Сбой в системе Империи.

4 ЧАСТЬ Оживший шторм Императора песни к четвёртой части: 1. Chris Grey - «WRONG» 2. Chris Grey- «LET THE WORLD BURN» В Императорском дворце Обилии время словно повернулось вспять, возвращаясь к самым мрачным, леденящим кровь годам правления Клода де Эльджео Обилия. Ещё час назад всё было спокойно. Император занимался государственными делами в своём кабинете, изредка поглядывая на часы в ожидании, когда Атанасия вернётся из библиотеки к их традиционному вечернему чаепитию. Она никогда не опаздывала. Но когда стрелка перешагнула назначенный час на тридцать минут, в груди Клода шевельнулось нехорошее, давно забытое предчувствие. Сейчас он стоял на пороге закрытой секции Императорской библиотеки, и его лицо казалось высеченным из холодного мрамора. Огромные дубовые двери были сорваны с петель и валялись на полу. Внутри царил абсолютный хаос. Запах старой бумаги и лаванды, который так любила принцесса, полностью исчез, вытесненный едким, удушливым запахом горелой плоти самой реальности. Пространство в центре зала было буквально выжжено. На массивном каменном полу зияла глубокая, черная воронка, от которой во все стороны веером расходились трещины, похожие на паутину. Древние гримуары, столетние свитки — всё было разорвано в клочья и покрыто слоем серого пепла. Но самым страшным было не это. На краю воронки лежал раскрытый дневник Атанасии с обгоревшими краями, а рядом в пыли поблескивала её любимая заколка в виде золотой бабочки, которую она надела сегодня утром. Клод медленно подошел и поднял заколку. Его пальцы, обычно такие уверенные и крепкие, едва заметно дрожали. На мгновение его ледяные драгоценные глаза расширились от подступающего, удушающего ужаса. Той же лавиной, что когда-то накрыла его после смерти Дианы, сейчас на него обрушилось осознание: Атанасии здесь нет. Её мана, её яркое, теплое присутствие, которое он мог почувствовать из любого конца дворца, бесследно исчезло. Словно её стерли из этого мира. — Ваше Величество… — раздался сзади дрожащий, прерывистый голос Феликса Робайна. Верный рыцарь стоял на коленях, бледный как полотно, сжимая рукоять своего меча так, что побелели костяшки пальцев. — Мы… мы проверили все выходы. Стража на стенах ничего не видела. Магический барьер вокруг дворца не был поврежден извне. Никаких следов проникновения. Клод не ответил. Он продолжал смотреть на золотую бабочку на своей ладони. Вокруг него воздух начал сгущаться, становясь тяжелым, как свинец. Температура в комнате стремительно падала, дыхание Феликса превратилось в белый пар. — Лукас, — тихо, почти шепотом произнес Император. Его голос прозвучал тише шороха сухих листьев, но от него у Феликса похолодело внутри. — Где этот мальчишка? — Г-главный маг… его тоже нигде не могут найти, Ваше Величество, — запинаясь, ответил рыцарь, чувствуя, как невидимая тяжесть начинает давить ему на плечи, прижимая к полу. — В его башне пусто. Но магическая лаборатория перевернута. Похоже… похоже, произошел неконтролируемый выброс энергии. Маги башни утверждают, что Лукас в последнее время изучал нестабильные артефакты древности из закрытого фонда. Хруст. Золотая заколка в руке Клода деформировалась, превращаясь в бесформенный комок металла под давлением его пальцев. В следующую секунду плотину прорвало. Чистая, первозданная мана Императора, подпитанная диким отчаянием и яростью, вырвалась наружу сокрушительным штормом. Оставшиеся книжные шкафы со страшным грохотом разлетелись на куски. Стекла колоссальных витражных окон библиотеки одновременно лопнули, осыпав комнату дождем из острых, как бритва, осколков. Феликса отбросило назад магической волной, он едва успел закрыть лицо руками. Весь дворец Обилии содрогнулся до самого основания, словно началось мощное землетрясение. В коридорах с грохотом падали рыцарские доспехи, служанки с криками падали на колени, а маги в дальних башнях посходили с ума от резкого, оглушительного давления на их ментальные каналы. — Найти их, — Клод медленно повернулся к Феликсу. Его глаза больше не были просто драгоценными — они горели потусторонним, убийственным синим огнем. Мана вокруг него клубилась, как живое грозовое облако. — Поднять всю гвардию. Перекрыть границы империи. Обыскать каждый подвал, каждую заброшенную хижину, каждый проклятый алтарь в этой стране. Если понадобится — переройте всю землю. — Но Ваше Величество! — Феликс, превозмогая жуткое давление, поднялся на одно колено. В его глазах стояли слезы за судьбу принцессы, которую он любил как родную дочь. — артефакт