Моя недосягаемая

Далия.

Я сегодня слишком ранимая. Или раненая. Или даже убитая выстрелом в самое сердце. Звоном напряжённых нервов отдаётся всё от слов мужа про отдельную комнату до вида из окна. Он действительно шикарен. Рахман уходит встречать курьера, а я прислоняю обе ладони к оконному стеклу до самого пола и смотрю на светящиеся в темноте «вены» большого города, парк, усеянный фонариками круглый год. За ним высотки, упирающиеся крышами в черноту неба, затянутого тучами, а потому совсем без звёзд. В комнате нет штор. Стёкла разделены между собой чёрной рамой, что помогает ощущать стены и пространство вокруг себя как безопасное. Но от высоты всё равно перехватывает дыхание. Мне нестрашно. Самое ужасное уже случилось, а это — красиво. Оглядываюсь на кровать. Большая, застеленная покрывалом глубокого синего цвета. Две белые подушки и ещё одна поменьше, в тон покрывала. Я буду просыпаться с видом на город. За зеркалом во всю стену, разделённым такими же чёрными рамами, как и окно, находится скрытая от посторонних глаз часть спальни. Мне немного неуютно от размеров зеркала. Заглядываю за него. Тут два небольших помещения. Совмещённый туалет и душевая кабина, ну и гардероб, про который говорил муж. Полки, вешалки заполнены моими вещами. Когда их успели перевезти из квартиры, я не знаю. Разложили, развесили. В выдвижных ящичках украшения и нижнее бельё. Обнаруживаю несколько новых комплектов. Надеюсь, это не Рахман. Хотя он же теперь имеет полное право покупать мне бельё. Услышав шаги, возвращаюсь в спальную зону.       — Нравится? — спрашивает муж.       — Красиво, — отвечаю, опустив голову. Он подходит ближе. Очень близко. Я перестаю делать вдохи. Жду. Ощущаю на щеке лёгкое касание его пальцев. Запрещаю себе отшатываться. Сжимаюсь в пружинку. Снова жду.       — Как ты дрожишь… — скорее выдыхает, чем говорит Рахман. — Неужели я такой страшный? Вот что я ему сейчас должна ответить?       — Я же сказал, мы просто поужинаем. Ты будешь отдыхать. Чего ты боишься? Даля, — требовательно приподнимает моё лицо, надавив под подбородком. Не получив ответа, хмыкает и уходит. Выдохнув, сажусь на край кровати. Комкаю красивое платье. Рахман приносит мне ужин на подносе. Берёт лицо в ладони, заглядывает в глаза и прижимается губами ко лбу.       — Отдыхай. Разворачивается и снова уходит. Моё сердце несколько раз мощно ударяется о рёбра и начинает разгоняться. Сижу ещё минут десять, наверное. На всякий случай. Вдруг передумает, вернётся. Но нет. Рахман больше не приходит в мою комнату. Перебрав вещи на полках, нахожу полотенце и длинную ночную сорочку с рукавом до локтя. Разбираюсь с душевой кабиной. Спрятавшись за матовым стеклом, смываю с себя макияж и средства для укладки волос. На полочках ванной нахожу свои флаконы, баночки для ухода. Они и правда перевезли всё. Долго вожусь, натирая тело молочком и нанося лёгкий ночной крем на лицо. Сушу и расчёсываю волосы. Долго ищу, как выключается свет в спальне. Забираюсь под одеяло и смотрю в окно. С подушек мне не видно пола, и появляется ощущение полёта. Захватывающее, невероятное. Отдаюсь ему и позволяю себе заснуть. А просыпаюсь резко. Аж сердце в груди начинает болезненно захлёбываться. Прижав к себе одеяло, часто моргаю, глядя на миниатюрную таечку неопределённого возраста. Неожиданно для самой себя улыбаюсь. Чёртовы нервы!       — Пора ставать, — говорит она, тщательно выговаривая слова на не родном для неё языке. — Обед. Ищу взглядом, где бы посмотреть время. На стене напротив зеркальной висит плазма, а часов нигде нет. Зато над городом светит осеннее солнце. Тучки развеялись. Я принимаю это за хороший знак и выбираюсь из-под одеяла. Пока умываюсь, моя неожиданная помощница идеально ровно застилает постель, раскладывает подушки и перевешивает моё свадебное платье в гардероб. Выбрав удобные, свободные, синие джинсы с футболкой, и Красной рубашкой в чёрную клетку, долго заплетаю и переплетаю волосы у зеркала, никак не решаясь выйти из комнаты. Таечка меня не торопит, но и не уходит, что само по себе невольно придаёт ускорения. Откинув небрежно заплетённую косу за спину, ещё раз бросаю взгляд на своё лицо, на красивый город за стеклом и делаю решительный шаг из спальни. Спускаюсь по удобным ступенькам. Рахман сидит на диване, развёрнутом к окну. У него на коленях ноутбук. Рядом лежит целых три телефона, один из которых мой. И кожу снова опаляет кипятком. Он заглядывал в него? Читал? Мы иногда болтали с Кирой в чате, в том числе немножко о парнях. Муж оглядывается, то ли услышав моё сопение, то ли почувствовав взгляд.       — Выглядишь уже немного живее, — улыбается он. Снова обаятельно, с хитрым прищуром карих глаз. Точно Лис. Так и буду звать его про себя. — Как спалось?       — Спасибо, хорошо, — делаю пару маленьких шагов в сторону дивана, поглядывая на свой телефон. Рахман замечает, усмехается, сгребает в сторону все три мобильника и приглашает сесть.       — Юй будет тебе помогать, — кивает в сторону таечки. — Она немного говорит по-русски, отменно по-английски. Да и в целом говорит мало, зато много делает. Взял её именно за эти качества, — смеётся муж. — Тут не живёт. Рано утром приходит, вечером уходит. Никак не мешает. Как тень. Шустрая и полезная. Ты голодная?       — Нет, — кручу головой для убедительности.       — Ладно, — Рахман берёт в руку мой телефон, раскачивает его, зажав пальцами по центру экрана, и протягивает мне. — У нашего с тобой брака будут некоторые условия. Если будешь их соблюдать, всё будет хорошо.       — Для кого? — вырывается у меня. Тут же до боли прикусываю язык.       — Для нас обоих, Далия. Когда я узнал, что ты натворила, честно говоря, охренел. И восхитился. Такая маленькая, но смелая девочка, бросившая вызов клану. Долго бы бегать тебе всё равно не дали. Так что я решил воспользоваться ситуацией. У меня есть свои причины для этого брака. Тебе о них знать пока не надо. Надо знать правила, по которым мы будем жить.       — Я готова услышать.       — Надеюсь, — серьёзно отвечает Рахман. — Вне этой квартиры мы с тобой муж и жена по всем канонам. Для всех, особенно для наших родителей и близкого окружения, между нами всё по-взрослому. Детей пока не хотим — я так решил. Можешь смело ссылаться. Почему? Я не обязан тебе объяснять. Ты не в курсе. Платок не носишь? Я разрешил. Исключение — дом родителей. Учишься… Тут моё сердце начинает колотиться быстрее.       — Твоему мужу нужна образованная жена. Это правда, кстати. Мне очень импонирует твоё стремление к образованию и саморазвитию. Словно случайно, а может так и есть, касается пальцами тыльной стороны моей ладони, лежащей на коленях. Спохватившись, убирает руку.       — Никаких парней рядом быть не должно. У тебя есть подружка, — улыбается он, косясь на мой мобильник. — Кира. Общайтесь. Можешь даже в гости её приглашать. Меня днём часто не бывает дома. А вот этот Ярослав, про которого вы говорили, — взгляд Рахмана темнеет. — Настоятельно советую соблюдать дистанцию. И на ближайшее время выкинуть его из головы. От этого в прямом смысле слова будут зависеть твоя жизнь, моя и его. Полезет, я лично пристрелю пацана, чтобы не мешал. Это ясно?       — Ясно, — опустив голову, отвечаю шёпотом.       — Тогда подведём итоги. Ты уважаешь и не подставляешь меня, хорошо отыгрываешь наши отношения на людях. Я оберегаю тебя, обеспечиваю, как и положено мужу. Даю больше свободы и занимаюсь своими делами. Насколько это всё затянется, я пока сказать не могу. Полгода, год, может два. Если ты нарушишь наш договор, мне придётся вернуть тебя в семью. Знаешь, что тебя там ждёт?       — Отец меня убьёт?       — Да. Он не потерпит ещё одного позора. Потом, если, конечно, ты сама не захочешь остаться со мной, — снова по-лисьи улыбается муж, — или я не решу тебя оставить, мы разведёмся, и ты будешь распоряжаться своей жизнью сама.       — Ты не будешь мне мужем в постели? — уточняю на всякий случай. Пусть я буду выглядеть глупо сейчас, чем вздрагивать, прислушиваясь к шагам за дверью своей спальни.       — Меня не возбуждает твоё полуобморочное состояние, — смеётся он. — Поэтому пока нет, в твоей постели меня не будет. Но об этом знаем только мы, — напоминает ещё раз. — Привыкнешь, дальше посмотрим. На сегодня расклад такой. И учти, Даля, за нами будут следить. Особенно первое время. Я, знаешь ли, тоже не самый примерный сын своих родителей. К моему решению у семьи осталось очень много вопросов. Тебе всё понятно?       — Да, — сжимаю крепче мобильник.       — Надеюсь. Сегодня я сделаю тебе карту. Кафе, магазины, кино. Всё, что любят девочки твоего возраста в пределах разумного. Насчёт быта смотри сама. Мне всё равно. Юй убирает, готовит. Хочешь, занимайся. Не хочешь, не трогай. Тем более ты учишься на архитектурном. Я читал, это сложно.       — Когда я смогу вернуться к учёбе?       — На следующей неделе. Первый раз я поеду с тобой. Потом дам машину с водителем. Он и присмотрит, и покатает.       — Ты… будешь и дальше проверять мой телефон?       — Я буду делать всё, что посчитаю нужным. Но тебе не стоит меня бояться, Далия. Я не маньяк и не насильник. Если вопросов больше нет, сходи всё же поешь. А я уеду сейчас. Вернусь к вечеру. Подарок тебе привезу, — подмигивает Рахман и возвращает внимание на экран ноутбука, давая понять, что разговор окончен.