица Владимира и Селены…
Владимир и Селена размышляли в ночи. Владимир сидел на крыльце. Рукава его рубахи были закатаны до локтей, руки измазаны кровью и шерстью. Он освежёвывал зайца, удерживая тушу над небольшим тазом. Время от времени останавливался, посматривая на звёздное небо. Ночь была прохладной, свежей. Он любил такие. Когда вокруг никто не снуёт, бросая оробевшие взгляды на его дом. А ему не нужно идти в лес или блуждать по туману, опасливо следя за тем, чтобы не зайти слишком далеко. Дверь отворилась, и на крыльцо тихо, почти неслышно, вышла Селена. Она села на ступеньку рядом с Владимиром. — Завтра тебе снова нужно идти в туман? — спросила она, скрестив свои руки на груди. — Да. — ответил он ей. — Зачем? — Не задавай этих вопросов? — нахмурился мужчина. Владимир говорил с ней всегда холодно и резко, но Селену не волновало его грубость. — Эта девчонка… — задумчиво проговорила вновь она. — О ней я тоже запрещаю говорить. — хмуро и твёрдо, опять выдал он. — Запрещаещь? — не таясь, скривилась возмущенно в лице Селена. — Мы не будем о ней говорить. — Почему? Селена усмехнулась. — Ладно. Как хочешь. Она устремила взор на сизый туман вдалеке. Плотный, волнующийся, словно живой. Владимир проследил за её взглядом. Отложил тушу в таз и вытер руки о полотенце. Он ненавидел туман. Эту обитель нечистой силы и поглощённых судеб, где до сих пор эхом звучат отголоски чужих страданий. Шрамы на теле Владимира жгли, отвечая на внутреннюю ярость. Его крупные руки, его шершавые ладони были созданы, чтобы кромсать и дробить кости, пускать кровь и смотреть монстрам в глаза. Ещё тогда, восемнадцать лет назад, он взглянул по ту сторону яви и больше никогда не сможет развидеть. Он смотрит не моргая. И никогда не закроет глаз. Пора идти спать, но он не хочет. Ему снова будут сниться кошмары, но кошмары, которые отныне обрели лицо. — Ты найдёшь убийцу Варвары? — разрезает воцарившуюся тишину, голос Селены. — Беспокоишься о её душе? — Да. Как и о её сестре. — уже вдруг искренно ответила в лице, девушка. Селена сочувствовала Мирите. Владимир отставил таз в сторону и вытянул ноги. Рядом с Селеной он выглядел громадным, почти нечеловеческих размеров, но она смотрела на него спокойно, даже с вызовом. Постороннему наблюдателю могло показаться, что девушка уверена в своей власти над ним. Вместе с тем эта самая мнимая власть была великодушно одолжена тем, кто мог её в любую секунду забрать. — Ты что-то почувствовал рядом с её телом? Учуял нечисть? — снова спрашивает серьёзно Селена. — Нет. — Значит, человек? — Этого тоже не знаю. — задумался сам парень, отведя глаза в сторону. — Понятно. Смерть Варвары могла остаться очередной загадкой деревни на отшибе. Владимир вспомнил лицо её сестры. Оно почти ничего не выражало. Мирита не плакала, не стонала, не сыпала проклятиями и не улыбалась, пытаясь убедить себя в том, что в смерти нет ничего печального. Казалось, она находилась где-то далеко, до конца не осознала потерю… или эта потеря её совсем не волновала. — Ты сказала, что дух Варвары ещё здесь. — спросил он. — Я не уверена, но свеча погасла, когда Мирита вошла. — Держись от неё подальше. — строго произнёс он. — Я-то, может, и буду, а сможешь ли ты? — ухмыльнулась ему в ответ, уже с какой-то издёвкой молодая женщина. Владимир нахмурился. Конечно, Селена поняла, что отныне его мысли были заняты этой девушкой. Она оказалась ключом, который открыл одну из тысячи дверей, ведущих на дно огненной реки. — Девушку нужно защитить. Как и всю деревню. — произнёс вновь он. — От кого? — От меня. И от нечисти. Селена нахмурилась: она догадалась. Владимир не хотел причинять Мирите вред. — Значит, Мирита может пасть под гневом жителей деревни? Если её признают проклятой, тогда… Владимир поднялся. — Уже поздно. Не будем испытывать жажду нечисти. Пойдём в дом. Селена ещё раз взглянула вдаль опостылевшей ей деревни. Может, Мирита станет причиной смерти всех жителей, застрявших на отшибе. Селена бы этого хотела. Тем временем… Ночь прошла незаметно.***
От лица Мириты…
Близился рассвет. Мирита металась по постели, пребывая в иллюзиях сна.***
Сон…
Она сидела на берегу реки, то погружая пальцы ног в воду, то приподнимая их над гладью, давая лёгкому ветру сдуть капли. — Мирита! — раздался девичий крик, что разносило эхо. Варвара бежала к ней через лужайку, её волосы развивались позади, корзинка моталась из стороны в сторону. — Ты освободилась? — улыбнулась она сама, сестре. Варвара обняла её со спины, и они чуть не упали в реку. Мирита с хохотом выпрямилась, помогла сестре сесть и не завалиться головой вперёд. — Я так устала? Разносила то одним, то другим. Ног не чувствую! — тяжко вздохнула девица. — Зато встретила Татьяну, и мы чудно поболтали. А ты как провела время? — Весь день стригла овец. — отвечает Мирита. — Сегодня вечером мы собираемся потанцевать, хочешь с нами? — Нет, я… Варвара обняла её, прерывая на полуслове. — Да Знаю-знаю, что ты ответишь. Не хочу тебя заставлять. Но было бы здорово, если б ты полюбила людей так же, как любишь животных. Или так же, как люблю тебя я. — улыбнулась ей Варвара. — Хочу, чтобы ты подружилась с Татьяной. И чтобы не злилась на Ярослава. Хочу, чтобы всегда была рядом. Тогда я была бы ещё счастливее. — Я и так всегда рядом. — улыбнулась ей Мирита. — А что, если нас разлучат? Голос Варвары стал ниже, лишился всяких красок. Она посмотрела на своё родимое пятно. — Что, если связь оборвётся? Что, если связь оборвётся? Что, если связь оборвётся? Что, если связь оборвётся? Её голос звучал в голове, сбивчивым эхом повторялся снова и снова, а после затих.***
Настоящее время.
Мирита открыла глаза. — Кха-а! Она жадно вдохнула воздух, словно умирающая от удушья. Сердце истерично билось в груди. По телу пробежали мурашки от чувства, что за ней наблюдают.«Плохие сны… снова плохие сны».
Мирита опустила ноги на пол и тревожно огляделась. За окном пели птицы и переливались лучи, но в комнате было темно и холодно, точно под землёй. Мирита не могла отделаться от ощущения, что Варвара где-то здесь, в спальне. Её ляденое дыхание пробиралось под одежду, морозило щёку, её взгляд дырявил затылок, принуждал обратить на неё внимание.«Я схожу с ума!»
Мирита запустила пальцы в волосы и оттянула пряди вниз, будто вместе со скальпом хотела снять с себя все тревоги. А затем её взгляд упал на постель Варвары. Каждый вечер Мирита заправляла кровать сестры, но каждое утро она оказывалась смятой. Вот и сейчас на подушке остался след от головы, простыня скомкалась по бокам, а одеяло наполовину упало на пол. Варвара была мертва, но продолжала каждую ночь спать на своём месте.