перенес их туда, куда мы не можем дотянуться… — Мне плевать, — отрезал Клод. Его шаг был тяжелым, когда он направился к выходу из разрушенной библиотеки. Каждое его слово звучало как смертный приговор. — Если этот ублюдок Лукас посмел забрать мою дочь и причинить ей вред, я лично вырву его сердце, сколько бы жизней у него ни было. А если её здесь нет… если этот мир посмел забрать её у меня… я уничтожу этот мир. Прошло три дня. Три дня абсолютного ада для всей Империи Обилия. Дворец погрузился в зловещую, мертвую тишину, прерываемую лишь четким шагом патрулей. Никто не смел громко говорить, никто не смел улыбаться. Император не спал и практически не ел. Большую часть времени он проводил в комнате Атанасии, сидя в ее любимом кресле у окна, погруженный в свои мрачные мысли. По всему периметру дворца неустанно дежурили сильнейшие чародеи, которых согнали со всех уголков страны, пытаясь уловить хотя бы малейший след пространственного искажения. Клод сидел неподвижно, глядя на аккуратно заправленную постель дочери. На прикроватной тумбочке всё ещё стояла её недопитая чашка чая, которая теперь казалась немым упреком его беспомощности. Каждая деталь в этой комнате кричала о ней: её платья в шкафу, её глупые плюшевые игрушки, её рисунки на стенах. В дверь тихо, едва слышно постучали. — Войди, — холодно бросил Клод. В комнату вошел Феликс. За эти трое суток рыцарь осунулся, под его глазами залегли глубокие тени. Он нес в руках толстую кожаную папку с отчетами. — Ваше Величество, — Феликс склонил голову. — Маги из поискового корпуса завершили анализ остаточного следа в библиотеке. Им удалось расшифровать руническую матрицу взорвавшегося предмета. Клод мгновенно повернул голову, и его взгляд заставил Феликса внутренне сжаться. — Говори. — Это было «Зеркало Иных Миров». Артефакт эпохи Первого Императора, который считался утраченным или уничтоженным. Маги утверждают, что этот прибор не перемещает объекты в пределах нашего континента или даже нашего измерения. Он… он открывает проход в параллельные миры. В реальности, где нет магии. Клод медленно поднялся с кресла. — В миры без магии? Хочешь сказать, моя дочь сейчас находится там, где её никто не сможет защитить? Где этот высокомерный щегол Лукас лишен своих сил? — Мы не знаем наверняка, сохранилась ли магия у мага, Ваше Величество, — поспешно добавил Феликс. — Но след указывает на то, что портал закрылся сразу после их перемещения. Артефакт полностью истощен. Чтобы открыть его снова со стороны нашего мира, потребуется невероятное количество энергии. Маги говорят… это почти невозможно. — Для них — возможно, для меня — нет, — Клод подошел к Феликсу и вырвал папку из его рук. Он бегло просмотрел схемы и магические формулы. — Пусть соберут все запасы магических камней из императорской сокровищницы. Все накопители, все реликвии. Если магам не хватает сил, я лично дам им столько маны, сколько потребуется, чтобы пробить эту чертову стену между мирами. — Но, Сир! — Феликс в панике вскинул голову. — Ваше тело! Выкачивать столько маны из вашего собственного резерва ради открытия межпространственного разлома… это может убить вас! Или разрушить ваше сознание, как тогда, во время проклятия! Принцесса Атанасия никогда бы не простила нам, если бы узнала, какой ценой… — Замолчи, Феликс, — Клод перебил его, и его голос внезапно потерял всю ярость, став пугающе спокойным. Он посмотрел на комок расплавленного золота — бывшую заколку Ати, которую теперь носил в кармане. — Моя жизнь без неё не имеет значения. Я уже совершил эту ошибку однажды, когда стер свои воспоминания и едва не погубил её собственными руками. Больше я её не потеряю. Даже если мне придется разорвать саму ткань вселенной, чтобы вытащить её оттуда. Он повернулся спиной к рыцарю, снова глядя в окно на заходящее солнце, которое окрашивало небо в кроваво-красные тона. — Передай магам: у них есть два дня, чтобы подготовить ритуал. Если к исходу второго дня портал не будет открыт… я найду им замену. А Лукасу лучше молиться всем богам, которых он знает, чтобы с головы Атанасии не упал ни один волос до того, как я приду за ней. Феликс сглотнул подступивший к горлу ком, понимая, что спорить бесполезно. Клод де Эльджео Обилия был готов пойти войной на саму судьбу. Рыцарь отдал честь и молча вышел из комнаты, оставляя Императора наедине с его тихим, но разрушительным безумием. Клод сжал кулаки. Где-то там, за миллиарды световых лет, в чужом и холодном мире, его маленькая принцесса была совсем одна. И он собирался вернуть её. Любой ценой.,